Сентиментальные дни

      Тонкий слой снега хрустел под ногами Гермионы. Она шла по узкой, едва видимой дороге, которая вела к какому-то ветхому зданию. Дойдя до конца и остановившись в нескольких шагах от низкого полуразрушенного дома, она оглядела его: разломанные и торчащие со всех стен кирпичи, покрытые снегом, и наполовину разваленная крыша, острием уходящая в небо, что-то напоминали. Кажется, это была старая заброшенная церквушка. Такие церкви раньше были в деревнях.       Гермиона обошла осевшее в землю здание и, увидев неподалёку лавочку, направилась к ней и присела.       Морозный воздух был свежим, слегка резал кожу. Наверное, скоро должно настать Рождество.       Внезапно вдалеке раздался звон колоколов. Гермиона направила взор в сторону и увидела в низине небольшие домики, из труб которых валил дым, а в маленьких окнах зажигался огонь. Она не заметила, как за несколько секунд опустилась темнота.       Рядом, с другой стороны, появилась тень, захрустел снег, затем послышалось какое-то движение, и Гермиона поняла, что кто-то присел с ней рядом. Она тут же повернула голову на другую сторону лавочки и в изумлении отодвинулась от пришедшего.       Звон колоколов усилился, напевая какую-то мелодию, стало совсем темно, и лишь снег блестел всюду, сверкая подобно алмазам.       — Как всегда, испугалась, — заговорил собеседник.       Перед Гермионой сидел Риддл. Он был таким, каким она его запомнила из прошлого, лишь волосы были чуть длиннее, чем обычно. У обоих начал выходить пар изо рта, словно похолодало на несколько градусов за одну секунду.       Гермиона продолжала изумлённо глядеть на Тома, на что он улыбнулся, наклонился к земле и собрал в ладонь горсть снега.       — Помнишь, как я обыграл тебя в снежки? — произнёс он, взглянув на далёкие дома. — Ты тогда промокла до нитки.       Гермиона не могла вымолвить ни слова. Она затаила дыхание, продолжая смотреть в лицо Тому, который спокойно повернулся к ней и снова улыбнулся.       — Дыши, Гермиона, — мягко сказал он. — Ты должна дышать.       Он смял в руках снег в комок, раскрыл ладонь, и снег быстро начал таять, превращаясь в воду.       Гермиона шумно выдохнула и вдохнула морозный воздух.       — Молодец, — похвалил он, не глядя на неё.       Звон колоколов внезапно стих и нависла звенящая тишина.       — Раньше здесь звенели колокола, — задумчиво произнёс Том, указав на стоящее рядом с ними полуразрушенное здание. — На Рождество именно тут я слушал колокольный звон на протяжении нескольких лет.       Гермиона молчала, пытаясь собрать воедино свои мысли.       — Почему ты молчишь? — вдруг спросил он, наконец-то посмотрев на Гермиону. — Как у тебя дела? Хотя и так знаю, что паршиво.       — Том, — едва смогла прошептать она.       Риддл улыбнулся, поднялся с лавки и встал напротив неё.       Она до сих пор не верила своим глазам: перед ней стоял настоящий Риддл и смотрел на неё тёмными антрацитового цвета глазами. Его образ она всегда бережно хранила в своей голове не один год, но, увидев его во плоти, поняла, что память уже искажала очертания его лица, его взгляд и тембр его голоса. Увидеть, услышать, почувствовать его присутствие сейчас, когда прошло немало времени, было настоящим чудом. Ведь за всё время он ей ни разу не снился во снах!       Сердце быстро и звонко отбивало ритм, и Гермионе показалось, что оно подпрыгивает даже до глотки, отчего становилось больно, а говорить что-то — тяжело.       — Мне… снится?       Том продолжал молчать и улыбаться.       — Это сон, — чуть громче добавила Гермиона, вставая напротив Риддла.       — Почему ты так решила?       — Нет снега, нет Рождества, нет… тебя, — выдохнула та, и густой пар показался ей дымом.       — Ты не знаешь этого, — легко ответил Том. — Хочешь, называй это сном.       Гермиона ничего не ответила. Вдруг Том нахмурился и произнёс:       — Ты заставила меня долго ждать. Я устал.       — О чём ты говоришь? — не понимала та, заглядывая в глаза волшебнику.       — Я… скучал, Гермиона. А ты? Разве нет?       Он открыл свои ладони, ожидая какой-то реакции, и Гермиона взглянула на его опущенные руки, ждущие её, затем посмотрела в мерцающие глаза, неуверенно сделала полшага вперёд и резко подалась к нему, чувствуя, как руки тепло обхватили её за плечи и спину, а подбородок уткнулся ей в макушку.       Внутри стало так радостно и больно, что слёзы проступили на глаза. Она крепко обхватила Тома, сжимая в объятиях, вдохнула знакомый аромат парфюма, нотки которого она уже успела забыть, и расплакалась.       Да, она расплакалась, как маленький ребёнок, улыбаясь сквозь слёзы и пальцами проводя по спине Тома, убеждаясь в его физическом присутствии.       Он крепче сжал её, слабо качнув из стороны в сторону, а затем ослабил хватку и слегка отстранился, после чего тут же двинулся на неё, заставив попятиться назад и присесть обратно на лавку, а сам опустился перед ней.       — Зачем ты так? — мягко спросил Том, протянув руку, чтобы вытереть слёзы с её глаз.       — Я… просто уже смирилась, — тихо засмеявшись от радости, ответила та. — Мне показалось, что я уже забыла тебя. Твоё лицо, твои глаза, твои руки…       Гермиона жадно взяла Тома за руку, начиная перебирать его пальцы. Тот в ответ слабо улыбнулся, поднялся и сел на лавку рядом с ней.       — Неужели ты думаешь, что я… не мог предвидеть и такой исход?       — За последний год я поняла, что совсем тебя не знаю, — покачала головой Гермиона.       — Это не так. Ты знаешь меня. В глубине души ты знаешь, — Том коснулся её грудной клетки в том месте, где обычно у неё щемило при воспоминаниях о Риддле. — Ты… просто запуталась. Я помогу тебе.       — Столько всего стало происходить… мне есть от чего запутаться, как ты говоришь, — печально улыбнулась та.       — На самом деле всё просто. Гермиона, я — великий волшебник, и я никогда бы не оставил тебя одну. Я обещал.       — Подожди, я пытаюсь понять… — задумалась она. — Я… я у тебя в гостях? Я на тот свет попала что ли? Или я просто сплю, и мне снится такой приятный сон?       Вдруг она нервно засмеялась и добавила:       — Или меня уже убили?       Том слегка нахмурился и покачал головой.       — Называй это как хочешь. Хочешь, мы будем считать, что ты спишь и находишься у меня в гостях? Наверное, это будет вернее всего.       — Тогда вернее всего будет то, что я во сне разговариваю сама с собой, представив вторую себя в твоём образе, — задумчиво ответила Гермиона.       — Пусть будет так. Не гадай зря, времени у нас мало, — серьёзно ответил Том. — Ведь если ты спишь, то скоро проснёшься.       — Ты хочешь что-то сказать мне? — сосредоточилась та.       — Ты боишься своих врагов.       — Я всего лишь хочу быть осторожна! Я не боюсь…       — Боишься, Гермиона, — коротким взмахом руки остановил он. — Ты боишься не узнать, с какой стороны тебя ожидает следующий удар.       — Я всегда помню об этом и проверяю всё, чем я пользуюсь…       — Так они скоро поймут, что ты знаешь.       — Как? Это же логично, что после истории с кофе я буду всё проверять!       — Розали увидит. Она поймёт. Она видит тебя каждый день, — покачал головой тот.       — И что мне тогда делать? — не понимала Гермиона.       — Когда будешь у Малфоев, то не проверяй ничего. Ни еду, ни напитки — ничего.       — Но почему? Это отличная возможность расправиться со мной там! — возразила она.       — А теперь сама подумай: десятки людей, журналисты, сливки общества, аристократы, герои войны… Маленькая оплошность, убьют не того и… Розали знает, что это глупо.       — Откуда тебе знать, о чём думает Розали?       Том отвёл взгляд в сторону и с загадочной улыбкой ответил:       — Просто знаю.       Гермиона больше уверилась, что разговаривает во сне сама с собой.       — Они хотят подстроить несчастный случай, — вдруг догадалась она. — А на банкете несчастного случая быть не может. Там сразу же все поймут, что меня отравили.       — Правильно думаешь, — согласился Том.       — Значит, своей осторожностью я, наоборот, дам им понять, что я знаю и догадываюсь, что мои отравители находятся здесь, а также здесь находится тот, кто рассказал об этом.       — Тогда Изабелле придётся несладко, — с деланной печалью покачал головой он. — Розали уже думает об этом. Она хочет убедиться.       — Всё куда опаснее, чем я думала…       — Не переживай, — мягко отозвался Том, взяв за руку Гермиону. — Их изолируют от тебя. Совсем скоро.       — Ты видишь будущее? — прыснула Гермиона.       — Конечно, нет. Я всего лишь строю планы, — ещё загадочнее улыбнулся тот.       — Я отправила тебе письмо, Том… — вдруг серьёзно произнесла та.       — Да, я знаю.       — Оно может попасть в чужие руки… тогда они точно узнают…       — Не бойся, сова уже принесла его тому, кому нужно было принести.       — Тебе?       Том покачал головой и насмешливо улыбнулся.       — А разве я есть?       — Я ничего не понимаю, — опять задумалась Гермиона. — Ты знаешь больше, чем я даже в глубине души, поэтому я не могу разговаривать сама с собой! Но ты говоришь, что тебя нет…       — Это не то, что должно тебя сейчас беспокоить, — перебил Том. — Просто в глубине души ты знаешь все ответы на то, что тебя волнует, ты можешь подумать и догадаться. У тебя же есть основания надеяться, что я где-то есть? В глубине души ты уверена, что я есть. У тебя есть основания не бояться своих врагов? Я тебе сказал почему, и теперь ты знаешь, что основания на это есть. Ты положилась на меня, и я… пришёл помочь тебе. Я же обещал не оставлять тебя.       Гермиона кивнула и взглянула в низину на дома.       — Когда будешь у Малфоев, то слушай себя во всём. Я буду… с тобой. Твои мысли это будут мои мысли, ты поняла?       — Да, — Гермиона выдохнула пар, взглянув на собеседника.       — Беспрекословно выполняй их, хорошо? Всё что угодно.       — Да, — повторила та.       — И самое важное… — Том ласково улыбнулся, коснулся волос Гермионы и продолжил: — Мой гребень прекрасно смотрится в твоих волосах. Носи его чаще.       Она улыбнулась, и Том прижал её к себе.       Пошёл снег. Гермиона ненадолго прикрыла глаза, наслаждаясь приятным моментом и тишиной.       Вдруг что-то один раз шевельнуло её за плечи. Гермиона открыла глаза, резко привстала и почувствовала под собой постель, а перед ней сидел Том, держа её за плечи и медленно отпуская головой на подушку.       — Это ты, — выдохнула она, ещё не осознавая, что только что они сидели на лавочке, а тут она оказалась в своей постели.       — Прости, я не хотел тебя разбудить. Подумал, ты крепко спишь, — прошептал он. — Спи, Гермиона.       Она положила голову на подушку, снова закрывая глаза.       Ей показалось, что прошло несколько минут, и кто-то снова начал её тормошить, но уже настойчиво и долго.       — Гермиона!       — Это снова ты? — сонно прошептала она, привставая с подушки и открывая глаза.       — Это я — Гарри.       — Гарри? — слегка удивилась та. — Привет, Гарри.       — Тебе пора вставать. Рон уже приготовил завтрак.       Гермиона протёрла глаза и, наконец, проснулась.       — Ждём тебя внизу, — сказал он, направляясь к выходу из комнаты. — Только снова не усни!       — Хорошо, — простонала та и прикрыла глаза.       Прошло несколько секунд, голова отошла ото сна, как вдруг Гермиона резко подскочила, оглядывая свою комнату. Сердце забилось раненой птицей, а внутри появилось насколько сильное волнение, что ком встал в горле и начало тошнить. Гермиону бросило в холодный пот настолько быстро, что она почувствовала, как пальцы стали липкими и холодными.       Преодолевая свою дрожь и сильную тошноту, она встала с кровати и подошла к зеркалу, сама не понимая зачем. В отражении она оглядела ту часть комнаты, которую позволяло оглядеть зеркало, затем снова обернулась и осмотрела всё, потёрла между собой липкие ладони, приложила руку к сердцу, думая над тем, что необходимо срочно успокоиться, села снова на кровать и начала разглядывать пол, нервно перебирая пальцами.       Это был сон, в котором фигурировал Риддл. Она сразу же подумала о том, что очень сильно ждёт от него помощи, поэтому он и приснился ей, неся за собой некое исцеление. На самом же деле с ней разговаривала её интуиция, её внутренний голос, который знал и дал все ответы на вопросы. Видимо, в образе Риддла ей было проще воспринимать свои мысли. Вот и весь секрет сна.       Гермиона тряхнула головой, подняв глаза с пола, и громко выдохнула.       Всего лишь сон.       Она встала и снова подошла к зеркалу, возле которого лежал гребень, взяла его, чтобы внимательно разглядеть в ладони, и в эту секунду ей в голову закрались сомнения. Ведь они же волшебники и у волшебников много волшебства! Разве не может быть так, что к ней во сне приходил настоящий Риддл?       «Ты знаешь, что так может быть. У волшебников может быть всё!» — подумалось Гермионе.       От волнения снова появилась тошнота, снова пробежала дрожь по всему телу, и та не знала, куда себя деть, чтобы успокоиться.       В этот момент постучали в дверь.       — Гермиона!       Она дёрнулась от испуга, затем быстро поняла, что это Гарри, и толкнула дверь.       — Гермиона, завтрак уже остывает! А нам ещё надо подарок где-то купить, — заходя в комнату и глядя на подругу, недовольно отозвался друг, затем всмотрелся в неестественную бледность лица и озабоченно добавил: — Гермиона? С тобой всё в порядке? Ты не заболела?       — Гарри, ну что там? — услышали они приближающийся голос Рона за дверью, затем появился сам Рон. — Гермиона?       «В мире волшебников тоже есть волшебство».       — Я… я… — Гермиона запнулась, пытаясь сконцентрироваться, — я плохо спала.       — Тебе снились кошмары? — так же озабоченно поинтересовался Гарри.       «Хуже, чем кошмары».       — Я не помню, — увереннее ответила та. — Просто не выспалась.       — Ладно, идём кушать, раз всё в порядке, — сказал Гарри, поворачиваясь к Рону.       — Красивая брошка, — вдруг сказал Рон, указывая на гребень в руках Гермионы.       — Да, точно, — натянуто улыбнулась та и положила гребень у зеркала. — Пойдёмте кушать.       Как только они втроём вышли из комнаты, тошнота отступила, стало легче дышать, пальцы потеплели.       После завтрака они сразу же отправились покупать подарок Малфоям, поэтому душевное равновесие снова вернулось к Гермионе. Она забыла и думать о своих снах, а к вечеру уже совсем успокоилась и смеялась вместе с друзьями, уверенная, что это был просто сон.       Оказавшись дома, Гермиона покинула ребят, чтобы привести себя в порядок, приняла ванну, надела новое красивое платье и встала перед зеркалом делать себе причёску. Собрав тонкими пальцами пряди волос на голове, она заколола их шпильками, распустив несколько вьющихся локонов, последним движением взяла со столика гребень, вонзила его в волосы, и ей снова показалось, что алмазы засверкали на нём ярче.       Гермионе подумалось, что она невероятно красивая — необычайное тепло расползалось от этой мысли по всему телу. Она улыбнулась своему отражению, затем отвернулась от зеркала, взглянула на часы и направилась из комнаты, чтобы спуститься вниз.       Времени у них было ещё достаточно, поэтому ни Гарри, ни Рон не торопились с костюмами. Они сидели вдвоём за столом и пили чай, обсуждая предстоящее мероприятие.       — О! Гермиона, ты уже собралась? — завидев подругу, удивился Рон.       — Ты же знаешь, что девушкам лучше собираться заранее, — усмехнулся Гарри. — Отлично выглядишь!       — Зато вы не очень! — улыбнулась та, подсаживаясь к ним за стол. — Почему ещё не одеты?       — Так до выхода ещё полчаса как минимум! — возразил Рон.       — Кто приходит раньше, у того есть возможность разглядеть всех гостей, чтобы знать, кто есть кто, — вкрадчиво произнесла Гермиона.       Слова сами сложились в эту фразу, и затем, обдумав её, она ей действительно показалась логичной. Друзья также с ней согласились и направились в комнату, чтобы переодеться.       Решили прийти чуть раньше назначенного времени. Дурной ли это тон? Безопасность дороже!       Снова их встретили чёрные ворота, которые в этот раз были приветливо распахнуты. Трое зашли внутрь двора, их тут же ослепила яркая вспышка, заставившая остановиться.       — Мистер Поттер, здравствуйте! — с камерой в руках воскликнул подходящий к ним мужчина.       Он энергично пожал руку Гарри и Рону, опустившему вниз цветы, предназначенные Астории, и приветливо кивнул Гермионе.       — Альберт Смит. Очень рад знакомству с вами!       — Очень рад, — кивнул Гарри, пытаясь обойти стороной мужчину, но тот тут же остановил его.       — Мистер Поттер, мы все наслышаны, что вы помогли мистеру Малфою доказать свою невиновность! Вы теперь друзья? Или вы всегда были друзьями?       — Да-да, простите, мистер Смит, нам нужно идти…       — Мистер Малфой должен быть вам очень благодарен…       — Извините, — Гарри чуть наглее оттолкнул от себя журналиста, чтобы пройти, и поспешил к друзьям, которые уже обошли назойливого мужчину.       — Начинается… — протянул Рон.       Возле парадного входа у лестницы стояла ещё небольшая куча людей, которая, завидев их, стала ослеплять пришедших вспышками.       — Мистер Поттер!..       — Мистер Уизли!..       — Мисс Грейнджер!..       — Здравствуйте. Здравствуйте, — говорил налево и направо Гарри, натянуто улыбаясь.       Рон и Гермиона шли рядом с вымученными улыбками.       — Скажите, вы с мистером Малфоем друзья?       — А правда, что в школьные годы вы ненавидели друг друга?       Толпа сгустилась, и друзья не могли пройти дальше.       — Мистер Поттер, вы друг семьи Малфоев?       — Да, мы друзья, — закивал тот, ища путь к спасению.       — А вы, мистер Уизли? Всем известна пылкая неприязнь между вашими семействами!       — Гарри! — окликнула его Гермиона, кивнув на парадную дверь.       Поттер и Уизли взглянули наверх и увидели там Драко. Он стоял в чёрном костюме, прекрасно сидящем на его фигуре, и внимательно смотрел на толпу.       — Извините, — твёрдо произнёс Гарри, и трое стали вырываться из толпы, стремясь подойти к Малфою, причём Рон старался как можно аккуратнее выдернуть букет цветов, чтобы его не потрепали.       Когда им это удалось, Гарри первый поднялся по лестнице и пожал руку Драко. Снова засверкали вспышки. Драко повернулся к журналистам, и Гарри пришлось сделать то же самое, после чего оба улыбнулись в камеры. Затем подошла Гермиона, которая встала рядом, и, наконец, Рон, который едва сохранил в целости свой букет. Он пожал руку Малфою, и снова засверкали вспышки.       — Всё? Отлично! — кивнул Драко и жестом пригласил войти в зал.       — Я знал, что это общественное мероприятие широкого масштаба, но… не до такой же степени, — усмехнулся Гарри.       — Их пришло куда больше, чем я полагал, — согласился Драко, улыбнувшись. — Проходите, можете пока подойти к фуршетному столу или пообщаться с присутствующими. Мне нужно готовиться.       — Ты выходил встречать нас? — удивился Рон.       — Увидел, что вас не пускали, — со смешком ответил Драко и, развернувшись на каблуках своих туфель, удалился.       — Отлично, — повернулся к друзьям Гарри. — Что будем делать?       — Предлагаю подойти к самому дальнему столу. Понаблюдаем за гостями, кто тут уже есть, — предложила Гермиона.       Идея подруги всем понравилась, и трое направились к фуршетному столу. Их путь сопроводили откуда-то взявшиеся вспышки. Друзья пробежались глазами по залу и поняли, что журналисты уже зашли внутрь, фотографируя новых вошедших и присутствующих в зале. Гарри, Рон и Гермиона быстро оказались в нужном месте у стены и стали оглядывать гостей.       Играла приятная живая музыка. Все были красивыми, все сверкали, как звёзды. Они увидели, как в зал спустилась миссис Малфой, обвешанная драгоценностями на голове, руках и шее. Её гармоничное чёрно-белое платье придавало ей величественности и молодило на несколько лет. Она приветливо улыбалась всем, проходя к парадной двери и встречая гостей, и вспышки полностью осветили её.       Внутрь заходили знакомые и незнакомые волшебники. Гарри называл имена тех, кого знал, а Рон и Гермиона кивали, иногда говоря быстрее имя того, кто вошёл в зал.       Гермиона улыбалась, наблюдая за всем происходящим. К друзьям подошёл официант, который предложил шампанское, и трое теперь стояли со своими бокалами, продолжая наблюдать. Гермиона повернула голову чуть в сторону и заметила девушку, которая сначала показалась ей незнакомой: она стояла в розовом уходящем в пол платье с распущенными длинными локонами с бокалом в ладони. Не сразу Гермиона узнала в ней Розали.       «Улыбнись!»       Она тут же ярко улыбнулась ей, помахав рукой, на что Розали ответила ей ослепительной улыбкой, её лицо разгладилось, и она сделала несколько шагов навстречу Гермионе.       — Привет, — приветливо произнесла Розали.       Рон и Гарри заметили её, кивнули и слабо улыбнулись, снова переключив своё внимание на зал.       «Улыбнись ещё сильнее!»       Улыбка Гермионы расцвела, как яркий летний цветок, а всё внимание было направлено в глаза Розали. Как две давние подруги они встали боком к залу, не отвлекаясь ни на что, и начали болтать.       — Ты так очаровательно выглядишь, Роуз, — просияла Гермиона. — Я тебя сначала не узнала.       Стоящий за спиной Розали Рон покосился на них и снова отвернулся в зал.       — Ты одна сегодня? — поинтересовалась Гермиона.       — Нет, просто пока одна, — улыбнулась в ответ та, взглянув в зал.       «Спроси про Люси!»       — Люсия тоже здесь? Я так давно её не видела…       — Нет, Люси здесь нет и не будет, — с жеманной улыбкой остановила её Розали. — Она болеет сильно… с ней сидит врач.       — А что с ней? — нахмурилась Гермиона, показывая всю свою заинтересованность. — Что-то серьёзное?       — Нет, что ты! — засмеялась Розали, махнув рукой. — Обычная простуда. Только температура высокая.       — Надеюсь на её скорейшее выздоровление. Жаль, конечно… немало времени прошло с тех пор, как мы с ней виделись.       — Поверь, она тоже скучает, — очаровательно улыбнулась Розали.       Мгновенно лицо Гермионы исказилось, но та этого не увидела, вовремя покосившись в зал.       «Спокойно, Гермиона. Будь сдержаннее».       — А с кем ты здесь сегодня? — продолжила разговор она.       — Изабелла должна быть уже здесь, — протяжным тоном ответила Розали, продолжая всматриваться в зал, будто как раз выискивая её.       — Твоя старшая сестра?       — Да, — Розали тут же взглянула на Гермиону. — Ты разве с ней не знакома?       «Солги!»       — Нет, видела её один раз, — легко ответила Гермиона, глядя в глаза собеседнице, — на приёме у Малфоев. Это было три года назад, кажется.       — Что же, если будет возможность, я вас обязательно познакомлю, — улыбнулась Розали.       — Гермиона! — кто-то окликнул её.       Обе обернулись и увидели, что возле Гарри и Рона стоит Теодор.       — Ладно, мне пора, — с мягкой улыбкой отозвалась Розали и кивнула подошедшему. — Привет, Теодор.       Тот подошёл к Гермионе и, не удержавшись, тут же коснулся кудрявой пряди возле лица, оглядывая внешний вид.       — Выглядишь потрясающе!       Такая красивая, но такая… одинокая.       Она не убрала ладонь Теодора, потому что своя собственная ей показалась слишком тяжёлой, чтобы поднять её и отгородить себя от прикосновений.       — Ты давно здесь? — со смущённой улыбкой поинтересовалась Гермиона, отворачиваясь от зала.       — Да, почти весь день. Помогал Малфою успокоиться, — усмехнулся Теодор.       — Не заметила в нём переживаний.       — Рюмка виски, и все переживания уходят, — улыбнулся в ответ тот. — Кстати, тебе тоже советую, хотя мне нравится, когда ты смущаешься…       — У меня шампанское, — несмело улыбнулась Гермиона и повернулась к залу, пряча своё лицо.       — Тогда я, пожалуй, тоже его возьму, — легко произнёс Теодор и направился к столу за бокалом.       Одинокая. Почему бы тебе не перестать быть ею?       Мысли начали давить, и Гермиона решила, что ей лучше не пить шампанское. Она поставила бокал на стол и вместо него взяла стакан с соком. Может быть, это было какое-то особенное шампанское, которое дурманило её разум, навязывая такие грустные мысли?..       Она вернулась к друзьям, которые увлечённо обсуждали с каким-то гостем недавний турнир по квиддичу, а вскоре к ним подошёл Теодор, который тут же присоединился к их разговору.       Гермиона молчала, оглядывала разговаривающих, и её взгляд остановился на нём.       Он всегда был любезен с тобой и отзывчив. Он готов защищать тебя от того, чего сам не знает. Он не скрывает свои чувства к тебе, и он не отступится от тебя ни на шаг. Он самоуверенный, упорный… требовательный к себе. Это не влечение, а давным-давно зародившиеся чувства, которые с возрастом только становятся сильнее. Он, как волк, будет любить один-единственный раз. Разве ты этого не заслуживаешь?..       Он не тот, кто будет каждый день приносить тебе букет цветов, а каждое утро повторять о своих чувствах. Не тот, кто из каждого дня будет устраивать грандиозный праздник, а потом с течением долгого времени затихать, затухать, забывать о тебе и, может быть, не любить. Он не тот, кто будет скрывать от тебя правду, лгать и предавать, пока ты мирно занимаешься своими делами. Он не будет шептать за твоей спиной, какая ты странная и… невыносимая.       Он тот, кто будет успокаивать твои нервы, когда ты будешь сходить с ума, молча подавая в твои руки чашку горячего чая. Вместо брани и криков он обнимет тебя или отойдёт в сторону, пока ты не успокоишься. Когда ты будешь радоваться и рассказывать какую-то важную для тебя чушь, он выслушает и разделит с тобой твоё счастье. Он спокоен, уравновешен, очень осмотрителен и вполне логичен. Ты ведь любишь таких? Тебе ведь это кого-то напоминает?       Взгляни на него, Гермиона. Просто посмотри. Он высокий, он закроет тебя своим телом, даже если за вашей спиной будет взрыв, и он оставит хотя бы тебе шанс выжить. Он темноволосый с красивой причёской — разве не похож на вполне очаровательного молодого человека? Его глаза тёмные, карие, похожие на твои, но не такие тёплые. Его взор цепкий и внимательный, он различит любую фальшь и любую опасность, которая может нависнуть над тобой. Он будет тем, кто сможет встать между тобой и страшным миром, который окружает тебя. Он не друг, который просто будет рядом — он может тебе помочь. Он — единственный, кто сможет взять на себя весь груз, который может лечь тебе на плечи. Ты знаешь, что способна справиться сама, но… ты грустишь. Ты любишь тень, которая где-то слабо отражает своё присутствие. Поэтому ты одинока.       Это не выгода. Ты не циничная.       Он красивый и обаятельный, у него прекрасная улыбка, и она направлена только тебе, даже сейчас. Разве в нём ты не сможешь увидеть свою любимую тень? Дать своей тени шанс воскреснуть в чьём-то образе! Это не обман, не игра. Он будет таким, кого ты любишь. Только дай ему шанс…       — Гермиона? Ты не против, если мы на сегодняшний вечер будем парой? — услышала она обращение Теодора, который отвлёкся от разговора с ребятами и уже сделал пару шагов к ней.       Она обратила внимание, что друзья уже пошли в гущу событий, где начинало что-то происходить.       — Для танцев, — продолжил он. — Я подумал, нам легче будет вместе танцевать, раз мы… учились это делать в паре.       Гермиону чуть пошатнуло в сторону Теодора, после чего она подняла голову выше, чтобы взглянуть ему в глаза. Такие же глаза, как и у неё, смотрели в лицо, только… да, не такие тёплые. Внимательный взгляд, красивая улыбка, обращённая только ей. Они были чем-то похожи.       Она подала ему свою ладонь, он мягко сжал её и повёл к месту, где скоро должны были появиться Драко и Астория. Представление началось.       Конечно, это была не такая свадьба, как у семейства Уизли, — все блестели и сверкали, звучала светская беседа. Все поздравления были направлены Малфоям. Большой стол, заваленный цветами и подарками, куча лестных слов, направленных присутствующим гостям. Все были счастливы и радостны. Они ели, пили, танцевали, знакомились и разговаривали. Это была шикарная свадьба!       И это был шикарный шанс превратить свою тень во что-то большее, чем… мог являться в голове Гермионы Риддл.