Сентиментальные дни

«Май, 1998 год»

      Он смотрел в ясные голубые глаза, что с некоторым осознанием и огромным любопытством глядели на него в ответ, и это чем-то напоминало немой диалог, в котором происходило что-то завораживающее. С минуту они неотрывно смотрели друг на друга, после чего младенец протянул свою маленькую ручку к лицу волшебника, и тот наклонился чуть ближе, чтобы позволить коснуться своей щеки. От прикосновения оба улыбнулись похожими улыбками, но тут же смышлёные глаза оторвались от тёмных и посмотрели куда-то помимо волшебника.       Том выпрямился и обернулся: перед ним стояла чем-то взволнованная супруга.       — В чём дело? — спросил он.       — Тебя ждут, — произнесла она чуть ли не шёпотом, затем с умилением взглянула на ребёнка и ласково добавила: — Я побуду с ним.       Том поймал взор голубых глаз, наградив его своим пронзительным, словно желая, чтобы он запомнил его лицо, затем развернулся и вышел из комнаты.       Внизу, не шелохнувшись, его ожидала большая часть сторонников. Также здесь были откуда-то взявшиеся гоблины, двое из которых лежали на полу, а остальные с ужасом смотрели на вошедшего, к ногам которого припала Беллатриса.       — Мой лорд! Мой лорд! — как заклинание шептала она.       — В чём дело?       — Они ограбили мой сейф! — прошептала Беллатриса и вжала голову в себя, словно боясь удара. — Мой сейф!       — Что?! — словно чужой голос прозвенел раскатом грома. — Кто?!       — Эти чёртовы гоблины не смогли! Нельзя им ничего доверять! — ругалась та.       — Я спрашиваю: кто?!       — Поттер и его друзья, — совсем тихо прошептала она.       Голова стала туманной и тяжёлой: зачем же им понадобилось лезть в этот сейф? Приложив последнее усилие перед тем, как потерять самообладание, Том глухо спросил:       — Что они взяли?       — Мой лорд, они взяли чашу, — только и успела договорить Беллатриса, как из бузинной палочки посыпались смертельные проклятия.       «Чашу! Его чашу!»       Он без разбора метал зелёные вспышки, отмеряя шагами большую залу и выкрикивая что-то невнятное. Беллатриса быстро отпрянула от Тёмного лорда и, прокатившись по полу и оказавшись у выхода, поднялась на ноги и вылетела из зала. Остальные тоже спешили ретироваться, но везло не всем, особенно гоблинам — многие из них лежали уже убитыми на полу. Когда, кроме мёртвых тел, никого не осталось, злость постепенно отступила, а в голове стучал один вопрос, который сорвался с языка:       — Откуда?..       — Узнали о твоей тайне? — послышался тихий спокойный голос.       Том обернулся и далеко у окна увидел стоящую неподвижно Розали: её лицо было бесстрастным.       — Обо всём им рассказал Дамблдор, — продолжила она, отвернулась от окна и подошла ближе к Тому.       — Откуда ты знаешь? — с горечью спросил он.       — Я же была на Гриффиндоре. Как-то раз слышала их разговор, в котором Поттер рассказывал о неких крестражах, а также как они связаны с тобой.       — Значит, ты знала, чем они занимались всё это время, и ничего мне не сказала? — направляя на Розали палочку, ледяным тоном поинтересовался Том.       — Я только сейчас додумалась до этого, — пожала плечами Розали. — Как и ты.       — Роуз, — медленно произнёс он, заглядывая ей в льдистые глаза, — ты не ушла.       — Нет, — качнула головой она. — Зачем? Я не боюсь ни тебя, ни смерти.       Том нервно рассмеялся, пристально всматриваясь ей в лицо.       — Ты знаешь, что я не пытаюсь причинить боль Люсии, но это меня не остановит, если…       — Знаю, — шепнула Розали и с отвращением оглядела зал с телами, бездвижно лежащими на полу. — Что теперь думаешь делать?       — Отправляемся в Хогвартс. Они придут туда.       — Когда выступать? — протянула та.       — Сейчас же, — коротко бросил Том.

***

      Тёмный лорд предупредил своих сообщников, находящихся в школе и на её территории, о том, что должен явиться Гарри Поттер. Как только кто-то узнает о его приходе — сразу доложить ему. Все ожидали.       Им управляла холодная ярость и жажда мщения. Он хотел взглянуть в глаза своих предателей, хотел видеть, как их глаза потухнут, а души покидают этот чёртов мир. Но разве ради этого он прошёл свою жизнь в постоянной борьбе с другими волшебниками, в борьбе с собой и своими чувствами? Разве ради этого он губил свою жизнь и рвал свою душу на части?       Известие о том, что мальчишка был замечен в Хогсмиде, не заставило себя долго ждать. К этому времени были собраны все приспешники и союзники. Все отправились в Хогвартс, как только явился Северус Снейп: он доложил, что его власть была свергнута и что своими глазами видел Поттера в Большом зале.       — А Грейнджер? — не раздумывая, спросил Том.       — Грейнджер? — переспросил тот, явно не ожидая такого вопроса. — Она тоже была там, милорд. Весь Гриффиндор был.       В глазах Тома вспыхнул багряный закат, а пальцы плотнее сжали хрупкий бокал с налитой в нём жидкостью. Казалось, ещё немного, и он лопнет, а мелкие осколки вонзятся в побелевшую ладонь, но тот быстро взял себя в руки и взглянул на Снейпа. Багряный блеск исчез, а губы изогнулись в подобии улыбки.       — Ты отправляешься со мной, Северус.       Распорядившись Изабелле, чтобы она осталась с Люсией, Том покинул поместье в сопровождении Северуса и Розали.       Они оказались на невысоком пригорке, где перед ними раскинулся замок с горящими в нём огнями: он был так же красив, как запомнил его Том, и выглядел очень внушительно на фоне тёмно-синего вечернего неба; так прекрасен, что внутри что-то сдавило: неужели ему придётся бороться с этим замком? С самым первым родным местом? С родным домом?       В этих стенах он дал ему смысл жизни и этот же дом лишал этого смысла!       Стоя на краю холма, подставляя мантию и волосы на растерзание ветру, Том неотрывно рассматривал прекрасный вид, из-за чего несколько минут прошли в безмолвии. За ним собирались его сторонники, но никто не осмелился нарушить повисшую тишину. Неожиданно Том приложил свою палочку к горлу и заговорил:       — Я знаю, что вы готовитесь к битве. Ваши усилия тщетны. Вы не можете противостоять мне. Я не хочу вас убивать. Я с большим уважением отношусь к преподавателям Хогвартса. Я не хочу проливать чистую кровь волшебников. Отдайте мне Гарри Поттера, и никто из вас не пострадает. Отдайте мне Гарри Поттера, и я оставлю школу в неприкосновенности. Отдайте мне Гарри Поттера, и вы получите награду. Даю вам на раздумье время до полуночи.       Том медленно отвёл палочку от гортани и повернулся к волшебникам.       — Готовьтесь к полуночи.       С какой-то тяжестью он зашагал в сторону леса, и змея последовала за ним. Вдруг его кто-то нагнал.       — Думаете, они не отдадут его? — хрипло спросил побледневший Люциус, и, опомнившись, добавил: — Милорд.       — Я хорошо выучил его друзей, чтобы верить в то, что они так просто сдадутся, — сухо ответил Том и, взглянув на Малфоя, приказал: — Отправляйся со мной.       Он слегка протянул ладонь к змее, Люциус едва коснулся мантии Тёмного лорда, и вместе они исчезли.

***

      Том стоял посреди заброшенной комнаты с облупившимися обоями и заколоченными окнами. Грохот сражения доносился сюда приглушённо, как бы издалека. В единственном не забитом досками окне мелькали огненные вспышки со стороны замка, но в самой комнате было темно, её освещала лишь тусклая масляная лампа. Он крутил между пальцев волшебную палочку, рассматривая её невидящими глазами.       — Повелитель! — произнёс тоскливый хриплый голос.       Он обернулся: в самом тёмном углу сидел Люциус, в нескрываемом волнении заламывая себе руки.       — Повелитель! Умоляю… Мой сын…       — Если твой сын погиб, я в этом не виноват, Люциус. Он не явился ко мне с другими слизеринцами. Может быть, он переметнулся к Поттеру?       — Нет… никогда в жизни… — прошептал тот.       — Да, для тебя было бы лучше, если это не так. Хотя Драко отличается от тебя сообразительностью.       — А вы… вы не боитесь, повелитель, что Поттер может погибнуть не от вашей руки? — голос Люциуса дрожал: увиденное у стен замка и осознание, что там находится его сын, делали из него паршивую куклу, до ужаса бесполезную и безмозглую. — Может быть… простите меня… может быть, стоило бы остановить битву… чтобы вы наведались в замок и отыскали его сами?       — Не пытайся обманывать меня, Люциус. Ты хочешь остановить битву, чтобы узнать, что там с Драко. А мне нет нужды искать Поттера. Ещё до рассвета он сам явится сюда ко мне.       Том снова опустил погрязшие в пелене дурманящей ярости глаза на волшебную палочку, которую вертел в руках.       — Лучше приведи мне Снейпа.       Напуганный Малфой побрёл прочь из комнаты, спотыкаясь в полумраке, а Том так и остался по-прежнему неподвижно стоять и крутить между пальцами палочку, неотрывно рассматривая её.       — Другого способа нет, Нагини, — прошептал он, оборачиваясь к змее, хотя обращался он больше к самому себе.       Чувство сострадания и жестокости смешалось в сердце: он почувствовал себя одиноким, разбитым и усталым. Для чего всё это было? Он смотрел на свою палочку, которая не обладала никакими особыми силами, размышлял над тем, как же удавалось Поттеру с друзьями скрываться от него целый год и при этом уничтожать крестражи.       Он беспокоился. Он буквально почувствовал, как остался один.       Том долго простоял в неподвижности, глядя, как рушится старая школа, пока не услышал тихий ровный голос:       — Милорд?       Том быстро обернулся к вошедшему и, склонив голову, взглянул на него.       — Северус. Ты пришёл, — так же тихо ответил тот.       — Конечно. Что мне сделать? — немного недоумевал он.       — Сделать? Нет. Ничего делать не нужно…       — Тогда позвольте мне вернуться назад?.. — зажестикулировал Северус.       — Нет, постой, — жестом остановил его Том и подошёл ближе. — Ты очень полезный союзник, Северус. Очень.       — Мой лорд? — тот немного насторожился.       — Как думаешь, что произойдёт, когда я встречусь с Поттером?       — Думаю, ты убьёшь его. Ты же этого хочешь? — тихо отозвался Снейп.       — Он меня вынуждает. Увы, у меня нет другого выхода. Мне так жаль…       Том криво усмехнулся, отвернулся от собеседника и взглянул на тёмное, измазанное яркими красками заклинаний небо. Звенящая тишина длилась до тех пор, пока он снова не заговорил:       — Моя тисовая палочка, Северус, исполняла все мои приказы, кроме одного — убить Гарри Поттера. Она дважды не смогла этого сделать. Олливандер рассказал мне об одинаковой сердцевине, сказал, чтобы я взял другую палочку. Я так и сделал, но палочка Люциуса раскололась при встрече с мальчишкой. Я нашёл третью палочку, Северус. Бузинную палочку, Смертоносную палочку, Жезл Смерти. Я забрал её у прежнего хозяина. Я забрал её из гробницы Альбуса Дамблдора.       Том замолчал, повернулся к Снейпу и увидел в глубине его чёрных глаз отблеск смертельного испуга, однако он оставался оцепеневшим, а на лице не дёрнулась ни одна чёрточка.       — Я просидел здесь всю эту долгую ночь перед самой победой, — почти шёпотом продолжал Том, — неотрывно думая о том, почему Бузинная палочка отказывается выполнять то, для чего она предназначена, отказывается сделать то, что она должна, по легенде, сделать для своего законного владельца… и мне кажется, я нашёл ответ. Может быть, ты уже догадался?       Северус молчал и внимательно смотрел в тёмные глаза.       — Бузинная палочка не повинуется мне по-настоящему, Северус, потому что я не законный её владелец. Бузинная палочка принадлежит тому волшебнику, который убил её предыдущего хозяина. Ты убил Альбуса Дамблдора. Пока ты жив, Бузинная палочка не может по-настоящему принадлежать мне. Понимаешь?       — Том… Повелитель… — не своим голосом произнёс Снейп.       — Прости, Северус, — прерывисто ответил тот и отвернулся.       Он прошипел что-то на парселтанге, и змея незамедлительно нанесла два удара в шею волшебника, затем отползла к своему хозяину. Том, не оборачиваясь и не взглянув даже на убитого слугу, направился прочь из хижины.       Он оказался на том же самом холме. Его палочка опять коснулась горла, и он заговорил:       — Вы храбро сражались. Я умею ценить мужество. Однако вы понесли тяжёлые потери. Если вы будете и дальше сопротивляться мне, вы все погибнете один за другим. Я этого не хочу. Каждая пролитая капля волшебной крови — утрата и расточительство. И я милостив. Приказываю своим войскам немедленно отступить. Я даю вам час. Достойно проститесь с вашими мертвецами. Окажите помощь вашим раненым.       Том несколько секунд помолчал, взглянул себе под ноги и продолжил:       — А теперь я обращаюсь прямо к тебе, Поттер. Ты позволил друзьям умирать за тебя вместо того, чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Весь этот час я буду ждать тебя в Запретном лесу. Если по истечении часа ты не явишься ко мне и не отдашься в мои руки, битва начнётся снова. На этот раз я сам выйду в бой и отыщу тебя. Я накажу всех до единого, кто помогал тебе скрываться от меня. Итак, один час.

***

      Посреди поляны горел костёр. В его дрожащем свете была видна группа глухо молчащих, настороженных Пожирателей смерти. Некоторые и здесь не снимали масок и капюшонов, лица других были открыты. Чуть поодаль сидели два великана, отбрасывая на поляну огромные тени; их жестокие, грубо вытесанные лица были похожи на скалы. Фенрир, поёживаясь, грыз свои длинные ногти. Высокий белокурый Роули покусывал кровоточащую губу. Малфой выглядел запуганным и сломленным, в запавших глазах его жены читались недобрые предчувствия.       Все взгляды были обращены на Тёмного лорда. Он стоял с опущенной головой, держа в побелевших пальцах Бузинную палочку; его взгляд был задумчив, а сам он молчалив, но по-прежнему красив: его неподвижность придавала ему какое-то очарование, и казалось, что перед ними была статуя Аполлона, насколько он прекрасен в своём удушающем безмолвии и нависшей над ним невидимой скорби.       На краю поляны появились Долохов и Яксли, и Том поднял на них чёрные бездонные глаза.       — Его нигде нет, — сообщил Антонин.       Ни одна черта не дрогнула в лице Тома.       — Повелитель… — начала Беллатриса.       Она сидела рядом с ним, растрёпанная, с исцарапанным лицом, но целая и невредимая. Тот поднял руку, останавливая её, и она не договорила, глядя на него с почтительным обожанием.       — Я думал, он придёт, — бархатистым тоном произнёс он, устремив взгляд в пламя костра. — Я ожидал его прихода. И, видимо, ошибся.       — Нет, не ошибся, Том, — все услышали твёрдый голос внезапно появившегося Поттера.       Началось непонятное движение, послышались разные возгласы, ахи, вздохи и даже смех. Том обернулся и испытующе взглянул на мальчишку. Сил что-то говорить, выяснять почему-то не находилось: хотелось поскорее со всем этим покончить. Навсегда.       Со странной и безрадостной улыбкой он поднял палочку на Гарри и, не раздумывая, выпустил смертельное заклинание. Мелькнула зелёная вспышка, послышался какой-то далёкий женский визг, Том выронил палочку и упал на колени. Мир озарился сначала белоснежным светом, и тут же всё потухло, воцарилась тишина.       Внезапно всё тело стало изнывать от боли. Было невыносимо больно! Что с ним?       Том приоткрыл глаза и увидел, что лежит на белом снегу. Неожиданно вся боль утихла так же быстро, как и появилась, и заменилась чем-то очень приятным. Он почувствовал, как внутри стало очень тепло, откуда-то появились силы — много сил! — открыл глаза шире и приподнялся.       Том узнал это место: он был у склона холма, который вёл вниз, к избушке Хагрида. Он был в том месте, где очень много лет назад встретил впервые Гермиону. Лежал мягкий, только что выпавший снег, но воздух был неестественно тёплым, а небо — тёмным, вечерним. Лишь вдалеке виднелись очертания замка — целого замка, — в котором горели огни. Зазвонил колокол — в это время он мог означать только отбой. Вокруг было так необычно спокойно, что Том не мог не восхититься этой тишиной.       Он поднялся с земли, покрытой снегом, и отряхнул чёрную мантию. Всё произошедшее постепенно вспоминалось в голове: он убил мальчишку, но где теперь его тело? Где Пожиратели, что сидели вокруг него? И откуда здесь снег?       Оглядываясь, Том сделал несколько шагов в сторону замка и резко остановился — недалеко на лавочке сидела тёмная фигура. У неё была видна копна волос, которая послушно ложилась на плечи и не шевелилась, потому как не было ветра.       Это была волшебница. Её лицо было повёрнуто в сторону Запретного леса, который начинался за хижиной Хагрида. В этом лице Том узнал Гермиону Грейнджер.       Она сидела на лавочке и, как маленькая девочка, болтала не достающими до земли ногами. Ни одна чёрточка на её лице не дрогнула, когда она заметила приближающегося к ней Тома. Он подошёл к ней и остановился рядом, не веря своим глазам. Какой мираж настиг его?       — Гермиона? — с изумлением тихо позвал он.       Она немного повернула к нему голову, взглянула в красивые глаза и слабо улыбнулась.       — Привет, Том, — так же тихо отозвалась Гермиона и перевела взгляд обратно на лесную даль.       Он ничего не понимал: она была вроде такой же, только взгляд её тёплых глаз отяжелел, стал глубоким, осмысленным, взрослым, и, кажется, она стала ещё красивее и, может быть, чуточку взрослее. Том осторожно коснулся её плеча, проверяя реальность её присутствия. Да, этот призрак, кажется, имел твёрдое тело.       — Гермиона, — выдохнул он. — Ты реальная…       Она печально улыбнулась.       — Да, — мягко ответила, не глядя на собеседника, — а ты, к сожалению, нет.       Том прикоснулся к её ладони и ощутил тепло: она была живой, она была настоящей! Но он тоже настоящий!       — Что значит нет?       Гермиона взглянула на Тома, искренне улыбнулась, но ничего не ответила. Она была так спокойна и безмятежна, что это начинало пугать.       — Где мы?       — Ты не узнаёшь это место? — шёпотом спросила Гермиона.       — Узнаю, но… что ты здесь делаешь? Тебя не может быть здесь… — тихо прошептал Том, не отрывая взгляда от безмятежного лица.       — Почему же? Ты здесь, хотя тебя не может быть здесь, — слабо пожала плечами та.       — Не может быть? — переспросил Том, задумавшись. — Почему?       Гермиона искренне засмеялась, а затем утихла. Том с минуту ждал её ответа, но она молчала и совсем не собиралась говорить.       — Ты не веришь в моё присутствие, — выразил умозаключение Том, на мгновение опустив голову, затем обратно взглянув на собеседницу.       — Для меня это кажется уже нормальным.       — Нормальным? О чём ты?       — О твоём присутствии со мной, — легко ответила Гермиона, продолжая смотреть в лес.       Том нахмурился, предполагая, почему Гермиона отвечает так странно.       — И часто ты замечаешь моё присутствие с собой? — осторожно спросил он.       — Часто. Разве не видишь, что ты со мной делаешь? — мягко зашептала она. — Столько лет мучить меня… За что я полюбила тебя, Риддл? Чем привязал меня к себе?       Её голос был очень тихим, печальным и даже отчаянным. Остекленевшие глаза с болью посмотрели на него, но слабая улыбка не сходила с бледного лица.       — Хотя, что я тебе говорю? — она высвободила свою руку из ладоней Тома и начала её заламывать, словно задыхаясь, шепча: — Ты послушаешь и снова исчезнешь. А я не буду всю ночь спать и под рассвет лишь усну. Пройдёт день-другой, и ты также будешь приходить, опять сидеть со мной и сводить меня с ума. Ты так сильно хочешь поскорее забрать меня к себе? Когда я появилась в твоей жизни, после моего ухода ты невыносимо мучился, я знаю. Видимо, настала моя очередь сходить с ума. Только… тебя нет. Наверное, ты не можешь вернуться!       Том поднялся и выпрямился: внутри него появилось столько противоречивых эмоций, что он не мог их сдерживать, слушая дальше чужие мучения.       — Постой! — высоким чистым голосом остановил её Том. — Гермиона! Я не призрак! Слышишь?       Она внимательно посмотрела ему в лицо, а потом слегка качнула головой, давая понять, что не верит ему. От нетерпения Том вцепился ей в плечи и начал трясти.       — Гермиона! Слышишь? Не призрак! Слышишь?!       Злость и отчаяние начали овладевать им. Заметив это, та сильно удивилась и с непониманием посмотрела ему в тёмные глаза.       — Ты сегодня другой, — наконец, отрывисто произнесла она, сдвинув брови. — Ты — Том Линтон, а не Том Риддл.       Толика сомнения появилась в её глазах, выражая обескураженность. Теперь Том узнавал Гермиону, потому как следом она быстро подскочила с лавочки и попятилась в испуге назад.       — Не подходи ко мне! — испуганно воскликнула она. — Или я совсем сумасшедшая?..       — Нет, постой, не надо! — мягко возражал он, делая к ней незаметные короткие шаги и сдерживая самообладание. — Перестань! Я здесь, и я — настоящий.       — Не подходи! Тебя нет!..       — Выслушай меня! Я сейчас всё объясню, только послушай!..       Гермиона недоверчиво взглянула на него, но замолчала.       — Я не знаю, как оказался здесь, — осторожно начал он объясняться, пытаясь уловить в разуме логичную мысль, способную дать ему ответ на свой же вопрос. — И я удивлён, что здесь вижу тебя. Но поверь мне так же, как когда-то много десятков лет назад я поверил тебе! Я тебе расскажу. Я убил Гарри Поттера, слышишь? Я был в лесу, куда он сам пришёл ко мне. Я убил его, понимаешь? Я не знаю, что со мной произошло, мне было больно... И я здесь с тобой…       С каждым словом Гермиона млела на глазах, пока не стала белее снега. Её губы задрожали, а ладони сжались в кулаки до побелевших костяшек, из-за чего Том прервался и замолчал.       — Откуда… ты? — тихо и сдавленно, едва шевеля губами, выговорила она.       Он склонил голову, усмехнулся, делая ещё один незаметный шаг к Гермионе, и принялся неотрывно разглядывать её черты лица, невольно любуясь их красотой: вся юность в лице и взгляде исчезла, она стала взрослой и женственной. Он так давно не видел её!..       — Ты стала ещё красивее, — прошептал Том, сделав к ней ещё шаг.       Гермиона молча смотрела на него, широко раскрыв глаза, не в силах что-либо сказать, на что тот подошёл ещё ближе и, когда оказался напротив неё, сначала аккуратно протянул к ней руки, затем резко обхватил её за плечи и крепко прижал к себе. Внутри что-то сильно заболело, стало разрывать, колоть, резать. Боль становилась с каждой секундой сильнее и невыносимее.       Том услышал, как громко всхлипнула Гермиона: она оживилась, обхватила его и припала к плечу. Он чувствовал, как она дрожала в его руках, потому приложил ладонь к волосам, щекой прижавшись к её макушке, и прикрыл глаза.       Он будто обернулся и увидел всю свою длинную жизнь, весь тернистый путь, который прошёл, чтобы оказаться именно здесь и сейчас. И от этого стало безумно больно, страшно больно! Невыносимо больно! Но это стоило того, чтобы чувствовать её человеческое тепло, ощущать, как она дышит, как всхлипывает на его плече, — понимать, что она была с ним рядом.       Он немного отстранился и взглянул в её покрасневшие глаза.       — Почему я не с тобой? — шёпотом спросил Том.       — Потому что тебя больше нет. Мы уничтожили все твои крестражи, — выдохнула Гермиона и опять зарыдала, говоря сквозь слёзы: — В тот день тебя не стало, ты исчез! Мы были так глупы и наивны! Мы ужасны! Мы не слушали тебя! Я предала тебя, Том! Предала!       Она взмахнула рукой и показала свои пальцы, на одном из которых было красивое и изящное обручальное кольцо. Том мельком взглянул на него и тут же попытался обратно прижать к себе Гермиону — это было не важным, не сейчас.       — Ты меня слышишь?! Но какой смысл, если тебя не вернуть?! Не вернуть!       Истеричный крик оборвался, Гермиона резко высвободилась из его объятий, и нервно, меланхолично продолжила:       — Тебя больше нет с нами. Никогда не будет.       — Прямо-таки все уничтожили? — Том пронзительно взглянул на неё.       Его взгляд упал на заколку, которая придерживала прядь её светлых волос: та самая заколка, которую она когда-то забыла в его прошлом; та самая заколка, которую он отдал ей в последний день их встречи. Том приблизился к Гермионе и аккуратно снял её с волнистых волос, после чего внимательно осмотрел.       — Ты её носишь всегда?       — Год, — шепнула она, глядя на заколку.       — И год сходишь с ума от того, что видишь меня, верно?       — Д-да, — неуверенно подтвердила Гермиона.       Том взял её ладонь, вложил в неё заколку и мягко прикрыл её своей ладонью.       — Я просил тебя беречь её. Теперь ты можешь понять, зачем? Теперь ты можешь понять, почему ты пришла в моё прошлое и после чего ушла?       Гермиона невидящим взором подняла глаза с заколки на Тома и, оступившись, с изумлением покачала головой, абсолютно не веря в услышанное.       — Это всё в моей голове. Это неправда!       — Возможно. Ведь меня тут не должно быть, а у меня не должно быть тебя, но почему это не может быть правдой?       Гермиона пристально изучала его очертания.       — Как бы я хотела, чтобы ничего этого не было. Как бы я хотела быть вместе и… проводить зимние вечера с тобой дома в уютной гостиной с чашкой кофе...       — Поверь, всё так и будет, — взяв за руку и крепко сжав её, мягко ответил Том. — Мы будем вместе, вот увидишь.       Вдруг лицо Гермионы исказилось и вся внутренняя боль, которую она так долго и хорошо скрывала, вышла наружу.       — Я тебя ненавижу, Риддл, — отчаянно простонала она, отстранившись от него.       — И я тебя ненавижу, Грейнджер, — слабо улыбнулся Том.       — Уходи, — бросила она, отворачиваясь от него, а её взгляд устремился к тёмному лесу.       Том несколько секунд рассматривал её и, готовый вот-вот пойти прочь, услышал, как она твёрдо, не своим голосом произнесла:       — Я тебя найду. Помни это, когда наступит конец.       Озарилась белая вспышка, пронзила мучительная боль, и тут же всё потемнело. Голова словно разрывалась на части. Том снова приоткрыл глаза и увидел перед собой темноту неба серой весенней ночи и загораживающую его Беллатрису, которая склонилась перед ним с испуганным лицом. Тишина наполнялась шумом, какими-то движениями, но ему уже было всё равно.       Нарцисса соврала, сказав, что Поттер мёртв, но это совсем не привело его в гнев. Напротив, он грустно улыбнулся, почувствовав какое-то восхищение от услышанного: снова скачок во времени, который обозначил ему шанс на то, что он может покончить с этим всем и начать всё с самого начала, перечеркнув и выстрадав ошибки текущей жизни.       Казалось, никто не замечал, что его страдания и одновременно облегчение были спрятаны под триумфом, который разделяли с ним его сторонники. Никто, кроме Розали, которая издалека пристально следила за его движениями со слабой удовлетворённой улыбкой на губах.       Розали не участвовала в этой битве, с позволения Тома предпочтя оказаться наблюдателем, и сейчас он встретился с ней взглядом, понимая, что она одна-единственная знает немного больше о нём, чем кто-либо другой. О нём и Гермионе. И он не пытался ненавидеть её за это, ведь только время — вот его палач. Время, с которым бороться было бесполезно, тяжело, но Том вспомнил и смог принять слова Гермионы, помня, что спорить с судьбой бесполезно.       Да, сейчас он проиграл. Это был его последний рассвет, и этот первый луч солнца, осветивший почти полностью разрушенный зал Хогвартса, стал последним, но в последний миг он вспомнил тёплые глаза Гермионы, которые обещали вновь воссоединиться.       И он верил ей. Он верил, что она его найдёт!

***

      Нужно было радоваться, но никто не радовался: все испытывали лишь облегчение. Все скорбели о потерях, негромко рассказывали о своих сражениях. Они улыбались вымученно, но так искренне, потому что всё кончилось. Наконец-то.       Никто не подходил к бездыханному телу, лежащему на руинах зала, лишь Гермиона медленно приблизилась и с невыразимой болью осмотрела мертвеца.       Он был похож на фарфоровую куклу, прекрасную в своём безмолвии и неподвижности. Его широко открытые глаза пусты, темны и бездонны; на губах замерла слабая улыбка, кажущаяся самой прекрасной на этом свете; на бледном лице играли лучи восходящего солнца, вызывая ощущение, будто в пыли повержен настоящий ангел.       Это существо было божественно чистым и красивым. Ещё лучше, чем при жизни.       Гермиона подняла глаза к светлеющему небу, на одном краю которого слабо догорали оставшиеся звёзды, и внезапно почувствовала смешение запахов свежей травы, озёрной воды и аромат апельсинов, который Том всегда очень сильно любил.       Где-то вдалеке послышалось чистое пение утренних птиц. К влажным от слёз щекам прикоснулся лёгкий, едва ощутимый ветер — Гермиона была уверена, что это его присутствие, ни силуэт, ни тень которого она не могла разглядеть, потому подставила лицо ласковому ветру и, прикрыв глаза, слабо улыбнулась.

«Миллионы звёзд под лучами солнца гаснут в тишине,

А в шорохе ветров слышен тихий звук твоих шагов…»