Сентиментальные дни

      Гермиона категорично запретила себе думать о какой-либо вероятности возвращения Риддла в этот мир — она обещала Гарри и сдерживала это обещание.       Её мысли часто приводили к тому, что это глупо, нелепо и элементарная наивность. Всем нутром она прекрасно понимала, что не хотела бы возвращения Тома, потому что это могло бы обернуться очередной катастрофой для всего магического мира. С чего она взяла, что он примет Гермиону после того, как она вступилась не на его сторону, а на сторону своего друга? К тому же, что Гарри, что Гермиона оказались слепо одержимы войной с лордом Волдемортом, видя в нём не волшебника, пытающегося восстановить правильный порядок и наказать неприятеля за обиды и травмы, нанесённые ему с юности, а именно злого гения, который пытался уничтожить Гарри. Но была ли у него цель убить тогда юного волшебника? Зачем ему его смерть? Он сам ещё с самого начала отказался от подобной идеи, понимая, что Гарри отвели лишь роль щита, который должен был принять на себя весь удар. Это был замысел, который Том не должен был разгадать, но он разгадал и открыл правду перед Поттером. Однако, к великому разочарованию, Гарри не смог понять, что обида за отведённую ему роль должна быть сильнее, чем глупая месть, которая не привела к чему-то хорошему. Разве что волшебники вздохнули свободно, узнав, что Тёмный лорд покинул этот мир навсегда.       Да, Гарри ошибся и очень горько об этом сожалел. Он понимал и убеждался, что Том не стремился именно к грубой власти — он всего лишь хотел отомстить тем, кто пытался управлять его жизнью, а для этого приходилось использовать методы захвата, силы и упорства, переманивать чужих союзников на свою сторону и создавать армию волшебников, которые смогли бы дать достойный отпор. Враг был силён, хитёр и тоже не церемонился с выбранными методами — благодаря этим методам были убиты его родители и другие невинные жертвы чужой игры; благодаря этим методам он подставлял каждый раз жизни своих друзей под удар, и, в конце концов, появились потери, и они были невосполнимы. Сириус, Тонкс и Люпин, Фред… и много других волшебников, которых знал Гарри. Его сокурсницы и сокурсники. Иногда перед глазами всплывала картина, в которой оборотень держал в руках Лаванду Браун, уже убитую и истерзанную этим существом, — белокурая мраморного оттенка кукла, которая совсем недавно весело смеялась, внутри неё ещё разливалась кровь, а щёки наливались красивым румянцем, который так нравился Рону.       От подобных мыслей Гарри задыхался. Он пытался выразить их своим друзьям, чувствуя тяжесть, и после этого, казалось, становилось легче. Они возвращались к теме своей необдуманности и промаха, сожалели, что не поступили иначе, что просто не поговорили с Риддлом, а там дальше что было, то было бы. Они замечали, что втроём находятся в замкнутом кругу, убеждая друг друга, что не нужно винить себя во всём. Но тогда кого?       Когда Рон узнал правду о путешествиях Гермионы во времени, вопреки её опасениям, он её не осуждал и не таил обиду на Гарри за то, что он ничего ему сразу же не рассказал. Он молча выслушал и задал лишь один вопрос: «Гарри, разве на шестом курсе мы были бы готовы принять эту правду?»       Гарри немного задумался и покачал головой. Тогда они были мальчишками, увлечёнными своим собственным «я», а сейчас их заставили быстро вырасти, чтобы научиться понимать жизнь и всю её глубину. И они прониклись к Гермионе состраданием, не смея её осуждать, злиться или обижаться. В конце концов, в самый трудный для Гарри момент она переступила через себя и шла с ними дальше до конца. Даже Рон сумел оступиться, покинув друзей в сложное для них время, а та продолжала идти, сжимая в кулак свою душу, чувства и мысли.       Рону стало понятно, почему Гермиона когда-то резко перестала обращать на него внимание. Это была не обида, как ему думалось раньше, это была и не тайная любовь к Гарри, которую он время от времени подозревал, что и заставило его подслушать разговор в комнате Гермионы. Причиной равнодушия к нему была намного сильнее и глубже. В итоге сердце Гермионы оставалось наполненным страдающей любовью и разбито одиночеством. И Рон постарался её понять.       Друзья об этом поговорили всего лишь раз. Они договорились не искать ответов на свои вопросы, не пытаться найти пути к спасению разбитой души, и если это всё-таки когда-нибудь произойдёт, то не искать встречи с опасностью — просто забыть.       Гермиона была уверена: если они не оставят прошлое в покое, то не смогут идти к счастливому будущему. Гарри добавил, что время залечит раны.       С тех самых пор они больше не затрагивали тему о Риддле и о войне, а старались вести обычный образ жизни, который должен был быть правильным и ключом к свободе от камня, который повис у них на шее. Чуть позже у них это стало неплохо получаться.       Гермиона стала похожей на ту, что училась с ними в школе. Она засыпала себя учебниками, тщательно готовясь к предстоящим экзаменам, больше не донимала друзей неинтересными им зельями, книгами трав и прочей ерундой. Гарри всей душой погрузился в свою работу, которая приносила ему удовольствие, а Рон занимался разработками новых всевозможных вредилок, соорудив целый стол с полками для своих изобретений, иногда прося помощи у подруги.       — Гермиона, — простонал Рон, повернувшись в сторону расположившейся в кресле Гермионы, увлечённо читающей толстый учебник. — Я не помню, как заставить предмет блестеть.       — Сколько я могу напоминать тебе? — оторвалась она от книги. — Возьми баночку с блёстками, что стоит на твоей полке. Вторая слева.       — А заклинание?       — Поверь, естественным путём твоя штука будет выглядеть лучше. Блёстки будут сыпаться на руку, если брать в руки. Неплохой бонус, как считаешь?       Гарри наблюдал за всем этим с улыбкой. Всё налаживалось. Всё должно было быть лучше, чем было.       В один из самых тёплых весенних выходных Гермиона вернулась от родителей весёлая и счастливая.       — Что случилось? — поинтересовался Гарри, который сидел за столом на кухне с Роном и делил с ним шоколад, запивая его соком.       Гермиона ярко улыбалась, чуть ли не смеясь от счастья, не найдя в себе сил что-то сказать.       — Тебе родители сказали, что у тебя будет брат или сестра? — предположил он.       — Я бы не стал так радоваться, — с ухмылкой возразил Рон.       — Нет! — воскликнула она, пытаясь достать из кармана какой-то свёрток.       Это оказался вскрытый конверт, из которого Гермиона достала письмо.       — Читайте!       Друзья быстро пробежались по строчкам.       — Экзамен на повышение? — удивился Рон.       — Да! Это значит, что если я пройду экзамен, то смогу стать специалистом по работе со связями! Конечно, невысокая должность, но это первая ступень в моей карьере! — затараторила та.       — Поздравляю, Гермиона, — улыбнулся Гарри, отдавая письмо назад. — Определённо ты это заслужила.       — Да, но прежде мне нужно сдать экзамен. Если я его пройду, то…       — Брось! Назови мне хоть один случай, когда ты проваливала экзамен? — отмахнулся Рон.       — Но тогда я готовилась! А сейчас я даже не знаю, в чём заключается этот экзамен! — возразила Гермиона, выгибая бровь. — Даже не знаю, как готовиться! Ко всему этому, вакантное место одно! А нас двое…       — И кто будет составлять тебе конкуренцию? — поинтересовался Гарри.       — Розали, — вздохнула та, садясь на свободный стул за столом, и её улыбка тут же погасла. — Она тоже неплохо справляется с работой.       — Не кисни, Гермиона. Ты очень умная, и я уверен, что ты будешь поумнее её, — подбодрил Рон с набитым ртом.       — Спасибо, Рон, но шансы занять это место у неё тоже велики.       — Когда у тебя экзамен? — спросил Гарри.       — В среду.       — У тебя есть время узнать, что это за экзамен, и понять, как к нему готовиться.       — Да, ты прав, Гарри. Завтра же узнаю об этом, — серьёзно сказала Гермиона и, вставая с места и направляясь к выходу из кухни, добавила: — Есть я не буду, поела у родителей.       До наступления среды Гермиона вела себя очень нервно и успела надоесть друзьям. Они всячески подбадривали, уверяя, что у неё всё получится, а к вечеру вторника уже проклинали этот экзамен, который не давал никому покоя. Когда наступила среда, Гарри и Рон спокойно выдохнули, попрощавшись с Гермионой до вечера.       Оказалось, что экзамен не был чем-то сверхъестественным. Это был обычный тест на знание своей профессии, а в конце небольшое собеседование, после которого Гермиона чувствовала себя как выжатый лимон. Сотрудник из её отдела — мистер Ларсен — задавал много психологических вопросов, в ходе которых Гермионе показалось, что её проверяют на здоровую психику. Она вела себя спокойно, стараясь не нервничать, но как только мужчина натянуто улыбнулся и позволил ей покинуть кабинет, Гермиона вышла как из бани, вдыхая прохладный воздух. Результат пообещали ей дать в конце рабочего дня, а пока она может спуститься на обед, после которого должна была привести своё рабочее место в порядок для других новых кадров. Это предложение показалось ей странным, намекающим на то, что она получит повышение, но волноваться она продолжала дальше.       На обеде она встретила Гарри и Драко, которые пили кофе и что-то обсуждали. Подходя к ним ближе, она заметила на Малфое новую, с иголочки чистую чёрную мантию, прекрасно сидящую на нём. Завидев её, приятели прекратили разговор, и Гарри тут же поинтересовался:       — Ну, как всё прошло?       — Вроде нормально, — взволнованно ответила Гермиона. — Ответила на все вопросы, прошла собеседование. Результат вечером.       — Грейнджер, кофе будешь? — предложил Драко, чуть пододвинув чашку с кипятком и кофе в пакетике.       — Не откажусь, спасибо, — ответила та и присела за стол.       — Волнуешься? — невозмутимо спросил Малфой, наблюдая, как она высыпает кофейный порошок в чашку и размешивает в ней кипяток.       — Меня попросили прибрать своё рабочее место, чтобы посадить туда нового работника, значит, должны повысить…       — Не хочу тебя разочаровывать, но и тебя, и Розали повысят, только один будет сотрудником, а другой — у него на побегушках, — усмехнулся тот, не отводя от неё пристального взгляда.       — Что? — удивилась Гермиона, снова начиная нервничать сильнее прежнего.       — Вас двоих переводят на новый уровень, но один из вас будет помогать другому. Если быть точнее, то в твоём новом кабинете будут сидеть два волшебника: кто-то из вас и коллега по работе, а тот, кто пройдёт экзамен с меньшим количеством баллов, будет выполнять корреспондентскую работу, то есть помогать.       — Вот чёрт, почему я не знала?       — Не волнуйся, Гермиона. Я верю, что у тебя всё получилось, — тут же поддержал Гарри.       — Розали тоже в это верит, — ухмыльнулся Малфой. — Иначе, как она сказала, за себя не отвечает.       — Ты умеешь подбодрить, Малфой, — огрызнулась Гермиона.       — Совсем немножко, — улыбнулся тот, вставая с места. — Ладно, ребята, мне пора. Увидимся.       — Ну как ты?       — Этот мистер Ларсен какой-то странный. На несколько мгновений я себя почувствовала душевнобольной… так пристально наблюдал за мной!..        — Не переживай, Гермиона, тебе показалось. Тебя подождать после работы?       — Да, пожалуй. Гарри, мне кажется, я умру, прежде чем дождусь ответа.       Гарри посмеялся и пожелал хорошего дня, удалившись в свой отдел, а Гермиона отправилась к себе наводить порядок на рабочем месте. Оставшиеся несколько часов она украдкой наблюдала за Розали, которая меланхолично сидела на своём месте за уже прибранным столом и смотрела в одну точку, временами переводя взгляд на окно. Она чувствовала, как та волновалась, ничем не выдавая себя внешне.       Солнце медленно опускалось на другую сторону горизонта, время шло, и, наконец, наступил вечер. Обе встрепенулись, когда на пороге появилась женщина в изумрудной мантии. Она молча положила им на стол пергаменты с результатами, названием их должностей и номером кабинета, в котором теперь они будут работать.       Чем больше светилась Гермиона, тем сильнее мрачнело лицо Розали.       Она победила.       Но вкус победы стал горчить. Гермиона быстро взглянула на Розали, показавшейся настолько угрюмой, что ей стало совсем не по себе. Она видела, как та крепко вцепилась в свою бумагу до побелевших костяшек, а губы превратились в тонкую полоску, после чего в следующую минуту Розали на мгновение остро взглянула на Гермиону, молча поднялась со своего места и вышла из кабинета.       — Ну что, Гермиона, ты прошла экзамен? — закончив работу, поинтересовалась девушка, сидящая недалеко от неё.       — Да, — протянула та, переведя взгляд на коллегу.       — Поздравляю, — коротко улыбнулась девушка и начала собирать свою сумку.       Гермиона задумчиво кивнула, взяла свои вещи и вышла из кабинета.       В атриуме её уже ждал Гарри, который поначалу искал её глазами, но как только завидел, широко заулыбался.       — Поздравляю, Гермиона!       — Ты уже знаешь? Откуда?       — Увидел мрачное лицо Розали. Она несколько минут назад прошла мимо меня. Огорчилась сильно, кажется.       — Я подумала, она даже разозлилась, — невесело усмехнулась Гермиона, и оба направились к выходу из Министерства. — Если честно, то мне даже на несколько мгновений стало страшно. По-моему, она была готова запустить в меня что-нибудь.       — Не преувеличивай, — засмеялся Гарри. — Пообижается и перестанет.       — Очень на это надеюсь.       — Рон уже дома, я отправил ему сообщение, что ты справилась.       — Дома меня ждёт торт? — улыбнулась Гермиона.       — Именно, — подмигнул Гарри.       Меньше чем через десять минут оба оказались дома, и в коридоре их уже встречал Рон, поздравляя Гермиону с повышением. Они прошли на кухню, и та увидела на столе торт и букет красивых цветов.       — Это мне? — удивилась она.       Гарри сам немного удивился, но тут же спрятал своё удивление за широкой улыбкой.       — В общем, да, — промямлил Рон, а щёки его стали пунцовыми. — Мы с Гарри очень рады, что у тебя всё получилось.       — Спасибо вам, ребята, — радостно поблагодарила та, обняв по очереди друзей. — Давайте попьём чай...       Рон быстро достал чашки, а Гарри тут же разлил в них кипяток. Трое сели за стол и принялись обсуждать прошедший день. Гермиона в красках рассказала все свои переживания за день, про неприятные вопросы экзаменатора, про масло в огне от Малфоя и про реакцию Розали, которая немного заставила её беспокоиться.       — Брось, что она могла сделать? — говорил Рон. — Понятно, что она расстроилась и разозлилась, но завтра всё будет так же, как и было. Не обращай внимания!       Слова друзей немного успокоили Гермиону, и они втроём весело провели остаток вечера. Рон и Гарри сели играть в волшебные шахматы, а Гермиона с интересом наблюдала, местами пытаясь помочь Гарри обыграть Рона, но, несмотря на это, они не смогли победить его. Время близилось к полуночи, и друзья разошлись по своим кроватям.       Утро следующего дня у Гермионы началось с прекрасного настроения. Как и всегда, друзья позавтракали вместе, сначала на работу ушёл Рон, а затем — Гарри и Гермиона. Та приятно волновалась, направляясь к новому рабочему кабинету, и, оказавшись возле него, дёрнула ручку двери и зашла внутрь.       Первое, что ей попалось на глаза, это два стола, стоящих друг напротив друга у дальней стены кабинета. Третий стол стоял возле выхода, и за ним уже сидела Розали, которая смотрела на волшебника, говорившего ей:       — … ничего сложного на самом деле. Быстро втянешься в процесс.       Этим волшебником оказался Теодор Нотт — однокурсник Гермионы с факультета Слизерин. Нотт был её партнёром на уроках бальных танцев, которые преподавала профессор Макгонагалл на шестом курсе их обучения. Он никогда не показывал Гермионе своего отвратительного отношения, в отличие от всех остальных учеников Слизерина, а даже, наоборот, на всех занятиях переживал за удобство Гермионы, которая поначалу неуклюже оттоптала все ноги Теодору, краснея и извиняясь, в ответ получая убеждения, что всё в порядке, в чём Гермиона, конечно же, сомневалась. Спустя месяц она перестала причинять ущерб туфлям Теодора, и у них более-менее получалось неплохо танцевать.       Эти воспоминания чуть не заставили Гермиону засмеяться и, сдерживая свою улыбку, она покраснела, затем стеснительно произнесла:       — Доброе утро.       — Доброе утро, — живо отозвался Теодор, оглядывая её с ног до головы, и, махнув рукой на противоположный от себя стол, продолжил: — Проходите, присаживайтесь на своё место, мисс Грейнджер. Сейчас я расскажу вам обеим, в чём будет заключаться наша с вами работа.       И Нотт начал своё повествование.       Гермиона внимательно слушала и рассматривала его, обращая внимание, что Теодор сильно вытянулся, плечи стали немного шире, но лицо оставалось всё таким же гладким, лишённым видимой щетины. Его тёмные короткие волосы были немного взъерошены, а чёрная мантия прекрасно гармонировала со светлой, виднеющейся под ней рубашкой.       Первую половину дня Теодор детально рассказывал новеньким всю суть их работы, показывал разные документы и графики, а Гермиона и Розали молча слушали его, не перебивая, из-за чего Теодор заговорился так, что забыл про обеденное время, а когда вспомнил о нём, то воскликнул:       — Мерлин подери! Прошу прощения за задержку, вы можете пообедать. Приглашаю на кофе.       Розали качнула головой и молча вышла из кабинета, после чего тот взглянул на Гермиону. Она снова почувствовала себя неловко, ощущая внутреннее возмущение от того, что Теодор ведёт себя так, словно они никогда не были знакомы, потому решилась исправить эту ситуацию.       — Позволю себе предложить изменить нашу субординацию. Кажется, раньше нам доводилось общаться на «ты».       Теодор пристально оглядел её и спустя несколько секунд медленно растянул губы в улыбке.       — Так составишь мне компанию, Гермиона?       Она встала со своего места и направилась к выходу, но он её тут же остановил:       — У меня всё здесь. Кофе, — указал он на сервиз, стоящий за его спиной в углу, — и печенье. Угощайся.       Теодор быстро заварил кофе, пододвинул поднос с печеньем к Гермионе и лёгким взмахом палочки передвинул к своему столу стул, на который та села.       — Я рассчитывал, что мы втроём перекусим. Назовём это «познакомиться поближе».       — Розали всегда была немного нелюдимой, если помнишь, — ответила Гермиона, пытаясь преодолеть барьер смущения, как на шестом курсе, когда профессор Макгонагалл назначила его к ней в пару.       Теодор тихо засмеялся и отпил кофе.       — Ты, между прочим, тоже.       Гермиона слегка отвернулась и покраснела.       — Я не ожидала, что буду работать с тобой, — смутилась она.       — На шестом курсе я тоже не ожидал, что в пару мне достанешься ты, — продолжил улыбаться Теодор, пристально наблюдая за Гермионой, отчего та смутилась ещё сильнее.       Он продолжал не сводить с неё взгляд, откинувшись на спинку своего стула в руках с чашкой кофе, чем немного напомнил Гермионе Риддла, который часто наблюдал так за ней.       — И… как здесь работается? — попыталась взять себя в руки она.       — Вполне неплохо, — живо ответил Теодор. — Я сразу же попал на это место, и хочу сказать, что здесь никто не контролирует рабочее время. Главное, чтобы все документы были сданы в сроки. Иногда бывают завалы, приходится немного задерживаться. Но чаще всего я ухожу домой пораньше, потому что в некоторых числах месяца работы практически нет.       — А кто с тобой до этого работал, их куда направили?       — Я работал на месте Роуз, а двух моих коллег вообще перевели в другой отдел. Не знаю почему.       — За последний год очень много сменилось кадров.       — Да, много. В отделе аврората очень много работы, проверяют каждого работника Министерства.       — Да, Гарри мне рассказывал, — кивнула Гермиона.       — Вы вместе живёте?       — Эм… — запнулась она, не ожидая подобного вопроса. — Да. Я, Гарри и Рон живём вместе. Мы же друзья.       Теодор кивнул.       — Чем занимается Уизли?       — Он с Джорджем работает в магазинчике всевозможных вредилок. Свой бизнес.       — Успешный?       — Думаю, вполне. Это единственный магазин в Косом переулке с подобным товаром.       — А я как-то не задумывался о своём деле. Может быть, и стоило, конечно…       — Я для себя сразу решила, что моё место пока что в Министерстве…       — А потом?       — Даже не знаю. Движение по карьерной лестнице ощущается вполне приятно. Я ещё в эйфории от повышения, — объяснила Гермиона и засмеялась.       — А Розали почему-то не особо в восторге, — усмехнулся Теодор. — С утра была угрюмой, мои поздравления пропустила мимо ушей. Знаешь, это место многим лучше, чем то, где вы работали до этого. Я не понимаю, почему до сих пор ещё не расформировывают ваш бывший кабинет, ведь от него толку… к тому же я слышал, там все сидят по связям.       — Да, есть такое, — призналась та, чувствуя себя неловко от того, что сама попала сюда с помощью министра магии.       — Правда? — вскинул свою бровь в удивлении Теодор. — Я думал, ты своими силами…       — Меня пригласили, сама я не настаивала…       — Будем считать, что ты добилась этого сама, — засмеялся тот. — Расслабься, Грейнджер, вижу, ты напряжена. Я не кусаюсь.       — Нет, ничего подобного я не думаю, просто… — быстро начала оправдываться Гермиона и запнулась.       — Перестань. Всё, что было раньше — это было давно. И, мне кажется, я себя вполне достойно вёл с тобой. Я имею в виду, в отличие от своих сокурсников.       — Да, я помню, — быстро кивнула та.       — Так что, думаю, мы сработаемся, — улыбкой подбодрил её Теодор. — Ещё кофе?       — Нет, спасибо, — отказалась Гермиона. — У меня от него будет кружиться голова.       Тот добавил себе немного и сделал глоток.       — Я знал, что ты будешь назначена сюда. Малфой несколько дней выносил мне мозг о том, что мне повезёт с тобой работать.       — Это он так шутил? — нахмурилась Гермиона.       — Радовался за меня, — засмеялся Теодор.       Она не поняла, что имеет в виду её собеседник, и не стала уточнять. В этот момент в кабинет зашла Розали и села за свой стол, а Теодор отклонился от спинки своего стула, выпрямился и убрал остатки обеда со стола, после чего Гермиона сразу же вернулась на своё место, и они продолжили.       Вечер наступил быстро. Гермиона и Розали уловили всю информацию, которую предоставил им Нотт, и завтра они должны были приступить уже к настоящей работе. Вежливо попрощавшись со всеми, Гермиона первая покинула кабинет и направилась в атриум, где, на удивление, её ждал Гарри.       — Ты ещё не ушёл? — удивилась она.       — Решил первым выслушать, как прошёл твой первый рабочий день на новой должности, — улыбнулся он.       — Отлично и ужасно, — усмехнулась та.       — Что ты имеешь в виду?       — Ничего сложного нет. Работаю с Теодором Ноттом и Розали, которая сегодня весь день напряжённо молчала и прожигала меня взглядом. Предположения Рона не сбылись, — вздохнула Гермиона. — Надеюсь, завтра они уже сбудутся, и она перестанет, наконец, злиться на меня.       — Надеюсь, — согласился Гарри, и оба направились домой.