Глава 11. Знакомство с будущим
12 июля 2021 г., 09:00
«Октябрь, 11, 1942 год»
Наступил новый, очевидно, опять сумасшедший день. Выспаться в воскресение казалось самым лучшим началом дня. Том легко открыл глаза и поднялся с постели, обратив внимание, что комната была абсолютно пустой. Это нисколько не удивило, а, скорее, дало понять, что сейчас, с самого раннего утра, опять была тренировка по квиддичу, и его два приятеля-соседа как раз были в составе команды Слизерина. Одиночество нисколько не смущало, а наоборот, радовало своей тишиной, в которой можно было всё обдумать, проанализировать и принять какие-то решения. И сейчас в этой самой одинокой обстановке мысли начали потихоньку проникать в ещё сонную голову. Где-то в глубине души, словно маленькая ранка, вскрываемая воспоминаниями, просыпалась злость. Ум не успевал подумать и проанализировать, откуда бы взяться таким гнетущим чувствам, а они увеличивались с невероятной мощью. Желая избавиться от этого, Том побрёл в ванную комнату и взглянул на себя в зеркало. Недовольство мелькнуло в тёмных глазах, как только он разглядел себя: эта прыткая девчонка за три дня сумела вывести его из собственного режима! Он раздражённо нахмурился, заметив слабую тень, появляющуюся под глазами — бесило, что совсем был не идеален, но полчаса в горячей воде привели в чувство. Он неторопливо достал чистую одежду, оделся, досконально изучив то, как сидели на нём серые брюки и в тон им вязаный жилет, и обулся в туфли. С необычной энергичностью он завязал зелёный галстук, спрятав его под одежду. Когда взглянул на себя в зеркало, он оказался удовлетворён и подмигнул своему отражению. Положив палочку в карман брюк, где также спрятал в них и ладони, лёгким толчком ноги Том открыл дверь из комнаты и, пройдя к лестнице, спустился в гостиную факультета. Его уже поджидали. — Мальсибер? Разве у вас сейчас не тренировка по квиддичу? — с улыбкой на губах спросил он. Молодые люди взглянули на старосту своего факультета и обратили внимание, что Том выглядел сегодня безупречно. За прошедшие дни от их взгляда не укрылись внутренние перемены друга, что несколько стало беспокоить их умы. Сегодня же он был здоров, в хорошем настроении и полон сил, и Том не мог не заметить искреннее удовлетворение в глазах приятелей. — Да, но она почти закончилась, и там осталась лишь Винки Кроккетт гонять наших новых загонщиков, — ответил тот. — А вы чего сидите? — не понял Том, чуть сощурив глаза. — Я разве не давал вам вчера поручений? — Так всё готово, — ответил с довольной улыбкой Корбан Яксли, четверокурсник, недавно вошедший в круг приятелей Риддла. — У Яксли всё готово, слышали? — с хорошо скрытым сарказмом произнёс Том и усмехнулся. Эйвери и Розье скривили улыбки. — Тогда сегодня ты первый продемонстрируешь нам свои навыки, — продолжал потешаться Том, скрестив руки на груди, глянув на того свысока. — Как сегодня? — удивился Яксли, а улыбка спала с его лица. — Так, сегодня, — подтвердил Том. — Или ты не готов? — Я думал, сегодня воскресение, и мы ничем не занимаемся в этот день… — Ты думал? — глаза Тома не по-доброму сверкнули. — Ты должен быть всегда готов, а не думать, к какому дню готовиться. Настоятельно рекомендую посетить сегодня библиотеку. Сокурсники Тома уже тихонько посмеивались над сложившимся диалогом. — Если хочешь, конечно, — закончил Риддл елейным тоном, до неузнаваемости смягчив тон голоса. Яксли, казалось, нисколько не смутился и не расстроился, молча встал и удалился из гостиной — кто бы знал, какой ценой ему удалось завоевать внимание Тома, чтобы оказаться в кругу первых Вальпургиевых рыцарей. — Грубовато, — заметил Розье, переводя взгляд на Риддла. — Чтобы не расслаблялся, — сдержанно улыбнулся Том и сел в только что освободившееся кресло. — А вопрос относился ко всем, вообще-то. — Утром уже подлили в тыквенный сок равенкловцам зелье, которое вчера приготовил Лестрейндж, — серьёзно ответил Эйвери, прямо посмотрев на старосту. — Мы проследили, процесс пошёл. — Отлично, — одобрил Том, кивнув, — продолжайте наблюдать. А ты, Абраксас? Что с книгой? — Отец отправит её к вечеру с совой, — ответил тот. — Я едва её выпросил! — Как получишь, сразу передашь мне, — поручил Риддл и, взглянув на улыбающегося мальчишку, обратился к нему: — Альфард? Что тебя рассмешило? — Скорее, озадачило! И я не смеюсь, просто настроение очень хорошее, — легко ответил Блэк. — И что тебя озадачило? — Мы с Альфардом хотели выяснить, что за девчонка тебе отправила анонимное письмецо. Но это не девчонка, — пояснил Мальсибер, доставая из кармана смятый сложенный пергамент, и кинул его на стол. — Что значит не девчонка? — в недоумении отозвался тот. — То есть, может, девчонка, но это не студентка школы, — пояснил Мальсибер. — И не студент, — с любопытством добавил Блэк. — Мы сравнили все почерки, и ни один не подходит. Пока Риддл наклонялся к столу, чтобы взять конверт и прочитать содержимое, Альфард продолжал пояснять дальше: — Помнишь, я говорил, что это письмо дал мне второкурсник? Я допросил его вчера вечером, и он сказал, что его он подобрал возле входа в совятню. Увидев, что адресовано тебе, мальчишка передал конверт мне. Мы подумали, может быть, сова ошиблась и не донесла письмо до тебя? — Обнаглевшая сова, которая хотела поскорее наполнить свой клюв едой, — поддержал Мальсибер. — Нам показалось, что это единственный вариант, как это письмо не дошло до тебя. Ведь это кто-то не из Хогвартса, а письмо совсем не романтического содержания. Нашли возле совятни, значит принесла сова из внешнего мира. И кто же мог написать ему письмо из внешнего мира? У него же никого нет! Том взглянул в пергамент, на котором была обозначена одна строчка: «Не жди меня. Я не хочу приходить». Почерк показался знакомым, но Том всё не мог понять, кому он точно принадлежит. И смысл фраз был ему не совсем понятен. — Может, обман? Заклятия на то, чтобы не обнаружить владельца? — предположил Риддл, теребя пергамент пальцами. Альфард качнул головой. — Никаких следов магии. Мы всё проверили. Внутри что-то ёкнуло и защекотало, и Тому показалось, что вся правда лежит на поверхности. Как во сне он извлёк из кармана брюк ежедневник Грейнджер, под общим взглядом однокурсников раскрыл его, приложил листок к тексту и нахмурился. Один в один! Внутри всё молниеносно взорвалось. Сдерживаемая хладнокровием и логикой ярость моментально просочилась наружу, и в порыве нахлынувшего бешенства Том резко разорвал, скомкал пергамент и со всего маху кинул ком в огонь камина. Несколько секунд с искажённым от гнева лицом он наблюдал, как сгорает записка, в то время как приятели пристально наблюдали за резким изменением настроения друга и замерли, не решаясь пошевелиться или что-то сказать, потому что знали, как в гневе Риддл был страшен. Зато теперь они были уверены, что Том знал анонимного автора письма, и слова этого незнакомца ну уж очень вывели его из себя! В тёмных глазах играл огонь камина, напоминающий багряный цвет зарева. Лицо стало мраморным и неподвижным, словно превратившееся в скульптуру. Том чувствовал, что либо он сейчас уединится, либо разнесёт здесь всё к чертям. Второй вариант был совсем нежелательным, поэтому он быстро вскочил и вылетел из гостиной. Когда он последний раз приходил в такое бешенство? Шагая по пустынным коридорам подземелья, он не заметил, как выхватил волшебную палочку из кармана брюк, как будто бы собираясь нанести заклинание на кого-то невидимого. Ярость бушевала и клокотала, словно кипящая лава. Почему он злится? С ним словно сыграли злую шутку. Он сильно сжал челюсть, чуть ли не скрипя зубами. Внезапно захотелось оказаться на самом верху замка, выйти на площадку башни и представить себя солнцу, его лучам, играющим в окнах, мимо которых он проходил. Гриффиндорка! Грязная девчонка! Грязнокровка! Как она могла так безжалостно играть на его чувствах? Бросила его, как ненужную тряпку. Начала диктовать свои условия. Как она посмела? Было ужасное чувство, как будто его предали. «Я в верности тебе не клялся». Том горько ухмыльнулся, вспомнив свои слова, адресованные Гермионе. Она ведь тоже не клялась ему в верности. Что же он тогда хотел? Рассудок прояснился, а злость отступила, когда он понял, что находится у башни Гриффиндора. Преодолев один пролёт, он оказался у лестницы, ведущей к Астрономической башне, остановился и обернулся назад, так как что-то странное привлекло его за окном. Том подошёл ближе и замер. Зачем ему переживать из-за глупой девчонки? Она привязана к нему, она связана с ним, и она должна явиться по его желанию, а не когда того захочет. Она же зависима от него! Но что нужно сделать, чтобы встретить? Надеяться на помощь из будущего мира, а конкретнее на себя, не было никакого смысла, иначе бы уже была какая-нибудь подсказка. Он справится сам. Он чувствовал, что это скоро случится. Потеряв какой-либо интерес к тому, что было за окном, Том развернулся и неторопливо пошёл назад. Идти на Астрономическую башню уже не было никакого желания. Последние мысли его значительно успокоили, поэтому хладнокровие окончательно вытеснило бушующий гнев. Риддл поправил галстук и воротник рубашки, после чего стремительно направился к башне Гриффиндора. Внезапно стало смешно. Нет, она не играла его эмоциями — она же сама была достаточно импульсивна, чтобы сохранять спокойствие. И было главным то, что она его безумно боялась, особенно теперь, когда не явилась по его приказу. Она, должно быть, ещё с большей силой не желала встреч с ним. Как же было приятно чувствовать, что тебя боятся и опасаются! И как же глупо было думать, что они больше никогда не встретятся! В то же время Том прекрасно понимал, что эта самая боязнь Гермионы и играет с ним злую шутку, вынуждая избегать его и выходить из себя. Нужно было сделать так, чтобы она перестала его бояться и доверилась ему. Но как это сделать? Том свернул в очередной коридор и тут же остановился, завидев неожиданно появившуюся фигуру Гермионы, мысли о которой не покидали его уже больше получаса. На ней не было привычной школьной мантии. Она была облачена в чёрную классическую юбку и вязаный жилет с красно-золотистыми окаёмками, под которым виднелась рубашка и галстук львиного факультета. Гермиона шла уверенным шагом вперёд, стуча ботинками, и, казалось, совсем ничего не замечала. Смесь злости и радости наполнила до краёв, и что из этого было сильнее — он не понимал. Том моментально прибавил шаг, а вскоре перешёл на бег, чтобы нагнать цель. Готовый уже остановить знакомую, он увидел, как в коридоре появилась толпа гриффиндорцев, которая шумно что-то обсуждала, и, осознав всю катастрофу ситуации — встречу гриффиндорки с гриффиндорцами его времени — среагировал очень быстро. Заметив с левой стороны небольшую нишу, перед которой стояла высокая скульптура, он одной рукой зажал Гермионе рот, другой рукой обхватил её за талию и вместе с ней же юркнул за статую. Та тихонько вскрикнула и сразу же начала вырываться, пытаясь скинуть с себя чужую ладонь, закрывающую её рот, но руки держали железной хваткой, практически не давая пошевелиться. — Тсс… — успокаивающе зашелестел он в ухо. — Это я — Том. Гермиона ещё несколько раз дёрнулась уже молча и наконец перестала яростно вырываться, но её тело по-прежнему было напряжено, как струна. — Я тебя сейчас же отпущу, если ты не издашь ни звука, — прошептал Риддл, выглядывая из-за статуи, и та медленно кивнула. Толпа гриффиндорцев приближалась. Том освободил лицо Гермионы, но другой рукой продолжал держать её, как можно сильнее прижимая к себе, чтобы их не обнаружили, но её ноги, кажется, ещё выглядывали из-за угла. — Какого чёрта?.. — гневно зашипела та, слегка повернув голову к Тому. — Заткнись и прижмись ко мне ближе! Там гриффиндорцы, — прошипел тот. Теперь и до Гермионы дошло, где она и как это рискованно быть обнаруженной. Не решившись повернуться лицом к Тому, что наверняка бы больше помогло, она поставила ноги между его ног и как можно сильнее прижалась к нему, заведя руки назад, после чего голову откинула на грудь Риддлу, а он, в свою очередь, подбородком упёрся ей в макушку, ожидая, когда пройдут студенты. Оба замерли. Звук голосов был совсем рядом, и через секунду Том почувствовал, как задрожала Гермиона. Он едва сдержал ухмылку, однако слабая улыбка озарила скрытое тенью статуи лицо. Голоса начали отдаляться, а вскоре звуки стихли. Ещё несколько секунд они простояли в нише, потом Том слегка наклонился, выглянул в коридор и, убедившись, что всё спокойно, неторопливо выпустил Гермиону и появился из-за ниши. Та взглянула на него и, увидев странную хищную улыбку на лице, отшатнулась, хватаясь за каменную стену. — Не ожидала? — тихо и угрожающе заговорил Том. — Ты решил меня и в школе доставать? — нахмурилась Гермиона и попятилась назад. — Глупая, куда ты пошла?! — зашипел тот, посерьёзнев, и оглянулся по сторонам. — Нам нужно где-то спрятаться… найти безопасное место. — Отпусти меня назад, и это будет более чем безопасно, — ядовито бросила та, заглушая дерзостью ужас, сковавший её. Но Том в два шага оказался рядом с ней, довольно дерзко схватил её за ладонь и с силой повёл к лестнице. Гермиона сначала ничего не поняла и от сильного рывка за руку оказалась возле него, сделала рядом несколько шагов, а потом её ум воспротивился, и она резко стала тормозить и вырывать руку из ладони Риддла. Тот, совсем не церемонясь, с силой дёрнул обратно, притянув к себе, отчего Гермиона поморщилась от боли, слегка обхватил плечи и подтолкнул к ступенькам, пропуская вперёд. — Поднимайся, — властным голосом приказал он. Гермиона повернулась к Тому, готовясь что-то сказать, но, встретившись с горящими тёмными глазами, отвернулась и молча начала подниматься наверх. Оба поднялись на этаж выше и теперь шли уже по широкому коридору. Где-то рядом снова послышались голоса, поэтому Том быстро взял Гермиону за грудки и прижал к стене возле каменной массивной статуи с факелом, повернув голову на звук, пытаясь определить, откуда он исходит. Та тоже повернула голову в сторону голосов, уже не обращая внимания на хватку. Оба тяжело дышали, и будучи прижатой к стене, Гермиона, испытывая ужасное неудобство от того, что пришлось стоять на цыпочках, а хватка Тома не позволяла сделать какие-либо движения, попыталась занять более удобное положение. Послышался стук каблука, и в эту же секунду Том повернулся обратно к Гермионе и подставил палец к губам в жесте, требующем тишины. Та замерла, взглянула в лицо напротив и встретилась с настороженным взглядом. Что он прочитал в её глазах? В них был уже привычный для него испуг. Том почувствовал, как в его руках она съёжилась, стала ещё ниже, вжимаясь в стену, как будто желая в ней исчезнуть. Её напряжение было огромным, но через секунду-другую оно стало превращаться в видимое волнение — Том почувствовал, как её начало потряхивать. Он крепче схватил Гермиону, словно желая, чтобы она успокоилась, слегка приподнял и тряхнул, чтобы она перестала ёжиться, после чего тут же почувствовал, как это несколько придало уверенности Грейнджер, а затем он опять повернул голову к приближающимся голосам. Оказалось, мимо проходили два преподавателя с прилежащего коридора. Они так же быстро скрылись, как и появились. Том выдохнул и ослабил хватку. — Куда мы идём? — прошептала Гермиона, поправляя свой галстук и жилет. — Сейчас увидишь, — коротко бросил Том, огляделся и, небрежно взяв на этот раз уже не сопротивляющуюся Гермиону за руку, повёл к цели. — Мы уже близко. — Выручай-комната? — догадалась та. Том с лёгким удивлением взглянул на спутницу и коротко кивнул. Конечно, глупо было думать, что только он способен разгадать тайны этого древнего замка. Через минуту они оказались в небольшой комнатке, оформленной в зелено-серебристых тонах. В ней находились два тёмно-зелёных мягких кресла и точно такой же небольшой диван. Между ними был устлан тёмно-серый ковёр с мягким ворсом, на котором стоял прозрачный журнальный столик, а у стены был затоплен камин, от которого шло приятное тепло. Гермиона заметила, что с каминной полки свисали маленькие флажки со знаком слизеринского факультета, поэтому не сдержалась и громко фыркнула. Том прошёл к креслу, сел в него и, взглянув на поморщившуюся Гермиону, вежливо улыбнулся ей. — Впечатляет, правда? — Очень, — начала язвить Гермиона. — Ты кажешься мне настоящим фанатиком. — Нет, я совсем даже не просил эту комнату быть такой, но что она ещё могла предложить наследнику Слизерина? Ты проходи, присаживайся. Гермиона прошла к предложенному месту и села на диван. Наступила тишина, в которой вежливая улыбка Тома медленно угасала, губы превратились в тонкую полоску, а красивые черты лица довольно-таки сильно ожесточились. Потемневшие глаза сверлили Гермиону, и, казалось, пронизывали насквозь, поэтому та остро почувствовала, как ему едва удаётся сдерживать самообладание. Она беспокойно огляделась и попыталась нащупать волшебную палочку под жилетом. — Я был зол как никогда, — тихо и ровно произнёс Том, но было видно, как тяжело ему давалась эта фраза. — Ты часто бываешь таким, — коротко ответила Гермиона. Она смотрела на него в упор, а в карих глазах он заметил отчаянное бесстрашие. Или это была всего лишь безрассудность? — Тебе сказать, сколько я тебя ждал? — Я оставила тебе записку. Разве ты не получил её? — Слишком поздно, — прошипел Том и заставил себя отвернуться. — Я надеялась, за целый день до тебя всё-таки донесут, — осторожно отозвалась Гермиона. Тот вновь посмотрел на неё, и устрашающая улыбка появилась на губах. С нескрываемым удовольствием он вынул из кармана волшебную палочку и принялся ею играть в руках. — Что с тобой, Грейнджер? — заговорил он приторно-сладким голосом. — Ты перестала бояться меня? Я был готов убить тебя, как только встретил. Наверное, тебе стоит благодарить тех грязнокровок, что немножко не вовремя появились там. Хотя знаешь, меня устроило и то, что ты тряслась, как осиновый лист, в моих объятиях. Гермиона вздёрнула подбородок и с уверенностью ответила: — На другое я и не рассчитывала. — Тебе было приятно, Грейнджер? — неожиданно спросил Том с усмешкой. Та рассерженно посмотрела на него и сгримасничала. — Уж лучше быть приконченной. На самом деле твоя палочка отслеживается, Риддл, а моя — нет. Поэтому теоретически это я могу сделать всё, что моей душе угодно. Том засмеялся. — Наивная гриффиндорка, — успокоившись, отозвался Том, склонив голову вбок. — Ты права, твоя палочка действительно здесь может творить чудеса. Это меня и привело на мысль позаимствовать её у тебя. Гермиона в смятении пыталась нащупать под кофтой волшебную палочку, но безрезультатно. Глядя на неудачные попытки волшебницы найти её, Том засмеялся. Из кармана брюк он достал чужую палочку и демонстративно повертел ей в руках, затем изящным мягким движением трансфигурировал подсвечник в белое пушистое перо и вознёс его над Гермионой. Оно опустилось к ней и своим кончиком нежно пощекотало щеку, отчего та отвернулась, отстраняясь назад, а после перо оказалось возле Риддла и легло ему на колени. Он опустил палочку Гермионы и, взяв в руки пёрышко, погладил им своё лицо. — Неплохая у тебя палочка, — нежно протянул Том, прикрыв глаза и получая удовольствие от прикосновения пера, затем более твёрдо добавил: — Правда, такая же строптивая, как ты, и… немного тёплая. Неожиданно он распахнул глаза и бросил палочку прямо в руки Гермионы. Обладая хорошей реакцией, та поймала её и крепко сжала в ладони, заметив, как перо в руках Тома вспыхнуло и сгорело. — Тебе следует быть повнимательнее, — изрёк он, закинув ногу на колено, и, увидев замешательство в глазах собеседницы, продолжил: — Чем ты озадачена? — Ты… я думала… — Брось, Грейнджер! Неужели ты видишь во мне только тираничного деспота? Я не представляю, кто я в твоём мире и сколько дел начудил, что ты так неприязненно и с глубочайшим страхом относишься ко мне... Когда в твою голову придёт озарение? Здесь и сейчас я всего лишь ученик, я такой же, как и ты. Я не убийца. Я всего лишь Том Риддл. Он говорил очень приятным бархатным певучим голосом и по оттаявшим глазам Гермионы понял, что его слова произвели на неё впечатление. Его откровенность и искренность вызвали в ней доверие, поэтому Том быстро сообразил, что своей вежливостью и любезностью от неё можно чего-то добиться. Он со слабой улыбкой наблюдал, как та закусила губу, пребывая в некотором замешательстве: Том Риддл и Тёмный лорд вправду были немного разными. — И, в конце концов, я пришёл к выводу, что твоя помощь именно сделала то, что ты наблюдаешь в своём времени, поэтому с тобой или без тебя, но это произойдёт. Противиться своей судьбе нет смысла. Ты же умная, Гермиона! Неужели ты не понимаешь этого? — Том решил ещё немного надавить этим. Спустя несколько секунд она взглянула ему в лицо и, кивнув, произнесла: — В твоих словах есть смысл. Риддл победно улыбнулся, отметив для себя, что выбрал к ней правильный подход. Остался последний и главный шаг. — Хорошо, тогда давай договоримся с тобой? Ты не будешь избегать наших встреч и будешь выполнять мои… просьбы. Ты же понимаешь, что я прошу тебя делать весьма логичные вещи, а не просто потому, что мне так хочется. Мы с тобой оказались в достаточно… непростой ситуации. И как я понимаю, особенно ты. В твоих же интересах прийти со мной к какому-то соглашению. Я, может, ещё и не знаменитый тёмный волшебник, но набор моих качеств уже давно способствует этому, во всяком случае, для тебя я уже могу стать плохим и… — как ты сказала? — невыносимым самовлюблённым подонком. Потом, используя свой приём, для того чтобы привести собеседника в смятение, он нежным и тихим голосом добавил: — Если ты хочешь, конечно. Излюбленный метод вроде сработал, и Том ближе наклонился к Гермионе, пребывавшей в замешательстве, заглядывая ей в глаза, терпеливо ожидая, что она ему скажет, но та почему-то не торопилась отвечать, словно взвешивала каждое слово. Она сосредоточенно глядела на огонь в камине, погружённая в свои мысли, а эффект от слов Тома с каждой секундой уменьшался, и это заставило его нахмуриться. С минуту он ждал её слов, а потом его терпение лопнуло. — Ты меня слышишь? Гермиона медленно перевела на него взгляд и решительно ответила: — Да, в тебе уже все качества настоящего злодея. И именно этим ты собирался меня успокаивать? Знаешь, у меня нет никакого желания выполнять твои просьбы. Не сработало. Как же так?! — Хорошо, давай я скажу по-другому. Может, тогда в твою маленькую головку проникнет хоть капелька ума! Том начал скалиться. Ещё не было ни одного собеседника, на которого не действовал его приём и метод подчинения. Можешь, лишь потому, что она его знает больше, чем кто-либо другой? — Взгляни правде в глаза, — продолжал настаивать Том, — ты оказалась здесь не по своей воле. Не ты, а я захотел, чтобы ты здесь была и сидела рядом со мной. Не ты, а я решаю, когда тебе вернуться назад, и это будет происходить только тогда, когда мне этого захочется. Ты, твои передвижения во времени зависят лишь от меня. Своими выходками ты теряешь моё и своё время, но ты же понимаешь, что я, как и сегодня, найду тебя и тогда… Он замолчал и склонил голову, наблюдая за Гермионой. Она нервно теребила свою волшебную палочку и, кажется, его слова заставили её начать беспокоиться, потому что в выразительных глазах опять появился страх. — Если ты будешь сопротивляться мне, то я заставлю тебя быть послушной. Милая, я не хочу тебя напугать, но ты же неплохо знаешь мою натуру? Ты же наверняка знаешь, на что я способен? — он вежливо улыбнулся и очень тихо сладким голосом добавил: — Смирись, пока я не заставил тебя смириться сам. — Давай мы не будем тратить время на подобные изречения. Мне не обязательно напоминать и указывать, в какой ужасной ситуации я оказалась!.. Внезапно её гнев резко оборвался и исчез. Она съёжилась, как на холоде, глаза стали стеклянными, словно готовы вот-вот залиться слезами. Очевидно, напоминание о том, что с ней случилось, вызывало в ней невыразимую жалость к себе. Том внимательно изучал её перемену в настроении, жадно улавливая каждое движение — её страдания и мука отражались на мягких чертах лица. Неужели он смог так неожиданно сломить её дерзость и строптивость, подчинив себе? Она же девушка — она слаба перед ним, перед его властностью и очарованием! Том внезапно получил огромное удовольствие от подавленного вида Гермионы, и на его губах заиграла улыбка. Но несмотря на жалкий вид её голос прозвучал очень твёрдо: — Мы должны поскорее понять, что я должна для тебя сделать и чем помочь, чтобы максимально быстро закончить это безумие. — Мы не успели начать, а ты уже хочешь, чтобы я отстал от тебя, — усмехнулся он и откинулся на спинку кресла, украдкой поглядывая на собеседницу. — Я была бы рада, если бы мы вообще не начинали, — ядовито отозвалась та, быстро взяв себя в руки, принявшись дерзить. Не сломил. Ошибся. И разочарование, и странную радость ощутил Том при виде того, как она пришла в себя. Он отметил, что этот «экземпляр женского пола» был достаточно интересен и немного сложен, прежде чем он сможет обнажить у неё всем известные слабые места девушек. Во всяком случае, он не привык видеть глаза, которые не смотрели на него с обожанием. Наоборот, всё было проникнуто нескрываемым ужасом, и это несколько приводило в слабое разочарование. Том некоторое время неотрывно наблюдал за Гермионой, размышляя, с какой стороны начать разговор. Кто она такая? Это может подождать. Что он делает в её настоящем? Тоже не так важно. Как он стал таким? По существу, это уже выяснили. «Ты взгляни на свой образ жизни! Взгляни на то, что ты делаешь! Все твои происки ведут тебя к дурному пути. И хуже всего то, что ты так силён и могущественен, что даже Дамблдор не может тебя прикончить, а стоило бы!» Его хотели прикончить. Но за что? Почему Дамблдор хотел его уничтожить? Что же произошло между ними, что они стали лютыми врагами? Из-за чего? Или из-за кого? Но разве Дамблдора он преследовал потом? Нет, он преследовал лучшего друга Гермионы — Гарри. На какой чёрт он вообще ему сдался? Гермиона проследила, как Том встал со своего места и начал медленно ходить по сторонам, предаваясь каким-то размышлениям. Она видела, как тысячи вопросов пролетают в его голове, но он не знал, на какой из них ответ будет важнее. Видимо, решившись, Том резко остановился и взглянул на неё, затем прошёл к дивану и присел рядом с ней. — Послушай, что-то здесь совсем не сходится, — хмуро заговорил он. — О чём ты? — Я всё-таки постараюсь допустить такую мысль, что какой-то мальчуган смог убить меня. Допустим, это был форс-мажор. Я воскрес, так? Ты знаешь, что же это за магия такая, которая меня сделала чуть ли не бессмертным? Или в самом деле бессмертным? — Не знаю, и, боюсь, что никто не знает. Дамблдор рассказывал, что ты очень много странствовал после учёбы. Может быть, ты и занимался в это время поиском того самого бессмертия? — А зачем он вам это рассказывает? — вдруг догадался спросить Том. — Ну как же? Ты плохой волшебник, и тебя нужно извести и упрятать за решётку, как в своё время Гриндевальда… — Гриндевальда упрятали за решётку?! — удивился Том. — Что тебя удивляет? Дамблдор в своё время справился с ним. Кстати, это произойдёт буквально в ближайшие несколько лет. Ну, и с тобой питает такие же надежды, — пожала плечами Гермиона и вдруг, прищурившись, спросила: — А какой у тебя год? Риддл улыбнулся, размышляя над тем, стоит ли говорить об этом. — Знаешь, Грейнджер, я вот и не знаю, стоит ли тебе говорить? Зная моё время, ты будешь знать хронологические рамки того, что уже со мной произошло, и того, что ещё не было. И захочешь умолчать наверняка о многом, — сдержанно улыбнулся Том. — Если ты лучше подумаешь, Риддл, то поймёшь, что о твоём прошлом, о твоём учебном времени и что ты делал потом, я понятия не имею, — усмехнулась Грейнджер. — Я знаю лишь то, что происходило, когда я родилась. И то, я знаю слишком многое в отличие от большинства волшебников. Я тебе скажу даже больше! Твоё настоящее имя знают единицы! Никто не помнит тебя как ученика и студента, и тем более никто не способен узнать. — Тем более! Ты же относишься к этим единицам! Ты рассказала о том, кто моя семья и кто я на самом деле, — ответил Том. — Разве этого мало? Учитывая то, что я даже сам не знал об этом до недавних пор. Гермиона молчала и ждала, когда же он начнёт свой допрос. — И всё-таки давай поговорим о том, что ты наверняка знаешь, — решил Том. — Я сказал о том, что допускаем такую возможность моей смерти от ещё совсем несмышлёного мальчишки. Я нашёл способ быть бессмертным, я воскрес. Когда я воскрес? Давно? — С самого первого моего курса ты предпринимал попытки, — кивнула Гермиона. — Я совсем недавно встретился, наконец-то, со своим давним врагом, так? Кстати, ты на каком курсе? Шестом, да? — Да. — Так вот, я недавно встретился с ним, чтобы убить. А что я делал все эти года до этого? — Пытался воскреснуть! Да и вообще, много раз ты сталкивался с Гарри и пытался его убить, но… — Много раз?! — резко перебил Том, подскочив со своего места. — Много раз пытался и до сих пор не смог?! — Ты был слаб! Очень слаб! — словно объясняясь, тут же воскликнула Гермиона. — Ты совсем недавно обрёл себя и свою силу! — Недавно? — тёмные глаза волшебника опасливо сверкнули. — Давай я тебе всё по порядку расскажу, и ты перестанешь кипятиться? Я тебе расскажу, и ты поймёшь, что твои шансы были практически нулевыми, — запричитала Гермиона и, движимая подсознанием, вяло протянула руку к стоящему над ней Риддлу в жесте, просящем присесть рядом и успокоиться. Тот ощутил лёгкое прикосновение, мельком взглянул на руку и, в ответ поддаваясь бессознательному позыву, присел рядом с Гермионой, не отводя от неё взгляда и улавливая каждое слово. Чуть позже осознав, что та сама готова сейчас всё рассказать, Том безоблачно улыбнулся — её пугает его гнев? — Хорошо, я тебя внимательно слушаю. Расскажи всё, что ты знаешь о моём преследовании твоего дружка. И вообще начни с того, как ты оказалась впутана в эту историю? Тебя-то хоть я не преследую, чтобы убить? Грейнджер нервно усмехнулась и, успокоившись, произнесла: — К счастью, нет. Ну, насколько я знаю. И вообще, откуда мне знать, что у тебя в голове? Мне порой кажется, что ты читаешь меня как открытую книгу! Как будто ты меня давно знаешь! — Видимо, я по правде тебя давно знаю, — вежливо улыбнулся Риддл, внимательно вглядываясь в темноту глаз напротив. — Ещё одно доказательство, что твой и мой мир связан уже следственно-вытекающими действиями из моего настоящего, то есть с этого момента. — Даже не знаю, — недоверчиво ответила Гермиона, разделяясь между двумя мнениями. — С другой стороны хотелось бы верить, что я могу что-то исправить. — Может быть, ты много на себя берёшь? — усмехнулся Том, продолжая пристально сверлить её взором. — Исправив меня, ты исправишь весь мир. Мне кажется, это слишком много для таких хрупких плеч. Скорее ты уже сделала то, что вышло. — Надеюсь, что нет, — закатив глаза, отозвалась та. — А если и так, то я, скорее всего, хоть капельку лучше сделала, чем если бы меня здесь вообще не было. — Скажи мне, Гермиона, — глаза Риддла загорелись любопытством и чуть сощурились, — а ты была бы готова мучиться со мной долго, или предпочла бы не вмешиваться вообще в моё время? Оставить на произвол судьбы? Та призадумалась, закусив губу, а затем раздражённо ответила: — Какая разница, что я бы сделала? Выпал первый вариант, и мне придётся мучиться с тобой. — Почему ты не рассматриваешь третий вариант? Быть со мной и не мучиться? — невинно поинтересовался Том. — Хочешь, чтобы я как под Империусом тебе прислуживала беспрекословно? Это выше моих сил! — Я мог бы тебе готовить зелье? — продолжал смеяться над ней Том. — Ещё чего?! — возразила Гермиона, отпрянув от собеседника с таким видом, словно перед ней сидел опасный душевнобольной человек. — И я бы всё равно мучилась. И что за глупости ты спрашиваешь у меня? — Не глупости, — качнул головой тот и деланно улыбнулся. — Я лишь узнал, что ты умеешь жертвовать ради общего блага, но не говоришь об этом, чтобы я не пользовался тобой. Та хмуро посмотрела в тёмные глаза Тома, сдвинув к переносице брови. — Мне нравится наблюдать, как ты морщишься, — елейным тоном неожиданно добавил тот и закусил губу, чтобы не засмеяться. — Перестань, — отвернулась Гермиона, однако ей тоже стало смешно и, прежде чем продолжить, прикрыла глаза, чтобы успокоиться. — А твоё «общее благо» — это глупости! — Неужели? — искренне удивился Том, подаваясь к ней ближе. — А как же твоё стремление избавиться от самого тёмного волшебника в мире? Разве сейчас ты жертвуешь собой не ради общего блага? Гермиона снова закатила глаза, скрестила руки на груди и отозвалась с таким видом, словно принялась читать нотацию: — Я напомню тебе, что ты и Гарри настолько верны своему настоящему делу, что аж зубы сводит! А мне одной-единственной следует быть более благосклонной к тебе. Вот вопрос: ты так хорошо умеешь внушать, что все тебе сразу поверили? — Природа одарила меня не только тем, что ты видишь, — насмешливо улыбнулся Том, на секунду опустив глаза в пол. — Внушать я действительно умею, но откуда мне знать — может, моё внушение и есть настоящая правда? Гермиона тяжело вздохнула и покосилась на небольшие часы, висящие на стене. — Торопишься? — тут же заметил тот, так же покосившись на часы. Та качнула головой. — Тогда вернёмся к началу, — тяжело вздохнув, спокойно предложил Том, выпрямляясь и расправляя плечи. — Как ты оказалась в этой истории? — Я подруга Гарри, твоего врага! — ответила как само собой разумеющееся, затем добавила: — Бывшего врага. — Это я понял. Я имею в виду, как ты вообще оказалась с ним по одну сторону? Как познакомилась? — На первом курсе. Мы оказались на Гриффиндоре, со временем сдружились. — И вы сейчас не встречаетесь? — криво улыбнулся Том, сощурив глаза так, словно вот-вот поймает её на месте преступления. Гермиона в искреннем удивлении уставилась на Риддла, не зная, как отреагировать на такой вопрос, и её брови взметнулась вверх. — Брось, Грейнджер! — тут же махнул рукой тот и насмешливо улыбнулся. — Вы с самого детства знакомы, и неужели никто из вас не испытывает симпатию? Вы наверняка хоть раз целовались! — Послушай, Риддл, — с раздражением твёрдо заговорила Гермиона, задетая такими словами до глубины души, — мы с Гарри просто друзья. И помимо этого у нас ещё один друг!.. — Дай отгадаю! Это тот самый Рональд? Вас, значит, трое? Твой Гарри уступил тебя Рону? — Да что ты несёшь?! — вскочила та, жадно глотая от возмущения воздух, которого категорически стало не хватать от нахлынувшего гнева. — Успокойся, сядь! — серьёзно остепенил её Том властным голосом без тени былой улыбки, и Гермиона медленно опустилась вниз. — Я всего лишь предположил, а ты уже закипела! Видимо, над тобой неплохо подшучивают по этому поводу? — Нет, — тихо ответила Гермиона, отвернулась и залилась краской. — Посмотри на меня, — потребовал Том. — Подними глаза. Гермиона почему-то послушно взглянула на него в замешательстве — весь его вид и прямо направленные на неё участливые глаза заставили почувствовать искренность и некоторую озабоченность. — Можешь сказать? — тихо спросил он очень серьёзным тоном. Но она продолжала молчать, на что Том слабо улыбнулся, отмечая, что её не так легко разговорить, поэтому шумно вдохнул воздух и на выдохе спокойно произнёс: — Не бери в голову. Твои завистливые подружки наверняка хотели бы оказаться на твоём месте, ведь твой дружок очень популярен? — Его считают Избранным. Его считают тем, кто сможет убить тебя. — Вот как? Видишь ли, я всего лишь поинтересовался вашими взаимоотношениями. Но давай продолжим? Ты остановилась на том, что вы оказались на Гриффиндоре. — Ну да, — вздохнула Гермиона, посмотрев себе под ноги, а затем подняла на него взгляд и продолжила: — Рон и Гарри ещё в поезде познакомились, а я… немного позже. Нас свёл случай. И, кстати, этим случаем был именно ты. Косвенно, конечно. — Я? Оказывается, я сыграл одну из главных ролей в твоей жизни? — на его губах расцвела насмешка, но взор по-прежнему оставался серьёзным. — Если тебе это принесёт удовольствие, то да, — сгримасничала Гермиона и едва подавила желание закатить глаза. — Твой дух или душа, или что это было — я не знаю, — вселился в профессора Квиррела, преподавателя по защите от тёмных сил. Вы пытались убить Гарри и завладеть Философским камнем… — Философским камнем? Чтобы черпать из него энергию жизни? — задумался Том. — Я думаю, определённо, — согласилась Гермиона, посмотрев на собеседника. — Ты явно стремился к бессмертию. Ты пил кровь единорога. Том вздрогнул от услышанного и поморщился. — Я был настолько слаб? — Ты вообще непонятно чем был много лет. Поэтому я и говорю, что твои шансы были практически нулевыми. — И почему же мне не помог этот Квиррел? Я не смог достать Философский камень? — Он был достаточно труслив, чтобы выполнять ту роль, которую ты на него возложил, — качнула головой Гермиона и слабо улыбнулась. — Тебя изгнали из бедного профессора, который поплатился за это своей жизнью. Ну, а дальше тебе уже везло сильнее. Хоть вторая попытка была несколько неудачной, но ты очень хорошо продумал всё. Мне кажется, если бы не наше везение… Она замолчала, призадумавшись и закусив губу, опуская глаза в пол. — И с помощью чего я пытался воскреснуть? — с ярым любопытством тут же спросил Том. — Твой дневник, похожий на мой ежедневник, — ты его уже завёл? Тот неторопливо сунул руку в карман и достал оттуда изумрудного цвета книжонку, не больше, чем книжка Гермионы. — Ты об этом? — Да, это она. Она необычная, правда? Том пожал плечами, давая понять то, что на ней нет никакой особой магии, что могло бы помочь ему воскреснуть. — Тем не менее, это был твой способ. Или же ключевую роль сыграла Тайная комната? Кровь прилила к лицу, глаза заблестели, сердце бешено начало стучать. В следующую же секунду Том принял равнодушное выражение лица и взглянул на огонь в камине, пытаясь привести себя в чувство. Она знает вход в Тайную комнату? Он понимал, насколько важно сейчас было не выдать своего удивления и любопытства, чтобы не получилось как в предыдущий раз. Гермиона должна быть уверена, что он знает её местонахождение. Туда она его и приведёт. — В общем, — продолжала она, ничего не подозревая, — всё было идеально. Тайная комната снова открыта, едва ли не умирали маглорождённые, творились страшные вещи. Знаешь, кого ты взял в свою жертву? Мою подругу, сестру Рона — Джинни Уизли. — Уизли? — оживлённо спросил Том. — Чистокровные волшебники? Значит, твои друзья чистокровные? — Это не имеет значения, — отмахнулась Гермиона, не желая вдаваться в подробности о статусе крови. — Твой призрак чуть не убил её. Ещё немного, и ты бы вернулся. — Я не понимаю, зная тебя, разве я не пытался тебя увидеть? — Насчёт тебя я не знаю, но твой василиск уж очень сильно хотел со мной встретиться! — фыркнула Гермиона. Василиск? Значит, вот какая зверушка была у Салазара Слизерина? Вот какая зверушка теперь будет принадлежать ему? — Значит, не встретился, — как можно ровнее произнёс Том, боясь выдать своё волнение. — А вот и нет, — качнула головой та и тише добавила: — Меня спасло зеркало. Я догадалась, что за зверь в твоей комнате, и в тот же вечер я канула в забытье. На время. — Значит, ты не была в Тайной комнате? Ты не знаешь, где она? — с жаром спросил Риддл, чувствуя, как стало очень душно. — Не была, — согласилась та, — но я знаю, где она. — А хотелось бы там побывать? — спросил Риддл, размышляя, как заставить её привести его в Тайную комнату. — Нет! Что мне там делать? К тому же там живёт василиск, и если убьёт?.. — Гермиона подозрительно глянула на него. — Не убьёт, — заверил Том. — Мы сходим. Ты должна там побывать. Завтра же! — Я не хочу!.. — Перестань! Твой страх не оправдан, — отмахнулся тот и вежливо улыбнулся. — В конце концов, василиск будет слушаться меня, наследника Слизерина, ведь так? Я умею разговаривать со змеями. Грейнджер нахмурилась и недоверчиво взглянула на Риддла. — Не пойду, — отрезала она. — Придётся, — легко отозвался тот. — Не сопротивляйся. Ты же не была там, вот и посмотришь. Я очень хочу, чтобы мы туда сходили — мне ещё не доводилось кому-то показывать эту комнату, — добавил он, обозначая, словно знает о ней и ему уже довелось на неё наткнуться. Гермиона ухмыльнулась, но ничего не ответила, а после демонстративно отвернулась от Тома, давая понять, что не намерена больше об этом разговаривать. Он принял это во внимание и продолжил допрос. — Как вы открыли Тайную комнату? Как вы её нашли? — Ты думал, что один способен найти её? — насмешливо спросила Гермиона, взглянув на Тома. — При всём желании можно было… — При всём желании нельзя её открыть! Вы не знаете парселтанг! Вы не умеете разговаривать со змеями! — возразил он, сверкая глазами. — С чего ты взял? — тут же отозвалась Гермиона, впившись в его лицо колючим взглядом. — Мой друг умеет с ними говорить. — Гарри? — недоверчиво спросил Риддл и плотно сомкнул губы, превратив их в тонкую полоску. — Удивлён? — легко спросила та и продолжила: — Я тоже была удивлена, когда узнала об этом, ведь не может он быть потомком Салазара Слизерина, а все считали его Наследником, что неплохо так подпортило жизнь на втором курсе. — Серьёзно? — удивился Том и задумчиво продолжил: — Но ты уверена, что он никак не связан с этим? — Я не могу быть уверена, — задумчиво отозвалась Гермиона, — но Гарри тоже в этом не уверен. Я лишь могу предположить, что вы связаны между собой не только на подсознательном уровне, но и что-то связывает вас внутренне. — Связаны? Что ты имеешь в виду? — Я не могу объяснить, как вы похожи, — пожала плечами Гермиона и с какой-то обманчивой теплотой взглянула на Тома. — Но точно могу сказать, что у вас есть между собой определённая связь, которая приводит нас в замешательство. Гарри может видеть твои мысли в конкретные моменты. И совсем недавно мы выяснили, что и ты можешь видеть его. — Ты хочешь сказать, что он может залезть в мою голову? Та кивнула, а Том нахмурился. — Но ты тоже способен это делать, — словно успокаивая, произнесла Гермиона, обеспокоенно наблюдая за ним. — Очевидно, в ту ночь произошло что-то необычное в доме Поттеров… — Поттеров? Твой дружок Поттер? Чистокровный волшебник? — Нет, — качнула головой собеседница, — нет. — Смешение крови, — понимающе улыбнулся Том и деланно поморщился. — Ты так ужасно к этому относишься, потому что твой отец — магл и чистота твоего знатного рода испорчена?.. — Возможно, — бросил Том, — я ещё не разобрался. — Твоя мать сама этого захотела — это логично же. — Они оба хороши. Наступила тишина, в которой Том пристально сверлил взглядом собеседницу, но больше ничего не говорил, словно выискивая в ней что-то спрятанное от его глаз. — Что? — интуитивно съёжилась та. — Вы, маленькие волшебники, смогли проникнуть в комнату Слизерина? Вы смогли помешать моему возрождению? Вы помешали мне завладеть жизнью той девчонки, верно? — Гарри, наверное, чудом остался жив. — Твой дружок очень везучий, — сдержанно заметил Том, подавляя ошеломление от всей информации, в которую с трудом верилось. — Вторая попытка провалилась, а дальше что? Опять везение? — Нет, — качнула головой Гермиона. — Дальше ты смог это сделать. На наш четвёртый курс выпало знаменательное событие — Турнир Трёх Волшебников. — Его возобновили? Почему? — нахмурился Том, припоминая, почему последний раз этот турнир закрыли. — Понятия не имею. Твои слуги ловко использовали эту возможность для твоего возвышения. Не по своей воле Гарри оказался вовлечён в эту борьбу волшебников, которая привела его к победе, к смерти его друга и к твоему возвращению. — Звучит устрашающе, — не понимая, что должен чувствовать на этот счёт, горько усмехнулся тот, разглядывая свои начищенные туфли. — Смерть Седрика Диггори всегда преследовала Гарри. Ты нанёс ему незаживающие раны, — с горечью в голосе произнесла Гермиона и поймала взгляд собеседника. — Он тоже нанёс мне неплохие увечья, не находишь? — огрызнулся Риддл, демонстративно отводя взгляд. — Ты первый начал эту войну! — Уверена? Тебя же не было, когда я начал захватывать, как ты говоришь, власть. Откуда тебе знать? Гермиона сгримасничала и закатила глаза, после чего спокойно спросила: — Я надеюсь, что теперь ты, зная всё это, изберёшь другой путь жизни? — Ты по-прежнему веришь в то, что можно что-то изменить? — со смешком поинтересовался Том, с любопытством разглядывая ту. Но, так или иначе, он сам разделял надежду Гермионы, не особо воодушевлённый политическим поприщем, мечтая несколько о другом, а тем более смертью и воскрешением, да и ещё какой-то странной погоней за Поттером. Только логика твердила о ложности этих надежд. — А почему ты веришь в обратное? — Когда я тебя отпущу, куда ты вернёшься? Ответь мне, Гермиона. — В своё время… — В предыдущие разы, когда ты возвращалась домой, что-то менялось? — Вряд ли, но… — Ты возвращаешься, и всё остаётся прежним. Разве это не самое весомое доказательство того, что всё уже свершилось? — Возможно, ты ничего не знаешь… Том засмеялся. Он был уверен, что Волдеморт всё знал и помнил. Волдеморт отправил ему записку с коротким предупреждением и помог второй раз встретиться с Гермионой. Эти факты говорили ему безошибочно о том, что он будет всё помнить. Тот Риддл, что ходит рядом с Гермионой по коридорам школы во время дежурств, всё знает. Однозначно! Только какого чёрта вся его жизнь пошла таким чередом? — Ты сейчас серьёзно? — сквозь нервный смех спросил Том.. — Но почему?! — не понимала она. — Скажи мне, Гермиона, а какой был бы смысл тогда? — О чём ты? — Какой смысл твоего присутствия здесь? — Том пытливо смотрел ей в лицо, отчего та неожиданно заволновалась, отвернулась и задумалась. И правда, какой же тогда был смысл? — Смысл должен быть, — прошептала Гермиона. — Это петля, — кивнул Том, понимая, о чём она рассуждает. — Ты пришла, рассказала мне, а я, в свою очередь, сделал всё именно так, как ты сказала. Когда ты уйдёшь, в материальном мире тебя ещё очень долго не будет, но я буду знать всё. Ты будешь, как фантом, привидевшийся мне в юности и рассказавший будущее. Когда ты родишься и подрастёшь, ты узнаешь о моих поступках, действиях, о моей жизни, которую сама до тех пор не знала. И ты вернёшься сюда и вновь расскажешь юному мне, как сейчас. — Замкнутый круг, — тихо ответила Гермиона и доверчиво посмотрела на Тома. — Например, ты рассказала о моих родителях. В твоём времени ты лишь недавно узнала о них, а я уже много десятилетий о них знал и совершил всё, что предполагал. Парадокс в том, что о них узнал я от тебя, а ты, непосредственно, грубо говоря, от меня, из-за моих поступков. Понимаешь? — А смысл! В чём смысл этого круговорота? — Ты ещё не поняла? Здесь, во времени моей юности, ты должна сделать то, что поможет в нашем будущем. Я говорю о твоём будущем и о будущем Волдеморта. Понимаешь теперь смысл своего прихода сюда? — Но как мне узнать, с чем связана моя помощь? — А вот над этим уже надо думать. Мы и так кое-что осознали, и это уже шаг к цели. — А что дальше нам делать? — А дальше я внимательно послушаю продолжение твоей истории. Может, с помощью этого я смогу переосмыслить ещё какие-то моменты… — Надеяться, что мой рассказ поможет решить истинную причину моего появления, это слишком просто! Тебе не кажется? — Кажется, но это единственное, что сейчас мы можем сделать. Продолжай. Что было после моего возрождения? — Никто не верил, что ты вернулся. Министерство ополчилось против Гарри и Дамблдора. — Против Дамблдора? — удивился Том, приподняв бровь. — Его обвинили в том, что он хочет свергнуть власть Министерства. — И ты не веришь, что это так и было? — Гарри рассказывал, Дамблдор был всегда уверен в том, что ты когда-нибудь вернёшься. — Этот старик знал слишком многое, чтобы быть в этом уверенным. Откуда ему знать? — Если честно, то сейчас я тебя не поняла, — качнула головой Гермиона, не улавливая мысль. — Исходя из его уверенности, я смело могу сказать, что Дамблдор был неплохо осведомлён о моей жизни. Значит, он знал мои секреты. Или догадывался о них. — Скорее догадывался, — подтвердила Гермиона. — Если бы он наверняка знал, то не допустил бы твоего возвращения. — Очевидно, да, — задумчиво согласился Том. — Но тогда при чём здесь твой Поттер? Как я вообще с ним примирился? — Спустя год после твоего возвращения ты заманил его в ловушку и оказался с ним лицом к лицу. Что произошло между вами, никто не знает, потому что мы стояли окружённые твоими дружками. Когда вы вернулись, прибыли авроры, началось фееричное представление, где ты при виде Дамблдора быстро скрылся, оставив своих дружков на борьбу с ними. Именно в этот день всё изменилось. Гермиона замолчала, предаваясь воспоминаниям, а Том с интересом всматривался ей в лицо, на котором залегла тень сожаления. — Что же я сказал ему такого, что всё изменилось? — осторожно спросил Том, ощущая запутанность в истории, из чего складывалось некоторое непонимание. — Не знаю, — выдохнула Гермиона. — Гарри нам не рассказывал. Он лишь пообещал, что придёт время, и мы сами всё узнаем. — Послушай, у нас нет времени ждать, когда придёт это время. Тебе наверняка нужно узнать! — Я попробую, но, боюсь, что меня ждёт очередная неудача. — Почему? — Гарри бы нам сказал, как бы это опасно или безумно не звучало, но он молчит, и я могу предположить, что ты ему запретил по каким-то причинам говорить об этом… Риддл нахмурился. Волдеморт явно дал понять, что это знать ему пока не надо. Значит, он об этом и не узнает. Том взглянул на часы, которые показывали четвёртый час. — Рискни, — вздохнул Том, посмотрев на собеседницу. — Том, — отчуждённо начала та, — время идёт к вечеру, а у меня запланировано собрание. Мне нужно идти. Он почувствовал, что Гермиона переживает за то, что тот её не отпустит. — Сможешь достать какую-нибудь мантию-невидимку? Она нам понадобится. — Смогу, — быстро ответила она. — Как скоро? — Да хоть завтра, — пожала плечами та. — Хорошо, — кивнул Том. — Завтра придёшь? Их взгляды встретились, и Гермиона заметила, как в тёмных, жадно смотрящих на неё глазах мелькнула надежда, но взгляд оставался колюч и жесток. В это мгновение ей вновь словно открылась истинная сущность Тома, спрятанная за маской чего-то нерушимого и ожесточённого, и ей захотелось вселить в него веру во что-то светлое и лучшее. — Приду. — Весь день у меня занят. Вечером после своего дежурства отмени все свои планы, договорились? — Куда мне прийти? — Сюда, на восьмой этаж. Гермиона кивнула и поднялась со своего места, поправляя юбку и жилет. — Можешь уйти, — устало произнёс Том и проводил взглядом то, как она подошла к двери и скрылась за нею. С минуту он сидел неподвижно в комнате один, затем медленно поднялся, вышел в коридор и направился к подземельям. Не различая дороги, Том размышлял над услышанной информацией, и тут в его голову закрался, казалось, очень важный вопрос: с какой целью он хотел убить Поттера? Что же сделал такого этот мальчишка, что так сильно повлияло на их сплетённые судьбы? Если война началась с Поттерами, то при чём здесь вообще Дамблдор? Или наоборот? При чём здесь мальчишка, если война началась с Дамблдором? Том решил, что в следующий раз он обязательно спросит у Гермионы об этом. Только прежде он откроет вход в Тайную комнату. Тайная комната! Теперь Риддл точно знал, что такая комната существует, и более того, он завтра откроет её секреты. Восторг накрыл его с головой, и с улыбкой на губах он прошёл весь оставшийся путь. Эта волшебница расскажет ему все секреты! Перед глазами возник образ Гермионы: её тёплые глаза, которые часто смотрели на него доверчиво и в то же время со всей жестокостью оставили отпечаток в его памяти. Странные ощущения зародились глубоко внутри, которым Том не мог дать название, и движимый подсознательным страхом, появившимся вместе с этими ощущениями, он тряхнул головой и отогнал образ Гермионы. Он не понимал, что должен думать и чувствовать на её счёт, потому что она совсем не вела себя так, как он привык наблюдать, когда находился в обществе любой девчонки. Когда Том оказался в гостиной своего факультета, то увидел своих приятелей, которые сидели на излюбленном ими месте, и присоединился к ним. — Я что-то пропустил? — поинтересовался он. — Нет. Мы собираемся в Хогсмид. Вот ждём, когда Блэк спустится сюда. Ты пойдёшь с нами? — спросил Розье, повернувшись к нему. — Не в этот раз, — отказался Том, слабо качнув головой и поправив воротник рубашки с задумчивым видом. Пока ребята ждали Блэка, он молча слушал разговор сокурсников, не имея желания вступать в него, лишь изредка кивая или отрицательно качая головой. Том чувствовал какое-то необычное опустошение, и потому даже не придал значения, как ребята ушли, а он остался один. — Привет, Риддл. Том медленно поднял голову и несколько удивился, увидев перед собой свою сокурсницу. — Прекрати фамильярничать, Розалина, — слабо улыбнулся Том, пряча за этим вспыхнувшее раздражение. — Почему ты один? — А ты теперь себя ни за кого не принимаешь? Я вроде как с тобой сейчас. Розалина ухмыльнулась и присела рядом с ним. — Ты что-то хотела? — устало спросил Том, на что та пожала плечами. — Почему ты не в Хогсмиде? Твои уже пошли туда. — А ты почему не там? — улыбнулся он в ответ, поймав взгляд сокурсницы. Её глаза отражали густую синеву потемневшего неба, а светлые волосы волнами спадали на плечи, что смотрелось довольно умилительно. Она обладала необычной холодной красотой, которая нравилась Тому, и эта девчонка с детства знала себе цену и не позволяла себе бегать за школьным старостой, тем самым производя на него благоприятное впечатление. Розалина пользовалась особыми привилегиями в обществе Тома, потому как их можно было назвать что-то вроде друзьями, но дружба их была весьма странной — они могли мило беседовать, а следом ругаться и ненавидеть друг друга, и опять же снова миловаться. Розалина не любила его, так же как и Том не питал никаких к ней тёплых чувств, и именно поэтому их дружба была очень странной. — Хочешь со мной сходить? — мягким голосом предложил Том, лукаво сверкнув глазами. — Нет, — её ответ прозвучал немного резко, — но я бы не отказалась сходить с тобой к озеру. Мне кажется, оно уже покрылось тоненькой корочкой льда. — Маленькая Роуз зовёт меня погулять, — дразнящим тоном произнёс тот. — Как это мило!.. Лицо наигранно смягчилось, на губах появилась очаровательная улыбка, но тёмные глаза оставались холодными и жестокими. Розалина засмеялась и протянула бледную руку к Тому, который тут же послушно сжал её в своей ладони. — Идём, Том, на улице сегодня приятная погода для прогулки. Они шли вдоль берега озера. Розалина оказалась права: озеро уже покрылось тоненькой плёнкой хрупкого прозрачного льда. Их разговор больше напоминал светскую болтовню, на которую Том обычно не любил тратить время, но сейчас ему хотелось отвлечься от странных ощущений, которые совсем недавно зародились в глубине его души и как тени преследовали по пятам, призывая обернуться и посмотреть на то, что это из себя представляет. Но он точно знал, что так же по пятам преследует страх, который был всегда чужд и даже неизвестен. Волнение с каждой минутой наполняло его нутро, не позволяя отвлекаться на обычную болтовню, и вскоре он уже не слушал Роуз абсолютно. Ему стало казаться, что за ним наблюдают, и, взглянув в глаза подруги, вместо привычной густой синевы он увидел тёплый блеск карих глаз. В ту же секунду Том отшатнулся, отвернувшись от Розалины, затем сразу же ещё раз взглянул на неё — синие глаза внимательно смотрели в ответ. — Том? Ты меня слышишь? — Да, — слабо ответил он. Чувство, что за ним следят, не покидало. Он осторожно огляделся, но ничего необычного не заметил. Подумав о недавнем наваждении, Том почувствовал, как ему стало плохо: появилось непонятное недомогание. Он испугался признать и подумать о том, что сейчас он видел в глазах подруги — это было выше его сил. Внутри всё зашевелилось, сокрушая пугающими чувствами, которые Риддл ещё никогда не испытывал. — Ты побледнел, — услышал он обеспокоенный голос Розалины. — Может, нам вернуться в замок? И тут же злость подступила к его сознанию. — Как хочешь, — грубо ответил Том. — У меня уже нет времени болтать с тобой непонятно о чём. Резко развернувшись в сторону замка, он стремительно направился в свою комнату. Что за паранойя? Что за ощущения, которые решили свести его с ума? Не помня, как оказался в гостиной своего факультета, Том прошёл в спальню и рухнул на кровать.
