Сентиментальные дни

      Они оглянулись по сторонам, как только оказались на месте. Заметив кого-то неподалёку, Поттер сделал несколько неуверенных шагов навстречу. В ту же секунду раздался стук каблуков — за Поттером последовала Грейнджер. Брат и сестра Уизли не заставили себя долго ждать и направились за друзьями. Очень скоро звук каблуков стих так же как и шуршание плащей.       — Я ещё раз приветствую вас.       На небольшой площадке перед входом в поместье их встретил Волдеморт, облачённый в строгий костюм и чёрную как ночь мантию, наглухо застёгнутую до последней пуговицы. Он даже не шелохнулся, оставаясь на своём месте, и лишь показал гостям выразительную улыбку, при виде которой Гермионе захотелось тут же взять за руки друзей и в тот же миг убраться отсюда подальше. В голове снова завертелись противоречивые мысли, но она, скрипя зубами, постаралась взять себя в руки и с вызовом уставилась в лицо Волдеморту, ожидая чего угодно.       До этого полчаса Гарри и Гермиона ругались на втором этаже, стараясь перекричать друг друга, пока Джинни не надоело слушать брань, и она не влезла в их спор.       — Перестаньте! Вы разве не слышите друг друга? Гарри, Гермиона права — у нас должен быть шанс на отступление и к любым непонятным ситуациям мы должны быть готовы. Тебе следует взять с собой мантию-невидимку однозначно. А ты, Гермиона, могла бы помочь нам придумать план. Судя по тому, что ты оделась на приём, не понимаю, к чему сейчас все эти споры? Неужели ты передумала?       — Мой план — это рассказать хоть кому-то из ордена!..       — Послушай, Гермиона, даже если ты расскажешь, то им будет проблематично прийти к нам на выручку. Или ты думаешь, что место Пожирателей никак не защищено?       — Но мы идём в руки самой смерти! — возражала та, скрестив руки на груди.       — Тогда не иди! — крикнул Гарри, надевая на себя мантию.       Гермиона не могла не идти: что она скажет себе, если бросит друзей и оставит их на волю случая, находясь в неизвестности об их судьбах?       Никакие попытки отговорить не подействовали, поэтому в назначенное время они воспользовались порт-ключом и оказались прямо перед когда-то смертельным врагом Гарри.       Гермиона успокаивала себя тем, что друг, несмотря на редкие встречи и частую переписку с Волдемортом, оставался до сих пор жив и даже яро был воодушевлён совместными делами. Капля веры в ней всё же была, потому что у Волдеморта было множество шансов покончить с Поттером, но он ни одним не воспользовался, поэтому, хоть Гермиона и была слишком скептически настроена ко всему происходящему, но внутри себя чувствовала, как чуть больше стала понимать Гарри в его стремлении узнать всю правду и дать шанс Волдеморту пролить свет на тайны его несчастья. Однако быстро сдаваться она даже не собиралась.       — Спасибо за приглашение, — кутаясь в тонкую ткань накидки, первой отозвалась Гермиона, на что поймала пристальный взгляд тёмных глаз, поблескивающих в темноте.       — Рад, что и вы приняли моё приглашение, мисс, — кивнул Волдеморт и слабо улыбнулся. — Прошу за мной. Сейчас вас встретит хозяйка этого дома и проводит в зал.       — Много гостей? — задал волнующий вопрос Гарри.       — Нет, — посмотрев на него в ответ, отозвался Волдеморт, — ближние и их дети. Полагаю, со многими ты знаком.       Поттер кивнул, напряжённо ожидая, когда увидит всех присутствующих. Волшебники поднялись вверх по ступенькам и остановились перед белокурой женщиной, которая держала перед собой скрещенными ладони, пристально осматривая каждого из гостей.       — Нарцисса Малфой, — представил Волдеморт, прямо глядя в глаза женщине. — Передаю на ваше попечительство.       — Благодарю, Том, — как-то холодно отозвалась та, а после взглянула на гостей и деланно ярко улыбнулась им. — Мы уже знакомы с мистером Поттером и его друзьями. Идёмте за мной, я провожу вас к фуршетному столу, пока некоторые гости ещё не пришли.       Группа поднялась вслед за Волдемортом по оставшимся ступенькам, и в вестибюле они разошлись: Волдеморт направился куда-то наверх, а Нарцисса повела гостей направо, в главную залу.       Их встретил приятный сумрак и тихо звучащая из дальнего угла залы музыка. Более двух десятков волшебников, облачённых в парадные мантии, находились внутри, разбившись по группам: кто-то у фуршетной зоны, кто-то прятался за колоннами, а несколько молодых людей стояли прямо по центру зала с бокалами в руках.       Всё выглядело очень богато и как-то слишком величественно, из-за чего четверо приостановились, глядя на всё с нескрываемым изумлением и не решаясь шагнуть дальше.       Миссис Малфой бросила на них многозначительный взгляд, призывая следовать за ней, и Гарри первым отмер и послушно прошёл к ближайшему столу, краем глаза заметив, как друзья завороженно последовали за ним.       — Очень рада, что вы не пренебрегли приглашением оказаться в моём доме, всё для вас, — с прохладой в голосе произнесла волшебница и показала вежливую улыбку. — Пока Том встречает последних гостей, хочу предложить вам испробовать вино. Мне кажется, оно больше всего должно вам понравиться из всех имеющихся здесь напитков.       — Спасибо, миссис Малфой, — неуверенно отозвался Гарри, чувствуя себя невероятно неловко.       Казалось, в этот момент он тысячу раз пожалел, что согласился сюда прийти, глядя на театральную постановку гостеприимства и радушия, которую устроил для него Волдеморт.       — Если вам станет скучно, вы можете познакомиться с другими гостями — так беззаботнее пройдёт время, — добавила миссис Малфой и, прежде чем уйти, произнесла: — Хорошего вечера.       Гарри пристально оглядел залу, собирая на себе абсолютно все взгляды присутствующих, медленно отвернулся и, как во сне, потянулся за бокалом вина, словно желая утопить в нём прожигающую неловкость и напряжение. Гермиона посмотрела на Джинни взглядом запуганного зайца, а после чуть толкнула Гарри, увидев, как тот подносит бокал к губам.       — Ты совсем что ли? Не пей.       Гарри всё равно прислонил к губам бокал и сделал несколько больших глотков вина.       — Как тебе? — потирая мокрые от волнения ладони, спросил Рон, глядя на друга.       — Лучше, — тяжело вздохнув, отозвался Гарри, но не решился повернуться обратно в зал.       Рон взял со стола нанизанный на палочку кусочек киви и быстро закинул себе в рот. Спустя полминуты таких кусочков внутри него оказалось штук десять.       — Прекрати вести себя так, словно ты пришёл сюда пожрать, — шикнула на брата Джинни.       Рон ничего не ответил и размял пальцы, которые после этого вцепились в бокал вина.       Поттер осушил свой бокал до дна и наконец повернулся к присутствующим.       — Ну что, Гарри? Теперь тебе нравится идея оказаться здесь? — какой бы смысл Гермиона не вкладывала в свои слова, а прозвучали они очень неуверенно.       Тот ничего не ответил, лишь бросил странный взгляд на подругу и принялся внимательно разглядывать каждого из присутствующих.       — О нет, здесь Малфой и его приятели, — раздался голос Рона за спиной Гермионы. — И кажется, они идут сюда.       Гермиона обернулась, машинально схватила какой-то бокал и сделала большой глоток, а после поморщилась и, не глядя, поставила бокал на стол.       — Как тебе вечеринка, Поттер? — остановившись в паре шагов от него, спросил Малфой, однако в его голосе не прозвучало никаких ироничных ноток или сарказма.       — Прекрасный дом, — сухо отозвался Гарри и сделал глоток вина из нового бокала.       — Чего тебе надо? — спросила Джинни, стоящая за плечом Гарри.       — Как нынешний хозяин этого дома, я должен поприветствовать гостей, — бросив неприязненный взгляд на ту, отозвался Драко, а после посмотрел на двоих сопровождающих. — На самом деле, Теодор хотел кое-что спросить у Грейнджер, поэтому не буду вам мешать. Угощайтесь.       Малфой стрельнул глазами на стол с едой и напитками, посмотрел в глаза Поттеру и вместе с Забини направился к другой группе волшебников, а Нотт остался, коротко взглянув на ребят, и обратился к Гермионе:       — Можно тебя на минутку?       Гермиона заметно напряглась, выпрямилась, бросив непонимающий взгляд на друзей, и осторожно направилась за уходящим в сторону Теодором.       Когда он остановился, та вопросительно посмотрела ему в глаза, чем вызвала ответную слабую улыбку на гладком лице: Теодор тряхнул головой и пряди волнистых тёмных волос упали ему на лицо.       — Послушай, Грейнджер. Я не знаю, что здесь происходит, и ума не приложу, как это случилось, но раз так, то... позволь тебя пригласить на этот вечер в партнёры?       Взгляд Гермионы стал ещё более вопросительным: она не совсем поняла, что он от неё хочет.       — Ты не против?       — Я... немного не уловила твою мысль. Что от меня требуется?       — Просто быть рядом? — не то полувопросительно, не то полуутвердительно ответил Теодор, невинно тряхнув головой. — Это же приём, и на таких мероприятиях часто должны быть сопровождающие, партнёры по танцам, если таковые будут. И я предложил тебе провести этот вечер вместе. Как партнёры.       Гермиона сначала нахмурилась, словно выискивая какой-то подвох, затем неуверенно кивнула.       — Хорошо, только... мне нужно предупредить об этом остальных.       — Идём, — вежливо кивнул Нотт, пропуская ту вперёд.       Гермиона почувствовала, что шагает на одеревенелых ногах, а путь до друзей показался слишком долгим, однако, когда она оказалась перед ними и пролепетала, что Нотт в этот вечер будет сопровождать её, казалось, время заметно замедлилось, потому как лицо Рона слишком медленно вытягивалось, прежде чем он что-то ответил.       — Ты что, уходишь?       — Я... нет, — начала Гермиона, но рядом с ней неожиданно вырос Теодор, который слишком твёрдо произнёс:       — Я пригласил её в качестве партнёра на этот вечер, ибо таковы правила на приёмах. Советую и вам найти тех, кто составит каждому из вас компанию.       — Но...       Не успел Рон что-то возразить, как Теодор взял за руку Гермиону и довольно быстро повёл к другой стороне зала. Та сначала растерялась, молча приняла бокал вина и даже сделала глоток, невидящим взглядом окидывая присутствующих, а после того, как алкогольные пары ударили в голову и словно вселили в неё решительность и твёрдость, она повернулась к Нотту и спросила:       — Это часть какого-то плана?       — Плана? О чём ты?       — Ты отвёл меня от друзей, теперь я не с ними. Это часть плана?       — Если ты считаешь, что здесь тебя поджидает какая-то угроза — это вряд ли. Но часть плана — да. Я подумал, ты сможешь рассказать поподробнее, что здесь происходит, — ответил Теодор, пристально оглядывая зал.       — С чего ты взял, что я тебе что-то расскажу? — усмехнулась Гермиона, посмотрев прямо в светло-графитового оттенка глаза, которые в ответ взглянули на неё.       — Я всего лишь решил воспользоваться шансом. Если нет, то я не слишком-то и расстроюсь, — серьёзно ответил тот, а после легко улыбнулся и непринуждённо заговорил: — Как тебе здесь? По-моему, мрачновато. Я бывал на приёмах много раз, но, кажется, этот самый мрачный из тех, что были на моей памяти.       — Приём украшают люди, а не стены. Так что делай выводы.       Теодор перевёл взгляд на собеседницу и тряхнул волосами.       — Твои мрачные перспективы на этот вечер тоже делают своё дело, не думаешь?       — Во всяком случае, они у меня обоснованные.       — Тогда зачем вы пришли сюда? — тихо спросил тот, отворачиваясь полностью от зала и, чуть опустив голову вниз, заглянул в тёмные глаза собеседницы.       Гермиона некоторое время молчала, демонстративно оглядывая видимую часть собравшихся, а после тяжело вздохнула и уверенно посмотрела в ответ на Теодора.       — Если я честно отвечу на твой вопрос, ты ответишь честно на мой?       — Хорошо, отвечай, — сложив руки за спину, тихо согласился тот.       Гермиона снова осмотрела помещение и честно призналась:       — Сегодня днём Волдеморт заявился в мой дом и пригласил сюда Гарри. Не думай, что я здесь с радостью оказалась, но у меня нет выхода: Гарри считает, что это нормально, словно так и должно быть. И я последовала за ним.       — Значит, Поттер доверяет ему? И это всё не шутка?       — Мы договаривались на один вопрос, — требовательно заявила Гермиона и отпила вино. — Теперь твоя очередь.       Теодор сжал губы и, кажется, погрузился в какие-то размышления, но когда он приготовился ответить, в этот момент Гермиона поднялась на цыпочки и выглянула из-за его плеча в зал, очевидно, заметив кого-то. Он быстро обернулся, и оба замерли, узнав в появившемся на другой стороне зала Волдеморта. Рядом с ним быстро шагала белокурая низенькая девушка в персиковом платье: её глаза не смотрели ни на кого в зале, а лишь точно под ноги, словно та пребывала в какой-то задумчивости.       Волдеморт пересёк половину зала, подошёл к Гарри, Рону и Джинни, о чём-то поговорил с ними и, вроде как, представил им свою спутницу, а после его взгляд упал на Гермиону и Теодора, из-за чего оба, как по команде, медленно отвели взгляды и повернулись друг к другу, крепче сжимая бокалы в своих ладонях.       — Так что там? — как-то отстранённо первой заговорила Гермиона, всем нутром ощущая, словно на неё до сих пор смотрят и прожигают в батистовой накидке дырки. — Для чего ты пригласил меня?       — Здесь нет никакого тайного смысла, Гермиона. Просто мне показалась эта идея очень привлекательной: провести вечер с тобой. Мне кажется, ты очень приятный человек.       Гермиона с неким изумлением посмотрела на собеседника, всем своим видом показывая, что не особо-то и верит в эти слова или требует каких-то объяснений.       — Я серьёзно. Знал, что ты не особо в это поверишь.       — А как же то, что я гриффиндорка? Магглорожденная?       — Я ни разу не встревал с тобой или твоими друзьями в конфликты. Это всё Малфой. Не думал, что ты так же, как и он, ставишь клише, исходя из крови и факультета.       Это немного остепенило Гермиону и заставило почувствовать себя слишком неловко, отчего она опустила голову и сделала маленький глоток вина, пребывая в стыдливости.       — Нет, я не считаю так. Я просто не привыкла к тому, что так кто-то думает, — в оправдание отозвалась Гермиона и подняла голову, посмотрев в зал.       Волдеморт со своей спутницей и друзьями Гермионы уже прошёл к столу, и группы волшебников стали неторопливо подходить ближе, чтобы занять места.       — Тогда я не разочарован, — ответил Теодор, обернувшись к гостям. — Продолжим разговор позже.       Оба направились к столу. Гермиона хотела занять место рядом с Джинни, но так как там оказалось рядом только одно свободное место, Теодор быстро взял её ладонь, заставил обойти стол с другой стороны и сесть где-то посередине между незнакомыми ей мужчинами, хотя позже в одном из них она узнала Антонина Долохова. Он сидел как раз рядом с ней и поправлял белые манжеты, тонкой полосой торчащие из рукава мантии. Гермиона поёжилась и с отчаянием посмотрела на противоположную часть стола, где возле Волдеморта сидели друзья.       — Мёрзнешь, деточка? — раздался рядом низкий голос, а после прозвучала усмешка.       На мгновение Гермиона посмотрела в мутные глаза Пожирателя и, облизнув пересохшие губы, сипло отозвалась:       — Лучше бы мёрзла.       Долохов издал ещё один смешок и спустя некоторое время произнёс:       — Я умею отличать страх от брезгливости.       — Очень рада за вас, — буркнула та и отвернулась к Теодору, всем видом показывая, что не желает продолжать о чём бы то ни было разговор.       Теодор в ответ склонил голову к спутнице чуть ближе, словно проявляя к ней участие, и неожиданно за столом стих шум, а все посмотрели на Волдеморта.       Он поднял перед собой руку, призывая к тишине, бегло осмотрел всех присутствующих и ровным тоном заговорил:       — Я рад, что здесь собрались все приглашённые на этот вечер. Многие хотели бы знать, в честь чего я пригласил и зачем устроил это мероприятие, — он замолчал, специально выдерживая паузу, а после более мягко продолжил: — Ответ здесь, сидит рядом со мной.       Волдеморт демонстративно посмотрел на Гарри, и Гермиона заметила, как тот сначала невольно опустил глаза в смущении, а после, осмелившись, поднял их на присутствующих, собирая на себе чужие взгляды.       — Это Гарри Поттер — мой прошлый враг и мой настоящий друг.       Послышались едва слышные вздохи и шепотки. Гермиона посмотрела на Пожирателей, и ей показалось, что в глазах каждого мелькает ярый интерес и ожидание чего-то особенного. Многие затаились, словно готовясь к чему-то, — Гермиона невольно нащупала палочку под накидкой, обняв себя, — но длительное время ничего не происходило, а Волдеморт продолжил:       — Многие с подозрением относились к моим словам, к моей нынешней политике, и среди вас были даже те, кто не верил в мою трансформацию, за спиной бросая шепотки, что вашего лидера подменили. Верно, Яксли?       Названный волшебник громко откашлялся, выпрямившись на стуле и приготовившись отвечать, но Волдеморт плавно махнул рукой, призывая к молчанию.       — И я понимаю вас, мои верные... друзья. И на этом вечере я хочу положить конец всем недосказанностям. Ещё раз посмотрите: это Гарри Поттер, и он сидит со мной за одним столом. С этого момента каждый из вас должен убедиться, что это не фарс и не какая-то шутка, потому проявить должное уважение гостю. Отныне наступают другие времена, и я поднимаю за это бокал.       Волдеморт изящно поднял свой бокал и отсалютовал Гарри, что-то ему тихо произнося.       Все последовали примеру своего лидера, и Гермиона выпустила из пальцев рукоятку палочки и медленно взяла наполненный бокал. Сделав глоток, она посмотрела снова на Гарри, который о чём-то начал разговаривать с Волдемортом, и почувствовала сожаление, что сидит сейчас не там. Любопытство было слишком огромным, чтобы сидеть сложа руки, но как оказаться теперь рядом с друзьями, когда все места были уже заняты, она не имела представления.       Сначала Гермиона пила только вино, украдкой наблюдая за теми, кто сидел напротив неё, затем перекинулась с Теодором парой фраз, а после осторожно положила в свою тарелку немного салата и принялась неохотно есть, со скукой и в то же время напряжением ожидая, что будет дальше.       Казалось, минуты стали настолько резиновыми, что с ними не сравнится шоколадная нуга: стрелки на наручных часах лениво передвигались, показывая, что прошло каких-то полчаса, хотя по ощущениям все два. Однако кругом всё стало умиротворённым: гости негромко разговаривали друг с другом, Волдеморт вёл какую-то дискуссию с Гарри, время от времени отвлекаясь на незнакомую Гермионе девушку в персиковом платье. Вдруг ей стало интересно понять, а кто же это?       Гермиона внимательно присмотрелась к густым белокурым волосам и спустя минуту пришла к выводу, что это натуральный цвет. Тёплого оттенка лицо говорило о юном возрасте, примерно схожим с её, а блестящие в полумраке глаза выражали какую-то растерянность — девушка явно пребывала в мыслях далеко отсюда, и причём очень давно.       Спустя ещё какое-то время, глядя на девушку вкупе с Волдемортом, Гермионе подумалось, что они очень красиво смотрятся, создавая яркий контраст тёмного и светлого, а после тихо усмехнулась своим мыслям: если Волдеморт завёл себе девушку, то Гермиона не волшебница.       — Что тебя так рассмешило? — поинтересовался Нотт, немного наклонившись к ней.       Гермиона покачала головой, а потом спросила, едва заметно кивнув в сторону незнакомки:       — Кто это?       Теодор проследил за её взглядом, затем повернулся к Гермионе и ответил:       — Её зовут Люсия. Она кто-то вроде фаворитки Тома.       Гермиона выгнула в удивлении бровь и, забыв обо всём, в открытую посмотрела на Люсию и Волдеморта. Последний в эту же секунду медленно перевёл на неё взгляд, и та, плотнее сжав губы, перевела взор на собеседника.       — Скажи, что ты пошутил.       — Нет, — усмехнулся Нотт.       — А откуда она? Сколько ей лет?       — Люсия полукровная француженка, родители были Пожирателями и погибли в предыдущей войне. До недавнего времени сестёр прятали от министерства. В этом году достигнет совершеннолетия.       — Сестёр? У неё есть сестры?       — По нашей стороне рядом с ней сидят две сестры, тебе их не видно. Светленькая — Розали и темноволосая — Изабелла.       Гермиона кивнула и отпила из бокала вино.       — Как же случилось, что два заклятых врага вдруг перестали ими быть? Я ответил на твой вопрос, теперь твоя очередь, — добавил Теодор и показал слабую улыбку.       — Хитро, — усмехнулась Гермиона, оценив поступок Нотта. — Я не владею интересующей тебя информацией. Всё дело в том, что он попросил Гарри не рассказывать об этом никому, поэтому даже я не знаю ответ на твой вопрос.       — А как же ты тогда поддерживаешь в этом Поттера?       — Это второй вопрос, — резко отреагировала Гермиона.       — Тогда спроси меня о чём-нибудь, — с готовностью отозвался Нотт, тряхнув волнами волос.       — А у меня нет к тебе больше вопросов, — улыбнулась та, весело покачав головой.       Теодор оглядел её пристальным взглядом, а после вежливо улыбнулся.       — Хорошо, если будут вопросы — задавай.       Та кивнула, и время снова потянулось резиной, навевая скуку и огорчение. Она снова принялась поглядывать на всех собравшихся, отметив, что ни Люциуса Малфоя, ни Беллатрисы Лестрейндж здесь нет. Были какие-то незнакомые волшебники, некоторые из них точно сбежавшие из Азкабана, другие похожи на министерских работников, однако сейчас что те, что другие были неотличимы: в красивых парадных мантиях и с манерами высшего общества. Посмотрев на Долохова, Гермиона задумалась: каково держать в руках приборы и следовать этикету после многолетней отсидки в камере тюрьмы?       Сначала от подобной мысли ей стало смешно, однако после затошнило: она сидит за одним столом бок о бок с бывшим заключённым, рука которого пытала и убивала многих невинных волшебников, а сейчас этот волшебник просто держит вилку и упивается едой и выпивкой.       Как во сне, Гермиона посмотрела вправо, на Волдеморта, и почувствовала себя ещё хуже от вида спокойно разговаривающего с ним Гарри, родителей которого убили. Более того, рука Волдеморта поднималась на многих волшебников, а Гарри просто так сидит с ним и разговаривает?       Беглый расстеряный взгляд Гермионы пробежался по всем жуликам и убийцам, собравшимся здесь. Закружилась голова, стало слишком дурно, а отблеск от бокала стал мерещиться повсюду.       — Грейнджер? Что с тобой? — где-то вдалеке послышался голос Теодора и слишком быстро потонул в звучащей вдалеке музыке.       Перед глазами всё расплылось, и Гермиона, хватаясь за края реальности, успела подумать лишь о том, что это ловушка.

***

      Вдохнув воздух полной грудью, Гермиона почувствовала свежесть вечера и аромат цветов, которые были где-то рядом.       — Гермиона? — рядом раздался обеспокоенный голос Гарри.       Она тут же широко открыла глаза и посмотрела на друга, резко спросив:       — Где мы? С тобой всё в порядке, Гарри?       Её зрачки бегло осмотрели место: она была в большом саду, рядом находился всё тот же дом Малфоев, справа от неё сидел Поттер, а напротив стоял Нотт.       — Мы ещё здесь?.. Это не ловушка?..       — Нет, мисс Грейнджер, это не ловушка, я же говорил вам, — раздался за спиной голос Волдеморта.       Та резко обернулась и увидела рядом с ним Рона и Джинни.       — Ты плохо себя чувствовала, теряла сознание, Теодор позвал нас, и мы вывели тебя на улицу. Как ты? — отозвался Гарри, внимательно заглядывая в глаза подруге.       — Лучше, — медленно протянула та, затем более оживлённо добавила: — Всё в порядке, просто в зале было довольно душно.       — Хорошо, мы можем немного посидеть здесь, пока ты...       — Нет-нет, я уже в полном порядке. Вернёмся обратно...       Гермиона поднялась со скамьи и, покачнувшись, вместе со всеми направилась к дому, однако прошло лишь несколько мгновений, как она почувствовала, что ноги плохо держат её, и устремилась вниз. Нотт, идущий с ней рядом, тут же подхватил её за плечи, а друзья снова встревоженно уставились на неё.       — Всё нормально, — ощущая сухость в горле, слабо отозвалась та и оттолкнулась от Теодора, выпрямляясь. — Возможно, мне нужна вода.       — Сейчас принесу, — тут же среагировал Гарри и побежал к дому.       Волдеморт повернулся ко всем и произнёс:       — Прошу вас, вернёмся в зал. Я уверен, Гарри справится и вернёт к нам вашу подругу.       Рон и Джинни осторожно переглянулись и, словно управляемые кем-то, последовали за Волдемортом, в то время как Нотт не сдвинулся с места и повернулся к Гермионе.       — Присядь, дождёмся вместе, — отстранённо сказал он, кивнув на скамью.       Гермиона медленно прошла к ней и опустилась на краешек, ладонью проведя по бледной щеке, а Теодор встал рядом, устремив взгляд на удаляющихся волшебников.       — Прекрасный сад, — спустя некоторое время произнёс он, сосредоточенно осматривая высокие кусты, ухоженные цветы и пышно растущую сирень.       — Я бы ушла отсюда подальше.       — Тебе не нравится сад? — с лёгким удивлением спросил тот.       — Мне в целом не нравится это место, — с усмешкой проговорила та, упустив взгляд под ноги, затем подняла голову на Теодора и добавила: — Зачем ты остался? У меня нет больше вопросов.       — С твоей стороны разумно думать, что я здесь только поэтому.       Гермиона хотела узнать, а для чего он здесь ещё, но решила не спрашивать, закусив губу и погрузившись в свои мысли.       Она неважно себя чувствовала оттого, что за общим столом ей одной вдруг стало плохо, и у всех на глазах её повели на свежий воздух. Отвратительно привлекать внимание незнакомых людей, особенно такого сорта, как эти.       — Ты можешь спросить, я не сочту это как обязанность отвечать на мой вопрос, — вывел из размышлений тихий голос Нотта.       — Я не хочу слышать ответ. Если хочешь знать моё мнение, то всё здесь дурно пахнет идиотским спектаклем со счастливым концом. Даже твои слова.       Губы Теодора превратились в совсем тонкую полоску. Он немного развернулся, подставляя на растерзание поднявшемуся ветру краешек мантии, а затем опустил голову и исподлобья пристально взглянул на Гермиону.       — Знаешь, почему люди лгут?       Та подняла взгляд на Нотта и немного склонила голову вбок, вопросительно приподняв бровь.       — Потому что, когда они были искренними, им не поверили.       Он слабо улыбнулся, поднял голову и отвернулся, посмотрев вдаль, а Гермиона снова опустила взгляд вниз, находя его слова вполне правдивыми.       — Извини, я не хотела тебя как-то обидеть. Это не значит, что я не верю твоим словам.       — Ты сама выбираешь чему верить: собственным глазам или мыслям.       — Теодор, я же сказала... — поднимая с земли взор, начала Гермиона и резко замолчала, увидев, как к ним возвращается не Гарри, а Волдеморт.       Его волосы тут же поднял ветер, как только он спустился с лестницы, а вода в высоком стакане задрожала, брызнув через край. Он быстро подошёл к ним, подал стакан Гермионе, которая неуверенно взяла его, и обратился к Нотту:       — Возвращайся к гостям.       Тот ещё некоторое время стоял под ничего не выражающим взглядом, затем кивнул и отправился в дом, в то время как Гермиона отставила от себя стакан и спросила:       — Где Гарри? Почему не он пришёл?       — Он остался в зале с друзьями, — отозвался Волдеморт, повернув к ней голову.       — Вы что-то туда подсыпали?       — Нет, Гермиона, я ничего туда не подсыпал, — полностью повернувшись к ней, с усмешкой ответил тот.       Та нахмурилась, наблюдая, как Волдеморт сначала принялся расстёгивать пуговицы на наглухо застёгнутой мантии, а затем снял её, обнажив глазам рубашку, которая замелькала в сумраке ярким белым пятном.       — К тому же, если это было бы правдой, разве я сказал бы об этом?       Он опустился на скамью, сложив рядом мантию, в то время как Гермиона подальше отставила от себя стакан, чувствуя жжение на щеках.       — Можешь вылить и наколдовать новую, — кивнул на стакан Волдеморт.       Гермиона снова посмотрела на него и только хотела вылить воду, как вдруг остановилась, поднялась на ноги и, повернувшись к тому, принялась пить.       — Это не страх, а объективная предусмотрительность... чёрт, я даже не знаю, как обращаться к вам! — выругалась та и допила воду, после чего поставила стакан на скамью.       — Том, — тут же ответил тот, мельком взглянув на пустой стакан. — Только почему ты пренебрегла сейчас этой предусмотрительностью? Доказала себе, что хватает смелости стоять напротив меня и вести себя как ни в чём не бывало? Это не смелость, а желание задвинуть подальше боязнь.       Гермиона ненадолго замерла, затем медленно отозвалась:       — Зачем вы здесь? Для чего вы это устроили?       — Я же просил называть меня по имени. Субординацию мы оставили за порогом этого дома.       — В самом деле, приём сближает, не так ли? В этом заключалась ваша... твоя идея? — скрестив руки на груди, съязвила та.       Том показал странную улыбку, похожую на оскал, и вкрадчиво отозвался:       — В большей степени. Как в воду смотришь.       — Я хочу уйти отсюда, — спустя минуту выдохнула Гермиона, отворачиваясь от собеседника, приготовившись уходить.       — Я ожидал вопросы, а не воспалённые нервы юной девочки, — за спиной твёрдо прозвучал голос, из-за которого Гермиона остановилась и медленно повернулась назад.       Она не нашлась, что ответить сразу, поэтому замерла на несколько мгновений, а после подошла чуть ближе, не сводя с Тома изумлённого взгляда.       — Меня начинает тошнить, когда я понимаю, что разговариваю с вами, то есть тобой. Я ненавижу ложь и...       — Знаешь, почему люди лгут? — спокойно перебил тот, и Гермиона почувствовала себя странно: совсем недавно Теодор задал ровно тот же вопрос, и ответ на него показался очень логичным, однако не в случае Волдеморта — не может он повторить слова Нотта.       — Потому что, когда они были искренними...       — Им не поверили, — слабо закончила Гермиона и, прикрыв на мгновение глаза, тихо засмеялась, чувствуя себя сумасшедшей. — У вас здесь есть местный сборник цитат?       — Прости? — не понял Том, склонив голову чуть вбок.       — Нотт сказал мне то же самое.       — В таком случае, мне кажется, что здесь каждый готов сказать тебе то же самое, не только я. Не думаешь, что проблема в тебе?       Гермиона нервно захихикала, ощущая расстерянность, а чувство, что всё здесь решило свести её с ума, стойко укреплялось.       — Нет, Том, — успокоившись, тихо ответила она. — Меня вы не проведёте.       — Ты сама водишь себя за нос, словно желая скорее понять, что ты была права, потому что слишком тяжело переносишь свои же ошибки. Но ты не права, и чем быстрее это осознаешь, тем быстрее всё изменится.       — Изменится что? О чём вы?       — Всё.       Это слово так легко сорвалось с его губ, что Гермионе оно показалось чем-то материальным, какой-то мушкой, которая летит к ней и пытается удрать в точно намеченную цель.       Она приоткрыла рот, не зная, что сказать, а после, немного подумав, произнесла:       — Я хотела получить ответы, а не абстракцию о расплывчатых вещах. Если бы я хотела послушать загадки, то обратилась бы за ними точно не к вам. Вы... отвратительный человек. Вы лжец, который просто любит демонстрацию и пышные заявления. Вы убийца! Знаете, почему мне стало там плохо?!..       Гермиона смотрела ему прямо в глаза и не понимала, откуда взялось столько смелости, чтобы бросаться подобными заявлениями, однако сейчас её разум это мало беспокоило. Если бы взгляд мог прожигать дыры, то от глаз Волдеморта точно ничего бы не осталось, тем не менее, он сидел слишком спокойно и казался каким-то недосягаемым, ничего не выражающим взором глядя на собеседницу.       — Мне стало плохо, потому что я объективно посмотрела на всех ваших гостей! Они лжецы и убийцы, грязные люди, возвысившие себя до высшего общества, а во главе всего этого стоите вы! Каждый из вас лишил жизни не одного человека, а вы сидите за праздничным столом, заедаете и запиваете, мило ведёте светские беседы, словно ничего до этого не было! Словно вы все отличные люди и вас должны любить и уважать! Это вы называете искренностью?! Об этом вы говорите?!       Гермиона перевела дыхание и отступила на шаг назад, ощутив, как наконец появляются инстинкты самосохранения, и более тихим голосом продолжила:       — Если вы думали, что этим приёмом заставите меня посмотреть на вас с другой стороны, то вы ошиблись.       Она замолчала, тяжело задышав, а разум всё больше включал инстинкт, заставив ещё на один шаг отойти назад и подготовиться к какому-то выпаду.       Может быть, ей даже показалось, что она всё зря это высказала, а ещё чуть позже даже успела пожалеть: уверенность спала с плеч тонкой паутинкой обмана и настоящий животный страх за то, что всем этим она, должно быть, всё испортила и поставила под угрозу жизни друзей, заставил задрожать и невольно ужаснуться.       Но мгновения шли, а сидящий на скамье Волдеморт даже не шелохнулся — его взгляд даже нисколько не изменился, лишь потемнели радужки, превращаясь в самый тёмный оттенок сгустившихся над ними туч, к слову, которые незамедлительно были навеяны поднявшимся ветром. Скоро должен пойти дождь.       Он долго молчал, отчего сердце Гермионы билось быстрее и громче, а разум словно выдавал сбой системы, не видя ни пути к отступлению, ни решения проблемы.       В конце концов, как она додумалась так повести себя?       Она уверена, что на пылающем лице он увидел все цвета и оттенки её эмоций, которые густыми красками окрасили напряжённый воздух.       Сейчас точно пойдёт дождь.       — Другого я и не ожидал от тебя, Гермиона. Мне даже было интересно послушать, как ты вслух выражаешь то, что с самого начала было написано на твоём лице, стоило тебе переступить порог дома.       Его голос был прохладным, но в нём звучало искреннее любопытство, которое заставило Гермиону замереть и затаить дыхание.       Она не верила своим глазам — тонкие пальцы так и не дотянулись до волшебной палочки, и до сих пор не случилось ничего непоправимого, хотя, по идее, должно было случиться.       — Видимо, не настало время задавать мне вопросы — ты не готова получить ответы.       Он поднялся со скамьи, взяв сложенную мантию, встряхнул её и надел на себя, подняв голову к мрачному небу.       — У входа на столе лежат часы, через двадцать минут сработает порт-ключ. Уходи.       Гермиона неверящим взглядом посмотрела на Волдеморта и оступилась.       — Так просто?       — Не удивлён, что Поттер тебе об этом не сказал — он с самого начала был в курсе, — отстранённо отозвался тот, опустив голову и посмотрев на собеседницу.       Та так и не сдвинулась с места, пребывая в ошеломлённом изумлении, что всё заканчивается именно так, а не как-то по-другому.       — Я же сказал: прочь, — с ноткой раздражения произнёс тот и, прежде чем та побежала со всех ног к друзьям в дом, он сухо добавил: — Думаю, у вас будет время передумать, мисс Грейнджер. Не прощаемся.