Глава 33. В поместье Малфоев
24 марта 2022 г., 09:13
Розали не соврала — они напали в разгар самого веселья, когда порядком подпитые гости пели песни и, не стесняясь, танцевали под музыку. Министерство пало, а через несколько секунд появились те самые нежданные гости, обстреливая их заклинаниями и смертельными проклятьями. Втроём они бежали друг к другу, чтобы поскорее исчезнуть отсюда. За секунду мимо них пролетел зелёный луч, выпущенный, как показалось Гермионе, именно им. Думать о том, оказалась ли права или ошиблась, она не стала, а лишь коснулась друзей, и вмиг распахнула глаза — их чуть не сбила машина. Сторонясь дорожного движения, трое быстро оказались на тротуаре и теперь с облегчением оглядывали друг друга. Понимая, что им необходимо снять с себя праздничные наряды и переодеться во что-то неброское, они зашли в безлюдный переулок.
— Как хорошо, что ты сложила все наши вещи, — сказал Гарри, обращаясь к Гермионе.
— И не говори! Словно знала, что эти придурки решать наведаться к нам в гости, — подхватил Рон. — Ты молодец, Гермиона.
Так и началось их нелёгкое путешествие. Они решили успокоиться за чашечкой кофе, привести мысли в порядок и обсудить, куда им идти дальше, и пока обсуждали, непонятно как, но их обнаружила парочка Пожирателей: схватка, разгромленное кафе, победа, и незамедлительное решение пришло само собой — штаб-квартира Ордена Феникса принадлежала Поттеру, а значит, теперь им точно есть, где спрятаться. Туда и отправились.
Со временем до них доносились новости. Школа была отдана на растерзание Пожирателям смерти во главе с предателем Северусом Снейпом, который не моргнув глазом убил Дамблдора. Затем образовалась комиссия по учёту магловских выродков, но когда Гарри Поттера объявили «Нежелательным лицом №1» и обвинили в том, что он опасен для всего мира волшебников, как и его подружка — Гермиона Грейнджер, исчезнувшая вместе с ним, то тут их изумлению и возмущению не было предела. И как всё магическое общество приняло и согласилось с этим? Ещё очень сильно друзей беспокоило то, что Гермиону тоже разыскивали как очень опасную преступницу, в то время как про Рона нигде не было сказано и слова. Возможно, подействовало алиби с упырём, который должен был лежать в кровати во время его отсутствия.
Тем не менее друзья не могли и шагу ступить, постоянно пребывая в напряжении, проявляя высокую степень осмотрительности. Положение в магическом мире становилось всё хуже и хуже, ребятам становилось всё сложнее и сложнее. Вскоре и из штаб-квартиры пришлось очень быстро бежать.
Находясь в поисках крестражей, имея лишь одну подсказку — ложный медальон, — с трудом они выяснили, у кого находится настоящий, и, к их огромному удивлению и разочарованию, он оказался у Долорес Амбридж. Пришлось незаметно пробираться в Министерство, и всё, как всегда, пошло не по плану. Обстоятельства раскинули их по разным уголкам Министерства, действие Оборотного зелья быстро заканчивалось, а Амбридж сидела глубоко под землёй в мрачном зале суда, к тому же наполненном дементорами. Неизвестно, какая сила помогла и как у них вообще это вышло, но спустя час в руках был настоящий медальон Салазара Слизерина, являющийся крестражем, да только на выходе из Министерства их рассекретили, и началась погоня. Чудом им удалось сбежать с территории противника, но один из Пожирателей, зацепившись за Гермиону, увидел, где находится укрытие. Отвязавшись от него, они быстро оказались в другом месте, и теперь приходилось жить в палатке, предусмотрительно сложенной Гермионой в свою сумку.
Поначалу они радовались, что нашли первый крестраж, но с каждым днём мрачнели всё больше от того, что не знали, что с ним сделать и куда идти дальше. С едой становилось туго, осенняя погода холодала, обступая друзей туманом и дождями, а вдобавок ко всему выяснилось, что крестраж очень влияет на настроение. Решено было носить его на шее по очереди.
Гарри, когда носил его, становился очень напряжённым и задумчивым, иногда позволяя раздражению овладеть собой. Когда крестраж бралась носить Гермиона, дни казались самыми спокойными: она прекрасно держала под контролем самообладание, но в голове появлялась путаница, а на душе становилось тяжело. Все её мысли устремлялись к Тому Риддлу, но только не к тому, что разыскивал их, обставляя самыми изощрёнными ловушками, а к юному, который запечатлел в этом древнем артефакте кусочек своей души. И Гермиона чувствовала, что та часть, которая сидела в этом медальоне, насквозь видела друзей, в том числе и Гермиону. Эта часть Риддла заставляла Гермиону вспоминать и переживать моменты, проведённые с ним. Он мучил её, заставлял и просил вернуться к нему, и когда та оставалась полностью разбита и опустошена и была готова сдаться Тёмному лорду, приходило время отдавать медальон Рону. Сразу становилось на сто тонн легче, а глупые и предательские мысли улетучивались.
Когда же медальон надевал Рон, то всё становилось хуже, чем обычно — вечное нытьё о голоде, холоде и бездействии. И в один из дождливых дней, когда Гарри и Гермиона впервые за столь долгое время сделали шаг вперёд, сообразив, зачем Дамблдор завещал Гарри меч Гриффиндора, и, размышляя над тем, где директор мог его спрятать, Рон неожиданно для всех разорался, не выдержал и покинул друзей, наговорив кучу гадостей. Гарри и Гермиона остались одни.
Настало время снегов, а там уже приближалось и Рождество. Они побывали в Годриковой впадине, где родился Гарри, но там их поджидал сюрприз в виде змеи лорда Волдеморта, который незамедлительно поспешил к ней на помощь, но не успел: на его глазах оба, кого он так жаждал найти, исчезли. А самой большой потерей во время этого визита стала сломанная волшебная палочка Поттера: теперь-то уж точно ему не одолеть своего врага, и от этого стало ещё хуже.
После Рождества дни летели быстро, потому что их стала занимать книжка детских сказок, завещанная Дамблдором Гермионе, а точнее, знак, который очень настораживал. А ещё в одну из ночей, когда у палатки дежурил Гарри, вернулся Рон: он спас друга от неминуемой гибели, пока тот доставал меч Гриффиндора со дна озера. Уизли вытащил и меч, и друга на снег, а затем оба уничтожили имеющийся крестраж.
Гермиона не пребывала в восторге от возвращения Рона, но его приход принёс много радостных новостей, например, что со всеми членами ордена было всё в порядке, в школе у приятелей — также. Он рассказал секрет делюминатора, который был завещан ему директором, и то, как он их нашёл, чтобы успокоить сильно заволновавшуюся по этому поводу Гермиону. А также поведал новость о том, что на имени Тёмного лорда наложено табу, после чего и поняли, как в августе Пожиратели так быстро смогли найти их в кафе.
Спустя несколько дней Гермиона ослабила гнев на Рона, и всё стало как прежде. Тогда-то и пришло время узнать секрет последней завещанной вещи Дамблдором. Они припомнили, что видели тот самый знак — треугольник, в котором был очерчен круг, делящийся линией пополам, — на свадьбе Билла и Флёр у Ксенофилиуса Лавгуда, отца Полумны. Зацепившись за возможность узнать, что означает этот знак, все трое наведались в гости к отцу Полумны, которой, к слову, не оказалось дома. И потом стало ясно почему.
Волшебник сбивчиво рассказал про легенду о дарах Смерти, которую вслух прочитала всем Гермиона. Выяснили, что их было три: непобедимая палочка, воскрешающий камень и мантия невидимости. И пока они мирно обсуждали эту легенду и ждали, когда вернётся Лавгуд с противной настойкой, вдруг сообразили, что Полумны здесь нет вообще и что её отец безропотно решил сдать их Пожирателям смерти, чтобы те взамен вернули ему его любимую дочурку. Сбежали они оттуда кое-как, в последние секунды, пока не обрушился дом. Рон очень воодушевился идеей о существовании трёх даров Смерти, а вот Гермиона, напротив, не поверила ни одному слову, считая легенду выдумкой. Гарри же лишь посетовал на то, что было бы неплохо, если бы у них была непобедимая волшебная палочка.
Вскоре Рон показал им ещё одно свойство своей вещицы — радио, которое ловило волну с передачей «Поттеровский дозор». В тот вечер все трое впервые за долгое время были счастливы и беззаботны, пока слушали новости из внешнего мира, рассказанные такими родными голосами друзей по школе и членами ордена. Но их воодушевлению и радости пришёл конец, как только Гарри случайно, забыв о табу, произнёс имя Волдеморта. Раздался щелчок, послышались грубые мужские голоса, и единственное, что друзья успели сделать, это выключить свет в палатке и изменить лицо Гарри жалящим заклятием, чтобы его не узнали.
Всё шло более или менее терпимо, пока поймавшие их егеря не обнаружили очки Гарри, а в газете — статью про Гермиону, фотография которой красовалась на первой странице. Быстро сообразив, кого поймали, егеря решили отправиться прямо к Тёмному лорду, а не в Министерство.
Страх стал ощутимей, когда ребята оказались возле металлической узорчатой решётки, сквозь которую виднелось ночное звёздное небо: трое могли узнать эту решётку сада из тысячи, и они поняли, куда их трансгрессировали — в поместье Малфоев.
***
Неудача за неудачей преследовали каждый раз, но, как оказалось, в отличие от юных героев, у Тома, наоборот, начинало всё как-то складываться: только поначалу сильно разозлился, когда он с Пожирателями смерти не сумел выцепить Поттера при переезде из дома дяди в новое укрытие. Кто же знал, что они придумают семерых Поттеров вместо одного настоящего? Первого августа Министерство оказалось в руках, все защитные чары семейки Уизли сброшены, а местоположение подростков стало известным. И они незамедлительно отправились на свадьбу, хотя как и не приглашённые гости, и, конечно же, не самые желанные. Тут-то Том и смог увидеть Гермиону, которая была в восхитительном праздничном платье. Он разозлился, но злости хватило буквально на секунду, потому что мимо него пролетело смертельное проклятье и направилось в сторону Гермионы и её друзей. С замиранием сердца он наблюдал, как луч приближался к цели, но, к счастью, эта цель вовремя успела исчезнуть. Они растворились в воздухе, и он их упустил. Покинув уже мало интересующее мероприятие и оставив там за главного Макнейра, спустя час Том узнал о том, что Поттера и его помощников чуть не поймали в магловском кафе. Двое, кто пришёл на имя Волдеморта, не сообщили остальным, решив, что справятся с подростками самостоятельно и приведут ему Поттера, однако у тех, видимо, были совсем другие планы на этот счёт. Они разнесли двоих Пожирателей, стёрли тем память и привели кафе в идеальный порядок. Сломав барьеры в их разуме, он смог частично восстановить произошедшее в кафе событие. Упустил при переезде, упустил на свадьбе, как же так? Когда ещё выпадет случай? Как оказалось, ещё не скоро. И тут пришло время воспользоваться идеями жены — навели порядок в школе, создали комиссию по учёту маглорожденных и стали штамповать необъятными количествами экземпляров газеты про Гарри Поттера, «Нежелательное лицо №1», и про Гермиону Грейнджер — грязнокровку, путешествующую вместе с Поттером. Про Уизли не писали, узнав, что он лежит дома с какой-то оспой или лишаем, — в общем, не так уж и важно с чем, а важно было то, что эти двое прятались где-то, только где? Через месяц поисков пропавших волшебников ярости не было предела — их не было нигде и никто поймать их не мог! Даже засечь где-нибудь! Любой бы подумал, что они решили затаиться, залечь на дно, но Том был уверен, что они вынашивают какой-то план и, скорее всего, постепенно его осуществляют. Он удостоверился в этом, услышав о случае, произошедшем в Министерстве. В подробностях ему рассказали обо всём спустя десять минут после инцидента. Воспользовавшись Оборотным зельем, волшебники проникли в здание Министерства, рассекретили себя, находясь на самом нижнем уровне — в зале суда, и поспешили покинуть опасную территорию. Цель их посещения — неизвестна. Допросы и пытки очевидцев ничего не дали, и в документации о неожиданном проникновении опасных лиц на территорию Министерства значилось жирным шрифтом: «Неизвестно». Вот тут не выдержали нервы Тома — ему была необходима самая сильная волшебная палочка, чтобы убить своего противника. Потребовал привести к себе Олливандера — мастера волшебных палочек — и начал его пытать. Старик быстро раскололся и рассказал ему о существовании непобедимой волшебной палочки. Существование такого предмета очень обрадовало, но только где его искать? Наступил довольно холодный октябрь, и в один из дождливых дней Том услышал новость, которая привела его в глубокий шок: его жена оказалась беременна уже как третий месяц, и это значило, что чуть больше чем через полгода он станет отцом. Растить и воспитывать сына в его планы не входило, поэтому он даже не знал, как принимать эту новость. Тем не менее, об этом никому не распространялись. Люсии выделили самые лучшие покои с большой пологой кроватью, письменным столом и большим камином, в котором всегда поддерживался огонь, ей приносили книги, приходили по первому зову. Изабелла взяла на себя заботу каждый час справляться о здоровье сестры, и если были какие-то серьёзные изменения, то сразу же сообщали обо всём Тёмному лорду. В течение времени выяснилось, что беременность протекала очень тяжело: часто приходилось вызывать колдомедиков, которые пристально наблюдали за здоровьем будущей матери, а чуть позже выяснилось, что ребёнок стремительно набирает силу, отнимая ту у неё, и Том немного заволновался. А что, если она не сможет выносить ребёнка? Что, если он убьёт её так же, как он убил свою мать, которая была не в состоянии восстановить свои жизненные силы, потраченные на его рождение? Он отбросил эту неприятную мысль и впоследствии попытался сделать всё, чтобы у ребёнка мать была здорова и полна сил, но перестал совсем видеться с женой — Том бросил все свои силы на поиск непобедимой палочки. Наступило Рождество, семейный праздник, но он проводил его один, сидя в небольшой гостиной дома за бокалом красного вина. Том опять впал в задумчивость и депрессивное состояние: уже несколько месяцев не было никаких результатов в поисках Поттера и Грейнджер, а время шло, злость утихала, сменяясь тенями переживания и отчаяния. Но не тут-то было! Несколько секунд, и он всё понял: его Нагини подала сигнал о том, что они там, рядом с ней. В Рождество они были в Годриковой Впадине! Не теряя ни секунды, он вылетел из комнаты и устремился из дома на улицу, чтобы трансгрессировать. Казалось, каждый шаг отдавал болью в висках, а чем ближе он подходил к выходу, тем сильнее начинало выпрыгивать сердце из груди. Наконец, он молнией преодолел расстояние и исчез, оказавшись возле ветхого дома, в котором происходила какая-то возня. В окнах второго этажа сверкали вспышки и слышались звуки разбивающейся посуды. Том забежал внутрь и проскочил на второй этаж, приготовив волшебную палочку, промчался через зловонную спальню и пальцами вцепился в подоконник: прямо у него на глазах Поттер и Грейнджер сделали кувырок и растаяли в воздухе. Он закричал от боли опять случившейся потери, и крик его смешался с визгом Гермионы, отдаваясь далеко среди тёмных садов, перебивая колокола, славившие Рождество. Опять не получилось. Следом шли ещё месяц за месяцем, и, наконец, он выяснил, где нужно было искать волшебную палочку, а точнее, у кого. Ещё один мастер волшебных палочек в испуге поведал ему историю о том, что палочку-то у него украли, а кто вор — он не знал. Каким трудом удалось выяснить, что тем самым вором был Гриндевальд — тёмный волшебник юности Тома. На его поиски он и отправился: иссохший старик был заключён в тюрьму уже много-много лет, и, используя магию, Том незаметно проник в его камеру. Разговор вышел с видимой издёвкой — тот всё смеялся над Риддлом. Он разозлился и убил старика, выяснив, кто на самом деле стал следующим владельцем Бузинной палочки. И вот, когда она была так близко, практически в его руках, вдруг резко его вызвали. Что на этот раз? Может быть, опять заметили беглецов? А что, если поймали? Сердце быстро застучало — он как можно скорее покинул камеру мёртвого волшебника: если это были Поттер и Грейнджер, то на этот раз он просто не мог их опять упустить. Ни за что!***
«Март, 1998 год»
— Мы поймали Гарри Поттера! — победный голос одного из егерей вывел друзей из оцепенения. Связанные между собой, они пытались вырваться из тугих пут, но все их попытки были тщетны — магический узел не развязать, а волшебные палочки были предусмотрительно отобраны захватчиками. Решётка, охраняющая поместье Малфоев, с громким и противным лязгом отворилась и пропустила всех на аллею, ведущую к парадному входу замка, где их встретила миссис Малфой. Гермиона не смогла сдержать горькую ухмылку, вспоминая, как почти два года назад они шли по этой самой дорожке, только в праздничных костюмах, да и повод был более приятным, нежели сейчас. Взглянув на друзей, она поняла по их лицам, что они подумали о том же. Ощущая реальность и приближающуюся катастрофу, лица ребят посерьёзнели, а отчаяние замелькало в глазах. Казалось, что это конец, потому что выхода из этой ситуации они не видели, во всяком случае, пока что. Троих нагло затащили внутрь холодного мрачного холла, откуда повели по лестнице на следующий этаж следом за миссис Малфой. Дальше они оказались в огромной зале, где находились все домочадцы. Было достаточно холодно, несмотря на то, что в глубине комнаты потрескивал в камине огонь. Невысокий силуэт проскользнул из тени к пришедшим и с не присущим ему хриплым голосом произнёс: — Что такое? Не в самом лучшем виде Люциус Малфой вышел на свет, медленно и неуверенно приближаясь к гостям. — Они говорят, что поймали Гарри Поттера, — сообщила миссис Малфой, с напряжением глядя на мужа. — Поттера? — его блеклые глаза заинтересованно сверкнули. Оба ближе подошли к троим и стали разглядывать их лица. Неестественно опухшее лицо Поттера привело их в замешательство, и они были совсем не уверены в том, что это действительно тот мальчишка, который нужен был Тёмному лорду. И если это не он, и они ошиблись… — Что здесь происходит? — раздался высокий женский голос, который ребята были способны узнать из тысячи. Беллатриса Лестрейндж зашла в помещение и с любопытством прошла к связанным, заглядывая им в лица. — Они утверждают, что это Поттер, — пояснил Малфой. — Поттер? — внимательно всматриваясь в лицо мальчишки, удивилась Лестрейндж. — Что-то не сильно он похож на него. — Да, мадам, — сделал шаг вперёд один из егерей, — но взгляните на грязнокровку! Это та самая, что путешествует с Гарри Поттером. Очевидно, что это он и есть! — Правда? А что у него с лицом? — Не знаю. Может, подцепил чего? Мы их в лесу нашли… — Похоже на жалящее проклятье, — проговорила Лестрейндж и взглянула на Гермиону. — Это ты! Твоих рук дело, милочка? С испугом Гермиона смотрела на неё в ответ, различая безумную жёсткую улыбку: та склонилась над ней и схватила за волосы. — Не трогай её! — заорал Рон, на что Лестрейндж отпустила ту и дала ему звонкую пощёчину. Голос миссис Малфой заставил её отвлечься от Рона: — Белла, мы должны знать наверняка, что это Поттер. — Драко вернулся на Пасхальные каникулы. Он наверняка должен узнать, если это он, — предложил Малфой, нервно переминаясь с ноги на ногу, глядя на пленников. — Драко, милый, подойди сюда, — позвала Лестрейндж, обернувшись вглубь зала. — Посмотри на них. Узнаёшь? Это же Поттер, так? Бледное лицо Драко склонилось над Гарри: он внимательно изучал его и, кажется, узнал, только вот… — Я… не знаю. Не похоже. По-моему, это не он, — тихо выдал свой вердикт Драко. — Ты уверен? — в напряжении взвизгнула Лестрейндж, оглядывая Гермиону. — Посмотри, это же грязнокровка! Та самая! Подруга Поттера! — Не знаю, — не глядя на ту, ответил Драко и отошёл к матери. — Розали! — взвизгнула та, повернувшись к присутствующим. — Ты была с ними на Гриффиндоре. А ну-ка посмотри, раз Драко не может их признать. Розали, которую до сих пор никто из троих не видел, поднялась из кресла и, не торопясь, подошла к пленникам. Её холодный взгляд остановился на Гермионе, которая плотно сжала губы и отвела от неё глаза — она точно её признает, без сомнений. — Ну что? — раздался голос Лестрейндж. — Поттера я бы узнала из тысячи, но этот совсем не подходит под его внешний вид, — не отводя пристального взгляда от Гермионы, ответила Розали. — А грязнокровка? Это же она? — Грязнокровка? — протяжно переспросила та, повернувшись к Лестрейндж. — К сожалению, мне сложно её узнать. На нашем факультете достаточно грязнокровок, чтобы спутать их между собой. К тому же, я не навязывалась в друзья к гриффиндорцам, а уж тем более к Поттеру и его друзьям. — Мы должны быть уверены… — заговорила миссис Малфой. — Погоди, Цисси! Взгляни! — перебила её сестра. — Посмотрите! Наш Поттер постепенно приходит в форму! — обрадовалась она, глядя, как на глазах спадает заклинание. — Как раз к приходу Тёмного лорда. Малфой быстро закатал рукав своей мантии и приготовился коснуться метки, как его остановил резкий визг Лестрейндж. — Стой! Все взглянули на то, как она внимательно посмотрела на то, что находилось в руках одного из егерей. — Меч! Откуда он у вас?! — Мы нашли его у девчушки в сумочке, — ответил егерь. — Отдай мне его быстро! — завизжала та. — Давайте не будем забывать, что мы поймали Поттера, и меч нашли тоже мы… — Остолбеней! — резко выкрикнула Лестрейндж и сбила с ног говорившего волшебника, при этом выхватив из его рук меч. — Драко, убери отсюда этот сброд! — Не смей приказывать моему сыну! — вступилась за того миссис Малфой. — Помолчи, Цисси! Ты даже понятия не имеешь, насколько всё серьёзно! Отведите их в подвал, — приказала та, — а я пока подумаю, что нам делать. — Хватит распоряжаться в моём доме, — раздражённо проговорила миссис Малфой, глядя на сестру. — Перестань! Ты не представляешь, какая опасность нам может грозить! Та заколебалась, но всё же дала распоряжение: — Фенрир, отведи пленников в подвал. — Конечно, мадам, — оскалился оборотень и схватил Гермиону за шиворот, обнажив перед ней зубы. — Постойте! — остановила их Лестрейндж, взглянула на пленников и задержала взгляд на Гермионе. — Всех, кроме неё! — Нет! — взревел Рон, пытаясь вырваться из пут и цепких лап волшебников. — Оставьте меня! Меня! Отпустите её! Та вмиг оказалась рядом с Уизли и с размаху ударила его по лицу, а затем отвернулась, подхватила Гермиону за волосы и потащила её в центр комнаты со словами: — Если она умрёт во время допроса, то ты будешь следующим, обещаю. Лестрейндж швырнула ту на пол, а тем временем Фенрир схватил Гарри и Рона и повёл их в подвал. — Ну, деточка, — заговорила она, — скажешь, где вы достали меч? Отвечай! Взмах волшебной палочки, и Гермиона закричала от боли: ей казалось, словно тысячи кинжалов вонзились в каждую клеточку её тела, болезненная судорога была настолько невыносимой и нестерпимой, что хотелось просить, умолять, чтобы её перестали мучить. Секунды шли слишком медленно, а легче не становилось. — Ты скажешь мне или нет? Противная грязнокровка! — кричала та. — Где вы его взяли?! Вы его украли? — Нет! Нет! — с мольбой в голосе кричала Гермиона и снова завизжала от новой порции боли. — Правду! Говори правду! Или я тебя зарежу вот этим же кинжалом! Невыносимо болело всё тело, взрывалась голова, казалось, что сейчас же стошнит, но это были обманчивые чувства: тело стало ватным, тяжёлым, абсолютно перестало слушаться. Это было намного ужаснее, чем когда-то давно юный Риддл применял к ней Круциатус. Почему его нет? Почему его нет тогда, когда он был так нужен, невзирая на то, что буквально несколько минут назад она боялась и не желала с ним встречи? — Я ещё раз спрашиваю, где вы взяли меч?! Где?! — Нашли! Мы его нашли, — едва слушающимся языком говорила Гермиона, а потом опять закричала. — Лжёшь, паршивая грязнокровка! Вы забрались в мой сейф! А ну, говори правду! — негодовала Лестрейндж. — Что вы там ещё взяли?! Отвечай! Круцио! Гермиона застонала, слёзы полились из глаз, сил кричать не оставалось, но всё равно ужасающий звук её голоса очень хорошо слышали даже друзья, сидящие в подвале. — Как вы забрались в мой сейф? Вам помог этот мерзкий гоблин? — Мы с ним встретились только сегодня. Мы не забирались в ваш сейф!.. — Беллатриса, — подала голос Розали, — вы бессмысленно тратите время. Они бы не смогли забраться в сейф. Неужели непонятно, что этот меч — подделка? — Молчи, глупая девчонка! — бесилась та, но через несколько секунд её пыл остудился, и она неожиданно согласилась. — Хотя это легко проверить! Драко, приведи нам гоблина. Тот со вздохом вышел, и Розали поспешно последовала за ним. — Малфой, стой! — Чего тебе? — недовольно спросил тот. — Вызывай его, — твёрдо произнесла она. — Что? Ты рехнулась? Не слышала, что сказала Беллатриса? — Плевать я хотела, что она сказала! Вызывай, говорю, — настаивала Розали, сверкая безжалостными зрачками. — Отстань от меня! Не буду я этого делать! Хочешь, чтобы прилетело? Моя семья и так не в почёте! — Будет ещё хуже, если ты этого не сделаешь! — С чего бы? — фыркнул Драко. — Ладно, как хочешь, — с искажённой ухмылкой брезгливо отозвалась Розали, скрещивая руки на груди. — Тёмный лорд увидит, что я предупреждала, а вам придётся молить о пощаде. Найду другого, кто поможет мне призвать его сюда. Она развернулась и направилась к лестнице, ведущей на первый этаж, а Малфой остановился и заколебался. — Роуз, стой! — сдался он. — Уверена, что так будет лучше? — Абсолютно! — Розали подошла обратно к нему, доверчиво заглядывая ему в глаза. — Если твоя тётка убьёт Грейнджер, боюсь, что тогда до рассвета мы не доживём. Вызывай. — Ладно, — согласился Драко, закатал рукав и коснулся своей метки. Розали убедилась, что метка оживилась, и поспешила скрыться, в то время как тот пошёл за гоблином. Через некоторое время Драко уже зашёл в комнату, где на полу опять корчилась Гермиона: его приход остановил мучения, и теперь всё внимание было приковано к гоблину. — Ну? Говори! — подходя к пленнику, произнесла Лестрейндж. — Настоящий? Казалось, все в зале затаили дыхание. — Нет, — прозвучал уверенный голос гоблина, — это подделка. — Ты уверен? — Да. — Может, ты покрываешь этих маленьких героев? А? — не унималась та. — С Гринготтса невозможно что-то украсть! — Ты лжёшь! — не выдержала Лестрейндж и рассекла воздух кинжалом, царапнув лицо пленника. — Считай, тебе повезло, гоблин! Она отошла от него и победно улыбнулась. — Хорошо, теперь можно вызывать Тёмного лорда. Люциус, вызови, — обратилась она к Малфою. — Ну и, полагаю, грязнокровка нам больше не нужна. Забирай её, Сивый, если хочешь. Лестрейндж подошла к Гермионе и пнула её в сторону оборотня, на что та продолжала неподвижно лежать и смотреть пустым взглядом на происходящее, пока к ней направлялся хищно улыбающийся Сивый. Неожиданно наступившую тишину нарушил высокий пронзительный голос: — Что здесь происходит?***
Том буквально влетел в поместье Малфоев и сразу же в холле встретил Розали, которая при виде него подняла голову и напряжённо произнесла: — Советую поторопиться, чтобы не опоздать. Он не стал ничего спрашивать и с невероятной быстротой помчался наверх, туда, откуда доносились голоса и девчачьи крики. На ходу взмахнув палочкой, он открыл высокие двери и зашёл внутрь. — Что здесь происходит? — проходя по залу, поинтересовался Том. Вся комната оживилась: егеря сделали несколько шагов вперёд, Фенрир наклонился к Гермионе и с неприкрытым удовлетворением взглянул в её бледное лицо, собираясь взять на руки и унести, а Беллатриса с самодовольной улыбкой уверенно засеменила навстречу к Тому, и лишь Малфои остались стоять неподвижно на своих местах, словно предчувствуя, что что-то не так. — Милорд! — восторженно встретила его Беллатриса. — Мы поймали… — Молчать! — рыкнул он, оглядев каждого в помещении. Том заметил, как Фенрир попытался схватить кого-то на руки, потому молнией пронёсся к нему. — Убрал от неё руки, — леденящим шипением произнёс он, глядя на оборотня почерневшими глазами. — Мой господин, мадам Лестрейндж любезно отдала мне эту… — смело проговорил Сивый, выпрямляясь, но его тут же перебили. — Я сказал: убрал от неё руки, бестолковая псина! — взревел Том, а с его палочки посыпались искры. — Что с ней?! Глядя на беспомощную и раненую волшебницу, лежащую, как кукла, на полу, он не мог сдержать свою злость. На мгновение перед ним возникла картина из далёкого прошлого, где он, слишком юный и не умеющий контролировать свою магию, опускает палочку вниз, глядя на изнывающую от боли Гермиону. Он вспомнил, как она лежала перед ним, не шелохнувшись, с животным испугом поглядывая на него, не имея сил даже защититься. От этого что-то сильно защемило в груди. Том много раз жалел о содеянном спустя даже несколько лет, вспоминая этот эпизод жизни, и сейчас, когда он видел, что невероятную боль ей причинили другие люди, а она была среди них так слаба и беззащитна, хотелось всех сокрушить и изничтожить. Как они смели сделать это с ней?! А если бы его до сих пор не было? Он посмотрел на оборотня, по-прежнему жадно прожигающего свою добычу, и буквально видел, какие картинки он рисовал в своей голове и что бы он сделал с ней после того, как забрал бы отсюда. Том видел всё до точности, что могло бы произойти с Гермионой. С его Гермионой! — Мой лорд, — с обожанием зашептала Беллатриса, отвлекая от всего, — мы пытали грязнокровку… — Я вижу, что пытали! — высоким голосом закричал Том на весь зал так, как раньше никогда не кричал: казалось, его уравновешенное душевное состояние враз лопнуло с оглушительным треском и со звоном посыпалось на пол. — Кто вам разрешал это делать?! Не сдерживая гнев, он пустил первое заклинание в Сивого, отчего тот с глухим звуком стукнулся об стену. Следующим прилетело остальным егерям, и когда Том повернулся к Беллатрисе, та упала перед ним на пол и опустила кудрявую голову. — Милорд, милорд, — шептала она, как заклинание. Он остановился и с горькой ухмылкой взглянул на неё, на что та опасливо подняла на него глаза и заново опустила их: этой чёртовой женщине не помешало бы самой почувствовать всё то унижение и боль, что испытала под её палочкой Гермиона. — Почему меня сразу не вызвали? Почему стали пытать её?! Что вы хотели услышать от неё?! — Мой лорд, простите нас, — залепетала Беллатриса. — Мы увидели меч, и поэтому пытали, чтобы узнать, откуда он у них. Мой лорд, это подделка! — Это не оправдание, чтобы сразу не вызвать меня! Кто оказался умным и ослушался приказа Беллатрисы? — гневные чёрные глаза стали осматривать каждого. — Это Драко, — холодным тоном произнесла стоящая на пороге зала Розали. — Он ослушался её приказа, считая нужным поставить вас в известность, мой лорд. Он сделал это сразу, как только мадам Лестрейндж стала допрашивать грязнокровку. Малфои нервно переглянулись и с волнением и неприкрытым страхом взглянули на Тома. — Драко? — переспросил Том, переводя взор на семейство Малфоев, затем сухо произнёс: — Хорошо. Том удовлетворительно кивнул, повернулся к Гермионе, лежащей на полу, и заглянул в её остекленевшие глаза, которые смотрели словно сквозь него: с них медленно лились слёзы, а рука была глубоко изрезана и сильно кровоточила. — Ты, Беллатриса, это сделала? — в ярости прошипел он, поворачиваясь к ней. — Пошли вон отсюда! Все! Я сказал, вон! Все быстро ретировались и закрыли двери. Том медленно опустился на пол перед Гермионой и взглянул ей в лицо: её глаза неотрывно смотрели на него. Что он чувствовал? Точнее, что он мог чувствовать? Сложно передать, но точно не злость. Она лежала без движений и следила за ним. Смотрела, как он навёл на неё палочку и пытался исцелить её. Через несколько секунд стало намного легче, но ничего делать по-прежнему не хотелось. Сердце бешено стучало, готовое вырваться наружу, а глаза едва оживились и уже с интересом рассматривали Тома, как будто не узнавая его. С минуту они молча смотрели друг на друга, затем Том не выдержал, приподнял Гермиону с пола и горячо обнял, на что её ладони легли ему на плечи. — Зачем ты это сделала? — выдохнул он, прикрыв глаза. В следующее мгновение в зал неожиданно вбежали остальные, полетели разноцветные вспышки, на что Том резко подскочил, обернувшись, и увидел Уизли и Поттера, которые ворвались в комнату, сражаясь с другими. Рон отбил палочку у Беллатрисы, и она полетела прямо в руки его другу. — Отойди от неё, Риддл! — заорал Гарри, направляя украденную палочку на него. Тот стремительно подошёл к нему, но не успел хоть что-то сделать, как раздался задорный голосок Беллатрисы: — Стоять, или она умрёт! Все обернулись и увидели, как она схватила стоящую Гермиону за волосы и приставила острый кинжал к её горлу. Том непроизвольно дёрнулся, и так же замер, как и все остальные. Внутри что-то неприятно защекотало. — Бросайте волшебные палочки! — с улыбкой зашипела она, а затем грозно прикрикнула: — Бросайте, или мы сейчас увидим, насколько грязна её кровь! Том молча прошёл к Беллатрисе и Гермионе, готовый в любой момент вмешаться в ситуацию, чтобы это не довело до ужасных последствий, затем взглянул на окаменевших маленьких героев. — Ладно, — произнёс Поттер, смотря то на Беллатрису, то на Тома. Оба швырнули украденные палочки на пол и подняли руки. — Драко, подними их, — тихо приказал Том, указывая на палочки. Как только тот поднял оружия, он сделал несколько шагов к пленникам. — А пока, думаю, нужно ещё раз связать наших маленьких героев, — с улыбкой произнёс он и жестом указал Люциусу сделать это. Вдруг неожиданно что-то зазвенело: этот звук раздавался над головой. Все присутствующие взглянули наверх и увидели маленького домовика, который сидел на качающейся люстре и откручивал какой-то болтик. В следующее мгновение люстра оборвалась и полетела прямо на Гермиону. Беллатриса резко отпустила её, отчего та упала и попыталась отползти от летящей люстры, но явно не успевала. Том мгновенно взмахнул палочкой, и Гермиона прокатилась по полу в противоположную от него сторону, едва не задетая острым хрусталём. Комната наполнилась летящими в разные стороны битыми осколками. Драко согнулся пополам, прижимая ладони к окровавленному порезанному лицу, и в то же мгновение к нему подлетел Поттер, выхватил все три волшебные палочки, которые мгновенно нацелил на надвигающегося Фенрира. — Остолбеней! — крикнул он. Тройное заклинание вышло таким мощным, что оборотня оторвало от земли, подбросило к потолку и с треском швырнуло на пол. Нарцисса оттащила своего сына в сторону, а Беллатриса в ужасе наблюдала за тем, что происходит. Воцарилась тишина. — Добби! — воскликнула Нарцисса, и в это же мгновение послышался душераздирающий девичий крик. Гермионе впились в ногу крупные осколки, и, видимо, она только сейчас, отойдя от шока, почувствовала всю болезненность в теле. — Ты! Это ты обрушил люстру! — негодовала Нарцисса. Домовой эльф пробежал по комнате к столпившимся в одном месте друзьям и, указывая на бывшую хозяйку, пропищал: — Не смей трогать Гарри Поттера! — Убей его, Цисси! — закричала Беллатриса, но тут же у её сестры вылетела палочка из рук. — Как ты смеешь отбирать палочку у волшебницы?! Как ты смеешь не слушаться своих хозяев?! — завизжала та. — У Добби нет хозяев! — возразил эльф. — Рон, держи, и ходу! — вывел остальных из оцепенения голос Гарри. Продолжая оставаться на месте и молчать, Том, чувствуя себя будто во сне, проследил за тем, как Поттер бросил одну палочку в руки Уизли и сам поспешил к Гермионе, гоблину и эльфу, чтобы трансгрессировать. Остальные ринулись к ним, обстреливая вспышками заклинаний, но эльф отбивал от них любое проклятье. Уизли первым достиг своих друзей и вцепился в подругу, ожидая, когда их коснётся Поттер. Пока тот преодолевал преграду в виде кресла, Беллатриса со всего маху метнула серебряный кинжал и с замиранием сердца проследила за траекторией его движения. Гарри перепрыгнул кресло, в один шаг оказался возле друзей, коснулся эльфа, и в этот же момент они исчезли, унося с собой кинжал Беллатрисы, на что та слабо улыбнулась. Глядя на опустевшее в комнате место, где секундой ранее стонала от боли Гермиона, Том не заметил, как сильнее сдавил скулы и передёрнул желваками: в тот самый момент, когда были все шансы поймать и пленить неприятелей, он ничего не предпринял и позволил им уйти. Он не раздавал приказов, не требовал нападения, не задерживал сам и не вступал в борьбу, а всего лишь смотрел на вымученную Гермиону, впадая в незнакомую, остро укалывающую существо прострацию. Именно в этот миг почему-то всё показалось бессмысленным и нелепым. Именно в этот миг он понял, что всё должно закончиться как-то по-другому. В следующую секунду отворилась дверь, в проходе показалась Изабелла, и все обернулись на её приход. — Том, — нервным голосом заговорила она, — Люси рожает.
