Сентиментальные дни

      Весна оказалась очень холодной и дождливой. Природа всё время плакала и завывала холодными ветрами, заставляя Гермиону одеваться теплее несмотря на то, что её времяпровождение на улице составляло всего пять минут: выйти из дома за изгородь и, трансгрессировав, дойти до здания Министерства. Гарри, как всегда, сопровождал её в этом путешествии, ведь на работу им нужно было в одно и то же время. Рон уходил из дома раньше всех, так как Джордж открывал свой магазинчик очень рано.       По привычному маршруту Гарри и Гермиона заходили в Министерство магии, предъявляя пропуска в атриуме, и уже в лифте расходились по своим этажам. Гермиона очень любила свой небольшой кабинет, в котором сидели ещё пара волшебников, в том числе и Розали. Каждый занимался своей работой практически в тишине, рассматривая бумаги, изучая декларации и набираясь опыта в данной сфере магического мира. Конечно, им давали небольшие поручения в связи конфедерации волшебников, больше заставляли изучать особенности магического мира других стран, их законы и порядок, а также отдавали на проверку документы, которые были составлены более опытными волшебниками, чтобы всё было оформлено правильно и без нареканий. Работа не сложная, но заключала в себе большой объём информации, и Гермиона, как человек, любящий читать книги и хорошо запоминающий их, прекрасно справлялась со своими обязанностями, запоминая всё с первого раза.       После шести часов её отдел прекращал работу, и волшебники отправлялись по домам с кашей в голове от большого количества прочитанных документов. В связи с этим Гермиона, находясь дома, практически не читала учебную литературу, кроме учебников Хогвартса за седьмой курс, который она проходила заочно, договорившись с новым директором школы профессором Макгонагалл. Ни Гарри, ни Рон не последовали за Гермионой. Она видела перспективу в том, что в дальнейшем ей может понадобиться аттестат из Хогвартса для продвижения в карьере. Гарри вообще был взят в Аврорат на основании того, что он герой войны и имел огромные привилегии, а Рону диплом не требовался для того, чтобы работать в магазинчике с Джорджем, который, к слову, тоже так и не получил документ об окончании, устроив с Фредом фиаско на экзамене у Амбридж. Розали Готье также рано погрузилась в рабочую сферу — Драко попросил Гарри замолвить за неё слово, чтобы ей позволили уже работать вместо учёбы, которую она заканчивала так же заочно, как и Гермиона. Поттер обратился к самому министру магии, и тот любезно позволил той занять место в отделе по связям конфедерации магов. Там же он и узнал, что работники, сидящие в том небольшом кабинете, где сидели Розали и Гермиона и выполняли несложную подготовительную работу по своему профилю, были все по связям: молодые волшебники, готовящиеся стать специалистами, которым постепенно давали представление о том, как обстоят дела в мире волшебников. Таким образом, четыре человека, сидящие там и листающие кипы документов, были лишь самым первоначальным рангом в отделе на четвёртом этаже, и относились к ним их более старшие коллеги как к котятам, которые были ещё совсем слепы.       После разговора с Гарри у Гермионы произошли значительные изменения в поведении. Каждый вечер она изучала новые заклинания по школьной программе, готовилась к главному экзамену, который должен состояться через пару месяцев, и показывала их Гарри и Рону. Иногда она варила какие-то зелья, приходя домой с полным пакетом ингредиентов, купленных в аптеке после работы. А однажды она принесла домой толстую книгу сушёных настоящих магических трав и усердно рассказывала друзьям, что из них полезно, а что ядовито. Те с вежливым усилием выслушивали подругу — они понимали, что Гермиона нашла для себя способ отвлекаться от неприятных и отчаянных мыслей, поэтому совсем не препятствовали ей, а даже, наоборот, пытались проявить интерес.       Они занимали её более частыми прогулками. Рон рассказывал о новых изобретениях во «Всевозможных вредилках» и настаивал прийти посмотреть на них, что они и делали уже несколько раз. А Гарри раз в неделю приглашал Гермиону на какое-нибудь мероприятие: музыкальное или театральное. Также один раз в неделю они втроём ходили куда-нибудь поужинать. В пятницу Гарри приходил с работы и, как всегда, объявлял, куда они идут — список мест, кажется, у него был неисчерпаем, — но на этот раз он удивил не только Гермиону, но и Рона тоже.       — Собирайтесь! — из коридора услышали Рон и Гермиона крик только что вошедшего в дом Гарри.       — Куда сегодня? — спросила Гермиона, не отрываясь от книги.       — Вы не поверите, что мне удалось сегодня сделать, — заходя в комнату, произнёс тот.       — Тебе дали новую должность? — наугад предположил Рон.       — Нет, не мне!       — А кому? — не понял друг.       — Малфой получил должность под началом Визенгамота!       — А-а… — без интереса протянул Рон и дальше продолжил рассматривать картинку в книге Гермионы на той странице, на которой она читала.       — Передай, что поздравляю его, — медленно произнесла Гермиона, тоже не выражая никакого интереса.       — Зачем? Ты сможешь поздравить его лично! — продолжал сиять Гарри. — Сегодня мы идём к нему на ужин.       Гермиона и Рон наконец оторвались от книги и взглянули Гарри в глаза. Они оба понимали, что для Гарри очень важен успех тех волшебников, которые понесли из-за него потери, но объяснить ему, что он сильно углубился в это, ещё никто из них не решился. Гермиона промолчала, но Рон не смог сдержать свою мысль.       — Это он тебе благодарен, Гарри, и тебя он пригласил, может, ты и сходишь один?       — А вы? — перестал улыбаться тот. — У нас же по пятницам всегда ужин в заведении!       — Да, в заведении, но не у Малфоя, — ответил Рон.       — Вообще-то он пригласил нас троих.       — В самом деле, Рон, почему бы нам не сходить с Гарри к Малфоям? — неожиданно поддержала друга Гермиона, признавая, что они должны составить ему компанию.       — Его дом вызывает во мне кучу неприятных ощущений, и воспоминания там, знаете ли…       Все на мгновение припомнили их печальный опыт нахождения в поместье Малфоев, когда их схватили егеря.       — Ладно, ты как хочешь, Рон, а я иду, — произнесла Гермиона, пересилив себя.       — Ладно-ладно, вместе пойдём. Ужин по пятницам пропускать нельзя, — вздохнул тот и поднялся с дивана. — Тогда я в комнату, найду что-нибудь поприличнее.       Прошёл час, друзья собрались выходить из дома. Гарри взял за руку друзей, как только они вышли за пределы изгороди, и все трансгрессировали к дому Малфоя. Они оказались возле знакомой решётки чёрного цвета, но прутья не складывались в какую-либо форму лица, которое должно было бы их спросить о цели посещения. Вместо этого изгородь начала медленно распахиваться с тихим звуком, пропуская гостей вперёд, и они тут же оказались на территории дома. Вместо привычного сада, что всегда приветствовал гостей, была чёрная рыхлая земля, лишь местами росли тонкие и невысокие деревья, на которых ещё не было листьев.       Оглядев чёрную пустошь, друзья замерли в нерешительности, но вот послышался звук открывающихся массивных дверей, и все взглянули вперёд. На пороге своего дома стоял Драко Малфой в белой рубашке и широких брюках. Кажется, холодная погода его совсем не пугала: он терпеливо ожидал, когда к нему подойдут и поднимутся по ступенькам гости.       Гарри оказался первым, кто подошёл к хозяину дома, пожал ему руку и что-то сказал, получив кивок в ответ, затем подошёл Рон и также пожал ему ладонь.       — Привет, Малфой.       — Уизли, — ответил тот, пытаясь припомнить, когда он его видел последний раз, ведь прошло уже немало времени.       Гермиона коротко кивнула Малфою, на что получила короткий взгляд и кивок в ответ, и все последовали за хозяином. Гарри вёл себя спокойно и чувствовал себя почти как дома: ему приходилось здесь бывать часто, пока Драко не закончили судить, прежде чем выпустить из-под домашнего ареста. Ему были знакомы многие коридоры, залы и комнаты. Он шёл наравне с Драко и без интереса смотрел вперёд, обмениваясь с ним какими-то фразами, а Рон и Гермиона, наоборот, внимательно рассматривали картины, мимо которых проходили, и отмечали, что все они были достаточно тёмными и мрачными, а ближе к концу коридора их не стало совсем.       — …и я решил сделать ремонт, — услышали они слова Драко, обращённые к Гарри. — Мы с Асторией подумали, что нужно убрать все эти… напоминания о мрачных временах. Семья Малфоев больше не связана с тёмной магией, и я положу этому начало.       — Ты уже придумал, как должен выглядеть этот коридор?       Малфой остановился, и все остановились за ним.       — Да, конечно. Эльфы для начала снимают картины, чтобы оголить стены. Я решил заделать этот проём, чтобы не было сквозного входа в тот зал…       Драко махнул рукой в большую залу, которая была сразу узнана Роном и Гермионой. Там был камин, который ярко горел, но диваны и кресла были застланы какой-то прозрачной плёнкой, на которой уже скопился слой пыли. В этом зале они совершили чудесный побег.       — Всю эту мебель я решил вынести, окрасить стены и наложить деревянный светлый пол. Вход будет только с той стороны, ближе к библиотеке. Здесь он ни к чему. Вместо этого здесь поставлю деревянные полки в стене, будет больше растений.       — Я думала, любовь к растениям только у твоей матери, — подала голос Гермиона.       — Нет, Грейнджер, я тоже люблю цветы. Здесь будет оживлённее, — ответил Драко, глядя на неё, затем развернулся и направился дальше по коридору. — Идёмте!       Гермиона ещё раз взглянула в зал, подняла голову вверх и заметила, что большая люстра там больше не висит. Очевидно, с тех времён никому в голову не приходило наводить здесь какой-то порядок — оставили пока всё как есть. Гермиона отметила для себя, что идея Малфоя сделать ремонт была очень хорошей. Её взгляд упал на пыльный пол, и вдруг ей подумалось, что здесь они виделись с Риддлом последний раз. В горле что-то заскребло, стало труднее дышать. Вспомнилось, как над ней нависло искажённое от безумия и злобы лицо Беллатрисы Лестрейндж, которая пытала её мучительным заклинанием и вырезала отвратительную надпись кинжалом. В голове возникли отголоски той старой боли, что она принесла ей, а рука, на которой та вырезала слово, защипала. Гермиона невольно потянулась к ней и почесала, чувствуя своими пальцами оставшийся шрам, который ещё не зажил, да и вряд ли когда-либо полностью затянется без следа, вынуждая ходить в одежде с длинным рукавом. По спине прошёлся холодок, стало жутко дискомфортно.       — Гермиона? — позвал её Гарри.       Она отвела взгляд от зала и направилась к ребятам.       — Она, наверное, оценивала всю прелесть моей идеи, — произнёс с усмешкой Драко.       — Я думаю, она, скорее, оценивала возможность спалить к чертям эту комнату, — огрызнулся Рон.       Гарри посмеялся, переведя этим высказывание друга в шутку, на что Малфой улыбнулся.       — Прошу к столу.       Они зашли в столовую, где по центру стоял овальный стол, накрытый белоснежной скатертью, из-под которой торчали тёмные ножки. За столом сидела Астория, которая тут же встала при виде гостей и мягко заулыбалась.       На столе ярко горели жёлтые свечи, готовые блюда накрыты крышкой, а пустые бокалы и тарелки с приборами ожидали своих гостей.       Друзья поздоровались с Асторией и прошли к местам, чтобы присесть за стол. Гермиона заметила, что возле стены сидит небольшой домовой эльф на невысоком стульчике и большими глазами смотрит на Гарри, что тот тоже это заметил, а за ним заметил и Драко, который повернулся к домовику и сказал:       — Перестань так смотреть на него.       — Ничего-ничего, — сразу же произнёс Гарри, но домовик послушно отвёл глаза и принялся осматривать остальных гостей, болтая ногами в воздухе.       Драко сел между Асторией и Роном и пристально оглядел всех присутствующих. Гарри обратил внимание, что никаких лишних тарелок на столе больше не было, и мягко поинтересовался:       — Миссис Малфой не спустится к нам?       — У неё мигрень, — отозвался тот и, взглянув на сидящего эльфа, обратился к нему: — Разлей в бокалы вино.       Домовой эльф послушно подскочил и принялся выполнять задание своего хозяина. Он аккуратно разлил всем в бокалы напиток, затем открыл крышки с блюд, и горячий и восхитительный запах приятно ударил по носу гостям.       — Розали тоже не ужинает с вами? — поинтересовалась Гермиона, положив на свои ноги белое полотенце, взяв нож и вилку в ладони.       — По-разному, — ответил Драко, не глядя на ту, увлечённо накладывая себе блюдо из мяса в каком-то соусе.       — Она не кажется тебе странной?       — Странной? — Малфой резко поднял взгляд и внимательно посмотрел на неё. — Возможно, что-то в этом есть. Она довольно самостоятельная и… одинокая. Может быть, только в этом её странность.       — Она не пошла учиться в школу…       — Грейнджер, учёба не важный аспект в жизни, особенно если ты знаешь, что этот красиво оформленный документ об окончании тебе не нужен. К тому же Роуз оканчивает заочно, как и ты.       — Она могла бы ещё на год забыть о работе, ведь ваша семья вполне способна обеспечивать её. Да и думаю, своего наследства у неё вполне достаточно, чтобы спокойно закончить ещё один год.       — Понятия не имею, что у неё в голове, — качнул головой Драко, зацепив на вилку отрезанный кусочек мяса и обмакнув его в соус. — Вы работаете вместе. Почему бы тебе у неё самой не спросить?       — Мы как-то не разговариваем…       — Не поверишь, Грейнджер, но я как-то тоже. Она сама себе на уме, занимается своими делами, в суть которых меня не посвящает. Ну, а мне нет до них дела.       — А чем она тебе показалась странной? — спросил Гарри, пережёвывая еду.       — Она просто неразговорчивая, — пожала плечами Гермиона.       — Вроде бы она всегда такой была, — отозвалась Астория.       — Как сказать, — медленно протянула та, вспомнив, какой Розали была разговорчивой в обществе Люсии, да и потом.       Ей вдруг захотелось узнать о том, как дела у Люсии, но почему-то посчитала это не к месту. Тревожить рану, в которой опять главным звеном и причиной всех её страданий был Риддл, совсем не хотелось. Мысль о том, что не одной ей пришлось мириться с этой потерей, заставила её нервничать. Но вдруг,словно прочитал мысли Гермионы, вопрос задал Рон:       — А чем занимается Люси? Она не учится?       — Нет. Прожигает свою жизнь, сидя дома под крылом Изабеллы, — равнодушно ответил Драко. — Она сильно изменилась с того времени, и сейчас творит всякие глупости.       — Что ты имеешь в виду? — не понял Гарри.       — В последний раз, когда у нас была Белла, она рассказала, что Люси добралась до погреба с виски, ну и… заливает постоянно свою утрату.       — Серьёзно? — удивилась Гермиона, выгнув бровь: ей абсолютно не верилось, что такая тихая спокойная девочка, какой она её знала, начнёт прожигать свою юность именно таким способом.       — Вполне логично, что это ей только вредит, а не помогает, но Изабелла уже всерьёз насторожилась. Ту больше ничего не интересует.       Гермиона взглянула на Гарри, который стал выглядеть вяло, цепко сжимая в ладонях столовые приборы.       — Возможно, нам стоит прийти к ней?.. — начала Гермиона.       — Нет! — резко перебил её Малфой. — Изабелла не подпускает к ней сейчас никого, и вас, думаю, она точно не допустит.       — Она меня ненавидит, — произнёс Гарри, сумев слабо усмехнуться.       — Не тебя одного, — поддержал его Рон.       — На секундочку, дорогие гости, — прервал их Драко, подняв бокал с багровым напитком. — Я хотел бы поднять эти кубки в знак благодарности сразу понятно кому.       Драко усмехнулся, глядя на Гарри, который слабо заулыбался в ответ. Все подняли бокалы.       — Если бы не его усилия, то… сейчас я мог даже в Азкабане развлекать дементоров. Но это не так. Я дома, моя семья со мной. Я этому очень рад. Но я не мог и представить, что это ещё не всё. Сегодня меня назначили в коллегию Визенгамота, чему я, конечно же, обязан только тебе, Поттер. В общем, я хотел сказать спасибо за всё, что ты сделал для меня и моей семьи. И теперь… ты всегда можешь рассчитывать на Малфоев. За Поттера!       — За Гарри, — подала голос Гермиона, за которой повторили Рон и Астория.       — За Гарри!       — За Гарри!       Они тихо стукнулись бокалами, а затем осушили их содержимое, после чего тут же к столу подбежал эльф и разлил ещё.       — На самом деле я вам всем благодарен, что вы помогли мне. Без вашей помощи я бы не справился, — смущённо произнёс тот.       — Перестань прибедняться, Гарри! — засмеялась Гермиона. — Мы знаем, какой ты на самом деле хороший волшебник.       — Я многим причинил страдания.       — У Люсии к тебе нет ненависти, — вдруг отозвался Малфой, сделав глоток вина. — Она понимает, что должен был выжить только один. Ей просто больно, что это не он, ведь она считала его самым сильным волшебником.       — И ошиблась, — усмехнулся Рон.       — Он и был сильным волшебником, — отозвался Гарри. — А я… болван!       — Поттер, твой самосуд к хорошему не приведёт, — остановил его Драко. — Взгляни вокруг: ты весь мир заставил выдохнуть спокойно.       — Но столько жертв…       — Войны без жертв не бывает. Это дань за мирную жизнь.       — Малфой, как тебе объяснить? Я уже рассказывал тебе, что у меня был договор с Риддлом, а я его предал...       — Или он тебя? — уточнил тот.       — Если ты о смерти Дамблдора, то Риддл не нёс ответственности за мои чувства. Его, в конце концов, можно было понять, за что он так…       — Но тебя ведь тоже обманул профессор? — подала голос Астория.       — Именно в этом и заключались все последствия, которые вы сейчас наблюдаете. Он это понимал, а я — нет. До момента, когда было уже поздно что-то исправлять.       — Но, если бы всё было не так, — вдруг заговорил Рон, — ты думаешь, после смерти Дамблдора он отстал бы от маглов, власти и прочего?       — Я не знаю, — качнул головой Гарри. — Может, полностью ударился бы в семейную жизнь.       — Брось, Гарри, — вдруг рассмеялся Малфой. — Семейная жизнь для Тёмного лорда? Ха! Если бы он ещё любил Люси!       — С чего ты взял, что он её не любил? — резко спросила Гермиона, жадно уставившись на Драко.       — Ещё давно знаю. Слышал от родителей, от Беллатрисы Лестрейндж, да и ещё от нескольких волшебников, что часто бывали у нас дома. Они говорили, что это невозможно, да и сам Риддл часто смеялся над этим, пока рядом не было супруги. В итоге его влечение совсем не ставили всерьёз. Все Пожиратели смерти видели в этом необходимость для конспирации, которая должна была быть очень правдоподобной. Тем не менее, Люси все уважали и ценили как молодого соратника со свежими мозгами, пользовались её лояльностью, отсутствием опыта, выжимая из неё свои выгоды, а она не замечала всего этого, потому такое отношение ей нравилось.       — Бедная девочка, угораздило её влюбиться в Риддла… — с сочувствием заключила Астория.       — Ты попробуй не влюбиться, когда такой приятный, одарённый, невероятной красоты молодой человек осыпает тебя знаками внимания, — невесело усмехнулся Драко.       Астория медленно взяла его за руку и с улыбкой произнесла:       — Я знаю, что когда невероятной красоты молодой человек осыпает знаками внимания, устоять невозможно.       Гарри и Рон переглянулись, слабо улыбнувшись, увидев, как Драко поцеловал руку своей будущей супруги.       — Постой, Малфой, ты хочешь сказать, что над Люси все смеялись? — одна Гермиона была озабочена.       — Нет, никто над ней не смеялся, Грейнджер, — отводя сияющие глаза от Астории и принимая серьёзный вид, отозвался тот. — Просто все знали, что так нужно. Однажды я даже случайно услышал, как Эйвери что-то высказывал Риддлу по этому поводу — он у нас был самым редким гостем.       «Эйвери!» — вспыхнуло в голове Гермионы, и перед глазами появился образ мальчишки, который пристально оглядывал её во времени юного Риддла. Проведя в прошлом много месяцев, она узнала, что он был его сокурсником и даже близким Тому человеком, о котором тот говорил, что он всегда умел читать его эмоции, понимая больше остальных. Он оставался практически единственным, кто прошёл путь от начала до конца с Риддлом, но что с ним стало?..       — Эйвери произнёс такую фразу, что-то наподобие «ему никогда это не было свойственно», — продолжал Малфой. — Он никого не любил и никогда не обращал внимания на какую-нибудь девушку или женщину.       Тот светловолосый кудрявый мальчишка со стальными глазами, который уже давно стал взрослым волшебником, по-прежнему не выдавал секретов Тома, ведь Гермиона прекрасно осознавала, что Эйвери знал о чувствах Риддла, знал о Гермионе и даже видел её несколько раз в своей юности, а может, и в последние годы, и точно знал, как безумно вёл себя Том, становясь счастливым психом, который злился на самого себя и срывался на своих приятелей. Тот цепкий и умный мальчишка не мог о ней забыть и не понять, из-за чего изменился Риддл на глазах у всех его сокурсников после её отсутствия — она ни за что бы в это не поверила.       — Что с ним стало? — спросила Гермиона.       — С Эйвери? Не знаю, — пожал плечами Драко.       — Его ещё не поймали, Гарри?       — Его никто и не ищет, как я знаю, — легко ответил тот. — Он не подан в розыск, о нём никто и не говорил, имя ни в одном допросе не упоминал — он не Пожиратель.       — Как так?       — Его не было в ту ночь, когда произошла финальная битва, — отозвался Драко, осведомлённый в этой теме. — И никто из Пожирателей не называл его имени при допросах.       — Ты тоже? — спросил Рон.       — И я тоже, а на каком основании? Он всегда был словно в тени Риддла, разговаривал либо с ним, либо с Долоховым. При всех всегда молчал, да и слыл довольно редким гостем.       — Знаешь, Драко, мне всегда было интересно, какие темы поднимал Риддл с вами на совещаниях, — произнёс Гарри, закончив с ужином и налегая на бокал вина.       — Как тебе сказать, — задумался тот. — Разные. Я был только на летних заседаниях и слушал только идеи, как тебя найти, как достать, где поймать, где ты должен быть и где ты можешь быть. Несколько вопросов о захвате Министерства, ну и прочие мелочи, которыми забивали голову Риддлу волшебники. Куча безумных и необдуманных идей, которые в большинстве высмеивались, а также нагоняи за некоторую бездарность, которая сильно разочаровывала Риддла, что только он один-единственный среди всех способен думать и придумывать что-то стоящее. На то он и был лидером, собственно.       Гермиона горько ухмыльнулась, и все взглянули на неё.       Неудивительно было то, что Том повторял сторонникам о своих способностях и лидерстве. В юности он делал точно то же самое и всегда говорил, что, если напоминать об этом каждому, человек потенциально всегда будет воспринимать тебя только как лидера и никак по-другому. Вот и был он лидером, не оставляя никому шанса быть главнее и сильнее его.       — Гарри, о чём же ещё Риддлу разговаривать, как не о твоём местонахождении и планах? — разъяснила свою ухмылку Гермиона.       — Может быть, он рассказывал свои планы на далёкое будущее, — предложил Рон.       — Нет, что ты? — улыбнулся Гарри. — Риддл никогда ни с кем не делился своими мыслями. Он был самоуверенным единоличником.       — Значит, он не верил в то, что его кто-то сможет уничтожить? — уточнила Гермиона, почувствовав, как слабо начали пылать щёки.       — Не знаю, Гермиона, — качнул головой тот.       — Насколько я знаю, он всегда продумывал на много шагов вперёд и… такой исход он тоже мог просчитать, — вставил Малфой, на которого все тут же посмотрели.       Повисла тишина. Астория сделала глоток вина, и почему-то все последовали её примеру. Рон откашлялся, а Гарри потёр глаз под очками.       — А если это всё-таки так и у него есть какой-то шанс? — тихо подала голос Астория, озвучив всеобщую мысль.       На протяжении нескольких секунд никто ей не отвечал, размышляя над вышесказанным, пока первым не заговорил Гарри:       — Может быть и есть. Но мне казалось, мы уничтожили все части его души.       — Если даже у него и осталась где-то часть, он мог быть очень слаб, чтобы противостоять тебе, потеряв все остальные свои части, верно? — спросил Рон.       — Ты хочешь сказать, что кусок души остался? — пристально взглянув на него, уточнил Гарри.       — На твоей стороне была Бузинная палочка, Гарри, — вдруг подумала Гермиона. — Непобедимая палочка. Может, поэтому ты победил его в поединке, а он из-за этого был убит? Тот, кто владеет палочкой, непобедим в бою.       — И его тело пропало ночью, — добавил Драко.       — Да, и его никто не нашёл до сих пор, — поддержал Рон.       — Вы хотите сказать, что он просто исчез, а не уничтожен? — занервничал Гарри.       Гермиона почувствовала, как по телу прошлась дрожь, будто внутри начал бурлить проснувшийся вулкан, который всё сильнее и сильнее начинал жечь и давить внутри, словно собираясь лавой выйти наружу.       — В день, когда не стало твоих родителей, ты рассказывал, что забирал тебя Хагрид, но никакого тела Волдеморта там не было обнаружено, — припомнил Рон.       — Что вы хотите сказать? — не выдержал Гарри, слегка повысив голос.       — Успокойся, Поттер, — остановил его Драко. — Ничего мы не хотим сказать. Просто всё было точно так же, как и много лет назад. Я вот сам сижу и думаю, раз Уизли открыл мне такую подробность о том, что Хагрид забирал тебя мелкого из полуразрушенного дома родителей, а тела Риддла не было, то куда оно могло деться? Не Пожиратель смерти же пришёл забрать его, чтобы похоронить с почётом!       Малфой рассмеялся, и, к счастью, Гарри это тоже развеселило, потому напряжение в помещении заметно спало.       — Почему же? На это вполне была способна Беллатриса Лестрейндж, — возразил Гарри.       — Нет, она бы не стала заниматься такой ерундой. Да и никто бы не стал, — качнул головой Драко. — К тому же мы уже все знаем, что в тот день она отправилась в дом Долгопупсов искать своего предводителя.       — Но даже если кто-то тогда его и забрал с места происшествия, — начала Астория, — то в этот раз до него точно не было никому дела. Все предатели бежали, лишь бы спасти свою шкуру! И тело Риддла лежало долго на виду, пока ближе к ночи его не отнесли на опушку и не соорудили подобие погребальной…       — Ночью его уже не было, — отозвалась Гермиона, которая тогда первая и обнаружила, что тело Риддла исчезло без следа.       — Тогда никто не мог прийти и забрать его. Для любого Пожирателя это было очень рискованно, да и что говорить, если они все побежали врассыпную, лишь бы спрятаться от преследования авроров, а другим и подавно это было не нужно, — рассуждал Драко.       — Значит, он действительно просто исчез, — подытожил Гарри.       — Как в тот раз? — уточнил Рон.       — Угу.       На несколько секунд все погрузились в свои мысли, как вдруг Драко слабо улыбнулся, качая головой.       — Не-ет, вы чего? Волдеморт убит. Мы все это видели. Он не мог выжить. Мы просто придумываем глупости себе…       — Но его тело исчезло и никто не мог его забрать! — возразил Рон.       — Да чёрт его знает, как и куда оно исчезло! Он убит, его убил Поттер. Всё!       — Но всё-таки, если мы не все крестражи уничтожили, Гарри? — не отступал тот, взволнованно взглянув на друга.       — Он делил свою душу на части и вкладывал их в те предметы, которые были ему важны. Это был его личный дневник, что был уничтожен на втором курсе. Это был медальон Слизерина и перстень Гонтов, передающийся по наследству. Это были два артефакта Равенкло и Хаффлпафф, которые несли в себе историю, с которой Том с удовольствием себя связывал. Это была его любимая змея. У него больше не было вещей, которые представляли для него хоть какую-то ценность, — ответил Гарри. — И, конечно же, я — крестраж, о котором Том сам не знал.       — Ты прав, Гарри, — подала голос Гермиона, — но помнишь, ты рассказывал, что он разговаривал со Слизнортом, выясняя, что будет, если душу разделить на семь частей? Гарри, на семь!       — Мы и уничтожили семь крестражей, — напомнил ей Рон.       — Да, но о седьмом крестраже Риддл не знал! — воскликнула Гермиона, не сумев сдержать порыв своих домыслов. — Он не знал, что ты, Гарри, тоже крестраж!       — Ты хочешь сказать, я являлся восьмым крестражем, а тот самый седьмой где-то существует? — спросил тот, ощущая, как холодеют руки.       Он понимал, что логика Гермионы очень хороша, ведь, в самом деле, он же хотел семь крестражей…       — Я… не знаю, — выдохнула она, чувствуя, какой большой клубок путаницы поселился у неё в голове.       — А он не мог просто решить, что с него достаточно и шести крестражей? — с усмешкой предположил Драко.       — Вряд ли, — тихо отозвался Гарри.       — Он мог не успеть сделать свой седьмой крестраж, ведь его потом не стало… — не унимался тот.       — У него со школьных лет была уйма времени, чтобы осуществить свой замысел в реальность. Все крестражи он сделал именно во времена своей молодости. Ему было лет шестнадцать, когда появился первый крестраж. Он убил Миртл, убил своих родителей, и дальше его ничто уже не останавливало…       — Это он убил Миртл? — удивилась Астория.       — Василиск Риддла убил, — подтвердил Гарри.       — Простите, ребята, но я даже думать не хочу о том, что он может вернуться, — подавленно отозвалась та.       — Не бойся, — заботливо взяв её за руку, мягко отозвался Драко, — если это и может быть так, то в этот раз ему власть захватить не удастся — все его приятели мертвы или за решёткой.       — Или уже умрут за решёткой, — добавил Рон.       — Если он вернётся, я даже не знаю, захочет ли он убить меня, отомстить, — невесело усмехнулся Гарри.       — Мы этого не допустим, — участливо отозвалась Гермиона.       — И снова убьём? Если есть крестраж, то нужно его искать! — вставил Рон.       — А если нет, то все наши поиски напрасны! Попробуй найти то, чего сам не знаешь? — возразил Малфой.       — Возможно, есть смысл порыться в прошлом Риддла, — ответил Гарри.       — Кто нам расскажет о нём? Все боятся что-либо говорить, даже его сторонники, потому что это может навредить им самим. Тем более, если кто-то из них точно знает, что Риддл может вернуться.       — Да, выходит глупо.       — Можно найти Эйвери, — предложила Гермиона. — Его никто не ищет и зачем ему чего-то бояться.       — Его никто и не найдёт, Грейнджер, — передразнив её тон, отозвался Драко. — Если он сам не захочет.       — И что делать?       — Не знаю, ребята. Не нравится мне всё это. Столько странных фактов вылезло наружу. Если рассуждать трезво, то шанс на возвращение огромный.       — Вот именно, если рассуждать трезво! — подметил Драко, подняв новый бокал вина. — Давайте оставим это на другой раз, а сейчас спокойно отдохнём? Раз все покушали, мы могли бы пройти в гостиную и продолжить нашу вечеринку там. Твитти, принеси нам бокалы и вино в гостиную!       Хозяева и гости встали со своих мест и направились из столовой, а домовой эльф подскочил по зову хозяина и принялся выполнять его указания.       Конец вечера прошёл в более приятной обстановке: разговаривали о предстоящих делах и планах, смеялись над школьной предвзятостью друг к другу, вспоминали весёлые моменты из жизни и просто болтали. Рон и Гарри совсем расслабились в обществе Малфоя, словно позабыв о старых распрях. Гермиона и Астория дружески поддерживали диалог друзей, но у Гермионы внутри творился полный бардак. От всего услышанного и всех рассуждений она металась от надежды до страха и наоборот. Она боялась, что возвращение Риддла могло быть реальным, и неизвестно, как он начал бы свою новую жизнь — преследовал бы Гарри или её? Или ему совсем не было бы дела до них? В противовес селился огонёк надежды, что он вернётся, она сможет увидеть его, услышать и, возможно, даже прикоснуться. Её горе и отчаянье сменилось бы на невероятное счастье! Но сейчас это всего лишь была сказка, которая ещё сильнее вскрывала рану потери и утраты, заставляя себя чувствовать одинокой, подавленной и разбитой. Не стерпеть ей эту ночь. Терпкий вкус вина лишь усиливал все эти ужасные чувства.       Когда трое друзей оказались дома, Гермиона сразу же отправилась в свою комнату, снова и снова перебирая в голове мысли. Она задыхалась, снова почувствовала себя, как несколько недель назад, ужасно сломленной, готовой завыть, как волк на луну. Сон в голову не шёл, хоть и веки были тяжёлыми и сильно давили на глаза. Она оставила свет, как раньше, чтобы легче уснуть, однако ворочалась, обливалась холодным потом, но чувствовала сильный жар. Она пыталась избавиться от тяжёлых мыслей, убеждала себя, что это безумство и бред: верить в возможность появления Тома, — но нежилась в старых воспоминаниях юности Риддла, когда им двоим было хорошо в Выручай-комнате, где он читал ей книги, расчёсывал на ночь волосы, укладывал мягко в свои объятия и просил закрыть глаза, пропасть в том мире, где они взрослые оставались вместе, жили долго и счастливо.       Она представляла, что Риддл сидит прямо здесь с ней и просит её сделать точно так же, как тогда. Всего лишь представить. И заснуть.       — Гермиона?       Она резко подскочила в испуге и с широко распахнутыми глазами взглянула на ночного гостя. Это был Гарри. Он подошёл к её кровати, переодетый уже в свою пижаму, присел на её край и заговорил:       — Гермиона, я хотел обсудить с тобой кое-что. Сегодня мы говорили о… Риддле. Очень переживаю, как сказался на тебе этот разговор…       — Всё в порядке, Гарри, не переживай, — слабо отозвалась та.       — Да? Знаешь, я весь вечер думаю о возможности, что такое может быть… ну ты поняла. И… ты бы хотела, чтобы это так и было?       — Гарри, мы не знаем, как он может повести себя в случае своего возвращения… это опасно. Поэтому неважно, хотелось бы мне этого или нет.       — Просто я подумал, что он тебе был очень близок и… тебе, наверное, хотелось бы его возвращения.       — Может быть, и хотелось. Но мы все и так пережили много невосполнимых потерь, а ради моей прихоти их может стать ещё больше. Не думай об этом, Гарри.       — Я вижу, как ты до сих пор страдаешь. Это, наверное, больно.       Замолчав, Гарри почувствовал свою неловкость и увидел, как Гермиона тоже смущённо заволновалась и отвернулась.       — Я… всё в порядке, — подавленно ответила она. — Просто это была слабость. Я боюсь думать, что на это у Риддла есть огромный шанс.       — Ладно, я понял. Просто… Гермиона, я хочу тебя попросить, чтобы ты понимала… это всего лишь были наши предположения. Не гонись за разгадкой этой тайны. Обещай.       — Обещаю, — прошептала та.       — Ладно, я пойду, — поднялся с кровати Гарри, повернулся к выходу и замер, увидев, что они были не одни.       — Рон? Что ты здесь делаешь?       Гермиона подняла глаза на выход из своей комнаты и увидела стоящего на пороге Рона, тоже одетого в пижаму.       — Я всё слышал, — ровным голосом ответил тот, глядя на друзей.       — Я тебе всё объясню… — начал тот.       — Правду, Гарри, — попросил его Рон, кивая.       Он взглянул на Гермиону и получил утвердительный кивок.       — Идём в нашу комнату, я там всё расскажу. Спокойной ночи, Гермиона.       Два друга вышли из комнаты подруги и плотно прикрыли за собой дверь.