Глава 16. Перемирие
14 ноября 2021 г., 10:01
«Октябрь, 17, 1942 год»
Прошло уже больше недели с тех пор, как начался этот кошмар. Постоянные ссоры, недомолвки, непонимание, граничащие с жестокостью, — это всё, с чем ассоциировалось знакомство с юным Волдемортом. И это порядком надоело. С каждым утром, с каждым пробуждением Гермиона всё больше и больше осознавала безвыходность своего положения. Хотелось бороться, сопротивляться, но всё чаще приходило на ум, что это бесполезно. Какой бы строптивой она ни была и какая бы сила воли не сидела в ней, а она бессильна, и сегодняшним утром Гермиона явственно это осознала — Риддл был её маховиком, и лишь он мог управлять всем этим механизмом, только тот ещё пока не знал, каким образом, да и задумывался ли об этом? Но несмотря на это — на ощутимое бессилие и естественный для неё страх, — Гермиона поднялась с кровати в приподнятом настроении. Мысли не сразу привели её к вчерашнему разговору с Тёмным лордом, но стоило вспомнить, и вместо привычного ужаса она лишь пришла в замешательство и лёгкую задумчивость. Казалось, огромный паззл потихоньку получалось собрать. Риддл не был многословен и говорил ровно то, что следовало ей знать. Не рассчитывал ли он на то, что Гермиона расскажет обо всём юному Тому? Логика упорно заставляла рассуждать о том, что же на самом деле имел в виду Тёмный лорд. Возможно, он дал ей подсказку или даже ответил на вопрос, но она его не поняла? Но кто, как не сам Том сможет понять свои слова! И она решила: нужно рассказать обо всём Риддлу, однозначно! Во второй половине дня эта мысль показалась уже не самой лучшей. Сидя на лекции профессора Снейпа и слушая его вполуха, Гермиона вдруг подумала, что не стоит ни о чём рассказывать Риддлу. Эта так называемая «подсказка» могла обратиться против неё. Что, если Тёмный лорд завуалировал какой-то секрет, который хотел донести до юной своей версии? Что, если этот секрет совсем не хорошо скажется на ней? Так или иначе стоило признать, что Волдеморт был талантливым актёром и достаточно изворотливым во всех ситуациях. Но не стоило исключать и третий вариант: что Гермиона сама себе провела сопоставление фактов, учитывая то, как всё удачно совпадало, и поверила в то, что Риддл обо всём знает. На самом деле это реально могло быть крупнейшим совпадением и небольшой ошибкой, придуманной её фантазией. Том из её времени наверняка посмеивался над ней. Ведь какое ему дело до магглорожденной гриффиндорки? И тут Гермиона почувствовала своё огромное преимущество — она могла изучить Риддла намного лучше, чем кто-либо другой! Пришло осознание, что ей было необходимо выстраивать что-то похожее на нормальные взаимоотношения с ним, даже если придётся показательно встать на его сторону. Не хотелось быть игрушкой в руках юного волшебника, но и мало приятного стать жертвой, учитывая безвыходность своей ситуации. Пусть с ним шутки плохи, но нужно научиться гнуть свою линию, иначе Том будет гнуть тебя, ведь в последнюю их встречу она чётко в этом убедилась. Он уже прекрасно владел своими возможностями быть мучительным, горьким и медленно действующим ядом, а после — самым желанным и жизненно необходимым целительным эликсиром. Гермиона прислонилась к стене возле небольшой ниши, расположенной недалеко от входа в библиотеку. На неё падала тень от рядом стоящей невысокой статуи, которая идеально скрывала её от чужих глаз, и таким образом она прекрасно видела площадку у входа в библиотеку, но её никто не мог заметить. Мимо проходили знакомые лица учеников младших курсов, но вскоре прилегающие коридоры опустели, и та подумала, что Риддл был где-то рядом, ведь в наступившие у него выходные вряд ли кто-то захочет провести время в библиотеке. Она оказалась права: Риддл появился словно из ниоткуда, остановился с противоположной от неё стороны и огляделся. Та почему-то не торопилась разоблачать своё присутствие и с интересом наблюдала за тем, как с минуту он стоял неподвижно, опустив глаза в пол, словно над чем-то размышляя. Гермиона невольно улыбнулась от этой картины и огляделась по сторонам, прикидывая, сколько у неё ещё есть времени наблюдать за движениями будущего Тёмного лорда, но стоило ей вернуть свой взор, чтобы взглянуть на одиноко стоящего Риддла, она неожиданно увидела его перед собой, из-за чего тут же отшатнулась. — Привет, — пролепетала Гермиона, почувствовав себя неловко. Тот кивнул и вежливо улыбнулся. Кажется, она научилась различать эту кроткую улыбку, которая была на самом деле фальшивой монеткой, радовавшей глаз любого его собеседника, заставляя верить в хорошее расположение к нему. Гермиона уже знала, что это давным-давно идеально отработанный ход, и он был таким правдивым, потому как часто наверняка на протяжении нескольких лет Риддлу приходилось его использовать. Однако ход оставался незаменимым. И Гермиона хоть и знала, но так же глупо ему верила, как и остальные. — Вздумала наблюдать за мной? — казалось, безобидный вопрос, но она в нём услышала скрытую угрозу. Словно проследив за её мыслями, Том усмехнулся и примирительно произнёс: — Доставай мантию. Та молча достала и подала её Тому, позволяя ему накинуть её на себя и оглядеть, чтобы нигде её не было видно. — Идёшь за мной чуть ли не след в след, поняла? — предупредил Том. Гермиона кивнула, но тут же подумала, что тот её не видит, поэтому тихо шепнула короткое согласие, после чего оба зашли в библиотеку. — Добрый вечер, мисс, — услышала Гермиона елейный голос Тома, обращённый к библиотекарше. Послышалось тихое покашливание, и она не удержалась, чтобы не взглянуть из-за плеча Тома на ещё молодую девушку, лицо которой слегка порозовело, а тень улыбки коснулась пухлых губ. Гермиона чуть ли не фыркнула, отметив про себя, что будь здесь мадам Пинс, Том вряд ли добился бы своим обаянием расположение женщины. Хотя кто его знает? В руках у библиотекарши оказалось разрешение на посещение запретной секции, которое она особо и не рассматривала, зная, кто мог его подписать. Она лишь неторопливо встала со своего места и направилась к закрытой двери, а Том и следом идущая за ним Гермиона поспешили за ней. Та остановилась и сняла какие-то заклинания, затем отворила дверцу маленьким ключиком и распахнула, и в эту же секунду Том уронил свою волшебную палочку, которая покатилась к ногам библиотекарши, и отступил от прохода, наклоняясь к полу, чтобы поднять. Гермиона быстро сообразила, что он сделал это специально, и быстро шмыгнула внутрь помещения. Не заметив ничего подозрительного, библиотекарша улыбнулась и, дождавшись, когда Том зайдёт в закрытую секцию, плотно прикрыла за ним дверь. — Снимай, — тихо произнёс Том и неторопливо прошёл вперёд, внимательно оглядывая высокие стеллажи. Гермиона быстро скинула мантию и направилась за ним, и очень скоро он остановился возле одной из полок и принялся что-то искать. Она с минуту выжидающе наблюдала за его уверенными движениями, затем решила воспользоваться случаем и посмотреть, какие здесь книги есть. Более десяти минут она ходила вдоль стеллажей недалеко от Тома, позабыв даже о его присутствии, увлечённо рассматривая названия книг и их авторов, пока не услышала, как тот тихо позвал её к себе. Гермиона торопливо подошла, и Том сразу подал небольшую стопку книг ей в руки, затем сам взял стопку побольше, и оба направились к самому дальнему столу. Пока они располагались на нём, Гермиона решила удовлетворить своё любопытство. — Ты всю библиотеку перерыл к моему приходу? — Ходил к Слизнорту, — почти незаметно покачав головой, отозвался тот, облокотившись ладонями на стол. — Это он дал тебе список литературы и разрешение? — Конечно. Кто же ещё? — коротко посмотрев на Гермиону, усмехнулся Том и опустился за стол. — Ну да, как же, — с невесёлой усмешкой произнесла та. — Гарри говорил, что ты неплохо втёрся к нему в доверие. — Как много знает твой Гарри, — хмыкнул тот. Гермиона пропустила эту реплику мимо ушей, присела напротив и спросила: — Ты ему всё рассказал? — Слизнорту? Не говори глупостей, — отмахнулся Риддл и потянулся за первой книгой, чтобы её открыть. — Может... — та запнулась на пару секунд, закусив губу, проследила за тем, как машинально Том открывает книгу и, сбавив тон на шёпот, произнесла: — Может, расскажешь секрет? Он поднял полные насмешливости глаза на собеседницу, внимательно сканирующую его в ответ, и сквозь улыбку спросил: — Тебе зачем? — Любопытно, — пожала плечами Гермиона, но Том уловил в её глазах искренний интерес. Он ещё какое-то время смотрел на неё смеющимися глазами, ничего не говоря, а затем взглянул в открытую перед собой книгу и начал медленно перелистывать страницы. Гермиона выжидала и лишь когда потеряла всякую надежду на ответ, Том внезапно заговорил: — Я прилежный студент-отличник, и нет ничего плохого и подозрительного, если я решил изучить такую безобидную и интересную тему пространственно-временных скачков. — Всего лишь? — Гермиона выгнула бровь. — А ты думала, я гипнотизирую волшебников, внушая им чувство, что они всё делают правильно? Или, может, держу Слизнорта под Империусом? — с безобидной издёвкой отозвался Том, наблюдая за тем, как у той хмурится лицо, затем серьёзно объяснил: — Его знакомый приятель в юности оказался в такой ситуации и, как ты догадалась, решил написать об этом книгу, и даже не одну, а несколько. Том взял верхнюю книгу со стопки, которую несла Гермиона, и подал ей. — Гарри Кейси «Жизнь по другую сторону времени», — прочитала вслух Гермиона и открыла книгу, напрочь забыв про издевательский тон и смахнув с себя хмурость. — Он был таким же путешественником, как и ты, — продолжил объяснять тот, перехватив её взгляд. — Это явление Кейси называет конгеренцией. То есть твоё вмешательство в моё время и в мою жизнь — это конгеренция, ну а ты, непосредственно, конгерент. Здесь он описывает, как конгерент вторгается в мир ингерента — то есть меня, — приводит несколько теорий, а также аксиом и выведенных временных законов. Том на некоторое время замолчал, перебирая стопку книг под пристальным взглядом Гермионы и, найдя нужную, показал её и продолжил: — В этой книге он пытается выяснить и определить, от чего происходит этот временной скачок, но это нас меньше должно интересовать по сравнению вот с этой, — он подал другую книгу Гермионе. — Здесь речь идёт непосредственно о самом конгеренте и ингеренте. Кейси рассказывает, как определяются эти волшебники и что их может связывать, по каким характеристикам они выбираются и разделяют это бремя. Также у него есть пара книг об описании магической силы каждого, какие законы действуют на конгерента во времени ингерента, ну и прочее. — Ты уже читал что-нибудь? Риддл принялся внимательно рассматривать Гермиону, увлечённую рассматриванием лежащих возле неё книг, и обратил внимание, как в её глазах загорелись огоньки, а жажда знаний полностью заняла всю её сущность. Он чувствовал ту же жажду, поэтому решил сейчас не отвлекаться на то, кто перед ним сидит, ровно как и Гермиона. — Да. Я начал вот с этой, — Том указал на одну из открытых перед ней книг. — «Эффекты конгеренции». Она как раз о том, почему ты и почему я оказались в подобной ситуации. Я нашёл здесь очень много интересных разделов. Один из них тебе сейчас же стоит прочитать. Том поднялся из-за стола, обошёл его, встал за спиной у сидящей Гермионы, открыл книгу на оглавлении и по нему сориентировался, какая страница ему нужна. — Тридцать шесть, — произнёс он, и та открыла нужную страницу, в то время как тот присел рядом с ней, а затем пододвинул к себе книжку. — «Признак конгерента», — Том прочитал вслух название заголовка и продолжил читать содержание главы: — «Конгерент определён не только временем, как принято считать в общенаучных исследованиях. Они определяются, прежде всего, врождёнными качествами. Например, общий уровень развития, склад ума, логика, врождённое мировоззрение, способность схоже воспринимать информацию, оценивать окружающий мир и различать схожую друг для друга абстракцию. Помимо этого конгерент обладает схожими с ингерентом качествами, приобретёнными в течение жизни: стремления, нравственное развитие в обществе, навыки и интересы, впоследствии желания и цели. Как правило, конгеренты преследуют одну и ту же (или схожую) цель, что и ингеренты. Они делятся с ингерентом своими магическими знаниями и силой, потому как обладают более новой и совершенной магией. В своём настоящем конгерент готовится быть связанным со своим ингерентом или уже с ним связан какими-то взаимоотношениями, при этом сам путешественник во времени об этом может совсем не подозревать. Их связь абсолютно ничем не может быть разрушена, и в большинстве случаев в своём будущем ингерент старается держать возле себя гостя из своего прошлого. Он передаёт уже знания конгеренту, делясь своим жизненным опытом, и в этом случае ингерент становится наставником, а конгерент — его учеником. Ещё один важный, я бы назвал его самым важным, аспект — это то, что конгерент абсолютно полностью зависим от ингерента, потому как лишь при помощи ингерента конгерент сможет добиться нужных ему целей и высот. Это всё связано с тем, что волшебники имеют достаточно схожий склад ума и, соответственно, цель. Поэтому конгерент безвыходно связан с ингерентом и, помогая ингеренту, конгерент помогает в первую очередь самому себе…». Знаешь, прочитав начало этой главы, я понял две очень интересные вещи: во-первых, как бы ты не отнекивалась, но ты прототип меня, однозначно, а во-вторых, ты навсегда привязана ко мне временем, очевидно, как здесь, так и там, но вот хорошо ли это, я пока не знаю, — усмехнулся Том, подняв на Гермиону глаза. Она молча посмотрела на него, широко раскрыв глаза. Что же выходит? Ей необходимо примкнуть к Риддлу, дабы обеспечить своё блестящее будущее? Неужели уже предопределенно, что её будущее обязательно должно быть связано с Тёмным лордом? Это какой-то бред! Однако оно уже оказалось связано и без её ведома. И вдруг до Гермионы неожиданно дошли слова Тёмного лорда: «Мы всегда считаем, что у нас есть право выбора. Жаль, что нам это только кажется — к сожалению, не всегда наши желания совпадают с нашими возможностями». И его предложение было не предложением, а решением. Решение, которое приняли без неё, потому что у Гермионы всё равно нет выхода. Было чувство, словно с рождения наложили эту печать, навязали судьбу, потому что в отличие от неё у Риддла был выбор отказаться от Гермионы в будущем, но, видимо, он выбрал иначе. Гермиона с волнительным испугом осознавала, что у Тёмного лорда на неё оказались планы, ведущие якобы к их схожим целям, кстати, о которых она ещё не знает и совсем не имеет понятия. — Гермиона? — окликнул её Том, с интересом изучая её задумчивое выражение лица, на котором мелькали разные эмоции. — Хорошо ли это?! — ошарашенно переспросила она, взглянув на него туманным глазами. — Очевидно, для тебя хорошо!.. — Тс-с! — зашипел на неё Том. Гермиона замолчала и, казалось, от осознания, где они находятся, пришла в себя, затем уже более спокойным тихим голосом продолжила: — Я не понимаю, какая к чёрту общая цель? Ты жаждешь власти! И это тот маленький кусочек твоих хотелок, которые мне известны, а я боюсь представить, какие грандиозные планы ещё у тебя сидят в голове. — Ты говорила, что я добился нужного мне положения и имею власть. — Ты, может, так и считаешь, но точно не весь магический мир. Они готовы бороться с тобой, потому что жив Гарри, а пока он жив, ты останешься врагом для всех, какие светлые дела ты не решил бы совершить. — Значит, эта проблема должна как-то решиться, — возразил Том, — или апелляцией, или победой тёмной стороны. Несколько мгновений он задумчиво рассматривал лицо Гермионы и внезапно расплылся в насмешливой улыбке. — Грейнджер, что-то мне подсказывает, ты влипла по полной. — Без тебя уже поняла! — нахмурилась та, подавляя злость, зная, что за ней придёт бессилие и отчаяние. — Думаю, всё сходится, — неожиданно произнёс Риддл, выпрямившись. — О чём ты? — Ты должна мне помочь в этой победе. — Что ты хочешь этим сказать? — Может, предательство лучшего друга? Или… — Да что ты несёшь? — Гермиона предприняла попытку подняться со своего места в негодовании, но Том быстро схватил её за руку и усадил назад. — Успокойся! — шикнул он, украдкой оглядевшись по сторонам, после чего посмотрел на неё. — Я не имею в виду в прямом смысле! Но если ты не будешь со мной по одну сторону, то будешь несчастлива. И это не я так решил, а этот Кейси! — Пусть будет лучше так, — вздёрнула свою голову Гермиона, тряхнув кудрями. — Между выбором быть твоей игрушкой или стать жертвой, я лучше выберу второе... — В любом человеке есть слабые места, и ты не исключение, — усмехнулся Том, и та почувствовала в этих словах угрозу. — Тебе о них не узнать, — скривилась Гермиона. — Так думаешь? — наигранно удивился тот, выгнув бровь, а затем близко наклонился к собеседнице и с усмешкой продолжил: — Я прощупаю тебя. Обещаю. Та едва преодолела желание отшатнуться от оскалившегося Тома, но успешно взяла себя в руки и с вызовом взглянула на него, усмехнувшись. — Ты не переносишь насилия, — медленно произнёс он, растягивая слова, словно пробуя их на вкус. — Давай, заточи меня в клетку, но я ни за что не предам друга! — А если бы я тоже стал твоим другом? Гермиона резко взглянула в глаза Тому, и оба некоторое время смотрели друг на друга так, будто старались изучить мелькающие мысли в зрачках напротив. — Ты? — она подала голос, слабо улыбнувшись. — Ты не сможешь им стать. Том изогнул губы в подобии улыбки и мягко ответил: — Смени свой гнев на милость. Мне нравится, когда ты улыбаешься. — Перестань, твои обворожительные выходки совсем на меня не действуют, — отмахнулась Гермиона, хмыкнув, а затем неожиданно для самой себя рассмеялась. Том внимательно пронаблюдал за ней, едва скрыв удивление, и тут ему в голову пришла невероятная мысль: нужно было влюбить в себя Грейнджер. Девчонки — создания глупые и наивные, верящие в романтичную сказку о прекрасной взаимной любви с чутким, обходительным и обворожительным красавцем. Когда они влюблены, то готовы совершать самые необдуманные и шокирующие поступки — ими было легко управлять. Начать эту игру с Гермионой было очень разумным поступком, но что-то подсказывало, это будет не так просто и получится ли нужный результат? — Давай вернёмся к главному, — предложил Том, изменившись в лице. Она согласилась, и на пару часов оба углубились в интересующее их чтение и обсуждение информации. Когда время было поздним, Гермиона устало захлопнула книгу и потёрла глаза. — Устала? – несвойственно чутким для Риддла голосом услышала она вопрос, из-за чего взглянула на него, заметив, что тот был с такими же туманными от усталости глазами. — Есть немного, — ответила Гермиона, медленно потянулась и громко выдохнула. — Тогда закончим на сегодня, — захлопнув свою книгу, отозвался Том и отдёрнул свой рукав. — Наручные часы? — с удивлением протянула та, глядя на вещицу. — Неплохие, правда? — усмехнулся он, показывая их поближе. Гермиона медленно кивнула, разглядывая позолоченный циферблат и красиво вырисованные на нём числа. — Но… это же маггловский предмет. — И? Тебя это удивляет? — Том тихонько засмеялся, затем успокоился и продолжил: — Возьмёшь что-нибудь с собой? — У тебя есть и на это разрешение? — осведомилась Гермиона, поднимаясь с места, и тут же улыбнулась: — Ну ты даёшь! Она тут же схватила книгу, над которой сидела последний час, и прижала к себе. Под её пристальным взглядом Том расставил остальные книги по местам и остановился возле Гермионы. — Где мантия? Гермиона взглядом показала на сумку, болтающуюся на своём плече, и Том тут же приоткрыл её и потянул на себя сероватую вещицу, затем встал за её спиной и накинул ей на плечи, повернул Гермиону к себе и взглянул на неё смеющимися глазами. — Тебе даже так лучше. Она сгримасничала и отдёрнула мантию, отступив от Риддла, затем накинула её полностью и скрылась из вида. Том тут же принял равнодушное выражение лица. — Может, книгу дашь? В воздухе появилась девичья ладонь с книгой в руке. Тот выхватил книгу и, ничего не сказав, направился к выходу из запретной секции, а Гермиона пошла за ним следом, едва поспевая. Очень быстро Том подал книгу библиотекарше, предназначавшуюся Гермионе, та неторопливо отметила у себя в каком-то бланке библиотечную собственность и с улыбкой подала её назад, и, попрощавшись, он вышел из библиотеки. — На восьмой этаж, — тихо произнёс он. Гермиона не успела ему возразить, как Том очень быстро двинулся к лестницам. Пришлось поторопиться за ним, рассуждая, что он вполне мог бы довести её до башни Гриффиндора, раз им по пути. Значит, на восьмом этаже они и разойдутся. — Риддл, — послышалось за спиной Гермионы, и та вздрогнула от неожиданности, замерев на месте. Он обернулся, она поймала его короткий взгляд, обращённый в её сторону, а затем проследила, как Том, пройдя мимо неё ещё несколько шагов, остановился. — Эйвери? Имя приятеля Риддла вывело Гермиону из оцепенения — она тихонько поравнялась с Томом, с любопытством рассматривая подошедшего мальчишку. Светлые, похожие на витьеватую солому волосы, немного бледное лицо и рост немного пониже Тома — он выглядел очень опрятно, его вид был излишне сосредоточенным и серьёзным, отчего Гермионе показалось, что он не умеет улыбаться. Нетёмные глаза уже были ясными, цепкими и осмысленными, однако парень вызывал в ней приятные впечатления. Эйвери украдкой огляделся по сторонам и заговорил: — Мы закончили больше часа назад. Ребята ждут тебя в гостиной. — Правда? — услышала знакомую фальшивую интонацию Гермиона и заметила, как Эйвери не сдержался и закатил глаза. — Хотят отчитаться лично передо мной? А после он растянул тонкие губы в слабой улыбке, и она с удивлением отметила, как ему идёт эта улыбка. — Ты же знаешь, они немного в недоумении от того, что ты показал им непростительные… — Ш-ш-ш, — тут же перебил его Том, посерьёзнев, — не здесь. — Понял, — без улыбки кивнул Эйвери, и у Гермионы снова возникло чувство, что этот парень буквально не способен улыбаться. Том взглянул в сторону, где стояла Гермиона, и немного громче произнёс: — Скоро подойду. Только закончу осмотр у Астрономической башни. Эйвери вновь показал свою улыбку и, ничего не сказав, отступил и пошёл в другую сторону. Том задержал на нём взгляд, затем посмотрел на место, где предположительно находилась Гермиона, и направился в противоположную сторону от приятеля. В тишине выходного вечера оба поднимались с четвёртого этажа наверх. По дороге практически никто не встречался, за исключением пары равенкловцев и гриффиндорцев, гостиные которых располагались на верхних этажах. Когда они оказались на восьмом этаже и перед ними открылась дверь в Выручай-комнату, оба юркнули внутрь, и Гермиона прикрыла за ними дверь. — Заставляешь своих дружков отрабатывать непростительные? — снимая мантию, поинтересовалась она. — Я никого не заставляю, — невозмутимо ответил Том, присаживаясь на своё уже излюбленное место. — Они сами этого хотят. — По разговору с Эйвери — не очень, — качнула головой Гермиона, усмехнувшись. — Если бы не хотели, то сбежали, верно? Значит, хотят. Гермиона хмыкнула, но на это ничего не ответила. — Ты так и будешь стоять в проходе или, может быть, присядешь? — вежливо уточнил Том. — Я рассчитывала лечь сегодня пораньше, — поджав губу, ответила та, взглянув на часы, висящие над каминной полкой, стрелка которых почти дошла до цифры девять. Том мельком глянул на свои часы и произнёс: — Мы могли бы посидеть до полуночи, а затем я проводил бы тебя до башни. — До полуночи? — удивилась Гермиона, недоверчиво посмотрев на него. — Мы могли бы обсудить много чего, — невинно продолжил Том. — Тебе не о чем переживать, Гермиона. Или тебе завтра рано вставать? — Нет, но я хотела выспаться, притом встать пораньше. У нас отменили одну утреннюю пару и послеобеденные занятия. — Тем более, — продолжал уговаривать тот. — Выспаться точно сумеешь. Останешься? — Если придумаешь что-нибудь перекусить: я жутко проголодалась, — сдалась Гермиона, слабо улыбнувшись, прошла к дивану и присела на него. Том коротко улыбнулся в ответ, поднимаясь со своего места. — Тогда жди. — Ты надолго? Сказанное заставило Тома замереть на несколько секунд от того, как необычно ему было слышать подобные вопросы от Гермионы — ей не хотелось оставаться одной? — Думаю, ты не успеешь соскучиться, — взглядом указав на книгу, ответил он. — Я возьму мантию? — Да, конечно, — разувшись и закинув ноги на диван, кивнула Гермиона и схватила книгу. Том схватил мантию-невидимку и вышел из комнаты. Ему показалось, что он буквально долетел до подземелий и сейчас входит в заполненную студентами гостиную Слизерина. Заметив Розье, Блэка и Малфоя в компании шестикурсниц, он быстро оказался возле них и жестом позвал последнего следовать за ним, показав девчонкам извиняющуюся улыбку. Тот лениво поднялся, извинившись и заверив, что скоро вернётся, и отправился за Томом. Оказавшись в неприметном уголке гостиной, он заговорил: — Абраксас, мне нужен твой домовик. Сможешь одолжить? — Домовик? — переспросил тот, до конца не понимая, что от него хотят. — Да, домовик, чтобы он выполнил одно моё указание, — с ноткой нетерпения подтвердил Том, затем проникновенно добавил: — Очень надо. — Хорошо, — неуверенно кивнул Абраксас и тихо позвал домовика, который всегда был в его распоряжении. — Это то чудное существо, что ты давал мне в прошлый раз? — оскалившись на эльфа, осведомился Том. — Он очень исполнительный, — расплылся в самодовольной улыбке тот. — На этот раз я его одолжу буквально на одно поручение и тут же отошлю назад, договорились? — Конечно, Том, — кивнул Абраксас и обратился к своему эльфу: — Ты слышал господина Тома? Слушайся его. Как только отпустит, вернёшься домой, ясно? — Керри всё понял, молодой хозяин, — с поклоном ответил эльф. — И отцу об этом ни слова! — шикнул он вдобавок. — Ни слова! Ни слова! — залепетал эльф, припав к ногам своего хозяина. — Ладно, ещё вопрос, — продолжил Том. — Эйвери не встречал? Он сказал, что вы были в ожидании меня. — Ребята разошлись по комнатам, а Джонатан вон там, — Абраксас указал куда-то в сторону выхода, — пишет работу по чарам. Вот дурак, да? Нашёл чем заняться в выходные… Том ничего не ответил и, взглядом указав домовику следовать за ним, направился к сокурснику. — Смотрю, они совсем беззаботны, — склонившись над столом, за которым разложился Джонатан, произнёс он, и тот резко вздрогнул. — Не пугай меня так, Риддл. Я чуть не испортил свиток — пришлось бы всё переписывать, — отдёрнул того Эйвери, однако в его голосе не прозвучало раздражения или недовольства. — Я говорил, что лучше писать работы стирающимися чернилами, тогда переживать не придётся, — просто ответил Том. — Ага, чтобы потом какой-нибудь придурок стёр всё, что я написал? — А защитные чары тебе на что? — Ну, знаешь ли, — Джонатан оторвался от своей работы и посмотрел в глаза Тому с подобием улыбки, — накладывать защитные чары на каждую мою писульку, это перебор! — Как знаешь, — пожал плечами Том, перестав опираться на стол. — Выпросил домовика у Малфоя? — тот кивком указал на эльфа, прячущегося за мантией школьного старосты. — Да, хочу выполнить свою маленькую прихоть, — коротко улыбнулся Том. — Да брось. Неужто свою? — ухмыльнулся Джонатан, сворачивая свиток и захлопывая книги. — Не суй свой нос, куда не просят, — елейно отозвался тот. — Значит придёшь поздно? — А с чего ты решил, что я ухожу? — Я знаю тебя не первый год, Риддл, и пока могу похвастаться тем, что лучше остальных, — в той же манере елейным тоном ответил Джонатан, склонив голову набок, заглядывая в хитрые тёмные глаза. — Даже не знаю: хорошо это или плохо, — наигранно и демонстративно закатив глаза, выдохнул Том и направился к выходу из гостиной, услышав короткий смешок за спиной. Так же быстро под мантией-невидимкой он оказался на восьмом этаже. Распорядившись о том, чтоб домовик подал что-нибудь съедобное и аппетитное на двоих, Том вошёл в комнату, где ожидала его Гермиона. Он застал её за чтением книги, которую несколько часов назад они штудировали в библиотеке, и сейчас она подняла на него глаза и, проследив за тем, как тот оказался в кресле, спросила: — Ты еду в карманах принёс? Он не смог сдержать ухмылку. Буквально через несколько секунд раздался щелчок, и появился эльф с серебряным подносом в руках. Гермиона широко раскрыла глаза, уставившись на маленького домовика, который как ни в чём не бывало поставил поднос на стол и принялся раскладывать приборы. — Откуда ты?.. — недоумённо начала она. — Двигайся ближе, — мягко перебил её Том, с интересом наблюдая за ней. Та послушно убрала ноги с дивана и придвинулась к столу, чувствуя, как скапливается во рту жидкость от ароматного запаха еды. Как только домовик расставил стаканы и поставил графин с соком на центр стола, Том отпустил его. Гермиона так и не произнесла ни слова, поэтому оба молча приступили к приёму пищи. Когда с едой было покончено, она смущённо взглянула на Тома и слабо улыбнулась. — Ещё сока? — предложил он, доливая его в свой стакан. Гермиона качнула головой и залезла обратно на диван, и Том заметил, как её лицо приняло серьёзный и задумчивый вид: нужно быть слепым, чтобы не понять, что её что-то забеспокоило. Он неторопливо поднялся из кресла и с помощью палочки убрал тарелки, затем подошёл к дивану и опустился рядом. — Гермиона? Та взглянула на него в нерешительности. — Тебя что-то беспокоит, — утвердительно продолжил Том. Он видел, как она несколько секунд колебалась, затем заговорила: — Да. Я разговаривала с тобой. О нас. Том немного подался к Гермионе, внимательно заглядывая ей в глаза. — Что я сказал? — Я нашла тебя во время дежурства и заговорила с тобой, — она запнулась, а затем как на духу выдала: — Ты предложил встать мне на твою сторону, а взамен предложил всё, что я захочу. Взгляд Гермионы остановился на светлом лице Тома. Она почувствовала, как её сердце гулко и быстро застучало, словно сейчас перед ней откроются все тайны, которые до этого её так сильно беспокоили. Но ничего не происходило: Том молча смотрел на неё в ответ, предаваясь размышлениям. Что же выходит? Тёмный и могущественный волшебник её времени предлагает маленькой гриффиндорке всё что угодно, лишь бы она встала на его сторону? Конечно, они выяснили, что связаны друг с другом куда сильнее, чем казалось поначалу. Но зачем она нужна ему — могущественному волшебнику? Какие планы у него были на неё? — Это похоже на меня? — наконец спросил Том. — Ты что! — встрепенулась Гермиона. — По рассказам Гарри, думаю, это совсем не похоже на тебя. Ты не спрашиваешь других, а тем более не предлагаешь ничего взамен. Более того, всё что угодно! — Ты не хотела мне говорить об этом, — утвердительно произнёс Том, догадавшись, почему она была такой задумчивой. — Сомневалась, нужно ли это делать, — осторожно ответила она. Оба пристальнее посмотрели друг на друга. — Я наверняка сказал тебе что-то ещё. — С чего такая уверенность? Том проследил, как взгляд Гермионы стал колючим — она глядела на него с неким подозрением, пытаясь уловить изъян. — А к чему тогда твои сомнения о том, стоило ли мне об этом говорить? Та несколько секунд выдерживала пристальный взгляд, затем сдалась и отвернулась. — Зачем ты мне сказала, Грейнджер? — Я подумала… — неуверенно начала она, смиренно опустив голову, и на выдохе быстро пролепетала: — подумала, что ты лучше меня сможешь понять самого себя, несмотря на вашу разницу в возрасте. — Почему же ты отказалась? — продолжал давить Том. — Отказалась? — переспросила Гермиона, посмотрев на него в недоумении. — А ты согласилась что ли? — насмешливо спросил тот. — Нет конечно! — тут же ответила она, тряхнув тяжёлой копной волос. — Ты беспощаден даже со своими сторонниками. — А если я пообещаю, что с тобой будет всё иначе? — Ни за что, — ответила Гермиона тоном, не терпящим возражения. — Ты вынуждаешь меня напомнить тебе, что я, кажется, очень сильно влияю на твою судьбу, — с участием медленно произнёс Том. Гермионе показалось, что он на самом деле сочувствует ей. Но разве плохо ему от того, что она от него зависит? Она засомневалась в его искренности, поэтому ответила достаточно резко: — Как хорошо вы решили за меня. Здесь ущемляют, там прибирают к рукам… — Ущемляют? — встрепенулся Том, поймав её сверкающий взгляд. — Если ты о том случае, то извини, но ты сама напросилась. Думаешь, в мои планы входило практиковать на тебе Круциатус? — Оба хороши, — поморщилась Гермиона, отвернувшись. — Но Тайная комната… Том поджал губы, вспомнив события в тот день, когда впервые оказался в Тайной комнате. Сейчас ему казалось, что их перебранка и ссора была нелепой и ужасно глупой. Но ещё больше ему показалось нелепым его поведение и то, какая странная штука возникла между ними, заставляя почувствовать себя рассеянно. Он помнит, как откуда-то взявшийся разряд тока выстроил целую реальность, наполненную ярким светом, и как этот свет потух, а мир был разрушен взмахом девичьих ресниц. Он помнит смесь горечи и тепла, появившуюся после того, как Гермиона сказала ему «ненавижу». Тогда он улыбнулся тому, что она хоть что-то могла к нему чувствовать, и не так важно было, что это была ненависть. Было важно только то, что она что-то чувствовала, и Том осознал, что это оставалось до сих пор ему очень важным. Эта мысль обескуражила. Но ещё больше обескуражило воспоминание о том, как сильно ему хотелось успокоить её и защитить от самого себя. — … я не скажу, что это плохое воспоминание, — закончила Гермиона с тихим вздохом, а после добавила: — Там тоже — оба идиоты. Том неторопливо поднял на неё взгляд и впервые задумался над тем, что же скрыто в этих тёплых осознанных глазах. Какие мысли проносились у Гермионы, когда она пугалась его или, наоборот, смеялась вместе с ним? О чём она думала, когда пятилась под его натиском, а спустя несколько часов смело требовала наполнить её стакан горячительным напитком? Над чем она размышляла, когда украдкой следила за ним или впивалась в него колючим взглядом? И сейчас казалось важным узнать, раскрыть её секрет, загадку её странных, совсем небанальных реакций и эмоций. Ей давно уже следовало сдаться под его напором и выполнять беспрекословно любое слово, или же сбегать от его присутствия, слепо сопротивляться, получая в ответ жестокость, пока опять же он её не сломит. Но было ни то, ни другое. Она умело противилась его прихотям, избегала ответной жестокости, при этом умела искренне смеяться ему в глаза вместе с ним же. Её взгляд был полон сил и жизни, даже когда она выглядела беспомощной и разбитой. И сейчас она смотрела так, словно испугалась собственных слов или его реакцию на них. — Неплохое, — тихо согласился Том, не шелохнувшись. Гермиона смутилась под пристальным взглядом тёмных глаз. — Что у нас общего, Риддл? — Предполагаю, будущее, — просто ответил он, посмотрев на огонь в камине. — Я не злодей, как ты, — со слабым смешком ответила Гермиона, тоже взглянув на горящее полено. — Зато ты светлый гений, — с приятной улыбкой произнёс Том. — Думаешь, я вместе с тобой буду захватывать весь мир? — усмехнулась она. — Мы связаны, — в тон ей ответил он. — Очень заманчиво! Юная волшебница и великий чёрный маг. Прекрасное сочетание, не правда ли? Гермиона и Том внимательно посмотрели друг на друга, а в следующую секунду рассмеялись. Минуту спустя Том спросил: — А если серьёзно, тебя останавливает только род моей деятельности? — Думаю, да. Ещё некоторые поступки. Хотя ты вполне сносный, — кивнула Гермиона. — А как же жесткий нрав? — Ты больше кажешься жестоким, чем есть на самом деле, — отмахнулась она, поправляя воротник рубашки. — Так думаешь? — искренне удивился Том, полностью развернувшись к ней. — Хм… — призадумалась та. — Даже ты, видимо, считаешь иначе. — Недавно ты кричала о ненависти и о том, что я бездушная сволочь, — напомнил он, оставаясь абсолютно серьёзным. — И что? Может, я слегка погорячилась по отношению к тебе, ведь ты не одуванчик, но остальные тоже не ангелочки. — Приятно услышать объективное мнение, — слабо улыбнулся Том. — Я думала, ты обожаешь лесть, — в ответ улыбнулась она, склонив голову набок. — Хотя мне, наверное, тоже надоело бы каждый день слышать о том, какая я идеальная. — Нет, это не может надоесть, — качнул головой с усмешкой Том. — Это как раз-таки нормально. — Хорошо, мы выяснили, что ты презираешь девчонок, ведь они совсем не идеальные, но разве тебе не хотелось никогда нормального, не лестного, а настоящего человеческого общения с подругой? Том пристально разглядывал собеседницу и, кажется, не торопился с ответом. Гермиона решила, что он размышляет, однако его вопрос привёл её в смятение. — Тебе это на самом деле интересно? — Можешь не рассказывать, — отвернулась она, словно сожалея о заданном вопросе. — Хотелось, — с холодностью ответил Том спустя полминуты, — и до недавних пор я думал, что это невозможно. Гермиона изучающе оглядела Тома, но на этот раз никакой фальши не было ни в лице, ни в голосе. Как ни крути, а всё равно было приятно, что Риддл хоть во что-то её ставил. — Я о девушке, Том, — она пояснила свой вопрос. — Тогда место свободно, — пожал он плечами. Сначала на её лице мелькнуло изумление, которое затем сменилось недоумением. В завершении всего она смутилась, а щёки залились румянцем, и Тома это очень рассмешило, но он сдержал эмоции в себе, продолжая глядеть на раскрасневшуюся Гермиону, которая не находила, что ответить. — Иногда ты меня пугаешь, — наконец сказала она. — Чем же? — Ты говоришь порой слишком неоднозначно. — Зато ты понимаешь всё однозначно, — улыбнулся Том, словно оскалившись. На этот раз Гермиона не нашлась, что ответить, поэтому просто отвернулась и посмотрела на огонь, пряча глаза, но у него, как всегда, на это были другие планы. — Гермиона, — позвал он. — Посмотри на меня. Когда он так просил, она подсознательно чувствовала и знала, что сейчас Том движим своими эмоциями, и в этот момент в нём шла борьба с самим собой. Он немного приблизился к ней, заглядывая ей в глаза, словно пытаясь в них что-то найти. — Но ты всегда понимаешь так, как это следует понимать, — добавил он. Вроде как чистой воды фарс замешал Том сам, рассчитывая найти и прощупать слабое место девичьего сердца, чтобы подчинить, влюбив в себя, но это получалось так, будто было по-настоящему. Либо он сильно верил в то, что делал... Либо это было на самом деле. Риддл дёрнулся как от удара током. Внутри проснулось то самое странное и пугающее чувство, которое приводило в смятение и страх, как отяжелённый осадок, напоминая о себе. Внутренние изменения не укрылись от глаз Гермионы, поэтому она внимательно продолжала наблюдать за Томом, который тут же взял себя в руки и принял равнодушный вид. Лишь тёмные глаза выдавали его мятежность и слабую нерешительность. Гермиона буквально видела, как он боролся сам с собой, но почему это происходило с ним, а главное — чем это вызвано?.. Том решил, что ему нужно разобраться с этим, понять себя и положить конец своей неопределённости, а заодно испытать Гермиону. Оба они смотрели друг на друга, пребывая в своих мыслях, но временами задаваясь вопросом о том, что думает сейчас другой. Сколько прошло времени, прежде чем оба почувствовали, как что-то необычное образовывалось между ними, разделяя на две части и в то же самое время заставляя чувствовать себя одним целым? Том чувствовал в себе сильное любопытство, ровно как и Гермиона, и он боялся, что та также может смахнуть всё это одним лишь взмахом ресниц. Как в прошлый раз, в Тайной комнате. Но он зря боялся, потому как на этот раз Гермиона не вспоминала о тёмной стороне его сущности, а напротив: замерла с широко раскрытыми глазами, взирая на происходящее, как на иллюзорный, но очень приятный сон. Том приблизился к ней, и оба знали и понимали, что должно следовать дальше, но, несмотря на это, ничего не происходило. Они так и замерли, скрестив друг на друга глаза, едва касаясь. Секунды шли, но созданная ими то ли реальность, то ли иллюзия не исчезала, а они боялись её спугнуть, не заходя за черту действительности. Находясь так близко друг к другу, каждый из них ощутил в себе целостность, которой, как оказалось, всегда не доставало. Тома захватило такое волнение от испытанных чувств, что он едва сдержал себя, чтобы не отпрянуть от Гермионы. Ему вдруг стало важно узнать, а чувствует ли она что-нибудь подобное? Вскоре он шёпотом, лаская своим дыханием её щеку, спросил: — Что чувствуешь? — Я… я не знаю, что это, — на выдохе прошептала она, не отводя от него взгляда. Глубоко в сознании Том отметил, что у Гермионы тоже было что-то не в порядке с ощущениями, но думать об этом он не мог: эмоции настолько мощно увлекли его в воронку чувств, что полагаться на какую-нибудь логичную мысль казалось невозможным. Но почему она так влияла на него? Тут же Том почувствовал, как будто его облили ледяной водой, и мгновенно всё исчезло. Мозг начал противиться испытываемым ощущениям, вверяя, что всё происходящее — ненужное, неправильное. Едва удержав себя от резких движений, он отстранился от Гермионы, но взгляд не отводил. Та тряхнула головой, приходя в себя, и залилась краской ещё больше, но интереснее всего было то, что её внезапно охватило возмущение. — Что ты тут устроил? — начала она причитать уверенным голосом. — Мне надоели твои игрушки, Риддл! Что это было? — Я всего лишь проверял, — в своей манере отозвался он с кривой улыбкой — не дурак, чтобы признаваться в том, что сам не понял происходящего. — Что же, интересно мне знать? — требовательным тоном голосила та. — Проверял, как я на тебя действую, — сладко продолжил тот. — Это было сильно, правда? — Похоже, я ошиблась в твоей сносности, — поджав губы, ответила Гермиона, однако её пыл быстро остудился. К её удивлению, Том быстро сменил тактику и неожиданно произнёс: — Эй, только не обижайся. Согласись, что было интересно? И странно. Она сдержанно молчала, подавляя в себе раздражение от того, как легко на это смотрел Том. Но она ошибалась, думая, что ничего особенного тот не чувствует. Вместо наигранного веселья в нём пребывали странные чувства: беспокойство и смятение едва ли не вырывались наружу. Он не понимал, как же так он не смог довести дело до конца, когда Гермиона, кажется, была готова не сопротивляться ему. Одним лишь поцелуем он рассчитывал вскружить ей голову, и дело в шляпе. Но оказалось всё не так просто, потому что внутри что-то колебалось и кипело. Пришла в голову мысль, что если бы он так сделал, то не только бы Гермиона оказалась в паутине иллюзий, но и он потерял бы сам себя. Страх чего-то неизведанного не выпускал из своих цепких рук. Чувства мучили, заставляя вновь признаться самому себе в том, что есть на самом деле. В том, что Гермиона Грейнджер была, кажется, совсем не безразлична — она вызывала какие-то настоящие чувства. Мало того, что открытие было не из приятных, так ещё и Грейнджер не испытывала тёплых взаимных чувств к нему. Или она их так же прятала, избавлялась от этого гнусного и совсем ненужного наваждения? Но ему нужно было всего лишь завоевать девичье сердце, чтобы управлять её действиями, не более того! И Том решился: он будет топить её лёд, занимать в её сердце место, а со своими глупыми ощущениям разберётся потом. Он уверен, что ему хватит пары дней на то, чтобы всё изменилось: Гермиона сломается, уступит своим чувствам, и тогда Том уверится в том, что девчонка такая же, как и другие. Он уверен, что этот факт напрочь отобьёт какое-либо наваждение, всё встанет на свои места. Всё станет так, как должно быть. Том ощутимо повеселел и одарил нахмурившуюся Гермиону улыбкой. — Ты уже решила, что будешь делать после обеда завтра? — Полагаю, ты уже решил за меня? — недружелюбно заметила та. — Нет, я хотел всего лишь предложить, а выбирать тебе, — невинно произнёс Том и заметил, как колючий взгляд быстро стал теплеть. — Ещё не думала над тем, чем займусь завтра. Мальчишки идут на тренировку до самого вечера, поэтому, возможно, схожу, посмотрю, как они готовятся к игре со Слизерином, — спокойно отозвалась Гермиона. — У меня есть предложение получше, — со всем дружелюбием произнёс тот. — Завтра отпускают в Хогсмид, и у тебя есть дополнительная возможность весело провести там время. Конечно же, со мной. — Весело провести время? С тобой? — недоверчиво переспросила та, однако Том заметил, как она начала колебаться, заинтересовавшись возможностью посетить Хогсмид. Квиддичем Гермиона особо не увлекалась, всю домашнюю работу сегодня уже закончила и что же оставалось делать? Провести несколько часов на стадионе, наблюдая за тренировкой в компании с Лавандой Браун, которая не сводила взгляда со своего Бон-Бона, или идти с Томом в Хогсмид? — Со мной не может быть весело? — он выгнул бровь. — Ладно, идём в Хогсмид, но давай сразу после моих занятий? Там и пообедаем? — предложила Гермиона, уже представляя, как будет уплетать всяческие сладости и запивать их холодным лимонадом. — Ещё лучше, — тепло согласился Том, а та тут же поправила себя, совсем не радуясь своей инициативе пообедать вместе. — Я согласилась, потому что надеюсь, что общение со мной пойдёт тебе на пользу, Том. Не более того. — Пусть будет так, если тебе от этого лучше, — усмехнулся тот. — С каких пор ты стал мне уступать? — нахмурилась Гермиона. — С тех самых, Грейнджер, когда ты перестала перечить моим желаниям. Она почувствовала, как подступает раздражение, но стоило согласиться со словами Тома: их желания действительно совпали, пусть и цель была разной. Внезапно Гермиона задалась вопросом: что же ожидает от этого Том, — но ничего вразумительного на ум не приходило. Становилось любопытно и в то же время жутко. Что на этот раз мог придумать этот хитрец? — Видишь ли, мне совсем не хочется, чтоб ты отрабатывал на мне свой Круциатус, — легко объяснила она. — Будь уверена, я тоже не особо горю желанием. Мы вполне способны найти общий язык, — очаровательно улыбнулся Том, — учитывая, что порой ты бываешь как открытая книга. — Умеешь напомнить, что ты — Том Риддл, — хмыкнула Гермиона, покачав головой, едва преодолевая желание закатить глаза. — Перестань говорить так, словно за моей спиной уже десятки жертв, — недовольно произнёс он, сверкнув глазами. — Ты не далёк от этого, — возразила она. — Однако заметь, что я ещё ничего не делал, — подавляющим тоном ответил Том. — Это совсем ненадолго, — съязвила та. — Иногда невыносимо, что ты знаешь так много, — подавляя вспыхивающее раздражение, признался он, поправляя свою мантию. — Я знаю не так много, как хотелось бы, — выдохнула Гермиона, наблюдая за движениями собеседника. — Ты знаешь сокрытые тайны, разве этого мало? Ты знаешь то, о чём не должен был узнать никто! — Никто и не узнает, — не понимая для чего, заверила его Гермиона. — Не сомневаюсь, — внезапно улыбнулся Том, посмотрев на неё, и с вызовом добавил: — Ты не предашь меня. — Мне не в чем тебя предавать, тем более в верности я тебе не клялась, — покачала головой та, однако слабо улыбнулась. — Знаешь, с другой стороны я немного рад, что ты знаешь обо мне, — продолжал удивлять её тот — она выгнула бровь, ожидая продолжения, но его так и не последовало. — Может, потому что я могу рассказать твоё будущее? — Нет, дело не в этом, — мягко произнёс Том. — С тобой я могу оставаться тем, кто я есть. И я рад, что это именно ты, Гермиона. От неожиданности услышанного она не сразу нашлась, что ответить. Том действительно умел хорошо очаровывать и путать мысли, приводя в сомнение и заставляя терять, что есть правда, а что — ложь. — Чем ты обычно занимаешься по вечерам? — взглянув на часы, поинтересовался он. — Читаю книги, — пожала плечами Гермиона. — А как же поболтать с соседками? Последние новости, сплетни и прочее? — Нет, — поморщилась она, — это не для меня. Они и так трещат каждыми вечерами перед сном, что аж голова болит, и невольно приходится слушать, какую тушь купила Лаванда, кто кинул влюблённый взгляд на Парвати и тому подобное. Ах да! Ещё каждый вечер доставляет удовольствие слушать о том, какой ты потрясающий парень и какие делаешь хорошие дела! — наигранно восторженным голосом закончила и через короткую паузу, нахмурившись, от всей души раздражённо добавила: — Честно, достали! — Тебе это не интересно? — пристально посмотрев на неё с насмешливой улыбкой, спросил Том. — Ни капельки, — подтвердила та, покосившись на него, и тут же оживлённо продолжила: — Так ты не представляешь, какую они сплетню распустили о той ночи, когда я не ночевала в комнате! Утром половина факультета перешёптывалась о том, что староста Гриффиндора проводит ночи в постели какого-то студента! — А они оказались не правы? — невинно поинтересовался тот. — Ту ночь я провела вообще-то здесь, с тобой, — напомнила Гермиона с оскорблённым видом. — Первый раз слышу настолько правдивую сплетню, — рассмеялся Том, наблюдая, как у той от возмущения вытянулось лицо, после чего тут же воскликнул: — Фактически это было так! Гермиона нахмурилась и более спокойно продолжила: — Я сказала, что глупые девчонки не заметили, как я уснула в кресле, укрывшись пледом в дальнем углу гостиной. — Думаешь, поверили? — сдерживая смех, поинтересовался тот. — Они быстрее поверят в это, чем в то, что я шастала по ночам с каким-нибудь парнем. Лаванда придумывает какие-то глупости со зла, чтобы её любимый Бон-Бон не помирился со мной. — О! Так у вас любовный треугольник! — с сарказмом протянул Том. — Перестань, Риддл, — Гермиона грозно посмотрела на него. — Я не намерена с тобой обсуждать свою личную жизнь. С Роном мы просто друзья. — Охотно в это верю, — деланно улыбнулся он. — Идём, Том, — нетерпеливо поднялась со своего места та, желая прекратить об этом разговор, — иначе ещё от одних сплетен мне не избавиться. С неугасаемой насмешливой улыбкой он поднялся с дивана, схватился за мантию-невидимку, в тишине накинул её на себя и Гермиону, и оба направились из Выручай-комнаты к башне Гриффиндора. — В какой магазинчик ты любишь заходить больше всего? — очень тихо спросил Том, когда они подходили к лестницам. — Наверное, это Сладкое королевство, — также тихо ответила та и, вспомнив сладкий и вкусный аромат, витавший в стенах того магазинчика, улыбнулась. — А ты? — Не знаю, — Гермиона почувствовала, как чуть позади неё идущий Том слабо пожал плечами. — Я просто хотел узнать, куда в первую очередь мы завтра пойдём. — Ты не любишь сладкое? — задалась она вопросом, повернув голову в его сторону. Они стали спускаться по лестнице, поэтому передвижение под мантией было чуточку неудобным, учитывая, что приходилось перепрыгивать внезапно исчезающие ступеньки, чтобы не провалиться в них. Когда с лестницей было покончено, Том произнёс: — Я неравнодушен к шоколадным котелкам. — О, тоже их люблю. Теперь буду знать, какую сладость можно припасти тебе на день рождения, — весело ответила Гермиона и тут же нахмурилась, вспомнив, что это Риддл и какие к чёрту сладости? — Тридцать первое декабря если что, — слабо усмехнулся он и, заметив недоумение на лице волшебницы, добавил: — День рождения. — Надеюсь, это закончится раньше, чем начнётся Рождество, — шёпотом отозвалась она, отвернувшись от него. — Боишься провести Рождество в моей компании? — со смешком задал вопрос Том. — Лучше я уеду к родителям. Они остановились, оказавшись у портрета Полной Дамы. Том легко развернул к себе Гермиону, и теперь они стояли под мантией-невидимкой ровно напротив друг друга, едва касаясь. Она немного запрокинула голову, чтобы видеть лицо Тома, который был выше неё на целую голову, и, к её удивлению, он был очень серьёзен и, казалось, чем-то озабочен. — Гермиона, почему ты так не желаешь нормального общения? Чем я плох? — Прости, Том, но я не знаю, как к тебе относиться, — откровенно призналась она с грустной улыбкой. — Не знаю, как относиться к Волдеморту. — По-настоящему. Как есть, — напряжённо ответил он с таким видом, будто намерен добиться этого, прежде чем она уйдёт. — Ты всё время думаешь о том, кем я стану, и я уверен, что это мешает тебе разобраться во всём. Почему ты постоянно думаешь о том, кем я стану? Я ещё не стал Волдемортом. Гермиона потупила взор и принялась разглядывать значок главного старосты, приколотый на груди Тома. — Гермиона, — тихо окликнул он, призывая к ответу. Она подняла голову и посмотрела в тёмные глаза, внимательно изучающие её. — Я не хочу, чтобы ты относилась ко мне с предрассудками, — добавил Том. — Неужели я тебе совсем не приятен? — Приятен, — выдохнула Гермиона. — Просто помни всегда, что я всего-навсего Том Риддл. Хотя бы для тебя. Он сделал шаг назад и высвободился из-под мантии. Гермиона колебалась, наблюдая за тем, как Том медленно отходит от неё. Он абсолютно прав, говоря о глупых предрассудках и о том, что она его судит по будущему, а не по тому, что есть здесь и сейчас. Это было неправильно, нечестно и несправедливо. Даже по отношению к Риддлу. — Том, — слабо позвала Гермиона, когда он уже отвернулся и направился прочь. Тот остановился, обернулся и увидел, как она подходит к нему, снимая с себя мантию. На её лице была неуверенная улыбка, когда эту мантию она протянула ему. — Возьми её. Не хочу, чтобы из-за меня твой факультет был оштрафован на полсотни очков. Том медленно взял протянутую вещицу и слабо улыбнулся, увидев, как Гермиона почти незаметно покраснела и засмущалась, на мгновение опустив глаза. — Я верну её завтра, — тепло прошептал он. — После занятий будь в вестибюле. Она кивнула и отступила назад, проследив за тем, как Том накинул мантию-невидимку на себя и исчез. Несколько секунд она разглядывала пустой коридор, по которому он должен был уйти от башни Гриффиндора, не зная, что всё это время Том стоял напротив неё и рассматривал каждую чёрточку на её светлом уставшем лице. Он дождался, когда Гермиона отступит, вернётся к портрету, и сам направился в подземелья. Он был уверен, что это перемирие было первым шагом к достижению цели. А ещё Том стал понимать очень важную истину: чтобы добиться дружбы Гермионы, нужно быть с ней чуточку искренним и откровенным.
