Глава 15. Неуловимые подсказки
28 сентября 2021 г., 15:56
«Октябрь, 15, 1942 год»
Том открыл глаза, несколько секунд пролежал неподвижно, глядя в потолок, собираясь с мыслями, и тут же быстро подскочил. Он бросил взгляд на крепко спящую Гермиону, которая полностью спряталась под одеялом, и лишь копна каштановых волос выглядывала из-под него, расстелившись на всей подушке. Том нахмурился от воспоминаний вчерашнего вечера. Настроение было ужасным: он практически не выпивал, поэтому сейчас ужасно разболелась голова. Том взглянул на небольшие часы на своей руке и с облегчением вздохнул — до завтрака оставалось много времени. Нужно было сходить до гостиной, привести себя в порядок и вернуться к пробуждению Гермионы с лекарствами для заживления её ран. Примерно прикинув, что слизеринцы ещё видят последние сны, Том, чтобы его никто не заметил, достал из сумочки Гермионы мантию-невидимку и в ней направился в свою спальню. Не встретив ни души по дороге в гостиную Слизерина и оказавшись там, он увидел, что был абсолютно прав — все спали, и лишь небольшой огонёк в камине треском напоминал о себе. Том юркнул по небольшой лестнице в свою комнату, на ходу снимая мантию, и не сразу заметил, что его однокурсник не спит. — Том? — Привет, Мальсибер, — бросил тот, в спешке скидывая с себя мятую одежду. Мальсибер с непониманием и открытым любопытством глядел на то, как у Тома путались пальцы в пуговицах белой рубашки, и, проследив, как он разделся и открыл шкаф, озвучил свой первый вопрос: — Ты в гостиной спал сегодня что ли? — В коридоре под дверью, — с ухмылкой ответил Том, надевая и застёгивая другую рубашку. — А! Я, наверное, понял, — довольно улыбнулся Мальсибер и вздохнул, ложась на заправленную кровать. Том взглянул на однокурсника и усмехнулся, качнув головой. — Всё бы тебе понимать! Почему не спишь так рано? — Хотел успеть домашнюю работу закончить. Дамблдор с меня сегодня шкуру спустит, если я не доделаю, — недовольно ответил Мальсибер, поднялся с кровати и взялся за толстенькую книжку, лежащую на тумбочке у изголовья. — Попроси у Эйвери — он не откажет, — легко ответил Том, начищая до блеска туфли, выглядывающие из-под серых брюк. — Он раньше всех сдал работу и даже получил высшую оценку. — А Малфой? — Ты шутишь? — горько усмехнулся Мальсибер. — Малфой на особом счету у Дамблдора, ему повезло меньше всех. Том поправил волосы незамысловатым движением, накинул на себя в тон брюкам жилет и повернулся к собеседнику с вопросом: — Что скажешь? — Как всегда, идеально, — кивнул Мальсибер, пристально оглядев старосту, затем обратно уткнулся в учебник. Неожиданно ему на колени упал небольшой пергамент, исписанный угловатым почерком. — Можешь не благодарить, — коротко улыбнулся Том и направился к выходу. — Я твой должник! — радостно воскликнул Мальсибер, схватив пергамент. — Я запомнил, — ответил тот и вышел из комнаты. Гостиная уже была заполнена студентами, но внимание привлекло совсем другое: на пороге апартаментов змеиного факультета стоял их декан — Гораций Слизнорт. Он стоял с двумя книгами в руках и внимательно кого-то высматривал, при этом отпуская замечания студентам. — Мисс Блэк, оставьте мистера Кэрроу в покое! Вы ему так руку сломаете! Лестрейндж! Мистер Лестрейндж! Подойдите ко мне! Том проследил за тем, как его сокурсник лениво подошёл к декану, который задал ему какой-то вопрос, и тут же догадался, что тот спрашивает, потому что Лестрейндж повернулся в сторону лестницы, где стоял Том, и кивнул в его сторону. — А! Мистер Риддл! — профессор Слизнорт махнул ему рукой, подзывая к себе, из-за чего Том вежливо заулыбался и подошёл к нему. — Доброе утро, профессор. — Том, я принёс, как и обещал! — просиял профессор Слизнорт и подмигнул, показывая книги, что держал в руках. — Здесь те книги, которых не достаёт в библиотеке. Вы бы знали, мальчик мой, каким трудом мне удалось их добыть! — Спасибо большое, профессор, — Том очаровательно улыбнулся, взяв из рук декана протянутые ему книги. — Да, кстати, — вспомнил тот и широко улыбнулся. — Завтра вечером можешь зайти за разрешением на остальные книги. — Профессор, вы так много делаете для меня… — начал Том, на секунду прикрыв глаза, словно ему неловко, но тот его перебил. — Нет, не стоит благодарностей! Мне это совсем не сложно. Вы очень умный и старательный мальчик, а я чувствую свой долг перед вами помогать во всём. Даже в такой мелочи, как эти книги. — Спасибо, сэр. Я буду в пятницу вечером, — со смущённой улыбкой кивнул Том, размышляя над тем, что принести профессору в знак благодарности, ведь он так любил всяческие подарки. — Но постойте, сэр. Мне так неудобно просить у вас ещё одну маленькую услугу… — Спрашивайте, Том. Не стесняйтесь! — Видите ли, профессор, вчера вечером я наткнулся на одно интересное заклинание и, прочитав его воздействие, попросил Розье испытать его… — Как не разумно, Том… — покачал головой профессор Слизнорт. — Оно не опасное, сэр, но, как вы поняли, он несколько переусердствовал, и вышло не так, как планировалось. Теперь я до сих пор чувствую упадок сил, а в больничное крыло совсем не было времени сходить, — печально улыбнулся Том и опустил глаза под ноги, после чего исподлобья взглянул на декана и более мягко продолжил: — Поймите, профессор, я бы к вам не обращался, если бы не верил в вашу помощь... — Что вы, что вы! Мне очень льстит ваше доверие, Том, а то, о чём вы меня просите — сущий пустяк! Пойдёмте ко мне в лабораторию, я что-нибудь найду для вас. — Да, конечно, но позвольте, я оставлю книги, сэр? Я быстро. Настроение заметно поднялось. Прижав к себе книги, Том отнёс их в комнату и бросил под подушку, затем торопливо вышел в гостиную и вместе с профессором Слизнортом отправился в лабораторию. — Меня так волнует, так волнует, что же вы будете изучать дальше после того, как изучите этот аспект магии! Ваша любознательность изрядно удивляет, Том. Когда вы хотите что-то у меня попросить, я всегда задаюсь вопросом: «а что же на этот раз вас заинтересовало?», — и каждый раз вы меня удивляете!.. Том молча слушал рассуждения преподавателя, шагая рядом с ним, и довольно быстро они оказались возле нужной двери. Оба зашли внутрь. — Я подумал дать тебе флакончик восстанавливающего напитка, — тот неугомонно продолжал монолог, — я недавно приготовил его. Не поверишь, несколько дней назад! Он ещё имеет нежный сиреневый блеск! Профессор, бубня себе что-то под нос, что не мог различить Том, практически прятался в шкафу с разными флакончиками и склянками. Не найдя там нужного, он закрыл дверцы и направился вглубь комнаты, дальше обыскивая шкафы. — …вам должно это быстро помочь. Достаточно лишь одного глотка!.. Профессор Слизнорт, наконец, нашёл сосуд с зельем, откупорил его и наполнил два маленьких флакона. — Держи, Том, на всякий случай дам тебе два, а то мало ли… Тот взял флакончики с жидкостью нежно-сиреневого цвета, поблескивающие перламутром, и спрятал в кармане брюк. — Профессор, а экстракт бадьяна у вас есть? — Бадьян? Эх, Том! — тот покачал головой и направился к одному из шкафчиков, откуда достал небольшую баночку. — Это остатки моих личных запасов… Тебе вполне хватит нескольких капель, верно? — Конечно, сэр, я верну его вам в пятницу вечером. — Не сомневаюсь. А теперь беги, Том, а то окажешься на первой паре голодным, — мягко добавил профессор Слизнорт, потирая руки. — Ещё раз спасибо, профессор! Том приятно улыбнулся и умчался по направлению из подземелий. Он понимал, что Гермиона уже наверняка проснулась, но где-то внутри теплилась надежда, что она ещё спит и не заметит его отсутствие. Когда он оказался в Выручай-комнате и посмотрел на диван, то наткнулся на почерневшие дикие, как у кошки, глаза, которые пристально наблюдали за каждым его движением. Том невольно поправил галстук и тут же улыбнулся. — Неважно выглядишь. — И тебе доброго утра, Риддл, — холодно поздоровалась Гермиона и фыркнула. — Ладно, не фырчи, — серьёзно продолжил тот, подходя к ней ближе и доставая из кармана брюк два флакончика: один из них протянул ей. — Выпей это. Увидев немой вопрос Гермионы и её настороженный взгляд, Том усмехнулся. — Это не яд. Обычное восстанавливающее зелье. Можешь узнать его запах. Он открыл флакончик и поводил им возле носа Гермионы, после чего она медленно взяла зелье, взглянув недоверчиво на Тома, и выпила. Было заметно, как по телу прошлись мелкие колики, а тепло стало доходить во все участки организма, из-за чего должно появиться ощущение, что она полна сил и энергии, и теперь горит желанием куда-то её потратить. Том заметил, как она едва удержалась, чтобы не подскочить с дивана, и вместо этого лишь лучезарно улыбнулась, что привело его немного в замешательство. — Тебе лучше? — сдержанно поинтересовался он. Но та не удостоила его ответом. Она только хотела встать с дивана, но Том её остановил, слегка толкнув за плечи, и присел рядом с ней, взяв её ладони в свои. Гермиона в замешательстве взглянула на этот жест и перевела взгляд в лицо Тому, но тот, как ни в чём не бывало, открыл второй тёмный пузырёк и небольшой пипеткой принялся капать на израненные пальцы и ладони. Необычная жидкость на глазах затягивала небольшие раны и царапины. — Что это? Том поднял взор на Гермиону. — Экстракт бадьяна. Прекрасно вылечивает подобного рода раны и царапины. Он обладает свойством восстанавливать кожные покровы за считанные секунды, но в случае тяжёлых ран это достаточно болевой процесс, требующий постельного режима, а также наблюдения за раненым. К счастью, у тебя незначительные царапины, — спокойно объяснил он. Гермиона опустила взгляд на заживлённые пальцы. — Не слышала о такой штуке. — Серьёзно? Его используют в медицине почти на каждом шагу. Конечно, в моё время. Может, у вас появилось что-то совершенное… — Не знаю, — Гермиона пожала плечами, вставая с места, наблюдая, как Том убирает пузырёк в карман. — Я не особо интересовалась целительной магией. — Я пока что тоже, — коротко улыбнулся Том и также поднялся с дивана и сменившимся на проникновенный тоном продолжил: — Послушай, я понятия не имею, что ты думаешь о вчерашнем и чем это обернулось для наших дальнейших дел и встреч. Я тебе объяснил, что мы оба виноваты в равной степени, и я бы не хотел, чтобы этот инцидент как-то осложнил нашу дальнейшую деятельность. Ты понимаешь меня, Гермиона? — Не надо только повторять, что у меня нет выхода, — поморщилась та, отвернувшись. — Я знаю, что ничего здесь не изменить. — Прекрати думать об этом, — с холодом произнёс Том. — В наших силах сделать твоё пребывание со мной сносным. Он взял за плечи Гермиону, повернул к себе обратно и мягко спросил: — Давай без сложностей? — Когда мне прийти? — с ноткой раздражения спросила она, намеренно отводя взгляд в сторону. — Через день, — как можно мягче отозвался Том. — Будь возле входа в библиотеку — я нашёл кое-что интересное. Мы и так потратили много времени на всякие глупости, подобные вчерашнему. Гермиона коротко кивнула, так и не глядя на него, из-за чего Том слегка встряхнул её, заставляя посмотреть ему в глаза. — Гермиона! — Хорошо, Том. Вечером через день у библиотеки. — Да, часов в шесть сможешь? И поговори со своим дружком Поттером. Может, всё-таки удастся выяснить эти тайны. Надави на него, как-нибудь воздействуй, ты же знаешь его слабые места! — Слабые места? Прости, но я не ты, чтобы пользоваться слабыми местами для выуживания информации! — с недовольством отозвалась та, выпрямляясь так, будто готовясь вступить в новую конфронтацию. — Грейнджер, не начинай, — нахмурившись, отмахнулся Том. — Просто попробуй узнать. Кстати, твоя мантия. Я её одолжил утром, забери. — Я могу идти? — спросила Гермиона, складывая мантию в сумку. — Не задерживаю, — коротко произнёс Том и, даже не бросив последний взгляд на неё, направился к выходу из Выручай-комнаты.***
«Октябрь, 15, 1996 год»
Сегодняшняя лекция по трансфигурации была одной из тех, что так сильно ждала Гермиона с тех пор, как изучала учебники ещё на летних каникулах. Она нетерпеливо ожидала, когда профессор Макгонагалл начнёт обучать их тем разделам магии, которые были куда сложнее и практичнее, чем всё то, что они изучали до этого. Сейчас же, когда этот день настал, Гермиона абсолютно не слышала преподавателя, пребывая в своих мыслях и теряя какой-либо интерес ко всему происходящему. Она склонилась над своими пергаментами и открытыми книгами, но ни одной мысли не было связано с трансфигурацией, потому что всё её существо оставалось где-то в далёком прошлом, все мысли были направлены на объект, который находился по правому ряду столов от неё чуть впереди. Гермиона украдкой наблюдала, как Том внимательно слушает профессора или делает вид, что слушает, временами заглядывая в раскрытый перед собой блокнот. Какие же мысли окружали сознание Тёмного лорда, сидящего вот здесь, как мальчишка, за учебниками по трансфигурации, которые совсем были ему не нужны? В прошлом, где по странному стечению обстоятельств оказалась Гермиона, Том сидел в таком же классе несколько раз в неделю и слушал преподавателя, который закладывал истоки знаний в его умную голову. Думал ли он тогда, сидя на лекциях, о захвате мира, о чистоте расы волшебников, о том, чтобы стать тёмным и искусным магом? Он же ещё студент! Он слишком молод, чтобы задаваться подобными целями, однако то, что привело его на этот путь, явно закладывалось в детстве, в его юности. Гермиона какое-то время неотрывно смотрела в глаза Тёмного лорда, с какой-то отрешённостью смотрящего на неё в ответ, и заметила, как слабая улыбка коснулась его губ, отчего тут же смутилась, осознав, что открыто пялится на него. Тряхнув головой, она тут же отвернулась, но ещё долго чувствовала на себе чужой взгляд, будто прожигающий в ней дыру. По окончании уроков Гермиона попросила Гарри задержаться и подождать её, чтобы вместе отправиться в Большой зал перекусить. Рон уже давно убежал куда-то с Лавандой. — Погоди минутку, — просила Гермиона, пытаясь уложить толстенную книгу в сумку. — Тебе надо почитать что-нибудь о расширяющих чарах, — усмехнулся Гарри, глядя на подругу. — Такое же наверняка существует? Та замерла и внимательно взглянула на друга. — Молодец, Гарри! Как я не догадалась до этого раньше? — изумлённо отозвалась Гермиона, спрашивая больше у себя, чем у него. Когда с книгой было покончено, оба вышли из кабинета. — Как занятия с профессором Дамблдором? — поинтересовалась Гермиона, пристально взглянув на Гарри. — Ох, прости, Гермиона, — вздохнул тот, — я пришёл вчера поздно от профессора Дамблдора и рассказал об этом только Рону. — Что было на этот раз? О Риддле, да? Гарри коротко кивнул и как вор огляделся по сторонам. Заметив справа от себя пустую аудиторию, он взял Гермиону за руку и завлёк в класс. — Не говори об этом в коридорах, — настороженно произнёс Гарри, запирая дверь и накладывая на неё защитные чары. — Ты же знаешь, что у стен есть уши. Мне не нужно, чтобы это дошло до Тома… — Так он не знает об этом? — удивилась Гермиона, облокотившись о стол и скрестив руки на груди, после чего нахмурилась. — Конечно, нет! А что я ему скажу? Что Дамблдор учит меня его потаённым секретам? Показывает историю его жизни? — отозвался Гарри, вставая напротив. — Я думала, у вас совсем нет тайн! Вы же так хорошо поладили!.. — не без сарказма произнесла та. — Не говори так, — жестом остановил её Поттер, приняв обречённый вид, который ясно дал понять Гермионе, что он уже разочарован, если тема снова коснётся его взаимоотношений с Риддлом. Хотя чем она лучше, если до сих пор ничего не сказала, что происходит с ней последнюю неделю? — Мы оказались в одинаковой ситуации, имея общего врага. Всё это берёт исток ещё, возможно, с юности Тома. — С юности? — щёки Гермионы запылали при упоминании о юношеских годах Тёмного лорда. — Либо он кому-то дорогу перешёл, либо ему, но так или иначе на роль оружия против Риддла выбрали почему-то меня. — Тобой воспользовались — эту песню от вас я уже слышала, — кивнула Гермиона. — Именно, — присаживаясь рядом с подругой, мрачно согласился Гарри, ожидая, что сейчас та начнёт снова выражать своё беспокойство, неверие и подведёт к ссоре. — Тогда почему ты утверждаешь, что он не виноват в этом? Разве не из-за него это началось? — Он не виновен в этом, — устало возразил Гарри. — Том сам не знает, кому так перешёл дорогу. — И ты ему веришь? — со смешком поинтересовалась Гермиона. — А зачем ему убивать меня? Подумай, Гермиона, какой смысл? Я ему ничего не сделал. Я здесь вообще как оружие и жертва обстоятельств в одном флаконе! Вдобавок ко всему до недавних пор рисковал своей и вашими жизнями! Гарри плотно сжал губы, пытаясь держать себя в руках. — Тогда я не понимаю, что ему делать в Хогвартсе? Он молчал, внимательно оглядывая стены аудитории. — Гарри? — с нажимом произнесла Гермиона, пытаясь привлечь к себе внимание. — Видишь ли, есть вещи, о которых я пока не могу говорить, — медленно ответил тот. — Прости, Гермиона. Та на некоторое время прикрыла глаза, пытаясь сдержать себя от ненужных слов, но тут же открыла, услышав, что друг продолжил говорить. — Знаешь, Гермиона, я скажу тебе то, что не решался сказать Рону, — немного подумав, сказал Гарри, потерев переносицу. — Я замечательно понимаю Тома, его действия и намерения. Боюсь, я бы поступал именно так же, как он. Том не жертва обстоятельств, как я, но он не виноват, что рос в приюте. Рядом с ним не было человека, который объяснил бы, что с ним происходит. А вдобавок ещё оказался на Слизерине… — Тебе тоже никто не объяснял о том, что такое волшебство, до одиннадцати лет, Гарри, — заметила Гермиона, понимая, к чему клонит тот. — И мне тоже. — Нет, Гермиона, я объясню тебе. Ты и я — мы не умели это контролировать. Волшебство происходило случайно, несознательно, и оно напрямую зависело лишь от наших чувств и эмоций. А Том Риддл был удивительно сильно развит к своим одиннадцати годам — он научился управлять своими возможностями и пользовался ими абсолютно сознательно. Ты же понимаешь, что я имею в виду? Как невербальная магия, ещё и без палочки! Ты только представь себе, Гермиона! Жизнь в приюте надломила его психику. Мы оба понимаем, что приют — это достаточно серьёзный и жестокий учитель жизни. Там всегда есть тот, кто обижает, и тот, кого обижают. А Том, чувствуя свою особенность и силу, не желал быть обиженным. — Ещё бы, — фыркнула Гермиона. — Не буду спрашивать, как относились к тебе твои сверстники в школе после того, как видели, что ты творишь странные вещи, — слегка улыбнулся Гарри. — Но уверен, что с этим сталкивался любой юный волшебник, который рос среди магглов. Поэтому у Риддла было два варианта: либо над ним будут надсмехаться, либо он укажет сверстникам их место. Ты понимаешь, какой вариант его устроил больше. — И ты полагаешь, что факультет его испортил? — Окружение, которое учится на Слизерине. Чистокровные волшебники, богатые отпрыски ну и тому подобное. Ты же понимаешь, что он не мог позволить себе и здесь, в школе волшебства, стать изгоем и обороняться от своих сверстников, учитывая то, что они такие же «особенные», как он, из-за чего вся его уникальность испарилась на глазах. — И... как ему удалось завладеть вниманием и расположением слизеринцев? — Видишь ли, он достаточно самовлюблён и уверен в себе. Его отец был невероятно красив, а я тебе скажу, что Том очень сильно на него похож!.. — Не своей же красотой он склонял к себе подростков! — возразила Гермиона, не сдержавшись от усмешки. — Это прекрасно сочетается с его обаянием, ораторскими способностями и умением чувствовать каждого. Том достаточно проницателен, имеет практичный ум, а также очень глубоко копнул в себя. Я думаю, именно поэтому с детства он так сильно чувствует магию, а с возрастом стал прекрасно обладать ментальными способностями. — Ты о проникновении в сознание? — Да, — кивнул Гарри. — А также о его защите. Иначе Дамблдор уже обо всём бы знал. Кстати, он говорит, что это очень необычно для волшебника: в столь юном возрасте владеть такими способностями. — Ещё бы! Лет в шестнадцать прекрасно копаться в чужом сознании — это талант! — Думаешь, в шестнадцать? — спросил Гарри, и Гермиона поняла, что ляпнула лишнего, хотя её друг нисколько не смутился и, призадумавшись, добавил: — Вполне возможно. Он рассказывал, что на четвёртом курсе уже собрал вокруг себя первых своих сторонников, а на пятом… — А когда он открыл Тайную комнату? — вдруг перебила Гермиона. — Как раз на пятом курсе. — Он не рассказывал, как это сделал? — Мы это не обсуждали, — улыбнулся Гарри, но тут же попытался успокоить Гермиону, залепетав: — Он открывал её не потому, что хотел вытравить из школы магглорожденных! Смерть Миртл была случайностью и стечением нехороших обстоятельств! Как наследник, он хотел всего лишь найти её и подтвердить реальную уникальность своего происхождения! И вообще, причём здесь Тайная комната? — Так, поинтересовалась просто, — та покачала головой и продолжила: — Но ты не можешь отрицать тот факт, что он ожесточился с детства и остаётся таким до сих пор… — Нет, не остаётся. Какая жестокость, Гермиона? Ты посмотри на него: он обрёл чуть ли не свою семью!.. — Люсия? Думаешь, он серьёзно? — А что заставляет тебя сомневаться в этом? — с любопытством разглядывая подругу, спросил Гарри. Гермиона призадумалась. А в самом деле — что? — Но он же… одиночка? Деспотичен? Самовлюблён и жесток!.. — Брось! — возразил Гарри, поднявшись на ноги и отходя от Гермионы. — Кто тебе такое сказал? Кто тебе это показал? — Он мучил… людей! Убивал! — Но это не значит, что он не может быть для кого-то хорошим, — пожал плечами Гарри. — Он имеет право на такие же чувства, как ты, Рон или я. Или ты хочешь сказать, Том не может влюбиться и никогда не мог этого сделать? Ты его сильно возвышаешь в своих глазах, забывая, что он был таким же, как и ты. Как бы Гермионе ни хотелось протестовать, она понимала — Гарри абсолютно прав: она возвысила его чуть ли не до небес за его умения и достижения, вырисовав в голове идеализированный портрет плохого героя, что запечатлен в книжках известных классиков. А он всего лишь оставался таким же волшебником, таким же человеком, как она. Том тоже когда-то пришёл в эту школу и жадно слушал о неизвестном ему мире, желая стать первоклассным магом. — Профессор Дамблдор показал мне, что Том с детства был самодостаточным и совсем не любил откровенничать — он любил одиночество. Но мы оба понимаем, что симпатию или антипатию никак не изничтожить. В борьбе одиночества и симпатии, как видишь, победило второе. Любому человеку, в том числе и Риддлу, это на пользу. — Значит, по-твоему, у него лишь немного скверный характер, а в остальном он — душка? — едва не поморщившись, подвела итог Гермиона. — А ты как считаешь? — с любопытством взглянул на неё Гарри. Юный Том Риддл её мучил, но он проявлял к ней непонятного рода заботу. Он запугивал и заставлял бояться, но умело успокаивал и вызывал доверие. Временами мог оскорбить, унизить, вывести из себя, посмеяться над ней, но так же ловко мог внушить ей уверенность в себе, в своих силах, и указать на то, что она имеет огромный потенциал. Он был слишком разным, нечитаемым и казался непредсказуемым. Гермиона некоторое время помолчала и вдруг рассмеялась от своих мыслей. — Да-а, — с сарказмом протянула она. — Он просто душка. — Речь здесь даже не о слепом доверии Риддлу. Всё прямо у тебя под носом. — Но тогда я не понимаю, почему ты мне не расскажешь, что здесь делает он? Кого вы ищете и подозреваете? — Я тебе могу сказать лишь одно: Том прямо мне сказал, что ты, Гермиона, не должна ни о чём знать. — Так и сказал? Но почему?! — тут же нахмурилась та, сдвинув брови. — Может быть, потому что хочет, чтобы ты у него сама спросила об этом? — усмехнулся Гарри, подходя к выходу из аудитории. — Сама? — изумлённо переспросила Гермиона и подошла к другу, внимательно заглядывая в зелёные глаза. — Он же знает, как ты к нему настороженно относишься. Это навело меня на мысль, что вам пора поговорить об этом. А теперь идём, Гермиона. Я ужасно проголодался!***
«Октябрь, 16, 1996 год»
На это Гермиона решилась на следующий день, поэтому к вечеру, набравшись решимости узнать всё как есть, спустилась в вестибюль и принялась ждать старосту Слизерина. Она внимательно разглядывала картины, висящие на стенах в своём безмолвии, и лишь некоторые волшебники, изображённые на них, с любопытством поглядывали на неё в ответ. Гермиона бегло осмотрела царящую обстановку в вестибюле, и ей показалось это место незнакомым, неизведанным. Надо же — учиться шесть лет и ни разу не обратить внимания на помещение главного входа! Ожидание затягивалось. Из прохода, где находились подземелья, часто выходили слизеринцы, но Тома так и не было. Может, он вовсе не там, как она думала? С лёгким разочарованием Гермиона подошла к главной лестнице и стала подниматься наверх, размышляя над тем, что, видимо, не в этот раз ей предстоит на правду пролить свет, но не прошло и минуты, как, оказавшись в первом коридоре, она увидела Тома, стоящего возле окна и смотревшего в её сторону. Было чувство, что тот её поджидал. Он пристально разглядывал её, медленно расплываясь в ухмылке и наблюдая, как стремительно она подходила к нему, пока не остановилась. — Решила составить мне компанию? — выпрямляясь, первым заговорил Том. — Ты не против? — осведомилась Гермиона, ощущая себя до безобразия странно и сокрушительно осознавая, что былая уверенность куда-то начала исчезать. — Я направлялся на четвёртый этаж, идём, — позвал Том, и они вместе направились наверх. — Закончил доклад по зельям? — завела разговор та, мысленно ругая себя за то, что она вообще несёт. — Да, ещё вчера. А ты? — легко отозвался тот, бросив короткий взгляд на Гермиону. — Почти. Я хотела кое-что спросить у тебя, — она запнулась, а затем продолжила увереннее, — что ты написал об антидотах психологического и эмоционального состава зелий? Это было ещё глупее, чем спросить про домашнюю работу, потому мысленно била себя по лбу, призывая собраться и заговорить о том, что её действительно волновало. — Описал свойства, воздействие и метаморфозы. — Метаморфозы? Разве они меняют своё состояние? — искренне удивилась Гермиона, забыв о том, что её вообще волновало до этого. — Да. От этого как раз ещё и меняются свойства. К каждой метаморфозе свои характеристики. — Где ты взял эту информацию? Мне кажется, я всю библиотеку обыскала! Том насмешливо улыбнулся, посмотрев себе под ноги. — Видишь ли, у некоторых преподавателей с моих времён программа даже не менялась, например, у Слизнорта, — ответил он и, немного подумав, добавил: — У тебя есть пергамент? Гермиона на ходу открыла сумку и достала кусок пергамента и перо. Они остановились, Том взял предложенные предметы, прислонился к стене и быстро что-то написал, затем протянул Гермионе. — Там найдёшь целый раздел об этом. — С-спасибо, — медленно произнесла та, читая имя автора и название книги. — Твоя тяга к знаниям привлекает, — слабо улыбнулся Том, наблюдая, как Гермиона убирает пергамент обратно в сумку. Она искоса глянула на него и спросила: — О чём ты? — Ты уже знаешь, чего хочешь от жизни? Чего добиться, например? — Ну-у... мне нравится заниматься тем, что может принести пользу, например, математическими и логическими расчётами… — Не то, — качнул головой тот. — В глубине души, что сидит в тебе? Все эти считалочки, переливания одного зелья в другое, выращивание трав и прочее — глупости. Ты пытаешься найти своему уму применение в обществе, но не находишь применения для самой себя. Например, над своим зельем я работал не один десяток лет, а планы о нём вынашивал ещё со школьных лет. И я делал его не в научных целях — я делал его для себя, для своего личного пользования и совершенства. Но я знаю, что мой ум, мои навыки никому не нужны — только лишь результат. И твои способности по достоинству не оценят, Гермиона, хоть они и очень ценные. — Мне не нужны венцы славы и... — начала та и запнулась, не зная, что дальше хочет сказать, затем на несколько мгновений прикрыла веки и, переменившись, коротко сказала: — Мне достаточно быть счастливой. — Я могу помочь в этом, — тихо произнёс Том, останавливаясь и поворачиваясь к Гермионе. — Я способен оценить тебя по достоинству. — Что ты хочешь этим сказать? — насторожилась та, чувствуя, как запылали щёки и одолевало волнение. — Послушай, Гермиона, — внимательно разглядывая её, мягко начал он, отчего она вздрогнула, почувствовав, словно напротив неё стоит не Тёмный лорд, а юный Том Риддл, который ранит насилием и в то же самое время лечит раны своим теплом, — если хочешь, я могу дать всё, что ты только попросишь, и лишь потребую маленькую деталь взамен. Гермиона приоткрыла рот, не ожидая такого откровенного предложения. Да сейчас ей прямым текстом будто предложили вступить в ряды Пожирателей смерти! Разница была лишь в том, что у неё, кажется, есть выбор и взамен ей уступают всё, а у остальных — ни того и ни другого. — Всё, что угодно, — вкрадчиво повторил Том, чуть ли не переходя на шёпот. Зная, что у него есть харизма и дар внушения, Гермиона незамедлительно отвела глаза от собеседника, пытаясь не поддаваться сомнительным чувствам, принявшимся одолевать её. Она очень ясно почувствовала, что, в отличие от юного Риддла, Тёмный лорд ловко умел убеждать, и противостоять ему — его тону, плавным жестам, подходящему взору, — было крайне нелегко. Хотелось закрыть уши, не слышать его, но какие-то нотки в голосе заставляли внимать. — И что взамен? Зачем я тебе нужна? — слыша себя словно со стороны, глухо спросила Гермиона, вырываясь из оков сомнения, посеянного Тёмным лордом. — Я могу найти достойное применение… — Я не стану твоим Пожирателем… — резко перебила его Гермиона и издала нервный смешок. — Я этого и не прошу, — остановил её Том плавным жестом, показывая, чтобы она замолчала. — Это не требуется. — Но… что тогда? Что за странный интерес ко мне? — тихо задалась она вопросом, подняв взор и опасливо взглянув в тёмные, будто остро укалывающие кинжалом глаза. — Ты кажешься мне знакомой, — приподняв один уголок губ, отозвался Том. — Хочешь сказать, что... что ты не знаешь о... о прошлом? — осторожно спросила Гермиона, пытаясь уловить любую мимику на лице, подтверждающую, что Том наверняка знает о её происках в его прошлом. — Что, прости? — не понял он. Или сделал вид, что не понял? Вдруг её как будто стукнули по лбу. Безусловно, он всё должен знать и помнить! Абсолютно всё! Иначе какой был бы смысл путешествия во времени? С помощью неё он узнал ещё в юности, как и что будет дальше. Вот только почему он не хотел сознаваться в этом? Он бы сильно помог ей и самому себе. От этой мысли так и захотелось закричать на него и забиться в истерике, объяснить, как это тяжело — терпеть его выходки, его характер и поведение, ломать голову, чем она должна помочь юному Тому и как поскорее прекратить их связь. Но стало страшно. Кровь прилила к голове, лицо залилось краской, застучали виски и стало тошнить. Наблюдая, как Гермионе становится плохо, Том одной рукой вздёрнул её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза, и в этот момент Гермиона почувствовала себя полной дурой — его обеспокоенное, невинное выражение лица разозлило. — Не прикидывайся, Том, — осторожно возразила она, собирая всю свою волю, чтобы не отступить и продолжить разговор дальше, — ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю. Он сузил глаза, отводя заострённый подбородок чуть в сторону, словно пытаясь уловить её логику или найти какую-то связь в её словах, которая казалась ему непонятной. — Плохо понимаю, о чём ты, но если хочешь воспользоваться моей помощью, то я тебе её уже предложил, — мягко улыбнулся Том, отчего у Гермионы пошли мурашки по спине от воспоминаний о юном Риддле. Сердце бешено заколотилось, а ладони вспотели. Может быть, он действительно ничего не помнит или не знает? Он медленно и аккуратно положил свои ладони ей на плечи, заставляя снова посмотреть ему в глаза, и этот жест произвёл на Гермиону неожиданный эффект: она вздрогнула, будто её коснулся обжигающий холод, и задрожала от подступающего страха и непонимания, что вообще происходит. — Так что? Ты принимаешь моё предложение? — тусклым тоном тихо спросил он. Гермиону будто приковали к невидимой стене, отчего она не могла пошевелиться, онемела и смотрела в тёмные глаза, не в силах ответить и отвести взор. Чувствовалось что-то ужасно подавляющее. — Хорошо, как только передумаешь — сообщи, — легко сообщил тот, убирая с её плеч ладони и отступая на полшага назад. Она наконец ощутила способность двигаться, медленно спрятала руки в карманы мантии и приоткрыла рот, чтобы отозваться, но почему-то сказала совсем не то, что собиралась — мысли завихрились в неподвластном ей танце и спутались, сбивая с толку. — Не говори и не подходи ко мне больше. Мне не интересно. Тот в удивлении выгнул бровь и вместо ожидания объяснений произнёс: — Мы всегда считаем, что у нас есть право выбора. Жаль, что нам это только кажется — к сожалению, не всегда наши желания совпадают с нашими возможностями. Гермиона ощутила, будто время отмоталось назад и привело её в момент, где юный Том выразил ей подобную мысль. Её залихорадило: чувство, что сейчас её обвели вокруг пальца, не покидало, но и возразить ничего она больше не смогла. А Том неторопливо отвернулся и как ни в чём ни бывало направился дальше по коридору, оставив её одну.***
«Октябрь, 16, 1942 год»
«...Это явление очень редкое и, скорее, исключительное в своём роде. Я расскажу о том, что больше всего будет волновать любого конгерента, оказавшегося в подобной ситуации. Уточню, что конгерентом называются такие волшебники, как я, то есть волшебники, которые по воле судьбы совершают постоянные скачки в прошлое другого мага — ингерента. Но вернёмся к первоначальному. В этой книге я расскажу и отвечу на большинство вопросов, которые наверняка посетили любого конгерента, столкнувшегося со своим нелёгким бременем, а также объясню, что стоит знать ингеренту. Здесь же я попытаюсь предположить, объяснить и доказать свои гипотезы о том, как именно определяются конгерент и ингерент, есть ли между ними особая связь или же это обычное совпадение…» Том медленно перевернул страницу и пробежался глазами по оглавлению, представленному в книге. Книжонка не была большой, как он ожидал, — она скорее напоминала повествование автора о том, что с ним произошло, и некоторые идеи относительного этого, но, как рассуждал Том, уж лучше что-то, чем ничего, и с любой литературой подобного жанра стоило ознакомиться. После ужина староста школы оказался в кабинете своего декана и получил обещанное разрешение на посещения запретной секции в библиотеке, при этом отблагодарив профессора засахаренными ананасами и бутылкой ирландского вина многолетней выдержки. Том знал, что подарок пришёлся профессору Слизнорту по душе, и тот наверняка уже загадывал планы, как проведёт наступающие выходные, если ещё не пятничный вечер. Но это мало занимало Тома, потому как оказавшаяся в его руках бумага с разрешением напрочь смахнула все ненужные мысли, оставив лишь одну: как можно быстрее добраться до заветных книг. И вот Том оказался здесь, обложив себя стопками разных книг, в которых имелось хоть малейшее упоминание о временных скачках. В каждой из них он вычитывал всю возможную информацию, но она была лишь в общих чертах, к тому же Том и без книг уже знал об этом, испытав всё на самом себе. Но сборник, который порекомендовал декан Слизерина, оказался куда более ценным, чем толстые фолианты, занимающие много места. Том углубился в интересующее его чтение и не заметил, как время подошло к закрытию библиотеки. Молодая девушка тихо прошмыгнула в комнату, где сидел Том, и сообщила, что ей нужно закрывать библиотеку. Тот молча кивнул, сложил книги и, улыбнувшись на прощание и пожелав доброй ночи, ушёл, чувствуя тёплый взгляд библиотекарши за своей спиной.
