Сентиментальные дни

      В последний тёплый осенний день начался сильный дождь. Казалось, осень вот-вот закончит радовать своими тёплыми лучами, приближались не щадящие дожди, а температура за окном значительно опустилась, что было совсем не свойственно для обычно тёплого и золотистого октября. Из-за ливня отменили тренировку по квиддичу у гриффиндорцев, и это было обидно, потому как сегодня она должна была стать первой в этом сезоне, но, увы, не состоялась. Студенты уныло слонялись по гостиным, размышляя, чему посвятить свой выходной день. Для походов в Хогсмид было ещё рано, поэтому приходилось сидеть в замке, и, кажется, только Гермиону это совсем не смутило. Она молча читала какую-то книгу, не отвлекаясь ни на что. Домашние задания были выполнены, учебники на ближайшее время изучены, да и эту книгу она почти закончила. Пролистнув последнюю страницу, она закрыла книгу и потёрла глаза.       — Привет, Гермиона, — поздоровался друг, подсаживаясь к ней.       — Привет, Гарри, а где Рон?       — Он… его Лаванда позвала зачем-то.       — А… ясно, — нахмурилась та, заново открывая книгу, начиная читать первую попавшуюся страницу.       Взгляды восхищения Лаванды, направленные Рону, Гермиона наблюдала ещё с самого начала учебного года, и чем больше она их замечала, тем больше чувствовала необъяснимую неприязнь к Браун. В сентябре она лишь следила за Роном, в октябре зачем-то начала сталкиваться, а в ноябре чего ожидать?       — Гермиона?       — Что?       — Ты её уже закончила читать, я видел, — напомнил Поттер, заботливо посмотрев на неё.       — Да, ты прав, — растерянно призналась она, закрывая книгу.       — Гермиона, если ты хочешь, мы можем провести день вместе. Например, поиграть во что-нибудь или… не знаю, — предложил Гарри, почесав затылок. — Тебе необходимо развеяться, а то ты сама не своя…       — Нет, Гарри, я в порядке. Ты не переживай, — попыталась заверить та. — Я как раз думала сходить в библиотеку и найти что-нибудь интересное для дополнительного чтения.       — Ты уверена?       — Абсолютно, — решительно отозвалась Гермиона.       — Хорошо, как скажешь, — согласился Гарри.       — Я пойду, пожалуй, — заключила она, поднимаясь со своего места. — Заодно сдам эту книгу.       Гермиона прошла мимо друга и вышла из гостиной. Пустота засела в душе, и с ней она не могла ничего поделать. Было чувство, словно она что-то потеряла, лишилась чего-то важного и ценного. Ни разговаривать, ни общаться ни с кем не хотелось.       Она радовалась, что по пути ей никто из знакомых не попался. В библиотеке было очень мало студентов, поэтому, спокойно выдохнув, она подала на сдачу учебник и направилась к стеллажам в поисках новой книги.       — Гермиона? — послышалось за её спиной.       Она почувствовала, словно её окатили холодной водой. Ну как же! Она надеялась обойтись без разговоров, поэтому, медленно вздохнув, лениво обернувшись и подняв глаза, Гермиона ощутила, словно её второй раз облили водой.       — Привет, Том, — хрипло отозвалась она и отвернулась к книгам.       Конечно, за месяц она более-менее привыкла к тому, что с ней учится тёмный маг, более того, его можно встретить случайно не только в коридорах, но и обязательными были обходы школы дважды в неделю, однако по-прежнему Гермиона чувствовала себя как на иголках, слыша голос Тома или видя его перед глазами.       — Ищешь, что почитать? — завёл беседу он.       — Да, ещё не выбрала, — не оборачиваясь, отозвалась та, с большей, чем обычно, тщательностью вглядываясь в корешки книг.       — Могу помочь, — предложил Том, подходя к стеллажу, доставая какую-то книгу. — Как насчёт алхимии?       Гермиона взглянула на книгу, прочитав название, не поднимая глаз на собеседника.       — «Живые минералы». Читал? — сухо поинтересовалась она.       — Интересная. Если, конечно, интересуешься алхимией. Ещё одну могу посоветовать: «Вселенная времени», Джереми Бейзилс. Мне кажется, она будет очень кстати.       — Ты так думаешь? — Гермиона наконец подняла на него взгляд.       — Мне казалось, ты любишь читать о загадках магии. Время — это ещё один неизученный аспект вселенной. Почитаешь?       — Хорошо, спасибо, — забирая учебник из рук Тома, поблагодарила та.       — Ты сегодня не в настроении, — заметил он, пряча руки в карманы.       — Честно говоря, хотела побыть сегодня одна, — призналась Гермиона, не отводя взгляд от книги в руках.       — Ты всегда и так одна, — заметил тот.       — Следишь за мной? — настороженно спросила Гермиона, ближе прижимая к себе книгу, второй раз заглянув в темноту пристального взгляда.       Том усмехнулся, сверкнув глазами, и, покачав головой, коротко ответил:       — Нет.       Он вглядывался ей в глаза так, что Гермионе становилось неловко и страшно. Взгляд был таков, как будто он сейчас залезет ей в голову и мысли, но ничего не происходило, и от этого ей приходилось ещё больше не по себе. Том ещё какое-то время сверлил её взором, затем, словно опомнившись, улыбнулся уголками губ и произнёс:       — Ладно, я оставлю тебя. Раз хочешь побыть в одиночестве, то можешь сидеть у себя. Я сам подежурю вечером.       — Спасибо, — тихо ответила Гермиона, находясь словно в какой-то прострации.       Риддл отвернулся и направился прочь, в то время как Гермиона настороженно провожала его взглядом, пока тот не скрылся за стеллажом.

***

      Все пребывали в ошеломлении, когда увидели объявление профессора Макгонагалл на студенческой доске в гостиной факультета. В нём говорилось об открытии клуба бальных танцев для студентов, начиная с третьих курсов и старше. Идею одобрили преподаватели с большим энтузиазмом, ведь, честно говоря, этот вопрос обсуждался на школьном совете учителей, и профессор Макгонагалл отзывчиво согласилась заниматься этим клубом. И именно в пятницу, перед первым походом в Хогсмид в выходные, профессор решила собрать всех желающих в аудитории трансфигурации и составить список участников, а также раздать расписание и требования танцевального клуба. Но Гермиона оказалась здесь не потому, что очень хотела танцевать в клубе декана. Профессор Макгонагалл с надеждой обратилась к ней за помощью для создания списка и раздачи расписания, на что Гермиона любезно согласилась, отчётливо понимая: теперь и она уже точно состоит в клубе профессора.       — Мисс Грейнджер, я договорилась с профессором Вектор, что вы уйдёте на полчаса пораньше с её занятий, — говорила ей декан с тёплой улыбкой, — поэтому я вас жду у себя в кабинете.       — Хорошо, профессор Макгонагалл, — ответила Гермиона, перекидывая через плечо сумку.       — Я думаю, для вас не будет проблемой изучить пропущенный материал, — с надеждой продолжала та.       — Да, конечно, профессор.       И в назначенное время Гермиона была возле кабинета учителя, стуча в дверь.       — Заходите, — глухо послышался ответ.       Гермиона толкнула дверь и вошла в кабинет.       — Мисс Грейнджер, вот бланки, которые нужно заполнить, — указала она на небольшую стопку листов, вставая со своего места. — Думаю, вы всё поймёте, как нужно заполнять. Образец лежит сверху. А мне нужно сходить к профессору Дамблдору.       — Конечно, профессор, — отозвалась та, подходя к столу.       Макгонагалл вышла из кабинета, оставив Гермиону одну, и около часа она сидела в тишине и заполняла бланки, полностью погруженная в свою работу. Бланк за бланком стопка становилась меньше, и вскоре осталась совсем пара листочков.       — Грейнджер, — послышался голос у двери.       Гермиона резко подняла голову и увидела на пороге Панси.       — Паркинсон, — устало проговорила та, с неохотой готовясь отвечать на колкости противной слизеринки. — И давно ты тут стоишь?       — Не хотела отвлекать от очень важного задания, но мне нужно узнать, где Макгонагалл, — её голос сочился сарказмом.       — Она вышла к директору уже больше часа назад, — ответила та, уткнувшись опять в бланк.       — Хорошо, — отозвалась Панси, но вместо того, чтобы удалиться, она подошла к Гермионе, заглядывая в бланки. — Что делаешь?       — Подготавливаю заявки участников в клуб танцев.       — Ты серьёзно решила принять в этом участие?       Гермиона подняла голову и оценивающим взглядом впилась в лицо Паркинсон.       — Тебя это удивляет? — не сдержала ироничного тона Гермиона.       — Что тут у нас?..       — Положи на место…       — Ого, сколько тут желающих.       — Паркинсон!       Панси положила бланки обратно в кучу и, сощурив глаза, с фырканьем произнесла:       — Думаешь, мне очень нужны твои записульки? Через сколько Макгонагалл будет здесь?       — Примерно через полчаса.       — Тебе, значит, можно составить компанию, — язвительно проговорила та, нахально ухмыльнувшись и облокачиваясь боком на стол, за которым сидела Гермиона и пыталась заполнить последние бланки.       — Послушай, Паркинсон, мне необходимо закончить работу. Если хочешь остаться, то останься, но помолчи, пожалуйста, — раздражённо попросила Грейнджер, поморщившись.       — Ладно, занимайся, — дразнящим тоном ответила Панси, резко оттолкнулась от стола и села за ближайшую парту.       Поначалу очень сильно раздражало работать под пристальным взором Паркинсон, но вскоре Гермиона перестала обращать на неё внимание, так как та действительно ничем не выдавала своё присутствие в кабинете.       Гермиона закончила работу, когда в класс стали заходить ученики, желающие принять участие в клубе профессора Макгонагалл. Вскоре явилась и сама Макгонагалл: она отвлеклась сначала на разговор с Паркинсон, а после началось собрание.       Гермиона только и успевала записывать списки желающих. По общему счёту набралось много участников, и для каждого курса появилось своё расписание. Затем профессор Макгонагалл стала распределять партнёров, и Гермиона словно отошла ото сна, когда услышала своё имя.       — Мисс Грейнджер, вашим партнёром будет мистер Нотт. Мистер Нотт, подойдите ко мне…       Гермиона настороженно взглянула на Теодора, и ей, вроде бы, показалось, что он улыбнулся в ответ.       Прекрасно! Мало того, что этот клуб ей был малоинтересен, — а если быть честной, то абсолютно безынтересен! — так ещё и партнёр слизеринец! Настроение стало ещё ниже, хотя, казалось, куда ещё ниже?       Закончив распределять студентов, декан объявила, что на этом вводное собрание закончено, и все стали расходиться. Гермиона также получила своё расписание, и теперь по субботам до обеда у неё стояли занятия по танцам. Что ж, в этом тоже должен быть какой-то плюс, и та попыталась его найти.       Когда прошли первые занятия на следующий день, Гермиона мысленно благодарила профессора Макгонагалл за такое распределение. Теодор Нотт, в самом деле, оказался не таким занудой и гадкой змеёй, как любой другой слизеринец, в чём, она полагала, не смогла его уличить на приёме, который, кажется, был так давно, что выветрился из памяти. Он называл её по имени без всяких на то оскорблений и довольно дружелюбно интересовался, не устала ли она после каждого повторения движений.       Занятия длились полтора часа, и ученики едва успевали бежать в Большой зал на обед, потому что после него планировался первый поход в Хогсмид. Гермиона с облегчением и приятной усталостью покинула танцевальную аудиторию и отправилась на поиски друзей, чтобы вместе пойти в волшебную деревню.       Они хорошо провели время: сходили в разные магазины приколов, побывали в «Сладком королевстве» и сейчас зашли в «Три метлы» провести оставшееся время там до возвращения в замок. Удобно устроившись за одним из столов, друзья ожидали, когда им принесут заказ. Наконец, возле каждого из них оказалось по стакану сливочного пива.       — Гермиона, с каких пор ты оказалась в клубе Макгонагалл? — не понимал Уизли.       — Она попросила меня помочь ей со всякими бумажками, — коротко ответила та и сделала большой глоток пива.       — Не повезло тебе, — понимающе отозвался Гарри, качнув головой.       — Между прочим, я бы и вам посоветовала туда записаться. Это очень интересно и… довольно приятно, — добавила Гермиона, покраснев то ли от сказанного, то ли от количества выпитого.       — Что же может быть там приятного? — не понимал Рон, морщась.       — К тому же в паре у тебя слизеринец, — заметил Гарри. — Кажется, Нотт.       — Он мне не досаждает, — коротко ответила Гермиона.       — Надеюсь, ты ему тоже, — усмехнулся Поттер, переглянувшись с другом.       — Не самая лучшая тема для разговора, вам не кажется? — нахмурившись, произнесла та.       — Прости, Гермиона. Просто Рону было необходимо объяснить, что от тебя практически ничего не зависело, — уже серьёзно сказал Гарри.       Друзья глотнули сливочное пиво и завели более непринуждённый разговор. Через некоторое время их перебили:       — Гарри! Мальчик мой! — взревел радостно профессор, подходя к их столу.       — Добрый день, профессор Слизнорт, — отозвался тот, приподнимаясь со своего места.       — Как я рад тебя видеть! Я как раз разыскивал тебя!..       — Что-то случилось, сэр?       — Хотел пригласить тебя на ужин сегодня вечером, — с улыбкой отозвался Слизнорт, потирая руки. — Видишь ли, я часто собираю учеников к себе на ужин. Спорю, что там тебе точно будет интересно! Я пригласил очаровательную Милинду Боббин!..       — Спасибо, профессор, — кивнул Гарри, глупо улыбаясь.       — О-о! Мисс Грейнджер, к вам это тоже относится! Сегодня в семь и никаких опозданий! — весело пригрозил профессор, а затем поспешно кивнул Рону. — Рад был встрече, Уизелби.       После ухода профессора друзья переглянулись. Рон хмуро посмотрел на стакан заканчивающегося пива.       — Что ещё за ужин? — недовольно протянул он.       — Не знаю, — поспешила ответить Гермиона, взволнованно провожая профессора взглядом.       — Это клуб Слизней. Дамблдор рассказывал мне о Слизнорте, — начал объяснять Гарри. — Он собирает возле себя любимчиков. Это либо студенты, у которых родители имеют хорошее положение в обществе и кучу связей, или же те, на кого он возлагает прекрасную карьеру и будущее.       — Теперь всё понятно, — ещё мрачнее ответил Рон, разглядывая свой стакан.       — Дамблдор попросил меня сблизиться с ним, — шепнул Поттер. — Риддл был его любимчиком.       — Не удивлюсь, если останется им до сих пор, — угрюмо произнесла в ответ Гермиона.

***

      Вечером Гермиона оказалась за круглым столом, за которым восседало чуть больше десяти человек. Здесь были практически все ей знакомы. Невилл, однокурсник с одного факультета, скромно сидел за столом и смотрел на окружающую обстановку. Джинни Уизли (Гермионе было непонятно, как девушка здесь оказалась) расположилась рядом с ней. Блейз Забини, слизеринец с её курса, сидел рядом с Джинни. А также Готье оказались приглашёнными на ужин: Розали и Люсия. Помимо них сидел ещё один парень с Равенкло, гриффиндорец, имя которого Гермиона не могла припомнить, и хаффлпаффка, судя по всему, та самая Милинда Боббин, о которой так восхищённо говорил Слизнорт. Рядом с Гермионой сидел Гарри, украдкой поглядывающий то на неё, то на Джинни. Место напротив них пустовало.       — Профессор, мы кого-то ждём ещё? — спросил равенкловец.       — Потерпите немного, мистер Белби, — улыбнулся преподаватель и перевёл взгляд на открывшуюся дверь.       — Добрый вечер, профессор, — заговорил в дверях Том.       — Ох, мистер Линтон, заходите скорее! — оживился мужчина, махая рукой. — Я всё понимаю: дела старосты обязывают вас иногда… — профессор взглянул на часы и вскинул брови, — приходить вовремя, никак не раньше нужного времени!       Тот спокойно прошёл к свободному месту, присел и внимательно оглядел присутствующих.       — Итак, давайте знакомиться, друзья, — весело продолжил профессор, наполняя свою тарелку едой, отчего остальные последовали его примеру. — Это Маркус Белби. Маркус, расскажите о себе, — просил он, на что парень стал немного вяло отвечать. — Как поживает ваш дядюшка Дамокл? Если вы не знали, друзья, то он первый, кто создал Волчье противоядие и получил орден Мерлина!       — К сожалению, отец сильно поругался с дядей, и теперь они не общаются, — ответил Белби, уплетая угощения.       — Как жаль, — расстроенно проговорил Слизнорт и обратился к Невиллу: — Мистер Долгопупс, как ваша бабушка?       Некоторое время преподаватель донимал Невилла, который не понимал, что вообще хочет от него профессор, после чего следующим стал Забини. Он был краток и лаконичен, поэтому профессор долго с ним и не побеседовал.       — Мистер Маклагген, а как поживает ваш отец?       — Прекрасно! Этим летом мы ездили на охоту с министром магии… — возбуждённо начал парень, затягивая внимание Слизнорта к себе.       Зельевар слушал его с неподдельним интересом, задавая кучу вопросов о связи его с министром магии. Когда с этим было покончено, он взглянул на Джинни, которая перепиралась с Маркусом Белби.       — Вы поосторожнее с ней, юноша! — воскликнул Слизнорт. — Я видел, как эта девушка навела потрясающее Летучее проклятие на одного из студентов!       Те успокоились, взглянув на профессора.       — Мисс Грейнджер, — он неожиданно повернулся к Гермионе и показал широкую улыбку, — а чем же занимаются ваши родители?       — Они… дантисты, — смущённо ответила та под любопытными взглядами.       — Дантисты? — с непониманием переспросил Слизнорт и потребовал объяснений.       Минут пять он мучил её вопросами и наконец переключился на следующую жертву.       — Мистер Линтон, а что с вашими родителями?       — Я их не знал с рождения, — пояснил Том. — Меня вырастили в приюте, а позднее забрали в академию магических искусств.       — Простите меня за нетактичное любопытство! — стушевался Слизнорт и тут же задал следующий вопрос: — А правда, что вы итальянец?       — Нет, мои родители британцы, после моего рождения их уничтожил… Тот-Кого-Нельзя-Называть. А меня отправили в Италию к дальней бабушке, которая в том году умерла.       — Бедный мальчик, — с сочувствием качнул головой профессор.       Гарри и Гермиона с любопытством уставились на Риддла, который принял невозмутимое выражения лица, продолжая говорить так умиротворяюще спокойно, словно раны его юности уже затянулись и даже не досаждали, чтобы профессор не чувствовал свою неловкость.       — Я переехал в Англию, надеясь построить здесь свою карьеру и продолжить дело родителей. Как мне стало известно, они были мракоборцами.       — С вашими знаниями, потенциалом и способностями перспектива может быть намного больше! — возразил Слизнорт. — Мне не раз приходилось слышать от коллег, каких успехов вы достигаете по некоторым дисциплинам…       Том, дрогнув ресницами и опустив глаза вниз, очаровательно улыбнулся, что даже Гарри и Гермиона безоговорочно поверили в его улыбку.       — Вы преувеличиваете, сэр, — вежливо возразил он.       — Ни в коем случае, Том! Расскажите, как живут волшебники в Италии? Сильно ли отличается их академия от нашего Хогвартса?       Риддл уверенно продолжил отвечать на заданные вопросы, словно в действительности там учился и знал всё об итальянском контингенте волшебников, и когда профессор в полной мере удовлетворил свой интерес, то перевёл взгляд на двух сестёр, невольно замечая их сходство.       — Мисс Готье, — Слизнорт почему-то решил обратиться именно к Розали, — у вас есть старшая сестра. Почему она не здесь, не учится с вами?       Розали только открыла рот, чтобы ответить, как тут же её перебила Люсия.       — Изабелла уже взрослая для школы, к тому же у неё было прекрасное воспитание дома.       — Мне всегда было любопытно познакомиться с вами, — улыбнулся Слизнорт. — Ваш дедушка по мужской линии был мне знаком! Прекрасный зельевар! Честно признаться, он великолепным был знатоком в области противоядий, и я с удовольствием почерпнул у него много знаний. Я тогда был совсем молод, что подогревало мой интерес, а ещё больше пребывал в восторге, что некоторое время учился у такого опытного мастера зелий! Как думаете, таланты передаются по наследству?       — Не уверена, сэр, — усмехнулась Розали, на мгновение опустив взгляд в тарелку, затем продолжила, выразительно посмотрев прямо в глаза профессору: — Хотя знаете, мне кажется, об этом нужно судить такому мастеру зелий, как вы. Честно говоря, я всегда испытывала тягу к этому предмету, но, возможно, не хватает особого энтузиазма, чтобы максимально быстро совершенствоваться в этом. Что касается Изабеллы, то, поверьте, ей совсем не до зелий. Наших родителей давно нет, поэтому ей в столь юном возрасте пришлось стать взрослой и взять на себя всю обязанность по дому и нашему воспитанию. А Люси… — Розали медленно посмотрела на сестру, смирив её каким-то непонятным взглядом, — мне кажется, её больше завораживают звёзды и другие прелести ночного неба. Это… так романтично.       Она замолчала, посмотрев на Слизнорта, и ярко улыбнулась ему.       — Розали, вы прекрасны, — расцвёл профессор, завороженно наблюдая, как та принялась поправлять платиновые волны волос. — Я слышал, что ваше воспитание проходило во Франции, не так ли?       — Да. Франция достаточно интересная страна, и волшебники там очень… эстетичны в своём вкусе и непрямолинейны, — с очаровательной улыбкой отвечала Розали и коротко посмотрела на Тома. — Недавно вам рассказывал об Италии мистер Линтон, так вот, Франция — это соседняя страна, и она не очень отличается от Италии.       — Вы, наверное, рассчитывали на Шармбатон? — не унимался профессор.       — Так хотела мать, но, к сожалению, это не сбылось, — гладкое лицо Розали тронула лёгкая печаль, а улыбка померкла, словно её и не было, что делало её не менее красивой.       — Удивительно, что вы оказались на разных факультетах. Что вы думаете по этому поводу?       — Сёстры могут быть похожи, но в душе их может разделять пропасть, — пожала плечами Розали, посмотрев на сестру, а затем раздался высокий смех, похожий на перезвон колокольчиков.       — На самом деле, для нас это тоже стало удивлением, — поправила её Люсия, посмотрев на Розали так, словно готова её обругать, если та не успокоится.       — Знаете, а на моей памяти был такой пример. Все Блэки учились на Слизерине, все были на моём факультете, — весело вспоминал Слизнорт, — но только один из них почему-то оказался на Гриффиндоре, представляете? Я тоже был очень удивлён такому повороту событий!       Поболтав ещё немного с девушками и усвоив их разницу между собой, Слизнорт, наконец, повернулся к главному гостю своего вечера.       — Гарри! — воскликнул он и начал засыпать вопросами.       Гермионе уже наскучило сидеть так долго, но что ещё было менее приятным, так это то, что на неё весь вечер пялился старшекурсник Маклагген, отчего Гермиона чувствовала себя ещё хуже. С другой стороны, за ней и Гарри украдкой наблюдал Риддл, что ещё сильнее выводило её из себя. Сейчас она бы предпочла провалиться на месте или, вжавшись в спинку стула, просто в ней исчезнуть. Наконец, когда допрос со всеми был окончен, профессор завёл прощальную речь о том, как здорово они сегодня провели ужин и какое же время позднее — надо расходиться по гостиным.       — Невилл, я жду письмо от вашей бабушки. Кормак, обязательно передавайте привет отцу, — причитал напутствия Слизнорт. — Мисс Уизли, в следующий раз будьте внимательнее! Другой преподаватель снимет с вас не меньше двух десятков баллов! Всем до встречи! Кыш!       После ужина старосты сразу же отправились дежурить по школе. Целый месяц Гермиона вела себя сдержанно и аккуратно, не забывая, с кем имеет дело, однако Том каждый раз не давал ей понять, кто перед ней находится. Этот знак был хорошим, поэтому Гермиона считала, что делает всё правильно, но некоторые вопросы иногда съедали её от любопытства, и почему-то оказывалось так, что в скором времени Том сам удовлетворял её жажду знания, рассказывая о том, что её интересовало. Странное совпадение? Гермиона от этого пугалась, чувствуя, словно незаметно для неё копаются в её голове. Но она читала об этом и даже спрашивала у Гарри, каковы ощущения, и это явно не походило на то, что Риддл шастает по её извилинам. Но тогда что же это было? В совпадения она всё-таки не верила. Спрашивать Гермиона не решалась, да и сомневалась, что услышит правдивый ответ, поэтому со временем она немного перестала удивляться, что Том часто предугадывает её мысли.       — Как тебе вечер у Слизнорта? — в привычной вежливой манере поинтересовался Том.       Гермиону больше всего поражали в нём спокойствие и вежливость. Вроде и Тёмный лорд, вроде и грязнокровок ненавидит… И далеко не второй десяток на земле живёт, однако всё было настолько настоящим и правдоподобным, что порой Гермионе верилось в эту чепуху. Временами ловила себя на мысли, что забывает о Тёмном лорде, но, сразу же поймав себя на этом, мысленно била себя по голове, вдалбливая не забывать об этом. Мало ли что может случиться, на мгновение она забудь, с кем разговаривает? В такие моменты Том лукаво улыбался, словно подозревая о её мыслях, но так утешающе и успокаивающе смотрел ей в глаза, что Гермиона опять верила в сказку, что это обычный слизеринец, ничем не примечательный кроме своих умений, знаний и стараний, и быстро успокаивалась. Ранее разговоры часто не ладились, или их, скорее, не хотела ладить Гермиона, считая, что, чем дальше ты от Тёмного лорда, тем дальше ты от неприятностей.       И всё же Тому удалось приоткрыть дверь в её сердце и впустить его, хоть как и не желанного гостя. Чем он открыл её, Гермионе было неизвестно, но она чувствовала, как теплеет к Риддлу и позволяет завязать с ней более содержательный диалог. Может, своим обаянием? Не секрет, что он пользовался уж очень особым вниманием у женской половины школы как раньше, так и сейчас, и обходиться с противоположным полом он умел на отлично будь то девушка, будь то пожилая женщина. Но разница заключалась в том, что Гермиона знала, кто перед ней находится, и это исключительно не позволяло ей проникнуться доверием. Каждый раз идя с Риддлом по школе, она повторяла себе, что его выходки на неё не влияют, и вроде как верила в это, но не знала: обманывает ли она в этом себя? Временами она переставала его бояться, ведь так он хотел? Но страх никуда не может деться перед величайшим волшебником магического мира, и даже если ты будешь начеку, то далеко не факт, что тебя это может спасти. После таких умозаключений Риддл, словно снова прочитав её мысли, намекал на то, что ей не следует его бояться, ибо её страх совсем не оправдан. И вот так тянулись день за днём, общение становилось содержательнее и дружелюбнее, Том проникал в сердце Гермионы всё дальше, преодолевая все сопротивления.       Однако вскоре Гермионе стало казаться, что тот за ней следит: они часто сталкивались в библиотеке, случайно встречались глазами в Большом зале, а в последнее время садились за одну парту на занятиях — Том вежливо интересовался, можно ли ему присесть рядом с ней. Но Риддл не был другом Гермионы, он не мог им стать, хотя было чувство, что он именно этого и добивается. Он словно приближал её к себе — это казалось Гермионе очевидным, — но она не понимала зачем.       И именно в этот вечер, уходя из кабинета Слизнорта, Гермиону обожгло как огнём. Мысль казалась невразумительной и безумной, но вдруг настигло чувство, что её прибирают к тёмной стороне. Сам Тёмный лорд протянул к ней руки, схватившись за её знания и способности? Только ещё не признался, что хочет видеть её в своих рядах.       — Это было долго и немного скучновато, — глубоко вздохнув, ответила Гермиона, даже не взглянув на собеседника.       Хотелось прямо сейчас убежать к себе в комнату от страха, что неожиданно стал подкрадываться к ней за спину. Лёгкая дрожь, холодный пот и бессилие, — с таким набором можно было провалиться на месте, но лишь бы не терпеть это. Скорее, это было не в её силах.       — Гермиона, — озабоченно позвал её Том, словно успокаивая и заставляя на него посмотреть.       Та взглянула на Риддла и, увидев его обеспокоенное и невинное выражение лица, немного пришла в себя. Что это было? Какая-то магия? Страх не покидал, но заметно становился меньше.       — Гермиона, ты неважно себя чувствуешь? — продолжил спрашивать он.       Всмотревшись в обеспокоенное лицо Риддла, Гермиону стало тошнить. Она поняла, что он в очередной раз узнал её мысли, и его поведение — это всего лишь фарс, дабы Гермиона опять перестала бояться. В конце концов, зачем?       От такой мысли стали подкашиваться ноги. С губ чуть не сорвалось ругательство и требование убрать от неё прочь, но чтобы не вляпаться в непрошеные неприятности, Гермиона просто закрыла глаза, ожидая успокоения.       Успокоиться было не так просто: в первую очередь, собрать свои мысли воедино, затем сконцентрироваться, выкинуть на время информацию, которая привела в такое состояние, и, в конце концов, открыть глаза и взглянуть на собеседника, дав понять, что с ней всё в порядке, скрыв свою временную слабость. Минута-другая, и это удалось сделать. Гермиона подняла взор на Тома и встретилась с ним взглядом: он был спокоен, приятен, а в глазах искрилась толика заботы, что помогло собраться ещё с большими силами, ввергая в иллюзию, словно перед ней самый простой студент школы. Она даже не стала думать, что Риддл в очередной раз прочувствовал её состояние и повёл себя именно так, как необходимо было в этом случае. Он больше не донимал вопросами о её состоянии, а молча наблюдал за ней, своим выразительным взглядом проявляя участие.       Ещё несколько секунд прошло, и Гермиона обрела дар речи.       — Всё в порядке, просто на мгновение стало плохо, — словно успокаивая собеседника, убедительно произнесла она.       — Я мог бы проводить тебя до гостиной, — предложил Том, зная, что это будет самым лучшим решением.       — Нет! — резко вскрикнула Гермиона, а затем опомнилась и, с извиняющимся видом качая головой, продолжила: — То есть да, наверное. Проводи. Мне стоит отдохнуть.

***

      Малоприятным оказался и другой факт, который был замечен посредством наблюдения Гермионы за происходящим. Панси Паркинсон также проявляла к ней активное внимание, и, как думала об этом Гермиона, это началось с того самого момента, когда та заявилась в кабинет Макгонагалл, ожидая встречи участников танцевального клуба. Намеренно это было или нет, она не знала, но было чувство, что это было сделано специально.       Достаточно было недели, чтобы понять, что здесь что-то не так. Взгляды Паркинсон были холодными, презрительными и пугающими, что как раз и начало настораживать Гермиону. Но ещё больше напугало и смутило, что Панси стала посещать библиотеку, и иногда Гермиона замечала её за соседними стеллажами. Как только стоило ей взглянуть в сторону слизеринки, так та сразу делала вид, что очень внимательно ищет какую-то книгу. И так каждый раз.       Что ей оставалось думать? Не иначе та что-то замышляла. Но что?       Поделиться было не с кем. Когда она завела этот разговор с Гарри и Роном, то Гарри сразу попытался её успокоить, объяснив, что Гермиона проводит много времени за учебниками и ей стоило бы хоть немного отдохнуть, иначе дальнейшей паранойи не избежать. А Рон так совсем слушать не стал и, выждав подходящий момент, попросил помочь с домашним заданием по трансфигурации. Гермиона обиделась и, ничего не ответив, ушла к себе в комнату, поддаваясь размышлениям. Хотелось бы верить, что это действительно своего рода паранойя, плод её воображения. Ей стоило хорошо провести выходные и отдохнуть как следует. К тому же постоянные наблюдения Риддла за ней могли именно так и сказаться, но внутренняя чуйка указывала на то, что что-то здесь не так.       К слову, Гермиона стала понимать, что заинтересованность Риддла, кажется, была выдумана ею на фоне каких-то психических потрясений и страхов. Так решила Гермиона, потому что стала замечать, что они практически не пересекались. После того случая он любезно оставил её в покое, и теперь даже дежурство они проводили отдельно, на занятиях он больше не садился с ней. И если даже случайно они могли где-то столкнуться в коридоре, то всё начиналось и заканчивалось вежливым и сдержанным кивком. С одной стороны, это очень радовало: разве не этого хотела Гермиона? Но, с другой стороны, это становилось невыносимым.       Во-первых, это произошло как-то резко и слишком подозрительно — с чего бы это вдруг? А во-вторых, за это время, как не крути, Гермиона привыкла к обществу Тома, что вытекало в третье — едва заметно, но остро укололо в сердце, и, казалось, она даже разочаровалась. Поэтому Гермиона боролась и тонула в своих разносторонних чувствах, и вот как раз, когда Том оставил её в покое, на смену ему пришла Паркинсон, словно заменила его на посту. Связано это было между собой или нет, над этим тоже приходилось ломать голову.       Нет, она начала сходить с ума. Ей хотелось узнать у Риддла, что вообще происходит и причём здесь Панси, но что-то ей подсказывало, что это едва ли две взаимосвязанные вещи. Не может быть, чтобы Риддл поручил какое-то задание Паркинсон относительно Гермионы, ведь что могла получить такого от неё Панси, что необходимо Тёмному лорду? Ничего — она была уверена. Поэтому эта тайна разделилась на две большие части. И кто ей мог пролить свет на эти загадки?

***

      С каждым днём погода становилась мрачнее и холоднее. Листья плакучей ивы, давно прорастающей на территории школы, пожелтели и вот-вот готовились упасть на землю.       В начале октября выдался последний тёплый воскресный день. Гарри и Рон ушли на тренировку по квиддичу, поэтому Гермиона осталась одна, не желая идти и смотреть на мальчишек. Вместо этого воскресный день она решила провести в библиотеке и с самого утра после завтрака, схватив с собой учебники и пергаменты, направилась туда. Студентов в школе было мало: видимо, одни радовались прекрасной погоде, сидя под солнцем у озера, а другие до сих пор спали, просматривая радужные сны.       Гермиона зашла в библиотеку. Никого там не было. Поздоровавшись с мадам Пинс, она прошла к столу и с удивлением заметила, что всё-таки кто-то здесь сидел в дальнем конце столов. С любопытством прошла дальше, пытаясь понять, кто это, но светловолосая девушка сидела спиной к ней, и в тот момент, когда Гермиона оказалась рядом, та оглянулась и сощурила глаза.       Это была Люсия Готье.       Увидев Гермиону, та едва улыбнулась, а матового оттенка лицо разгладилось.       — Привет, — тихо поздоровалась Гермиона и почувствовала смущение.       Едва ли они были знакомы: никогда не разговаривали друг с другом, хотя виделись в школе довольно часто. Люси всегда была рядом с Томом либо её совсем не было видно нигде. В Большом зале она скромно сидела рядом, в библиотеке она склонялась над книгами, в которых указывал на что-то Том, в коридорах она как тень шла с левой стороны, не проронив и слова, а в окрестностях замка они с Томом тихо о чём-то разговаривали. Так что Люсию можно было встретить либо рядом с Риддлом, либо вообще не встретить. Было чувство, что он огораживает её от внешнего окружения и влияния, потому она ни с кем не разговаривала, если того не требовала ситуация. В её окружении были только сестра, которая поначалу вела скандальную жизнь на Гриффиндоре, в первую неделю всему Хогвартсу заявив о себе так, что её в лицо знали даже первокурсники, и сокурсница Полумна Лавгуд, с которой Люсия познакомилась в первый же учебный день — они со временем сдружились и садились на совмещённые занятия всегда вместе.       Гермионе казалось, что эта слизеринка совсем не вписывается в свой факультет, да и вообще в своё окружение. Люсия оказалась из тех людей, которые редко заводят друзей, да и вообще редко разговаривают с кем-то, но Грейнджер помнила и себя такой же на первом курсе: маленькой неразговорчивой одинокой зазнайкой в попытке найти себе приятелей. Однако она совсем не ожидала, что Люси может сидеть здесь совсем одна за какими-то книгами. Без Риддла.       — Доброе утро, — приветливо отозвалась та, пододвигая поближе к себе книгу и не отводя заинтересованный взгляд от волшебницы.       Гермиона несколько секунд стояла в нерешительности, затем решила занять соседний стол, но вдруг Люси перебила её движения.       — Можешь присесть ко мне, — предложила она, ближе двигая к себе остальные учебники, освобождая больше места.       Гермиона удивилась. Отказать в этом было бы невежливо, поэтому она, не раздумывая, приняла предложение и присела рядом с Люси, кладя на стол свои книги. Вывод в голове Гермионы напрашивался сам собой: Люсия страдала нехваткой общения с другими людьми, а Гермиона была прекрасным шансом, чтобы восполнить эту проблему.       — Спасибо, — поблагодарила она.       Разговаривать с ней Гермиона даже не надеялась. О чём они могут говорить? Люси крайне сильно приближена к Риддлу, и обо всём, что услышит Люси от неё, узнает и тот, а так как Гермиона с Томом перестали ладить, то и с Люси заговорить было крайне сложно — она не знала, что даже ей сказать.       — Уроки делаешь или дополнительное чтение? — вывела из раздумий вопросом Люсия.       — Эссе по зельеварению, — ответила Гермиона, а затем, подумав, добавила: — А ты?       — Читаю о запрещённых проклятиях, — легко ответила та, смахнув белоснежный локон назад, болтнув под столом ногами.       Гермиона с недоверием взглянула на собеседницу: интересный раздел для изучения она выбрала, однако не стоило удивляться и думать, зачем она его изучает.       — Интересно? — сухо спросила она.       — Я бы и тебе советовала почитать. В изучении теорию ещё никто не отнимал.       — После рождественских каникул у нас это стоит по программе. А зачем ты сейчас изучаешь? Тебе ещё год до этого учиться… — возразила Гермиона, но осеклась, поняв, что спрашивает глупость.       Люсия с удивлением подняла глаза и встретилась взглядом с Гермионой.       — Это очень интересно с научной точки зрения. Я имею в виду, что происходит с человеком под Непростительным заклинанием.       — А-а… — только и сказала Гермиона.       Она густо покраснела, осознав, что неправильно её поняла. Конечно, это достаточно интересная тема, да и сама она хотела поскорее взяться за изучение этого аспекта с психологической точки зрения!       — Честно говоря, понять это даётся нелегко, — продолжала Люси, не обращая внимания на смущение собеседницы.       — Что за книга? — с любопытством спросила Гермиона, бросив взгляд на книгу.       Люси начала рассказывать, и чем дальше она рассказывала, тем девушкам становилось всё интереснее болтать. На самом деле, Люсия оказалась очень образованным и приятным собеседником: за её плечами были сотни прочитанных книг абсолютно разных тем и содержаний. Больше всего она любила научные произведения, знала исторический порядок достижений как в маггловской науке, так и магической, но больше всего Гермиону удивила её любовь к толстенным романам классиков этого и прошлого веков. Люси засмеялась, признавшись, что не может уснуть без прочитанной хотя бы одной главы романа французских писателей, таких как Голон, Дюма или Дрюон. С обсуждения книг они плавно перешли к другим повседневным темам увлечений и хобби, из-за чего разговор надолго затянулся, а с наступлением дня становилось всё жарче сидеть в и так душной библиотеке.       — Если у тебя нет никаких планов, мы могли бы сходить к озеру и посидеть там, на свежем воздухе, — предложила Люси, обмахиваясь листом пергамента.       Гермиона живо согласилась, и девушки, собрав свои сумки, отправились на улицу. За всё время, что они провели вместе, Гермиона задавалась вопросом: как же так получилось, что она с Тёмным лордом? Было интересно, что она чувствует рядом с ним, как он ведёт себя с ней? Боится ли она его? Или, может, она влюблена в него?       Том Риддл был высоким и очень хорошо сложенным парнем. Причёска всегда была идеальной, одежда чистой и выглаженной, туфли начищены до блеска, глаза выразительны, улыбка обворожительной, а голос, как заколдованный, был вкрадчивым, мягким и приятным. Сложно было не обращать внимания на такого парня, даже если он — Тёмный лорд. И весь Хогвартс был согласен с этим суждением, вздыхая по новоиспечённому студенту. Даже соседки, Лаванда и Парвати, по вечерам любили обмыть Риддлу косточки, восхищаясь, какой он умный, сообразительный и красивый. Во время таких разговоров Лаванда даже забывала о Роне, как будто его и не существовало. Но самое интересное, что очень сильно развязывало руки студенткам, так это то, что они думали, Том одинок и свободен, поэтому «доступен». Люсию в расчёт никто не брал, потому что Риддл никогда не проявлял лишнего внимания на виду у всех. Некоторые считали её какой-то дальней родственницей, другие — очень давней знакомой, но это не мешало им завидовать и злиться на неё за то, что она была с Томом просто рядом.       Тем не менее, Гермиона не могла знать ответов на интересующие её вопросы и могла лишь только догадываться, что же их связывает. Пока она над этим размышляла и слушала Люси, Гермиона заметила, что та с любопытством смотрит куда-то вдаль. Проследив за её взглядом, она увидела Тома в компании с Малфоем и Ноттом. Он как бы случайно взглянул в их сторону и, оставив свою компанию, направился к замку, не думая даже подходить к Люсии.       Гермиона вновь взглянула на собеседницу, и теперь она точно не сомневалась — как Риддл относится к ней, она понятия не имела, но, судя по трепетному взгляду Люсии, направленному ему в спину, Гермиона точно уверена, что та влюблена в него по уши.

***

      После того раза Гермионе словно открыли глаза на происходящее. На самом деле Люсия часто бывала одна, просто нужно было знать, где её найти. А найти её можно было в оранжерее, где та с любопытством изучала растения под микроскопом, пользуясь оборудованием мадам Стебль, или же это был кабинет заклинаний, в котором Люси в одиночку практиковала свои навыки. В редких случаях она ещё бывала на Астрономической башне, где вечерами составляла какие-то карты, глядя на небо и восхищаясь мерцаниями звёзд.       Гермиона усвоила, что Люси всё свободное время проводила в изучении магии, и полюбила скрашивать её одиночество, помогать в усвоении чар, а также получать знания о тех темах, которых она сама ещё не касалась. С каждой встречей их отношения крепли, и Люси становилась более общительной и открытой, чем в первую их встречу. Случалось так, что к ним приходила её сестра — Розали, — но никакого внимания не обращала на Гермиону, словно её тут не существовало. Люсия краснела за неё и постоянно извинялась перед ней, однако той всё-таки удалось добиться того, чтобы Розали здоровалась со старостой своего факультета. В один из дней Люси рассказала поподробнее о своей сестре, как она не любит красный факультет, потому что там одни «грязнокровки», и как ругалась, почему не попала на Слизерин.       — Глупая шляпа! — с фырканьем передразнивала Люси тон Розали, и вместе с Гермионой смеялась над этим.       Риддл был не против такой компании, как гриффиндорская староста, хоть и Люсия была не из разряда разговорчивых, да и что могло их связать вместе?       — Я видел тебя с Гермионой Грейнджер, — на второй день словно невзначай бросил Том Люси, сидящей напротив него в кресле в углу гостиной.       Та оторвала взор от книги и настороженно взглянула в тёмные глаза, которые даже не смотрели на неё. Машинально она попыталась выискать в ровном лице тень недовольства, но ничего подобного не было, и так как она молчала, Том непринуждённо продолжил:       — Расскажи, как вы с ней разговорились?       Поняв, что он просто интересуется, и ничто не может способствовать его разочарованию, Люсия пустилась в объяснения их знакомства, и после того, как она закончила рассказывать, Том заговорил не сразу. Обдумав всю полученную информацию, он произнёс:       — Значит, всего лишь стечение обстоятельств.       — Наверное, да, — подтвердила та.       — И как тебе она?       — Интересная, умная, образованная, — медленно отозвалась Люсия, не совсем понимая, какую характеристику от неё ждут. — А что ты думаешь на её счёт?       Том некоторое время молчал, затем произнёс:       — Она обладает достаточно интересными знаниями, а главное, имеет сильный потенциал. То, что ты с ней подружилась, — это хорошо.       — К чему ты ведёшь? — нахмурилась та.       — Такая дружба очень полезна.       — Ты хочешь перетянуть её на свою сторону?       — Не исключено, — коротко улыбнулся Том, на мгновение посмотрев на собеседницу.       — Но… она лучшая подруга Поттера! И к тому же… магглорожденная?       — И что? — легко отозвался Том, наконец полностью переводя всё своё внимание на собеседницу. — С чистотой крови половины моих сторонников я бы мог поспорить. Пойми, эти аристократичные болваны делают только имидж, а такие как Грейнджер решают и исполняют на отлично все мои дела. Например, Северус давно не первосортного происхождения, но толку от него в тысячу раз больше, чем от Нотта или Гойла.       — Знаю, что профессор Снейп прекрасно справляется со своими обязанностями, но, видишь ли, я мало посвящена в твои дела…       — Хочешь узнать больше? — поднял бровь Том, а Люсия озадачилась. — Подумай, прежде чем любопытствовать, — глядя на смятение девушки, медленно произнёс Том.       — У меня браслет. Он не просто так у меня, не так ли? — указывая на свою руку, возразила та.       Том оценивающе взглянул на собеседницу. Немного помедлив с ответом, он слабо улыбнулся и произнёс:       — Конечно, нет. И дружба с Грейнджер не должна быть просто так.       Люсия вдруг почувствовала, как слова Тома вывели её из себя. Как он мог так говорить о дружбе с Гермионой? Ведь это было искренне и по-настоящему! У неё никогда не было таких подруг, как она. Все слизеринки только и болтали про учёбу да про парней, остальные студентки на второй же минуте не знали, что сказать, а с Гермионой можно было поговорить о чём угодно! Даже раскрыть свой сокровенный секрет, при этом не застесняться и не испугаться, что кто-то ещё может о нём узнать!       Тряхнув головой и пытаясь успокоиться, Люси благоразумно перевела тему.       — А Роуз? Она на Гриффиндоре и ближе к Гермионе.       — Ты же знаешь, как она относится к своему факультету. У неё ничего бы не вышло даже если бы я приказал.       — Почему у меня тогда, ты думаешь, получится?       — Потому что ты подружилась с ней искренне, а не специально.       — Но если не было бы этого…       — Было бы. Не сейчас, так потом. Поэтому я тебе и не говорил об этом.       Люсия замолчала и нахмурилась, обдумывая разговор. Ей ужасно не нравилось, что зародившуюся ненароком дружбу, очевидно, придётся использовать для каких-то целей. Поставив себя на место Гермионы, она почувствовала тошноту и глубокую неприязнь от такого поступка, узнай она об этом сейчас, но балансировать между двумя пропастями было гораздо хуже, и именно это теперь требовалось от неё. Почему так несправедлива судьба? Кажется, что вот сейчас она наконец-то подсунула подарок, о котором жаждал чуть ли не всю свою жизнь, а после так быстро даёт ему настоящее предназначение. Лучше бы не было никакого подарка!       Лучше бы вообще ничего из этого не было.       Люсия посмотрела на Тома затравленным взглядом, но тут же тряхнула головой и, чуть не поморщившись, приоткрыла губы.       — Гермиона была бы очень хорошим союзником, особенно побывав в ложе бывшего врага, — заключила она с тяжёлым сердцем.       — Хорошие слова, — с насмешливой улыбкой отозвался Том.

***

      Гермиона стремительно шагала в библиотеку, чтобы обратно сдать книгу, которую ей советовал Том. Зайдя туда в обычный учебный день, она совсем не удивилась, что здесь много народу, поэтому пришлось задержаться, прежде чем дождаться, когда освободится мадам Пинс, и пока та была занята, она решила пройтись мимо высоких стеллажей: возможно, сможет выбрать ещё что-нибудь интересное?       Через некоторое время Гермиона увидела одиноко сидящего Тома, который что-то писал на небольшом клочке пергамента. Осторожно подойдя к нему, она невольно заглянула за его плечо.        «… она знает все твои тайны», — гласил отрывок написанного, который случайно заметила Гермиона.       Почувствовав кого-то за своей спиной, Том резко обернулся и, завидев ту, быстро скомкал пергамент.       — Привет, Том, — взволнованно пролепетала Гермиона имя однокурсника и удивилась, как непривычно звучит оно с её уст, потому что давно не называла его по имени, да и вообще не разговаривала с ним.       — Что ты здесь делаешь? — холодным голосом осведомился тот.       Как же! Они так давно не разговаривали, что Гермиона хотела провалиться на месте, лишь бы не встречать этот жестокий взгляд, адресованный ей. Не дожидаясь ответа, Том встал со своего места и отрешённо взглянул на неё.       — Что-то случилось? — выдавила Гермиона, чувствуя, как начало трясти её тело, а по спине забегали мурашки.       — Нет, — спокойнее ответил Том и тут же добавил: — Не смею тебя задерживать.       Проходя мимо Гермионы, он слегка задел её плечом и на мгновение зацепил её сумку — она пошатнулась и снова повисла на хозяйке, которая в глубоком непонимании уставилась в спину уходящему Риддлу.