Глава 23. Вынужденная договорённость
16 января 2022 г., 08:34
«Октябрь, 25, 1996 год»
Директор стал принимать меры безопасности, и началось всё с того, что стали допрашивать знакомых пострадавшей девушки, а также не преминули проверкой волшебных палочек деканами факультетов. Когда приближалась уже глубокая ночь, профессор Дамблдор вызвал главных старост в свой кабинет, чтобы раздать указания. Когда они оказались в кабинете, он, спускаясь вниз, к своему столу, встретил их со слабой улыбкой. — Профессор Дамблдор, — кивнули студенты. — Добрый вечер, — поздоровался тот. — Мы пришли по вашему указанию… — начал Том. — Конечно, мистер Линтон, — остановил его тот лёгким взмахом руки, выпрямился и замер. — Я вас позвал буквально на пару минут, чтобы попросить кое о чём и отнестись к моей просьбе очень серьёзно. Том и Гермиона приняли ещё более серьёзное выражение лица, во все глаза наблюдая за директором. — Чтобы вы понимали, случившаяся ситуация до сих пор остаётся для меня загадкой, но хотелось бы вас попросить о двух вещах: во-первых, быть осторожными, во-вторых, никому не рассказывать о случившемся. Конечно, я обязан донести об этом Министерству, но лучше будет, если все студенты останутся спокойны и в неведении, пока мы подробно не допросим мисс Джонсон и не разберёмся с этим делом. — Конечно, профессор, — кивнув, первым отозвался Том. — Понимаем всю необходимость такой конспирации. Надеюсь, того, кто это сделал, скоро поймают. — Очень хорошо. Жаль, конечно, что вы с мисс Грейнджер не успели заметить преступника, — ответил профессор Дамблдор. — Даже подозреваемых нет? — тихо спросила Гермиона. — К сожалению, нет. — А что будет за это преступнику, сэр? — уточнил Том. — Это уже не мне решать, а Министерству. А теперь можете идти. Будьте осторожны. Надеюсь, мистер Линтон, вы, как это делали ранее, позаботитесь о мисс Грейнджер? —директор лукаво взглянул на студентов и слабо улыбнулся. Гермиона покосилась на Тома, и он как ни в чём не бывало ответил: — Конечно, сэр, я провожу её до башни Гриффиндора. — И пожалуйста, передайте старостам и студентам своих факультетов, чтобы с этого времени ходили по парам. — Разумеется, профессор, — кивнул Том, и они с Гермионой вышли из кабинета.***
«Октябрь, 25, 1942 год»
Лёжа в глубокой ванне старост в полном одиночестве с закрытыми глазами, Том наслаждался звуком лопающейся пены. Его мысли оставались во вчерашнем дне. Ещё с вечера он чувствовал себя, как во сне: произошедшее стало казаться какой-то ненастоящей иллюзией, чем-то невероятным, отчего обманчивым. Ночью долго не мог уснуть, прокручивая в голове весь поход в Хогсмид, вспоминая моросящий дождь, сладкий запах антрацитового дыма, холодную руку Гермионы и искажённое от раздражения лицо Блэка, и даже сейчас, припомнив потемневшие от злобы глаза сокурсника, Том не мог сдержать улыбку, проясняющуюся на светлом лице. Гермиона сама без его помощи утёрла нос наглому мальчишке, оттолкнув его чуткие ухаживания вместе с ним же. К счастью, она не гналась за чьим-либо вниманием. Или она это сделала, потому что на самом деле неравнодушна к нему и никакой к чёрту Блэк ей не сдался? Том открыл глаза и оглядел комнату, теряясь в догадках над тем, как на самом деле относилась к нему Гермиона. Он был уверен, что она очарована им, но можно ли говорить о чём-то большем? Могла ли она тайно влюбиться в него или место в её сердце было занято другим? Ему вспомнились её друзья: Гарри и Рон. К кому из них она испытывает какие-то чувства? Или они действительно просто друзья? Чувства Гермионы по-прежнему оставались для Тома неразгаданной тайной, и хоть это странно, но, безусловно, ему было очень интересно об этом узнать. Тут же улыбка исчезла с его лица. Неприятное и тошнотворное чувство медленно подступало к горлу от возникшей мысли, что Гермиона овладевает его сущностью. Жгучие мысли вновь напоминали о том, что с ним происходят неправильные и совсем не нужные ему вещи, ведь он всегда был одиночкой, не доверяя никому и не полагаясь ни на кого, сторонился дружбы и прочных взаимоотношений. Он знал это душевное состояние, которое оставляет лишь разбитый внутренний мир и ужасающий страх испытать это снова, и отголоски такого страха тенью шли по его пятам, сознание заставляло оборачиваться назад, словно напоминая о пережитой потере и ненависти, а ум повторял, что Том уже попал в капкан. Можно ли из него выбраться или уже поздно? Тошнота была такой силы, что касания мыльной воды стали ужасно противны, и Том тут же запрыгнул на бортик ванны, схватив недалеко лежащее махровое полотенце. Поднявшись на ноги, он обернулся назад и остановил взгляд на высоком зеркале, затем очень медленно направился к нему, по дороге сбрасывая полотенце на пол. Оказавшись напротив него, Том взглянул в глаза своему отражению, и ему показалось, что напротив стоит и смотрит на него совсем незнакомый ему Том Риддл. На него смотрели блестящие выразительные тёмные глаза. Взгляд имел такую необычайную притягательную красоту, что это вызывало не только обожание, но и внушало что-то пугающее. Том заметил, что цвет глаз стал более глубоким и ярким, словно в них вылили банку густой краски, но спустя несколько секунд пристального осмотра понял, что на самом деле его взгляд стал более серьёзным и осмысленным, а черты лица приобрели какую-то глубокую сознательность и задумчивость. Том взрослел и становился лучше, и эта мысль вызвала в нём слабую улыбку. Тонкие светлого оттенка малиновые губы слегка побелели, обнажив белый тон зубов, которые тут же спрятались и исчезли, как и недавняя улыбка. Почему всё, что есть в нём, не действует так гипнотизирующе на Грейнджер, как действует это на остальных? Психология — он был уверен, — всё дело было именно в ней. Гермиона уже не боялась его, а наоборот, старалась проникнуться, развивая тем самым взаимопонимание между ними. Но, может быть, её настоящие чувства всего лишь прячутся за случайно зародившейся дружбой? Может быть, она тоже прячет и изничтожает странные чувства и мысли? Она не позволяет себе лишних слов и жестов, но, более того, Гермиона и ему не позволяла того же. Отчего же? Возможно, это значит, что её мысли заняты кем-то другим — тем, кто совсем не обращает на неё никакого внимания? Том отвернулся от своего отражения и принялся быстро надевать на себя чистые чёрные брюки и тёмную рубашку. Быстро застёгивая пуговицы, попутно обул туфли, после чего накинул тёмный пиджак и снова подошёл к зеркалу. Запустив ладонь в густые волнистые волосы, незамысловатым движением Том уложил их набок, а затем тряхнул головой, чтобы они приняли более свободную форму, и, убедившись, что всё сидит на нём идеально, подошёл к запертой двери, снял чары и толкнул её ногой, выходя в коридор. Он ждал Гермиону более получаса, но она так и не пришла. Всё это время он размышлял над тем, как объяснить её отсутствие. Значило ли это, что у неё что-то случилось? Возможно, случилось что-то с ней? Том убеждал себя, что её отсутствие никак не связано с их взаимоотношениями, вспомнив, как первые встречи со стороны Гермионы проходили тяжело и неохотно. Тогда был повод избегать его общества, но сейчас он не видел никаких оснований этого делать. Уходя в подземелья Слизерина, он решил, что Гермиона вернётся сюда завтра и обязательно всё объяснит, но откуда ему было знать, что следующий день тоже не принесёт никаких результатов, кроме глубокого разочарования и странно отягощённого чувства одиночества? Растворяясь в необъяснимой тоске, Том неторопливо зашёл в свою гостиную и, не обращая ни на кого внимания, расположился в кресле перед камином. В последний вечер выходного дня в комнате было всего несколько человек, что не могло не радовать: в это время уже никто не будет докучать. Управляемый неприятной тоской, он схватился за первую попавшуюся книгу и открыл её на первой странице, но строчки не ложились в голове, а мысли находились где-то в другом месте. Не обращая на это внимания, он продолжал заниматься ерундой, пока рядом кто-то не опустился и не окликнул требовательным тоном: — Рассказывай. Том даже не поднял глаз, чтобы узнать, кто так небрежно с ним заговорил, но не смог сдержать злорадную ухмылку. — Рассказывай! Наконец, Том медленно поднял голову и очень холодно спросил: — Что ты хочешь, чтобы я тебе рассказал? Он видел, как скривилось выражение лица сокурсницы, а немного смуглое лицо покрылось бледными пятнами. — О ней, — со сцепленной челюстью ответила та, едва сдерживая раздражение. — О ком ты говоришь? — спокойно переспросил Том, с интересом наблюдая, как она чуть ли не дрожит от негодования. — О чёртовой гриффиндорке, которую никто не может найти и признать! — в сердцах воскликнула сокурсница на несколько октав выше, чем обычно. Том намеренно выдержал долгую паузу, внимательно разглядывая собеседницу, у которой очень быстро кончалось терпение, затем взглянул ей прямо в глаза и с нахальной улыбкой ответил: — Ты хочешь со мной обсудить мою личную жизнь, Роуз? Сначала Розалина потеряла дар речи от прозвучавшей издёвки, которая уколола её сильнее, чем он предполагал, затем она резко поднялась со своего места, пытаясь что-то сказать. — Твоя!.. Твоя личная жизнь?! — Я прекрасно понимаю, что мы с тобой замечательные приятели, Роуз, но всё-таки предоставь мне право выбирать, с кем мне обсуждать свою жизнь, а с кем — нет. Извини, сейчас я совсем не имею на это желания. Возможно, в другой раз. Том с довольством видел, как у Розалины с каждым произнесённым им словом белело лицо, как плотно сжимались губы, превращаясь в тонкую полоску, как хрупкие плечи начинали подрагивать от слепой ярости, охватившей её обычно острый и хладнокровный ум. Он давил её каждым словом, глубоко задевая всё её эго и в особенности женскую самовлюблённость. Неожиданно для себя Том отметил, что получает какое-то странное удовольствие от происходящего, заставляя эту самоуверенную волшебницу чувствовать себя чуть ли не униженной, изгнанной и никому не нужной. — Приятели?! Замечательные приятели?! — с истеричной ноткой в голосе воскликнула она, замахнувшись на Тома, но тот неторопливо поднялся, что тут же остановило её. — Ты сволочь, Риддл! Сволочь! Пара слезинок от злости брызнула из её глаз, и Том не решился продолжить своё давление и подумал, что на этом можно закончить бесполезный разговор. Его быстрый взгляд пробежался по гостиной, обитатели которой уже давно наблюдали за ними, не упуская ни единого слова из разговора — Малфой, Эйвери, Блэк и подруга Розалины — Кэтлин. — Иди, умойся и проспись, Розалина. Завтра поговорим. Том смирил её снисходительным взглядом и отвернулся, чтобы уйти, но нутром почувствовал приближение разъярённой Розалины, которая замахнулась кулаком, чтобы ударить его. В этот момент в глазах Тома словно замедлилось время: он успел оглядеть присутствующих, развернуться к Розалине, оценить, куда она нацелила свой удар, и тут же его ладонь со звонким хлопком перехватила её запястье и сжала, выворачивая так сильно, что та застонала, подогнув колени. — Никогда! Не нападай! Со спины! — выделяя каждое слово, он прошипел ей прямо в лицо. Несколько секунд Том продолжал сдавливать руку мёртвой хваткой, затем неожиданно отпустил и грубо добавил: — Пошла вон! На несколько мгновений Тому показалось, что Розалина тут же ретируется и исчезнет с его глаз, но та твёрдо встала на ноги и вонзила в него острый, полный ненависти взгляд. — Думаешь, я испугалась тебя, Том? Думаешь, можешь управлять мной и моими чувствами? Я не кучка этих безмозглых баб, что волочатся по твоим следам! Я оказалась куда умнее и ближе, чем кто-либо другой… — Есть вещи, неподвластные даже волшебнику, и твой тонкий ум здесь не помог и не поможет. — Значит, ты предаёшь меня? — дрожащим тоном спросила та. Том не смог сдержать безоблачную улыбку, качая головой, глядя на неё сверху вниз. — Миленькая Роуз, я в верности тебе не клялся. — Но мы были вместе! — Мы использовали друг друга — не ври себе, — печально сообщил Том, после чего тише добавил: — Мы никогда не были вместе. — Это не может всё закончиться вот так вот, Том! — затараторила Розалина, схватив того за руку. — Ты же неравнодушен ко мне! — Я тебя не любил и не люблю, — чётко выделяя каждое слово, ответил Том, высвобождая свою руку из ладони Розалины. — Ты это знаешь. — Ложь! — с тенью отчаяния воскликнула та. — Неужели ты оказался настолько слаб и низок, что позволил какой-то грязнокровке овладеть тобой? — Что ты о ней знаешь, глупая, — невесело усмехнулся тот, почувствовав неприятный осадок от услышанных слов — Розалина, очевидно, решила в ответ задеть его посильнее. — Знаю, что ты бросишь её так же, как и остальных подстилок, что кидались тебе в ноги по любому твоему мановению пальцем, — зашипела она. — Что ты несёшь? — поморщился Том, чувствуя тошноту от этих слов. — Мне известно, что ты делал на самом деле, Риддл. Не прикидывайся стеснительным и правильным парнем. Я знаю твои грязные дела! — Кто тебе это наплёл? — требовательно спросил он, наблюдая за каждым её движением. — Наплёл? — не смогла подавить нервный смешок Розалина. От внимательного взгляда Тома не скрылось то, как та машинально буквально на секунду покосилась в угол гостиной, где сидели его приятели, и этот неловкий жест сразу рассказал ему о том, кто оказался истинным виновником подобного настроения сокурсницы. Его взгляд остановился на Альфарде, который тут же слегка прищурился и плотно сжал губы. Том почувствовал, насколько мощная злость начала овладевать им, — этот непоседливый мальчишка нашёл другой способ, как повлиять на него, ожидая какого-то успеха, но он был глупцом, решив, что Розалина могла остановить его. Он и ей не даст разговаривать с ним так развязано и нагло, несмотря на то, что она очаровательный экземпляр слабого пола. — Тебя это не должно волновать, — продолжала Розалина, оскалившись. И Том не выдержал: в одну секунду грубо схватил её за плечо, дёрнув и приблизив к себе, и зашипел ей в ухо, глядя на своих приятелей. — Ещё один такой ответ, и он станет последним. А твоего Блэка и это не спасёт. Розалина молча подняла глаза, растерявшись и не найдя, что ответить, а затем дёрнулась, чтобы высвободиться из хватки Тома, и бросила испуганный взгляд на Альфарда. — Ты не посмеешь, — качнула она головой, сделав шаг назад. — Я свожу с ума таких, как ты, а затем прекрасно уничтожаю им память — об этом же сказал тебе Блэк, верно? Так с чего ты взяла, что я не могу к тебе применить свои навыки? — на его лице стала проявляться хищная улыбка, которая означала, что теперь его издевательскую манеру уже не остановить. — Или думаешь, это хорошая идея — попытаться пойти против меня? Думаешь, справишься? Может, тебе Блэк рассказывал, чем мы занимаемся в свободное от учёбы время? Может, он посвятил тебя в наши глубокие познания тёмных искусств? А он не рассказывал тебе, на ком мы практикуем запрещённые проклятия?! Он не рассказывал, кто я такой на самом деле?! Ярость яркой вспышкой озарила всё нутро так, что последнюю фразу он ядовито прошипел, а Розалина стремительно бледнела на глазах, однако глупо не отступалась. — Ты сволочь — вот кто ты на самом деле! С этой… гриффиндоркой ты стал настоящим ублюдком, а она просто паскудная тварь!.. Том со всего размаху всадил пощёчину по лицу с такой силой, что та едва удержалась на ногах, отшатнувшись в сторону, затем он тут же схватил её за волосы и со всей силы дёрнул на себя, отчего та завизжала. — Заткнись! — рявкнул Том, второй раз дёрнув её за волосы. — Роуз! — воскликнула её подруга Кэтлин, рванув к ней. — Малфой, убери её, — высоким голосом приказал Том, и тот тут же схватил Кэтлин, обезвредив её заклинанием. Том швырнул Розалину в сторону дивана и стал надвигаться на неё, доставая палочку, и та тут же попятилась назад, хрипло проговорив: — Не надо, Том! Прошу тебя, не начинай! Споткнувшись, упав назад и прижавшись к дивану, она подняла глаза на своего палача и уставилась на него взглядом побитого зайца. — Повтори! — приказал Том, сверкнув налитыми кровью глазами. — Перестань, Том, пожалуйста! — Ещё! — прошипел он, осадив её ещё одной пощёчиной. — Пожалуйста! — со стоном воскликнула та, зарыдав и притянув колени к себе, чтобы обнять, будто желая спрятаться. — Перестань издеваться над ней! — воскликнул ринувшийся к ним Альфард, косо взглянув на оставшегося равнодушным ко всему Джонатана, который вмиг остро и предупреждающе посмотрел на него, поджав тонкие губы и наведя ему в грудь палочку, выражая готовность в любой момент вступиться за Тома. Том посмотрел на Альфарда и, помолчав несколько секунд, невинно улыбнулся, проговорив: — Ты будешь смотреть на это, Блэк, ведь ты не виноват в её поступках. Наведённая на Розалину палочка подала невидимый импульс, и та тут же дёрнулась грудью к Тому и опрокинулась навзничь, замерев со стеклянными глазами. — Том! Это моя вина! Она от меня узнала об этом — я ей рассказал, — грудным тоном продолжал Альфард, косясь на палочку Джонатана. — Да, плохо, что ты рассказал, но ты же не называл меня ублюдком, Альфард, — невинным тоном продолжал издеваться тот, снова с улыбкой дёрнув палочкой, отчего Розалину ещё раз тряхнуло. Альфард бессильно смотрел то на сокурсницу, которая замерла, как робот, со стоном сцепив челюсти от вспышек боли, то на Джонатана, который не сводил с того бесстрастных глаз, затем отвернулся, не сумев выдержать девчачьих слёз. — Сделай со мной, что хочешь, но оставь её в покое, — гортанно произнёс Альфард, осторожно отворачиваясь от направленной на него палочки, и подошёл вплотную к Тому. — Что ты хочешь? Я сделаю, что нужно. — Оставь меня и её в покое. Навсегда, — серьёзно отозвался Том. — Это нечестно! — с жаром воскликнул Альфард, расширив глаза. — Выбирай, — шепнул Том, полностью переводя внимание на жертву. — Я ещё не перешёл к непростительным. Альфард сильно занервничал, глядя на изнурённую Розалину и невозмутимого Тома. — Ладно-ладно! Я оставлю её! А теперь отпусти Роуз, — неохотно согласился он. Том медленно опустил палочку, резко схватил за волосы Розалину и швырнул в сторону Альфарда со словами: — Забирай. Тот тут же склонился над стонущей Розалиной, пытаясь привести её в чувство и оказать помощь, а Том повернулся к Джонатану и Абраксасу, держащему обездвиженную Кэтлин. — Измени ей память, — приказал он, бросив короткий взгляд на Кэтлин, а затем обернулся на Розалину и Альфарда и добавил: — А вы, надеюсь, додумаетесь молчать в целях своей же безопасности. Альфард испепелил его ненавистным взглядом и отвернулся к Розалине, на что Том, вдохновлённый своей победой, с нескрываемой ухмылкой удалился в спальню. Несмотря на то, что он одержал победу в этой глупой схватке, чувство удовлетворения тут же быстро пропало, стоило ему опуститься на свою кровать и посмотреть на часы. Вернулись неприятная тоска и усталость, которые тяжёлым грузом осели в груди. Больше десяти минут он просидел неподвижно, едва улавливая поток мыслей и чувств, что проходили мимо него — их было так много, и они были такой огромной силы, что хотелось закрыть глаза и тут же провалиться в сон, почувствовать безмятежность и гармонию. Не имея никакого желания разбираться в себе и в своих ощущениях, Том снял одежду и переоделся в пижаму, но не успел закинуть ноги на кровать и задвинуть полог, как краем глаза заметил, что дверь в спальню приоткрылась. На пороге стоял Альфард. Том замер, внимательно наблюдая за сокурсником, который коротко оглядел закрытые пологом кровати соседей, очень тихо и решительно направился к нему, остановился в полушаге и, немного помедлив, присел на край кровати рядом с ним. Взгляд тёмных, почти чёрных глаз пронизывал его насквозь, словно заглядывая в душу, и спустя несколько секунд на тонких губах Тома появилась улыбка. — Это было глупо и жестоко, — очень тихо подал голос Альфард. — Ты раскаиваешься что ли? — отвернувшись от него, равнодушно поинтересовался тот, разглядывая комнату так, словно потерял какой-либо интерес к сокурснику. — Не совсем, — нехотя отозвался Альфард, тоже принявшись оглядывать спальню мальчишек. — Зачем ты здесь? — Я хотел сказать… — он чуть наклонился к Тому и ещё тише шёпотом заговорил: — Ты прав — она сама виновата, хоть с моей стороны это было и жестоко. Роуз… Роуз никогда не знала, что значит быть против тебя, а теперь поняла, каково это. — А ты? — шепнул Том, повернувшись лицом к Альфарду и посмотрев ему в глаза. Тот молчал, не глядя на него, и спустя долгую паузу произнёс: — Секрет. Вас связывает какой-то секрет, который вы бережно оберегаете ото всех. Том сначала молчал, потом не смог сдержать усмешки. — Мне казалось, уже достаточно сделано для того, чтобы ты понял, что не стоит совать свой нос в мои дела. — Я не дурак, Том, чтобы дальше загораживать тебе путь. У тебя это, похоже, серьёзно. Но надолго ли? Я подожду. — Если видишь смысл это делать, то ты ошибаешься. Не трать время и не раздражай меня понапрасну. — Ладно, я обещал оставить тебя в покое… — И её тоже, — вставил Том. Альфард не ответил, сощурив глаза, словно что-то припоминая, затем медленно поднялся и повернулся к Тому, на что тот тоже поднялся со своего места и взглянул тому в глаза. — Я спрошу её в последний раз. — Каждое твоё поражение делает меня на шаг ближе к ней, поэтому не буду препятствовать, — с ироничной усмешкой ответил Том, затем посуровел и ледяным высоким голосом добавил: — Последний раз, Блэк. Больше я не буду тебя останавливать. — Ты жесток даже к себе, Риддл, — улыбнулся Альфард. — Были бы мы сейчас в другом месте, Блэк, — приторно-сладким голосом прошептал Том, — я бы тебя убил. А теперь проваливай и впредь оборачивайся по сторонам. Продолжая улыбаться, Альфард развернулся и тихо пошёл к выходу. Дождавшись, когда он исчезнет, Том оглядел соседние кровати, прикидывая, мог ли кто-то их слышать, затем залез под одеяло и закрыл глаза.
