Сентиментальные дни

      — Я тебя ненавижу, Грейнджер, — прикрыв глаза, прошептал Том ей в ухо, вложив в эти слова всю искренность. — Ненавижу.       — Том… — выдохнула Гермиона, и горячие слёзы покатились по щекам.       Неужели это правда конец? Неужели всё так просто закончится? Мгновенно решив не медлить с необходимостью, дабы не оступиться назад, Гермиона перешла к действиям. Она высвободилась из объятий Тома, достала флакон и открыла его.       — Я любила тебя, Риддл, — прошептала она сдавленным голосом и вылила содержимое зелья себе в горло.       Том с тенью безумства смотрел за её действиями, едва преодолевая желание сбить из её пальцев колбу, но его тело будто парализовало, а дыхание затаилось, пока та не выбросила флакон и не посмотрела на него.       — Я ненавижу тебя, — ядовитым, еле слышным голосом произнёс он и сменившимся на отчаянный добавил: — Уходи из моей жизни прочь.       Гермиона со слезами на глазах выбежала из комнаты.       Как только это сделала, она припала к полу и попыталась вызвать рвотный рефлекс. Секунда-другая, у неё получилось: действие зелья было медленным, поэтому Гермиона посчитала, что немного времени у неё есть, чтобы справиться со своей задачей. Осознавая всю ответственность за свои действия, терять память и забывать Тома она категорически не имела желания. Зная, кто ей может помочь, она быстро поднялась с пола и побежала к подземельям — плевать, знает ли он обо всём случившемся или действительно не помнит!       В коридорах было очень много студентов: они возвращались с последних занятий. Гермиона ловко проскакивала между ними, отчаянно стремясь к своей цели, и мысль, что она не успеет, бросала её в неукротимую дрожь. Она в отчаянье оглядывала коридоры, стараясь уловить хоть кого-то знакомого. Спускаясь в подземелье, она встретила Малфоя — плевать, что это был именно он!       — Малфой!       Тот обернулся: её безумные глаза его немного напугали.       — Что ты здесь делаешь? — зашипел он, инстинктивно озаряясь по сторонам.       — Где он?! Найди мне его! — в панике попросила она, вцепившись в предплечье Малфою.       Но не успел он что-то понять и ответить, как за их спинами раздался голос:       — Гермиона!       Оба обернулись и увидели Тома, внимательно и хмуро разглядывающего двоих. У Гермионы молящие о помощи глаза вновь наполнились слезами, и не успела она подбежать к нему, как тот сам оказался рядом, взял её за локоть и куда-то потащил. Ничего не понимающий Малфой замер на месте и проводил их взглядом.       — Том! — рыдала она, глотая слёзы. — Я не хочу!       Он ничего не спрашивал у неё и не пытался успокоить — наоборот, старался как можно быстрее оказаться в одной из пустых аудиторий подземелья. Залетая в класс и закрывая за собой дверь, Том усадил Гермиону на стол и сунул руку в карман мантии, а та продолжала рыдать и молить о помощи.       — Помоги… мне! Том! Я не хочу! Пожалуйста!       Страх был настолько сильным, что Гермиона, как безумная, вцепилась в рукав его мантии и потянула на себя. Это не было женским капризом, детским страхом или лёгким испугом. Неужели он был настолько ей важен и настолько любим?       Том ловко высвободился из цепких пальцев и торопливо вытащил небольшой флакончик с зельем, открыл его и приставил к губам Гермионы.       — Пей, — твёрдым голосом произнёс он.       — Что это? — едва различимо спросила она, глотая слёзы.       — Пей! – с нажимом повторил тот.       Гермиона открыла рот и позволила влить жидкость ей в горло. Она не знала, помощником являлся сейчас Том или, наоборот, губителем, завершая начатое дело, потому что от происходящего она не могла даже различить вкус зелья.       — Что это? — повторила она вопрос немного окрепшим голосом.       — То, что тебе поможет, — продолжая внимательно рассматривать Гермиону, ответил Том.       Секунды шли, складываясь в минуты, но она ничего странного и необычного не чувствовала.       — Это противоядие? — выразила догадку Гермиона. — Почему?       — Видишь ли, — мягко заговорил Том, взяв её за руку, — я тоже не хочу, чтобы ты забыла меня. Я подготовился к этому.       — Оно поможет?       — Да, оно поможет. Ты успела, а я вот мог опоздать, — слабо улыбнулся он, садясь рядом с Гермионой, которая успокоилась и принялась вытирать слёзы.       — Ты всё это время знал обо всём, что со мной происходило, но никогда не говорил об этом. И не помогал мне.       — Я помогал себе. И я пытался помочь тебе, но ты, если не помнишь, решительно отказалась от меня.       — Чёрт, как же это страшно, — прошептала Гермиона, заглядывая в мерцающие чистым сиянием глаза. — Хочется сбежать и спрятаться от тебя, но ещё сильнее хочется большего, чем ты есть.       — Жизненный эликсир, — протянул Том, заправляя ей за ухо выбившуюся прядь волос.       — Нет, не эликсир, — качнула головой та, — а медленный и сильнодействующий яд.       — Ты можешь попросить у меня всё, что хочешь, — тихо произнёс он.       — Если я хотела бы всё-таки забыть тебя? Если бы я об этом просила?       Том молча смотрел на Гермиону, изучая каждую чёрточку её лица, и его очертания приняли что-то ожесточённое и отречённое.       — Я не хотела бы, правда. Я не искала бы тогда тебя, — полушёпотом объяснилась она, понурив голову.       Сначала Том отстранённо рассматривал её, а затем его губы изогнулись в искажённой улыбке, и довольно холодно он произнёс:       — Прости, Гермиона, но даже сейчас я… не готов отпустить. Настолько не готов, что всем сердцем... — Том глубоко вздохнул и после секундной паузы искренне закончил: — всем сердцем ненавижу тебя.

***

«Июнь, 1997 год»

      Всё шло настолько гладко, что Том перестал размышлять о своих деяниях. Но к концу июня они сами дали о себе знать, когда в один из вечеров в гостиной Слизерина к нему подошёл крайне возбуждённый Малфой и позвал идти за ним. В гостиной разговаривать было небезопасно, потому что начались школьные экзамены и все готовились к ним, проводя вечера в книгах практически в полной тишине. Оказавшись в безлюдном коридоре, Драко поведал о том, что всё готово к появлению Пожирателей смерти в замке и что осталось лишь подобрать удобное время для задуманного. Глаза Тома заблестели красным огоньком, а губы изогнулись в улыбке: все его душевные чувства и эмоциональные переживания отошли далеко на задний план, уступая место для более важных дел и решений.       Том внимательно выслушал всё, что думал Драко, который раскрыл перед ним уже давно готовый план. Удовлетворительно кивнув, он обратил внимание, насколько разными они были с отцом: в отличие от скользкого и хитрого Люциуса его сын был более прямолинейным и имел серьёзный подход к делу, и несмотря на то, что хитростью Драко не сильно отличался, зато исполнимость у него была превыше всего, а это значительно влияло на результат.       Осталось подобрать самое удачное время, и оно не заставило себя ждать. Всё произошло настолько быстро, что продумать конкретный план было невозможно.       В тот вечер Дамблдора, как всегда, не было на месте. Но что самое интересное: с ним не было и Поттера. Об этом ему рассказала Гермиона, не подозревая, какую важную роль сыграла в предстоящем спектакле.       Понимая, что другой более удобной возможности не представится для душевной беседы с директором, а также для оплаты старых долгов, ведь времени до окончания учебного года оставалось крайне мало, Том принялся действовать быстро. Оставив Гермиону этим вечером одну и настойчиво заставив её находиться в своей гостиной, убедив, что будет дежурить сам, он наткнулся на Малфоя, который сообщил ему о возвращении директора в Хогсмид, и наказал ему проводить всех гостей к Астрономической башне для выслеживания волшебника и ситуации на территории замка. Сам же Том отправился в гостиную, чтобы переодеть школьную мантию на другую, а также забрать вещи и провести осмотр вестибюля на случай, если Дамблдор явится через главный вход, в чём он лично сомневался, но не мог не проверить и такой вариант.       К тому времени, когда Том вернулся на башню, всё уже произошло. К его огромному удивлению, один из сильных и могущественных волшебников был обезоружен: Дамблдор стоял на краю башни и с состраданием оглядывал Пожирателей смерти. Как только Том поднялся по лестнице и вышел вперёд, к Малфою, всё внимание директора ушло на него.       — У нас ещё гости? — мягко улыбнулся Дамблдор, с любопытством оглядывая пришедшего.       Он молча снял капюшон, открывая лицо, выступая вперёд к директору и озаряясь в улыбке, на что тот некоторое время молчал, а затем произнёс:       — Добрый вечер, Том. Вы себе не изменили.       Тот чуть нахмурился, выразив непонимание на прозвучавшие слова, на что Дамблдор скрестил перед собой ладони и спокойно продолжил:       — В последние месяцы мне стало казаться, что общение с мисс Грейнджер очень положительно влияет на вас и вы не намерены больше гнаться за моей жизнью...       Том нахмурился ещё сильнее.       — ...не намерены продолжать конфликт, возникший между нами ещё много десятилетий назад, и ступите на другую дорогу жизни, оставив магический мир в покое.       Дамблдор держался настолько невозмутимо, что Том не сразу смог отозваться на заявленное.       — И давно вы знаете обо мне?       — Практически с самого начала, Том, — улыбнулся тот.       — Почему вы позволили мне находиться среди ваших же учеников? — пребывал он в недоумении, пытаясь принять мысль, что Дамблдор об этом знал. — Почему вы позволили такой опасности в лице меня жить бок о бок с детьми?..       — Потому что я знал вашу истинную цель, — перебил директор. — Знал, зачем вы здесь и что ищете. И мне очень жаль, что ваши поиски остановились на мне.       — Только не говори, Дамблдор, что ты здесь абсолютно ни при чём! — протянул Том, ощущая, как нарастает раздражение. — Хотя бы здесь, сейчас, можно быть откровенным и признать, что это твои действия послужили началом войне, в которую ты втянул меня и семью Поттеров!..       — Мне очень жаль, Том, но ты ошибаешься...       — Я не ошибаюсь! Я видел пророчество другого мальчишки, — передёрнув желваками, резко возразил Том, подходя ближе к директору и заглядывая ему в уставшие голубые глаза. — Это ты их сделал. Это ты подсунул одно из них мне, а потом понял, что ошибся, когда я вычислил ещё одного мальчишку и отправил к ним Лестрейнджей!..       — Вздор, но теперь спроси себя: не твоя ли самовлюблённость и желание власти сыграли с тобой злую шутку? — философским тоном отозвался директор, а затем, сбавив голос так, чтобы слышал только Том, добавил: — Даже если это и так, ты сам попал в эту ловушку и сам выбрал то, что выбрал, и каждый из нас лишь пожал свои плоды.       — Ты разрушил много жизней... Ты разрушил мою жизнь, — прошипел он. — Ты вынудил вести с тобой войну!..       — Нет, Том, я не вынуждал. Вспомни свою юность: что в ней было? С чего всё началось? — невозмутимо продолжал Дамблдор. — Ты выпустил василиска из Тайной комнаты и стал причиной гибели девочки, обвинив во всём Хагрида. Именно тогда я понял, что ты из себя представляешь, и глупо умывать сейчас руки от первой крови — поступки говорят за себя, и разве ты не считаешь, что опасен для остальных? Ты покинул Британию и слухи о твоей жизни доходили до меня не самые лицеприятные — я не мог позволить тебе остаться здесь, в этом магическом мире, и мне пришлось идти на крайние меры...       — Оставить ребёнка без родителей моими же руками, чтобы потом это всё переросло в глубочайшую неприязнь! — твёрдо перебил Том, сверкая глазами.       — Даже если это и так, разве сейчас уже что-то меняет? — очень тихо и так же невозмутимо спросил тот.       — Тварь, — выругался Том, осознавая безысходность случившегося, отходя на несколько шагов дальше от директора. — Ты сам вырастил во мне злобного гения...       — Нет, ты был лишён внимания, заботы и любви...       — У меня было всего достаточно! — со злостью бросил ему в ответ тот.       — Твоя первая школьная любовь умерла по твоей же вине, а ты исчез, сбежал за границу. Розалина Джонсон — её ты тоже убил.       — Она предала меня! И я её не любил!       — Это было в прошлом, но что сейчас тебе мешает начать всё сначала? Кажется, мисс Готье хватило сил справиться с тобой, Том, — продолжал давить на него Дамблдор, посмотрев на невысокого роста волшебницу, спрятанную под мантией среди других соратников. — Мисс Готье?       — Какого чёрта тебя это волнует, Дамблдор? Ты пытаешься оправдать себя? — не выдержал Том.       — Лишь хочу указать тебе на всю прелесть любви, которую ты не желаешь принять, — слабо пожал плечами тот.       У него чуть не вырвались слова, которые совсем не стоило произносить: он пребывал в негодовании от слов Дамблдора.       Да что он мог знать о любви, о которой постоянно говорил? Ту любовь, что испытал и принял на себя Том, была настолько мощной, что она становилась не даром, а проклятием — самым мучительным проклятием, от которого невозможно было избавиться при жизни; самым сладким проклятием, которое преследовало до сих пор, не давая спокойно спать ночами и бодрствовать днями. Это была мука, которую непосильным трудом приходилось переживать. Если бы он мог, он никогда бы никого не любил.       Мысленно успокоив себя, Том попытался улыбнуться.       — Думаешь, очередная любовь поможет тебе спастись от меня?       — Знаешь, Том, здесь, в школе, кому действительно больше всех нужна помощь, к тому она приходит, — серьёзно проговорил директор.       — И где же твои помощники? Все оставили тебя, бросили здесь на моё усмотрение?       — Я уже сделал всё, что мог, — печально улыбнулся Дамблдор. — Мне жаль, что ты так и не смог найти себя.       — Никогда не поздно занять соответствующее место в этом мире. Знаешь, Дамблдор, всё будет просто, как никогда. После твоей смерти мне не составит труда заняться Министерством, а это будет делом, требующим лишь немного моих сил и времени.       — У тебя ещё есть шанс раскаяться, — вдруг произнёс он, делая шаг к бывшему ученику.       — Какой смысл уже раскаиваться, когда твоя долгая афера привела меня к этому дню, привела к твоей гибели? Назад пути нет.       — Шанс измениться есть всегда, Том, — серьёзно отозвался Дамблдор.       Том взглянул с презрением на него и хотел что-то сказать, но передумал. С полминуты глядя на него, он резко обернулся и посмотрел на Малфоя.       — Драко, — твёрдо произнёс Том, указав на директора, и, взглянув на него в последний раз, ушёл.       Малфой неуверенно сделал шаг вперёд, поднимая палочку. Том не видел, как дрожала у юнца рука, не видел, как тень сомнения закралась к нему в сердце, а лишь подошёл к одному из Пожирателей, взял за руку и повёл вниз по лестнице, накидывая на голову капюшон.       Затем высоко мелькнул зелёный луч. Том поднял голову, и ликующе улыбнулся — Дамблдор был повержен.       Началось мелькание мантий. Все присутствующие бежали с башни, отбиваясь от атак и желая поскорее покинуть территорию школы. Быстро спустившись вниз и оказавшись возле Запретного леса, Том услышал голос Поттера, который бежал за ними, выкрикивая проклятья.       Первым обернулся Снейп, и, дав указание остальным следовать вперёд, Том приостановился и обернулся к Поттеру. Под воздействием заклинания Северуса тот оказался уже безоружным и не мог встать с земли, сильно ударившись при последнем проклятье. Он стонал, но это нисколько не уменьшало его злость.       — Риддл! Риддл! — в бешенстве кричал он.       И наконец, когда Том оказался перед ним, Гарри не выдержал и высказал всё, что он думал, проклиная волшебника, желая ему самой ужасной смерти.       — Перестань, Поттер! — устало ответил тот.       — Ты жалок! Зачем ты это сделал?! Разве ты не слышал? Не понял, что ошибся?       — Разве ты не понял, что он врал из-за тебя? Он хотел, чтобы ты верил только ему! Он хотел, чтобы ты до конца следовал его плану! Ты не слышал, что он сказал лично мне...       — Я убью тебя, Риддл!       — Значит, ты всё решил для себя? — злобно осведомился Том.       — Я убью тебя, подонок! Чёртов предатель! Убийца! Ты обманул меня!       — Я обещал не трогать тебя, глупец! И я не трогал!       Поттер попытался накинуться на Тома, но тот резко взмахнул палочкой, и его подбросило в воздух и шмякнуло о землю, из-за чего послышался болезненный стон.       — Неужели ты не осознаёшь всей лжи этого старого мерзавца?       — Будь ты проклят, Риддл! — ядовито плевался Поттер, постанывая от боли и пытаясь подняться на ноги.       Том направил на него палочку, и тот замер, ожидая, что он собирается делать дальше.       — Если хочешь, мы можем сейчас с этим покончить, — тихо проговорил Том.       Поттер огляделся в поисках своей палочки, но нигде не мог её найти, на что тот, опуская оружие, снисходительно заявил:       — Хорошо, мы сразимся с тобой, когда ты будешь готов. В честном поединке насмерть. Если передумаешь, дай мне знать. Я не так суров, и один шанс одуматься у тебя есть, а пока я сделаю так, чтобы твоя жизнь стала невыносимой.       Тёмный лорд в последний раз поднял глаза на замок, затем снова опустил их на противника и, ухмыльнувшись, развернулся и направился в лес.       Злость овладела им: он был рад убийству могучего волшебника, но ему стало казаться, что это всё было задумано и без него. Гарри Поттер безоговорочно верил в бредни директора, который всё-таки сумел убедительно прочистить мальчишке разум, в то время как сам Дамблдор признался в своём обмане. Мало того, что их союзу с Гарри пришёл конец, так теперь он изъявил желание его и убить. Опять старик, кажется, обыграл его!       Догнав своих соратников уже в чаще леса, он крикнул:       — Уходим!       И на далёкой границе с территорией замка раздалось множество хлопков.

***

«Июль, 1997 год»

      Стояла удивительно жаркая погода, которой обычно не было даже в разгаре июля, поэтому Гермиона сидела в тени дома на лавочке и разглядывала своё новое платье, не обращая внимания на то, что было вокруг.       Том, прислонившись к дереву соседского участка, с любопытством наблюдал за ней. Его тёмные глаза неотрывно рассматривали Гермиону, вид которой заставлял думать о произошедшем месяц назад. С тех пор они, конечно, не виделись. Было много дел и планов, но на то, чтобы выкрасть очень удачный момент и поговорить с Гермионой, у Тома нашлось время только сейчас. Когда её друг отказался от договорённостей и пообещал расправиться с предателем, он не знал, что та чувствовала. Была ли она с Поттером согласна? Или она всё же предала все убеждения друга и тайно вступила на сторону Тома?       Гермиона поправила прядь волос и, отведя взгляд от своего нового платья, посмотрела вдаль. Её лицо нахмурилось, брови сдвинулись, а глаза сощурились. Она просидела с минуту, как вдруг дверь её дома открылась, и на крыльцо вышли мужчина и женщина.       — Гермиона, мы поехали, — послышался голос женщины.       Хмурое лицо разгладилось, Гермиона слабо улыбнулась, и, поднявшись с лавочки, направилась к машине, чтобы проводить родителей. Мужчина сразу же сел за руль, а женщина принялась ставить сумки на заднее сидение.       — Когда вернётесь? — едва услышал голос Гермионы Том.       — Думаю, к ужину будем. Надеюсь, ты останешься с нами? А то заметила, Рэнди стал более настойчивым, забирая тебя на вечерние прогулки от нас, — с улыбкой произнесла миссис Грейнджер.       — Буду дома. К тому же Рэндал вчера вечером уехал на несколько дней к бабушке и вернётся только послезавтра.       — Хорошо, милая, до вечера, — миссис Грейнджер чмокнула дочь в щёку и села в машину.       — Пока, пап, — махнула рукой Гермиона, провожая отъезжающую от дома машину взглядом.       Оставшись во дворе одна, она взглянула куда-то вдаль и несколько минут стояла неподвижно, пропадая в задумчивости, затем, очнувшись, развернулась и направилась к дому. Зайдя внутрь, Гермиона заглянула на кухню, чтобы побаловать себя вкусными пирожными, и, взяв в одну руку тарелку, а в другую — кружку, вернулась в гостиную, но как только туда зашла, из её ладоней со звоном на пол выпала посуда. Её глаза в ужасе смотрели на Тома, стоящего от неё в нескольких шагах с лёгкой улыбкой на губах.       Сердце Гермионы ушло в пятки. Смешанные чувства заставили замереть на месте, и, не зная, что сказать и как реагировать, она молча впилась в него взглядом.       Зачем он пришёл? Убить, объясниться или просто соскучился?       Во-первых, она была слабым звеном Гарри: Том мог надавить на него с помощью Гермионы посредством угроз, похищений или даже полным уничтожением. Во-вторых, они даже не прощались. Он ей ни о чём не сказал, не предупредил, и, наверное, нужно было понять, что это конец. Ситуация оказалась катастрофической, и все личные взаимоотношения полностью ушли на второй план, хоть Гермиона стала сама не своя. Задумчивость и пребывание в мыслях, которые с каждым днём всё сильнее и сильнее добивали её, плохо отразились на ней: выбирать сторону и становиться чьим-то союзником — дело не из лёгких, особенно когда речь идёт о лучшем друге с одной стороны и о возлюбленном — с другой. Более того, это была внутренняя борьба между верностью и справедливостью. Спустя месяц Гермионе показалось, что она определилась — поняла, что Риддл оставил её, погружаясь в свои дела и мысли, руководя волшебниками, как пешками на шахматной доске. Друг же оставался рядом, и ему как никогда именно сейчас нужна была её поддержка.       И вот уже как неделю Гермиона вдалбливала себе именно эту мысль, пытаясь избавиться от тупой грудной боли, которая постоянно напоминала о себе. Маленький комочек чуть ниже шеи неприятно душил, давил, ныл, сжимаясь, отдавая каждую секунду новой порцией боли. Что сказать, когда теряешь ту самую любовь, что одна-единственная и на всю жизнь? Может быть, напрасно, но Гермиона почему-то поверила всем словам Тома, когда они воссоединились в этом мире, и тот перестал скрывать, что обо всём помнил и его чувства нисколько не притупились. И разве Том не мог переживать тех же самых болевых и гнетущих ощущений, что и она? Из этого вытекало третье: он просто соскучился?       Том разглядывал её изучающим взглядом, и на некоторое время ему показалось, что она так далека, что до неё невозможно дотянуться. Её хмурое застывшее лицо побелело, а слова застряли в горле. И какие слова? Она даже не знала, что сказать, потому что всё напрочь вылетело из головы. Долгое время она строила свой новый мир, борясь с потерями и болью, пытаясь забыть всё, что когда-то было, а сейчас, в эту секунду, рухнуло всё то, что она так старательно делала. Другими словами, полетело всё к чертям!       — Гермиона, — произнёс звенящим тоном Том.       — Зачем ты пришёл? — дрогнувшим голосом задала вопрос Гермиона, возвращая самообладание.       Том слабо усмехнулся, прошёл к столу и сел на стул, разглядывая обстановку гостиной, в которой уже бывал год назад: здесь он сидел на том диване, а Гермиона любезно угощала кофейным напитком, кресла были заняты её друзьями. В тот день он увидел её первый раз так рядом и так близко столько времени спустя, первый раз заглянул в её тёплые глаза, первый раз прикоснулся к её гладкой коже рук и первый раз она взглянула в его тёмные глаза, не зная, насколько они станут привычными.       — У тебя здесь уютно, — произнёс он.       Гермиона почувствовала приступ злости, ведь она его не видела столько времени, не знала, что делать и думать, а, придя к ней, он говорит ей о том, какая милая у неё обстановка!       Она вышла из оцепенения и быстро оказалась возле Тома, размышляя над тем, как сделать ему больно. Гневные и обидные слова уже вертелись на языке, но в эту же секунду Том аккуратно накрыл её ладони своей рукой, и ни одного слова так и не прозвучало. Внутри словно загорелся огонёк — появилась слабая надежда. Зная, что потом будет больно — больнее, чем было, — Гермиона не стала сопротивляться ощущениям и бессильно вздохнула.       — И всё-таки зачем? — прошептала она.       — Не ждала?       Том прямо смотрел ей в глаза, и так уже зная ответ на вопрос: ждала. Гермиона отвела взгляд в сторону, ничего не ответив.       — Угостишь чаем?       — Да, — словно очнувшись ото сна, более эмоционально ответила та и направилась на кухню.       Пока она шумела на кухне и делала чай, одним взмахом палочки Том убрал разбитую посуду и вычистил ковёр. Гермиона вернулась быстро с подносом в руках, на котором были две чашки и тарелка со сладостями, и, поставив его на стол, села напротив гостя и пододвинула к себе чашку с горячим напитком, на что Том последовал её примеру.       — Может, расскажешь? — начала Гермиона. — Зачем ты пришёл и почему именно сейчас?       — Пытался понять, какую сторону ты приняла.       — Удалось понять? — выгнув бровь, с тенью иронии переспросила она, хотя сама не знала, какая сторона, мечась как меж двух огней.       — До последней минуты сомневался, что делаю правильно, — объяснился Том, глотнув чай и почувствовав, как немного обжёг язык.       — Значит, сейчас решил, что сделал всё правильно.       — Ну, скажи мне, как я сделал, — хмуро отозвался он.       — Ты пришёл меня убить, похитить или тебе что-то от меня нужно?       — Ты же знаешь, что ничего мне не нужно, кроме тебя самой, — выдохнул Том, пристально наблюдая за её реакцией.       Гермиона отвела глаза, нервно задёргав плечами и закусив нижнюю губу.       — Разве у тебя нет дел поважнее меня? — с иронией продолжала она задавать вопросы.       — Разве не понятно, что ты — одно из моих важных дел? — в том же тоне ответил Том.       — И насколько это важнее, чем захват власти? Или, может быть, подготовка к свадьбе?       — Долго над ней размышляла? — ровным тоном поинтересовался он, не обращая внимания на раздражение в голосе собеседницы.       — Старалась как можно меньше.       — Я уже говорил тебе, зачем всё это происходит...       — Это уже не важно, полагаю, — резко перебила та.       — Гермиона… — начал Том, но замолчал, так как она громко опустила чашку на стол.       — Я не буду тебе помогать, — через короткую паузу отозвалась Гермиона.       — Я и не прошу об этом. Мне просто важно видеть тебя, — оставаясь спокойным и невозмутимым, отозвался он.       — Соскучился, значит, — бегая глазами, сделала вывод та.       — А ты разве нет?       — Я решила, что ты пришёл давить на меня, чтобы расправиться с Гарри, — быстро проговорила Гермиона, а затем тише добавила: — Или вообще убить.       — Перед тем, как зайти сюда, я исключил такое желание, так что будь спокойна. Давить я тоже не собираюсь.       — Тогда что?       Том молча встал и подошёл к Гермионе, затем неожиданно опустился перед ней, взял её ладонь в свои и поймал её взгляд.       — Разве тебе не тяжело без моего присутствия в своей жизни? — проникновенным тоном спросил он, глядя на неё с такой доверчивостью, на какую только был способен.       — Я пыталась избавиться, потому что ты бросил меня! Тебе рассказать, как я страдала? — гневно возразила Гермиона.       — Не надо, я видел. Поэтому и решил прийти.       В её тёмных глаза поугасло пламя раздражения, взгляд потеплел и уже прямо обратился к нему.       — Почему ты ничего не сказал мне?       — Гермиона, а что я сказал бы тебе? Что ты мне на это ответила бы?       Она некоторое время пребывала в задумчивости, затем согласно кивнула, размышляя над тем, как это глупо выглядело бы.       — Мог бы послать хоть весточку о том, чтобы я ждала тебя, — не выдержала Гермиона.       — Как я мог знать, что ты примешь меня после этого? — усмехнулся Том. — Тебе явно нужно было время.       — А если бы не приняла? — недоверчиво спросила та.       — Я всё равно пришёл бы, — мягко произнёс тот, протянув руку и едва прикоснувшись к её щеке.       Её лицо мгновенно налилось кровью, ресницы дрогнули, и Гермиона немного прикрыла глаза, завершая свою борьбу между чувствами и гневом.       — Обними меня.       Том молча поднялся, мягко обнял её за плечи, заставив подняться со стула, и, развернувшись к ней лицом, прижал к груди, одной рукой нырнул в каштановые волосы, а другой — обхватил хрупкие плечи. В это мгновение оба почувствовали себя легко, свободно и безмятежно. Она словно растворялась в его объятиях, чувствуя надежду, защиту и опору, и он, словно своими объятиями скрывая её хрупкую душу от всего внешнего мира и прикрывая от чужих взглядов, защищённо и бережливо прижимал к своему сердцу.       — Я скучала, — призналась шёпотом Гермиона, немного отстранившись, чтобы заглянуть в тёмные глаза.       — Знаю, — ответил тот и вновь прижал её к себе, вдыхая любимый аромат волос.       Несколько минут понежившись в объятиях друг друга, они опустились на диван и посмотрели друг на друга.       — Разве не торопишься?       — Не сегодня, — ответил Том, ласково путаясь в пушистых волосах.       — А как же Люси? — напряжённо спросила Гермиона, чувствуя какую-то внезапно появившуюся горечь и смущение.       — Она готовится к свадьбе, — холодно отозвался он и сразу же крепче прижал её к себе.       — А ты?       — А я с тобой, — прошептал он и губами прикоснулся к её волосам.       Гермиона чувствовала себя слегка странно. Началась открытая борьба двух сторон, каждую секунду Пожиратели вытворяли какие-то гадости, а Министерство пыталось предотвращать их выпады и боролось насмерть за то, чтобы оно не пало, а Том и Гермиона — две разные стороны, одни из главных героев этого противостояния, — сидели мирно на диване и проводили время друг с другом.       Но эти мысли от Гермионы были далеки. Она прижалась ближе к Тому и подумала о том, как ей было хорошо, когда она прижималась к юному Тому Риддлу, оставшемуся далеко в прошлом и ставшему теперь таким, какой сейчас сидит перед ней, перенёсший чувства через огромное количество времени. И как же так она решила жить без него, без его присутствия? Понимая, что совершала глупость, отвергая Риддла, она тихонько усмехнулась над собой и, тряхнув кудрями, выкинула все противные мысли из головы. Главное, что сейчас они рядом, а остальное уже потом.       Время, как назло, шло быстро, за окном стемнело, и после долгого времяпровождения в незамысловатых беседах и объятиях Том выпустил из рук Гермиону и поднялся с дивана.       — Уже уходишь? — медленно спросила она, боясь услышать положительный ответ.       — Хотел уточнить, кто такой Рэндал? — будто не слыша её вопрос, поинтересовался он.       Что-то внутри приятно кольнуло Гермиону после того, как Том не смог скрыть напряжение, обуявшее его после этого вопроса. Она расплылась в слабой улыбке, а её глаза блеснули: он ревнует?       — Соседский мальчик. Мы с детства дружим, и в летние каникулы я часто с ним выбираюсь в лес или на речку, иногда в парк. Это ведь ничего, я же не замуж за него выхожу.       Том посмотрел на неё сверху вниз: она права — ничего.       Он отвёл взгляд, размышляя над тем, как же тяжело Гермионе свыкнуться с мыслью о его фиктивном браке, как ей тяжело принять всё так, как решил он, затем перевёл взор обратно на неё, видя в её глазах беспокойство, и медленно прижал к себе.       — Ничего, — выдохнул он.       Внезапно послышался шум в коридоре, а через несколько секунд в гостиную вошли родители Гермионы. Том только и успел разжать объятия и отскочить от собеседницы.       — Милая, мы дома, — произнесла её мать и осеклась.       — У нас, оказывается, гости, — нарушая заминку, дружелюбно продолжил мистер Грейнджер, появившись из-за плеча супруги.       Том по привычке включил всё своё обаяние: на лице появилась очаровательная улыбка, глаза заблестели, а голос стал приторно мягким и бархатистым.       — Мам, это Том, мой… мой… — пыталась подобрать слова Гермиона, но ничего в голову не приходило.       — Друг, — с улыбкой помог Том, взглянув искрящимися глазами прямо в глаза миссис Грейнджер.       — Друг? — улыбнувшись и переглянувшись с мужем, удивилась она. — Милая, ты нам ничего не рассказывала...       — Видите ли, мы познакомились лишь в этом году. Сам я приехал из Италии и поступил в школу вашей дочери.       — А! Вы тоже юный чародей, — сдержанно улыбнулся мистер Грейнджер, подходя ближе к Тому.       — Да, — улыбнулся тот, затем протянул руку. — Меня зовут Том Линтон. Сокурсник Гермионы, учусь на факультете Слизерин.       — Очень приятно, Том, — чуть ярче улыбнулся мистер Грейнджер, пожимая ладонь.       Гермиона заворожённо наблюдала за знакомством родителей с самым могущественным и опасным тёмным магом. Всё казалось сном, словно ещё чуть-чуть, и она должна проснуться, потому незаметно ущипнула себя за ногу, но ничего не произошло: родители вежливо и дружелюбно улыбались, находясь под впечатлением от знакомства с Томом, а он обаятельно и приветливо выгибал губы и что-то им рассказывал.       — Том, может, останетесь с нами поужинать? — предложила мать Гермионы.       — Спасибо, миссис Грейнджер, но я собирался уже уходить. Простите меня, — нежным бархатным голосом отозвался Том, глядя прямо в глаза хозяйке. — Уверен, что вы готовите восхитительно, но, к сожалению, ваши шедевры не в этот раз мне придётся нахвалить.       Его слова сильно задели миссис Грейнджер: она с восхищением смотрела на друга своей дочери, пребывая в самом лучшем настроении.       — Как жаль, — расстроенно проговорила та, но продолжала улыбаться. — Мы надеемся, что вы не заставите нас долго ждать со своим следующим визитом.       — Спасибо за приглашение. Сразу же сообщу Гермионе, как только появится время прийти к вам на ужин. В конце концов, я не могу пренебречь вашей добротой и отказать такой прекрасной женщине, на которую очень похожа ваша дочь.       Миссис Грейнджер хихикнула, переглянулась с мужем и смутилась. Мистер Грейнджер удовлетворённо взглянул на гостя, давая понять, что очень очарован им.       — Простите меня, — словно опомнившись, поспешил сказать Том, — я совсем не хотел вас смутить...       — Бросьте, Том, — успокоил его мистер Грейнджер, усмехнувшись.       — В таком случае мне, правда, нужно идти. Ещё раз извините меня, — с разочарованным лицом произнёс Том и грустно улыбнулся.       Он пожал ладонь мистеру Грейнджеру и поцеловал руку миссис Грейнджер, от чего та опять немного смутилась.       — Пока, Гермиона, — произнёс Том, легко и по-дружески поцеловав её в щёку, и повернулся к выходу. — Всего доброго!       Он вышел из дома, миссис Грейнджер закрыла за ним дверь, а Гермиона всё так и стояла, не шелохнувшись до сих пор.       — Гермиона, как это понимать? Почему ты не рассказывала о том, что у тебя появился друг? — шутливо выразил недовольство отец.       — К тому же такой... вежливый, — с улыбкой добавила мать.       — Он вам понравился? — как во сне, спросила Гермиона, медленно переведя взгляд на родителей.       — Кажется, ты ему очень нравишься, — заметила она. — Обязательно сообщи, когда он решит приехать в следующий раз. Мы накроем на стол.       — Хорошо, мам, — вздохнула Гермиона, медленно прошла к окну и посмотрела на улицу в надежде заметить любимую фигуру, но там было темно, тихо и одиноко.