Глава 21. Уговоры
19 декабря 2021 г., 09:38
«Октябрь, 24, 1942 год»
Вернувшись из оранжерей школы, Гермиона застала Тома за прогулкой во внутреннем дворе замка. С задумчивым выражением лица он медленно шагал мимо фонтанов, внимательно оглядывая их. Его брови были слегка сдвинуты, а лицо казалось белее обычного. С каким же настроением сегодня встретит её Риддл? Кругом стояла полная тишина. Во времени Тома все, начиная с третьекурсников, уже как более трёх-четырёх часов были в Хогсмиде, а оставшаяся часть студентов сидела в своих гостиных над уроками или проводила время в пустой болтовне, поэтому внутренний двор сегодня был самым удачным местом для встречи. Когда Гермиона оказалась в нескольких метрах от Тома, он неторопливо обернулся к ней и смерил её оценивающим взглядом, затем улыбнулся своей обворожительной улыбкой, снова внимательно оглядел её сверху вниз и, вглядываясь в её лёгкий и недлинный серый плащ, из-под которого выглядывали ноги в чулках, склонил голову набок и спросил: — Ты не замёрзнешь, милая? Гермиона тут же почувствовала себя неуютно и слегка поёжилась, ещё сильнее ощущая прохладный воздух в открытых слабому ветру местах. Её лицо слегка порозовело, что, как всегда, деланно умиляло Риддла, впервые встретившего девушку, которую так легко можно привести в смущение или застенчивость. Она поправила лямку сумки на правом плече и, подняв голову, взглянула в тёмные глаза, и её голос прозвучал вполне уверенно и дружелюбно: — И тебе привет, Том. — Я серьёзно, — продолжал улыбаться тот, делая незаметный шаг к Гермионе. — Мы будем много гулять? — спросила она, тряхнув кудрями. Том обратил внимание, что её волосы были сегодня слишком пушистыми и на вид ещё более мягкими и светлыми, чем обычно, и та, заметив на себе пристальный взгляд, машинально пригладила свою копну. — Возможно, — коротко кивнул Том. — Хотя я не поэтому говорю. Вечером обещается дождь. — Тогда, надеюсь, ты благоразумно прихватил с собой зонт или выучил трансфигурирующее заклинание. Гермиона увидела, как губы Тома красиво изогнулись в ухмылке, а глаза насмешливо продолжали глядеть на неё. — Я не замёрзну, — доверчиво добавила она. — Я бы этого и не допустил, — слабо усмехнулся он. Он подошёл к Гермионе и, приобняв её за плечи, повёл к выходу из внутреннего двора, сразу почувствовав, как та податливо пошла рядом, повторяя каждый его шаг, как во сне. Немного наклонившись к ней, он продолжил: — Интересная у вас мода. Или это ты только так ходишь? — Что ты имеешь в виду? — подняв на него взор, спросила Гермиона. — Ну-у… твоя юбка слишком откровенна и складки у неё очень интересные. — Уже давно вышли из моды юбки ниже колена, — просто ответила та. — А цвет твоих чулок… как бы тебе сказать, — Том едва сдерживал откровенную улыбку. — В общем, в наше время ходят так только самые смелые представительницы женского пола. И если честно, мне не доводилось их встречать. — Правда? — слегка удивилась Гермиона. — Скажу откровенно: не знаю, как у вас, но у нас девушки ходят с прикрытыми ногами, обтянутыми тёмными чулками, чтобы их не было видно. А то, что у тебя, здесь любого заставит не отвести от них глаз, — отозвался он, как само собой разумеющееся, а затем вкрадчиво добавил: — Даже меня. Внезапно Гермиона почувствовала всю тяжесть и силу руки Тома, придерживающей её за плечи, и в теле возникли взволнованные, щекотливые ощущения. Она почувствовала, как разгорячилось лицо, тут же с кошачьей гибкостью высвободилась из-под опеки Тома и увидела, как он едва сдержал смешок, продолжая улыбаться. — Том, перестань, — нахмурилась Гермиона, поправив сумку на плече. — Мы с тобой договаривались… — Уже сложно устоять? — Зачем ты это делаешь? — остановившись, спросила Гермиона, подняв на него колючий взор. — О чём ты? — он сделал вид, что не понял. — Об этом. То, что ты делаешь. — А что я делаю? — Вот так ведёшь себя со мной. — Как? Том видел, как Гермиона колебалась, и почему-то ему было это в удовольствие. — Ну же, назови это слово, — подталкивал он её с усмешкой на губах. — Не прикидывайся, что не понимаешь меня, — ещё сильнее нахмурилась та, отводя взгляд в сторону. — Твои вот эти очаровывающие штучки!.. — Брось, я сказал тебе правду, но, возможно, слишком откровенно. Идём, — слегка подтолкнув Гермиону, произнёс Том. — Мне начинает казаться, что ты привыкла, когда с тобой обращаются только резко и грубо. — Глупости! — усмехнулась Гермиона. — А как же тогда? Тебе грубишь — ты боишься. Тебя ласкаешь — а тебе не нравится… — Понятие золотой середины тебе знакомо? — Что ж, это и есть та самая середина, о которой ты говоришь, — улыбнулся тот, невольно оглядев её сверху донизу. — Тогда я боюсь представить, как ты ухаживаешь за понравившимися тебе девчонками. — Никогда не исключай возможности, что тебе придётся испытать это на собственном примере, — легко ответил Том. — Расцениваю как угрозу, — невесело усмехнулась та. — Это и есть угроза, — тихо ответил он, вновь привлекая к себе Гермиону за плечи. В пустой и весёлой болтовне они прошли всю дорогу до Хогсмида. Оказавшись там, Гермиона обратила внимание, что на улицах уже почти никого не было — все устали ходить по магазинчикам и теперь сидели в излюбленных заведениях за кружками содовой или сливочного пива, пребывая в увлечённых разговорах с приятелями и подругами. Облака над головой сгущались, чернея с каждой минутой — вокруг темнело на глазах. — Похоже, наша прогулка отменяется, — сухо заметил Том, пристально оглядев улочку, по которой они шли. — Может, в «Три метлы»? — предложила Гермиона. — Там всегда слишком много народу, — отмахнулся тот. — Тогда идём в конец улицы, где мы были в прошлый раз. — Ты же не хотела больше попадаться на глаза моим приятелям, — усмехнулся Том, посмотрев на Гермиону. — Уверяю тебя: они именно там сейчас и сидят. — Мы сядем подальше ото всех. Наверняка там есть такое место, верно? Мне там очень понравилось. — Ладно, идём. Оказавшись в конце улицы, они увидели, как открылась дверь выбранного ими заведения, и из неё вышла толпа парней. Гермиона съёжилась под их пристальными взглядами, обращёнными к ней, а Том как ни в чём не бывало прошёл мимо, слегка кивнув им. — Эй, Том! — окликнул его темноволосый парень, заставив двоих обернуться. — Если что, мы уже возвращаемся. Пока тот что-то отвечал ему, Гермиона обратила внимание на мальчишку, который встретился им однажды в одном из коридоров замка — Эйвери. Он стоял подальше от остальных и очень внимательно разглядывал её черты лица, словно пытаясь запомнить их. Его взгляд был настолько холодным, отрешённым и, может быть, даже презрительным, что Гермиона не выдержала и тут же отвернулась к Тому, который в это время тоже покосился в ответ и развернулся к ней. — Идём, — шепнул он, приобняв за плечи, и оба направились к двери заведения. — Гермиона! Она обернулась и удивлённо взглянула на окликнувшего её парня, ощутив, как Том тоже обернулся, уронив руку с её плеча, и хмуро посмотрел на своего сокурсника, который быстро оказался возле них. Но он не смотрел на него, словно его здесь не было, а только с тенью восхищения оглядывал Гермиону, широко заулыбавшись. — Гермиона, — он ещё раз произнёс её имя, подходя к ней вплотную, — почему я не могу тебя встретить? Том видел, как она потрясённо рассматривала Блэка, ещё не найдя, что сказать, поэтому сделал полшага вперёд, огораживая Гермиону от Альфарда, и насмешливо произнёс: — Что тебе нужно, Блэк? Альфард поднял глаза на Тома и взглянул так, словно только что увидел его. — От тебя мне абсолютно ничего не нужно, Том, — деланно дружелюбно ответил он. — Что тебе нужно от неё? — ледяным голосом вопрошал тот. — Хотел пригласить её на свидание… — любезным тоном начал Альфард. — Она с тобой никуда не пойдёт, — тут же перебил его Том, усмехнувшись. — Это ещё почему? — Не вижу, чтобы она изъявила на это своё желание, — улыбчиво скалился тот. — Может, ты дашь ей самой решить? Том отступил от Гермионы, и оба пристально взглянули на неё, из-за чего та тут же подняла взгляд на Тома, недоверчиво смотрящего ей в глаза, и, повернувшись к Альфарду, сухо ответила: — Ты говоришь какие-то глупости, Альфард, — ведь тебя так зовут? Улыбка на лице Блэка слегка погасла, но Гермиона явно осознавала, что этого мало, чувствуя, как недалеко стоящий от неё Том был напряжён, как натянутая струна. Вспомнились последствия их первой встречи с Блэком, и она понимала, что нужно здесь и сейчас разорвать все странные взаимоотношения с едва знакомым парнем, с которым она не имела права болтать, не говоря уже о каких-то встречах и свиданиях. — С какого ты факультета? — не отставал он. — Это не имеет никакого значения. Что тебе нужно от меня? — Не будь так жестока, — с жаром воскликнул Альфард, откровенно рассматривая Гермиону с ног до головы, — я лишь хочу узнать тебя получше! — Не вижу в этом никакой необходимости, — твёрдо ответила та, взглянула на Тома, ища в его глазах хотя бы намёк на одобрение, и тут же добавила: — Не подходи ко мне больше никогда. После этих слов ей стало ужасно жаль Альфарда, увидев его поникшее вперемешку с презрением выражение лица, но она повторяла себе, что так нужно было сделать, иначе никак. Она заметила тень удовольствия на лице Тома, со слабой усмешкой посмотревшего на сокурсника. — Неужели он тебе пришёлся по вкусу, глупая? — с раздражением говорил Альфард, в упор глядя в глаза Гермионе. — Вот увидишь, уже как через неделю он бросит тебя! — Мне кажется, тебя это должно беспокоить меньше всего, Альфард, — спокойно ответила та, ещё раз взглянув на Тома. Закапал мелкий дождь. Тут же Гермионе в голову пришла мысль, которая помогла бы положить всему недоразумению конец, и она решилась воплотить её в жизнь. — Мы вместе, поэтому прошу тебя, оставь нас в покое. Её язык едва ли не заплетался, произнося эти слова. Она чувствовала, как лицо начинало пылать с каждой секундой сильнее и сильнее, а сердцебиение ускорилось, казалось, в разы. В подтверждение своих слов Гермиона подошла поближе к Тому и взяла его за руку, что была холодна, как лёд, почувствовала, как его пальцы мягко сжали её вспотевшую от волнения ладонь, а затем интуитивно прижалась к нему сильнее, почти уткнувшись лицом ему в грудь, боясь, что покрасневшее от смущения лицо выдаст её с головой. Усилиями дождя Том уловил запах, который однажды свёл его с ума — смесь фиалок с жасмином и тонкий аромат апельсина, — и сейчас, вдохнув его глубоко, он острее прежнего почувствовал близость Гермионы, её хрупкое женское тело, укутанное в плотный серый плащ, прижавшееся к его мантии. Он накрыл рукой её плечи, слабо прижимая к себе ближе, как будто пытаясь укрыть от дождя, и, ещё раз вдохнув одурманивающий запах девичьих волос, глядя в глаза Блэку, мягко произнёс: — Она достаточно ясно теперь выразилась? И в эту секунду он почувствовал, что чуть ли не сходит с ума от происходящего: в его руках находилась волшебница, которая жадно и нагло завладела его вниманием и душой, сама того не понимая и не желая. Он чувствовал, как та осторожно прижималась к нему, словно сомневаясь, правильно ли делает, а, может быть, боясь, что её отшвырнут назад, как ненужного липучего ласкового котёнка, к которому быстро потеряли интерес. Том почти не чувствовал её дыхания, уверенный, что она затаилась, сдавленная сомнениями и испугом, ведь она не могла знать, что сейчас он совсем не готов её отпустить, а тем более отшвырнуть от себя. Она не могла знать, что именно в эту секунду он готов был крикнуть себе, что с него хватит! Хватит бегать от самого себя! Чувствуя горячую и слегка влажную руку Гермионы, Том не смог сдержать победной улыбки и не отводил взгляда от лица Блэка, у которого нахмурились брови, а губы превратились в узкую полоску. Гермиона лишь могла представить гримасу, озарившую лицо Альфарда, потому как стояла к нему спиной. Она затаилась, не смея шевельнуться, и лишь отсчитывала глухие удары своего сердца, которые, ей казалось, было слышно всем даже сквозь шум усилившегося дождя, по крайней мере, Риддлу точно. И вот Том отступил от неё на полшага назад, отпуская её ладонь, чтобы отвернуться от Альфарда, и, не убирая другой руки с плеч и по-прежнему мягко прижимая Гермиону к себе, повёл её ко входу в заведение. Никакого ответа за спиной не послышалось, и Гермионе показалось, что недавняя сцена, разыгравшаяся под дождём, была иллюзорной. Этот мираж стал реальным, когда она уловила тонкий и слегка сладковатый запах, исходивший от мантии Тома, затем, ещё не совсем понимая от чего, почувствовала, как закружилась голова, а ноги стали ватными и как будто бы неуправляемыми. Следом нахлынуло волнение такой силы, что на мгновение она лишилась всех чувств, и не успела Гермиона оправиться, как они оказались уже в сухом сумеречном помещении, окутанным густым антрацитовым дымом. Вдохнув поглубже необычного на вкус воздуха, она почувствовала себя лучше. Атмосфера, царящая здесь, действовала на неё успокаивающе и даже слегка вводила в лёгкий и приятный дурман. Словно во сне, Гермиона ощущала, насколько близко был сейчас к ней Том, уменьшив привычное им обоим расстояние между друг другом. Она чувствовала, как он быстро расстёгивал её пуговицы, а затем медленно снимал с неё плащ, словно наслаждаясь каждым своим движением, и усаживал её на мягкий диван возле низкого столика. Затем он неожиданно исчез и тут же появился, присаживаясь с ней рядом, а на столике неведомым ей образом появились две кружки сливочного пива. Вдалеке играла очень мелодичная и небыстрая композиция, что способствовала полному расслаблению. Том подал ей в ладонь кружку, взял свою и тихонько стукнул их друг об друга. Оба с неожиданно охватившей их жаждой припали к напитку и, лишь когда опустошили наполовину кружки, поставили их на стол. — Ты была неотразима, — рядом произнёс Том, пристально разглядывая Гермиону. Она повернула к нему голову и посмотрела ему в глаза, отметив, что сейчас они были такого же цвета, что и царящий вокруг дым. Теперь она смогла дать название цвету глаз Риддла, сравнивая его с цветом затянутых за окном облаков и витающего дыма в этом небольшом и очень уютном туманном помещении. Тёмные антрацитовые глаза странно, даже жадно смотрели на неё, и Гермиона не могла понять, какие чувства несёт в себе этот ещё нераспознанный ею взгляд. Сделав глоток приятной на вкус жидкости, она ответила: — Я посчитала, что это необходимо было сделать, иначе твой приятель так просто не отстал бы. — Блэк не так прост, как кажется, — качнув головой, с лёгкой улыбкой ответил Том. — Думаешь, его это мало убедило? — Вряд ли. Ты сделала вполне достаточно, чтобы не сомневаться в правдивости твоих слов. Я бы сказал: даже больше, чем требовалось. После того, как ты припала к моей мантии, я и сам едва не поверил в это. Том увидел, как появился румянец на лице Гермионы, и одарил её своей самой очаровательной улыбкой. — Не преувеличивай, Том, — отозвалась она. — Ты не мог так подумать. — Почему же? У тебя очень хорошо получилось убедить, что я тебе нравлюсь. Знаешь: притворяться сложнее, чем говорить правду, а лгать ты не особо умеешь. — На что ты намекаешь, Риддл? — со смешком спросила Гермиона, чуть не подавившись пивом. — Ты сейчас пытаешься убедить меня, что ты мне небезразличен? Том слегка удивился, выгнув бровь. Конечно, сливочное пиво заставило её осмелеть и говорить с ним более откровенно, чем бывало обычно, но он не ожидал, что это произойдёт так быстро и что она будет спрашивать его прямо в лоб. Он решил, что было бы несправедливо не ответить ей тем же. — Ты хочешь, чтобы я убедил тебя в этом? — У тебя не получится… Гермиона тут же замолчала, ощутив на лице тёплое дыхание Тома. Он навис над ней, как огромная скала, продолжая разглядывать её черты: тёмно-карие глаза, смело смотрящие на него, небольшой носик и слегка приоткрытые припухлые губы, которые тут же пересохли от вспыхнувшего волнения. — Ну, давай, Грейнджер, скажи что-нибудь, — едва слышно произнёс Том с усмешкой на губах. — Что ты?.. — тоненьким голоском начала та, но он опять её перебил. — Не это. Скажи же, что чувствуешь? — Голос стал звучать приглушённо и хрипло. — Перестань, — Гермиона попыталась оттолкнуть от себя Тома, но это оказалось не так просто. — Не хочешь себе признаваться? — елейным тоном продолжал давить он. — Ну же! — Перестань же!.. — Глупенькая, — улыбнулся Том, слегка отстранившись от усмехнувшейся в ответ Гермионы. — Если ты не признаешься, в следующий раз я буду вынужден настаивать. — Почему не допускаешь мысль, что я не хочу ни думать об этом, ни тем более признаваться себе в чём-то? — Так значит, мы выяснили, что я прав? — Если это что-то меняет, — нехотя выговорила Гермиона, залившись краской. Она тут же схватилась за кружку и опустошила её до дна, а затем ей показалось, словно по взмаху руки Тома тут же поменяли пустые кружки на полные, а музыка заиграла чуточку громче — или она стала сильнее обращать на неё внимание? — Меняет, — услышала она рядом голос Тома, но не посмела взглянуть на него, сильно смутившись. — Что у тебя на уме, Том? Тебя так сложно понять, — отозвалась Гермиона. — Особенно сейчас. — Лучше не узнавай, Грейнджер, — выдохнул Том и отстранился от неё, взяв кружку в руки. — В моей голове рождаются такие грандиозные мысли, что я не знаю даже как воплотить их в реальность. Оба посмотрели друг другу в глаза. — Вынашиваешь планы своего господства? — съязвила та. — Не совсем, — коротко улыбнулся Том и, сделав глоток, продолжил: — Кое-что приятнее этого. — Не понимаю, что в твоём случае может быть приятнее? — усмехнулась Гермиона, опустив глаза, затем снова взглянув на Тома. — Ты опять приписываешь мне подвиги, которые со мной ещё не произошли и чёрт знает, когда они произойдут. Иногда так невыносимо понимать, что ты знаешь обо мне больше, чем я. — Все считают тебя пушистой овечкой. — Уверен, если бы ты меня не знала, то клюнула бы сразу, — со смешком произнёс Том и серьёзнее добавил: — А за овцу могу разозлиться. — Не замечал, что ты слишком самоуверен? — Это первый залог успеха. Захочешь — получишь. — Твоя же самоуверенность тебя и погубила, Том, — скептически произнесла Гермиона. — Слишком много хотеть чревато гибелью. — Ты так уверена в этом? Может быть, моя временная гибель произошла из-за других обстоятельств? Как ты заметила, я должен был знать, на что иду, и неужели ты держишь меня за полного придурка? — Нет, конечно нет. Это часть истории, о которой я или кто-либо другой не знает. — Тебе надо поговорить с настоящим Волдемортом, помнишь? — Хотела бы забыть, — чуть скривившись, отозвалась Гермиона. — Почему ты так относишься к нему? Гермиона округлила глаза, подняв их на Тома, и прошептала: — Ты шутишь, да? — Действительно боишься будущего меня? — рассмеялся тот, наблюдая за ней. — Почему же? — Мне нет необходимости тебе всё заново рассказывать. Ты знаешь уже все свои совершённые дела, которые меня пугают. — И только? — поднял бровь Том, пододвинувшись ближе к Гермионе и внимательно взглянув ей в глаза. — А этого не достаточно? — Тебя это не останавливает, чтобы проводить со мной время, — с улыбкой заметил он, а затем, наклонившись ещё ближе к ней, шёпотом добавил: — К тому же в твоей голове Волдеморт выглядит куда лучше, чем даже сейчас я. — На что ты опять намекаешь, Риддл? — Я просто провожу параллель с собой из будущего, — невинно отозвался Том. — Расскажи мне, как я к тебе отношусь? — Только не говори, что ты не перечитал весь мой ежедневник вдоль и поперёк! — сухо заметила Гермиона и отвернулась, сильно покраснев. — Ах да! — наигранно воскликнул тот и, едва сдерживая себя, чтобы не засмеяться, добавил: — Это произведение искусства было просто восхитительным! Прости, что не похвалил сразу. Кстати, если бы не он, то я бы и вправду поверил, что абсолютно безразличен тебе. — Это мой промах, — расстроилась та. — Или слабость? — обворожительно улыбнулся Том. — Знаешь, слабости иногда бывают ну слишком уж приятными — сладкими, дурманящими... Пока не попробуешь — не узнаешь. Гермиона посмотрела на Тома со смешанным чувством испуга и смеха. — А ты разве поддаёшься своим слабостям? — Тогда сейчас бы мы здесь не сидели, — ласково ответил он. — Я тебя не понимаю, Том, — качнула головой Гермиона, улыбаясь. — Иногда мне кажется, ты сам веришь в свои слова. Он посерьёзнел и, вглядываясь в её тёмные глаза, ответил: — Не вижу причин сомневаться в них. Неужели ты думаешь, что все мои слова и действия — чистой воды фарс? Так не бывает! Гермионе показалось, что Том разозлился, потому сдержанно промолчала, опустив глаза вниз. — Ты либо глупая, либо наивная, — спокойно добавил он и ещё мягче, но со всей властностью произнёс: — Посмотри мне в глаза. Гермиона обратно повернула голову и взглянула на него. — Помнишь, что ты видела и что чувствовала, глядя в мои глаза? Ответь! — Да, — тихо ответила она, не смея отрицать. — Это был не один случайный раз и даже не два! Верно? — Да, — повторила она. — Тайная комната. Твои воспоминания о Тайной комнате? — продолжал давить Том, держа с ней зрительный контакт. — Я тебе признавалась, что это было… необычно. Это самое яркое воспоминание в моей голове. — Так если я тебе скажу, что у меня оно тоже оставило яркий след, ты мне поверишь? — он тихо задал вопрос, приблизившись к ней, и та едва заметно кивнула, не смея шелохнуться, а тот перешёл на шёпот: — И у тебя есть ощущение, что это как будто какая-то магия, которую мы можем увидеть, лишь глядя друг другу в глаза? Гермиона повторила кивок. — В тебе возникает буря чувств и эмоций, которые ты не можешь никак назвать или смирить — это так, — но если я тебе скажу, что во мне сидит то же самое? Что тогда? Ты по-прежнему будешь думать, что это моя паутина, в которую я решил поймать и запутать тебя? — Но это так не должно быть… — Но это так и есть! — резко перебил её он, повысив голос. — И с этим ничего не сделаешь! Думаешь, я не старался? Думаешь, я всегда уступал своим слабостям? Если хочешь знать, то до твоего появления — никогда! Разве ты не понимаешь, что это было предрешено уже в тот момент, когда я впервые увидел тебя, взглянул в твои глаза, услышал твой голос? — Ты хоть понимаешь, о чём говоришь? — напряжённо воскликнула Гермиона, улавливая каждый жест Тома. — А ты даёшь отчёт себе в том, где ты и с кем оказалась связана? Ты даёшь себе отчёт в том, что там, рядом с тобой, живу я, и что я обо всём знаю?! Что я знаю, чем всё кончилось и чем мы с тобой связаны! Знаю всё о тебе, знаю каждую чёрточку на твоём лице, твою мимику, каждую реакцию и то, как ты проявляешь свою любую эмоцию. Наверняка знаю твой внутренний мир, твои мечты, твои желания. Знаю всё, что только можно было бы о тебе знать! Ты хоть понимаешь, что Волдеморт потенциально считает тебя самой близкой и единственной, кто может ему чем-то помочь без лишних вопросов и слов? Понимаешь, что ты единственная, кого он способен принять… — Замолчи! — воскликнула Гермиона, побелев как мел. — Замолчи! Я не думала об этом! Я не хочу об этом думать! Том видел, как её охватил панический страх от осознания правдивости его слов. Перед ней открылся настоящий, действительный мир. Он открыл ей всё так, как было на самом деле, и каждое слово не было игрой или фарсом, как она думала раньше: её никто не пытался очаровать, заманить в лабиринт обманчивых чувств и эмоций, как она считала. Ей просто говорили всё время настоящую правду, на которую она так беззаботно закрывала глаза. — Я нахожусь там и наверняка жду тебя, как и обещал, — тихо закончил Том, проводя ладонью по каштановым волосам Гермионы. Внезапно в её глазах исчез страх, она смело посмотрела на него и решительно спросила: — Значит, ты думаешь, вот какое значение сказанных тобою слов в моём времени? — Иначе я не могу их трактовать, — ответил Том. Неожиданно Гермиона тихонько и невесело рассмеялась. — Чувствую себя полной дурой! — Брось, Грейнджер! — слегка приобняв её за плечи, отозвался Том. — Важно не то, что было, а какой в итоге результат. — Ты говоришь, что это невыносимо осознавать, что я знаю тебя, но я знаю только твоё совершившееся будущее. А ты знаешь обо мне всё, Том. Представляешь? Всё! — Гермиона растерянно взглянула на него и устало прислонилась к его груди, нащупывая плотную белую рубашку в месте, где распахнута мантия, интуитивно ища какого-то утешения и поддержки. — Ты только представь, как мне невыносимо… Том не шелохнулся, улавливая полюбившийся аромат Гермионы и ощущая, как знакомые щекотливые чувства стали снова овладевать им. Она отчётливо услышала, как у него участилось сердцебиение, и медленно отстранилась с извиняющимся видом. — Если честно, то мне иногда страшно, — тихо произнесла Гермиона. — От чего? — Том участливо посмотрел ей в глаза. — От того, что происходит с нами. — Уверен, тебе стоит сделать всего лишь шаг навстречу и просто положиться на меня, — слабо улыбнулся он. — Тогда пошли, пока я настроена решительно, — она тут же встала со своего места, блеснув глазами. — Иначе, что-то мне подсказывает, завтра я не смогу. Том молча встал, поправив мантию, взял плащ Гермионы и помог ей одеться. Выйдя на улицу, они застали всё тот же дождь, и тот трансфигурировал какой-то предмет в тёмный зонтик и спрятал их от него, после чего оба в молчании направились к замку. Всю дорогу они пребывали в своих мыслях, поэтому даже не заметили, как оказались во внутреннем дворе. Когда они подошли ко входу в замок, Том остановился, убрал зонт и повернулся к Гермионе, посмотрев на неё сверху вниз. — Ещё не передумала? Та отрицательно качнула головой, закусив губу. — Хорошо, тогда иди, — произнёс он, но Гермиона продолжала стоять на месте и слегка растерянно смотреть на него. Положив ладони ей на плечи, Том немного наклонился к ней и мягко добавил: — Это всё тот же я, не забудешь? Она чуть прищурила глаза, сделала полшага назад и, развернувшись, направилась к двери, бросив напоследок: — До встречи. — Завтра, в девять, где обычно, — услышала позади себя голос Тома и скрылась из вида.
