Сентиментальные дни

      Было необычно находиться на следующий день дома, а не на работе, ведь это был понедельник. Все приглашённые на свадьбу Малфоев гости были официально отстранены на следующий день от работы, и в этом не было ничего странного, ведь почти все они занимали какие-то высокие должности, и эти волшебники и так могли устроить себе выходной. Исключениями являлись лишь несколько человек, из-за которых как раз и пришлось сделать официальное заявление, ведь и у Гарри, и у Гермионы было высшее начальство, и своевольничать они не могли.       Наутро у Гермионы немного болела голова, и она не понимала почему. Вчера она сделала только несколько глотков шампанского, а затем с удовольствием пила соки и лимонад, но голова плыла так, словно в безалкогольные напитки было намешано виски. На удивление, она не совсем отчётливо помнила вчерашний вечер и даже как легла спать.       Также Гермиона помнила, что Гарри и Рон немало выпили и их пришлось вытаскивать чуть ли не насильно домой, чтобы те не взболтнули развязавшимся языком ничего лишнего. Она помнила, что весь вечер провела с Ноттом, который постоянно звал её танцевать, затем помог ей отвести своих друзей домой и, ненадолго задержавшись у них на чашку чая, которую она зачем-то предложила, после он отправился домой.       Её стал беспокоить Теодор. Зачем нужно было делать столько бессмысленных действий в тот вечер? Зачем нужно было танцевать с ним всё время? Приглашать в гости и угощать чаем? О чём они болтали?       Ответов найти в себе Гермиона не могла, но знала, что нужно было исправлять сложившуюся ситуацию. Это не значит, что Теодор ей не нравился — напротив, он был очаровательным молодым человеком, хорошим напарником, даже заботливым другом, но… она не могла его полюбить.       И с ним нужно было покончить.       Размышляя над тем, когда это лучше сделать: заявиться к нему сегодня или завтра в рабочее время, — она умылась, причесалась и спустилась вниз на кухню.       — Отлично себя чувствуешь? — услышала она голос Гарри, обращённый к Рону.       — Да, в порядке, только плохо что помню. Хорошо, Джордж оставил меня сегодня дома, мне уже намного лучше.       — Антипохмельное зелье на полочке вообще-то, — подала голос Гермиона, проходя к столу и присаживаясь на стул.       — Где? — тут же подскочил Гарри, осматривая глазами полки.       — Там, в углу, — указала пальцем Гермиона.       — Смотрю, ты в порядке, — заметил Рон.       — Я не пила много, как вы с Гарри, — усмехнулась та.       — Ты вообще не пила, — вернулся за стол Гарри и подал маленький флакончик с жидкостью другу. — Держи, Рон.       Гермиона пронаблюдала, как двое друзей выпили зелье, а после этого громко выдохнули.       — Отлично! — улыбнулся Гарри, чувствуя, как болевые ощущения постепенно покидают его.       — Как мы добрались домой? Нас выгнали? — задумчиво спросил Рон.       — Нет, — ответила Гермиона. — Скажите спасибо Нотту за то, что помог мне вас вытащить оттуда.       — Он сам, по-моему, натрескался…       — Совсем немного. Но у него хватило сил справиться с вами…       Вдруг трое друзей услышали в коридоре шум и замолчали.       — Что это? — шепнул Гарри.       — Кто-то пришёл? — спросила Гермиона.       — Мы никого не ждали, — покачал головой Рон.       — Поттер! — раздался крик из коридора.       — Малфой, — в один голос сказали Рон и Гермиона, узнав того по голосу.       — Я здесь! — крикнул в ответ Гарри, привставая со стула.       Через несколько секунд на пороге кухни появился растрёпанный Малфой, на котором даже рубашка была неряшливо заправлена в брюки. Эмоции на лице было сложно прочитать, но то, что он был слишком взволнован, друзья поняли сразу.       — Какого чёрта, Малфой? Тебе не спится со своей женой? Или ты дня без нас прожить не можешь? — нахмурившись, язвительно поинтересовалась Гермиона.       — Вы ещё не читали газеты? Так и знал, — с напряжением в тоне ответил Драко, раскидывая штук шесть газет на стол перед друзьями.       — И что мы в них увидим? — не понимал Гарри, хватая одну из них.       — Отличные фотографии с твоей свадьбы? — усмехнулся Рон, тоже взяв газету.       — На первой странице, — со смешком поддержала шутку Гермиона.       — Читайте! — взволнованно прикрикнул Драко.       Гермиона тоже взяла газету и взглянула на первую страницу.       — Это явно не свадьба, — тут же выдал вердикт Гарри.       — Что за чёрт? — ошеломлённо воскликнула Гермиона. — «Ребёнок тьмы среди нас».       — Читайте!       На первой странице газеты была большая фотография с ребёнком, которого в следующую секунду прикрывает своей спиной волшебница, а затем она поворачивается в испуге и отталкивает от кроватки создателя этого снимка.       — Изабелла?! — вырвалось у Гермионы.       — Читай вслух, Грейнджер, — присаживаясь на свободный стул, произнёс Малфой.       — «Ребёнок тьмы среди нас.       Прошло не столько много времени, чтобы всё волшебное сообщество забыло имя того, кто отравлял жизнь волшебникам несколько десятков лет. Каждый помнит те жуткие времена, когда боялись выходить из дома и отпускать детей из-под своего крыла. Даже в своих домах находиться было совсем небезопасно! Но теперь Тот-Кого-Нельзя-Называть уже не так беспокоит наши умы, как беспокоил раньше. Мы перестали бояться тех ужасов и опасностей, которые нас преследовали, казалось, совсем недавно, но напрасно! Зло не исчезло! Оно оставило за собой след длиной в целую человеческую жизнь!       Совсем недавно выяснилось, что у тёмного волшебника, чьё имя до сих пор боится произносить почти всё магическое сообщество, есть ребёнок! Ему отроду чуть больше года, и он растёт сильным и магически наделённым волшебником.       Напрашивается вопрос: кто же мать этого ребёнка?       Её имя Люсия Готье — француженка от рождения, живущая в Британии. Она училась в школе чародейства и волшебства, но так её не окончила. В школьные времена она вышла замуж за тёмного волшебника, а спустя год родила маленького мальчика, имя которому Кристиан Риддл.       Но, видимо, не суждено ребёнку вырасти среди своих родителей, так как всех пособников тёмного волшебника до сих пор ищут и привлекают к следствию, что и сделали с мисс Готье…». Это что, шутка, Малфой?       — Тысяча газет была напечатана сегодня утром, и эти новости уже каждый второй прочитал на рассвете! Ты думаешь, я напечатал их в таком количестве, чтобы просто над тобой пошутить?! — с нескрываемым раздражением отозвался тот и фыркнул.       — Смотрите! Здесь вся газета исписана этой новостью, — медленно произнёс Гарри, переворачивая листы.       — И ни одного фото с твоей свадьбы, Малфой. Тебе, наверное, обидно? — добавил Рон, делая то же самое, что и Гарри.       — Не смешно! — хлопнув ладонью по газете Рона, тем самым закрыв её, воскликнул Драко. — Вы что, ещё не отошли от гулянки?!       Рон вздрогнул от неожиданности, а Гарри перестал листать страницы и поднял глаза на Драко.       — Он прав, — подала голос Гермиона, оглядывая всех. — Это… это катастрофа.       — Но кто мог выдать этот секрет?! — экспрессивно удивился Рон.       — Пожиратели смерти? — предположила Гермиона.       — Вряд ли. Ни один из них не назвал их фамилию. О них молчат все, как будто под страхом смерти, — покачал головой Гарри.       — А что, если всё-таки кто-то проболтался? — живо спросил Драко, вперившись в того цепким взором.       — Все пойманные аврорами преступники уже отбывают наказание, и никто их не допрашивает. Слишком много времени прошло с тех пор, и твоё дело было закрыто последним, Драко, — глухо ответил тот.       — Может, всё-таки кто-то рассказал? У тебя на свадьбе, Драко.       — Но кто об этом знает? — начал рассуждать он. — Из всех присутствующих знали только моя семья, вы, Нотт и сами Готье!       — Но мы не могли проговориться… — неуверенно заговорил Рон.       — Моя семья тоже, — отрезал Драко.       — Розали и Изабелла тем более, — заключила Гермиона.       — А Нотт? Вы уверены, что он не мог рассказать кому-нибудь? — с подозрением поинтересовался Рон, взглянув сначала на Гарри, а потом на Драко.       — Думаю, что нет…       — А что, если всё-таки мог? Напился и решил рассказать кому-нибудь эту ошеломительную новость!       — Не мог он сказать… — заступилась за него Гермиона.       — Это ещё почему? — фыркнул Рон и перевёл невозмутимый взор на подругу.       — Потому что весь вечер он был со мной.       — Тебе на работе его мало? Не могла провести время со своими друзьями? — с колкостью в тоне отозвался тот.       — Могла! Если бы ты больше времени находил на меня! — огрызнулась Гермиона. — Ты целыми днями занят по вечерам своими делами: то в шахматы, то за своими изобретениями, то срываешься на какую-то пирушку!.. Мог бы и приглашать!       — А тебе бы разве хотелось? Ты не любишь вылазки из дома!       — Хотя бы для приличия! Гарри же ты зовёшь! А он из вежливости остаётся со мной дома, чтобы я не одна была! — ещё больше повысила голос Гермиона.       — А я, по-твоему, из вежливости тебе шоколад приношу и цветы дарю?!       — Думаешь, всё это мне надо?       — Ну уж извини, Гермиона! Я не обладаю такой силой и властью, как Риддл, чтобы привлечь твоё внимание иными способами!       — Рон! — звонко крикнул Гарри, чтобы остановить друга.       Но Гермиона уже приоткрыла рот от изумления, не в силах что-то ответить на это. Её лицо запылало от обиды и негодования, и она невольно начала нащупывать у себя в карманах волшебную палочку, которые, к счастью Рона, оказались пустыми.       Гермиона резко поднялась со стула, а за ней следом поднялся Гарри, в любой момент готовый остановить её действия.       — Да как ты!.. Как ты мог такое сказать?! — задыхалась она.       — Гермиона! — вдруг остепенился Рон, понимая, что наговорил. — Прости, я…       — Я ненавижу тебя, Рональд Уизли! — вспыхнула та, и слёзы стали проступать на глаза.       — Гермиона! — подошёл к ней Гарри, взяв её за руку.       — Отстаньте от меня! — вырвала свою руку та из ладони друга. — Надоело мне, что вы всё время молчите и не говорите то, что на самом деле думаете! По-вашему, я не вижу, что вы думаете обо мне, украдкой глядя на меня за спиной?! По-вашему, я не могу увидеть ваши настоящие чувства?! Вы все думаете, что я сумасшедшая, которая повелась, как и все дуры, на красоту Риддла! А некоторые из вас думают, что на власть и величие!       Гермиона на секунду прервалась, и её заполненные слезами глаза сверкнули.       — Да что вы знаете об этом? Что вы знаете о том, что на самом деле меня связало с ним? Вы!.. Вы такие же, как и всё волшебное стадо, которое видит в Риддле только его силу и исходящую от него опасность! Вы видите в нём изверга, который только и делал, что мучил и убивал людей! А вы хотя бы знаете, что его довело до этого?! Вы хотя бы узнали, что в душе у этого волшебника, который стал таким? Или вы считаете, что он на свет появился убийцей? Вы даже не думали об этом! Такие, как Дамблдор, довели его до такой жизни! И вы уже давно знаете, кем был на самом деле этот волшебник! Вы знаете, что это Дамблдор помог вырасти в нём настоящему злодею, преследуя свои желания! И вы бы были такими же, как и он, если бы столкнулись с такими проблемами, какие были у него! И я! А, может быть, даже хуже него! Или вообще слетели бы с катушек! А вы знаете, зачем Риддлу нужны были крестражи? Чтобы ни одна тварь не убила его прежде, чем он встретит меня! Ведь он знал от меня, что впереди у него много врагов! А зачем он создал зелье? Чтобы родиться заново таким же, каким я его встретила в первый раз! Вы ничего не знаете, но с удовольствием осуждаете его и меня! Поэтому ни ваши цветы, ни ваши конфеты мне к чёрту не нужны! Мы друзья! И в качестве знака внимания мне не нужны были все эти… мелочи! Мне нужна была от вас всего лишь правда!..       Гермиона замолчала, оглядывая Рона и Гарри. Драко осмотрел всех с лёгким удивлением и вдруг произнёс:       — Так он вроде и сказал тебе правду, Грейнджер.       — Заткнись, Малфой! — сверкнула глазами в его сторону Гермиона и, опершись на стол, приблизилась к лицу Драко. — Тебе я хочу лишь сказать, что нечего нос совать куда не просят, и что подслушивать — это плохо! И если ты скажешь что-то Нотту…       — Я же могила, — сдаваясь, поднял руки Драко, отрицательно покачав головой.       Гермиона смерила его пристальным взглядом и отпрянула от него.       — Вы! — указала Гермиона на Рона и Гарри. — Я всегда считала вас друзьями! Братьями! Я приняла твой союз с Риддлом, Гарри, когда его не знала! Вы же помните, как я тогда к нему относилась! Но я приняла это и старалась поверить ему на слово так же, как и вы! А сейчас вы не можете поверить мне и понять!.. В общем, я ухожу! До тех пор, пока мои настоящие друзья, Рон и Гарри, не вернутся назад и не убедят меня в том, что мы по-прежнему друг другу верим и доверяем. Всего хорошего, и давайте с этими проблемами как-нибудь без меня!       Гермиона швырнула газету на стол, прошла к выходу из кухни и исчезла в проёме. Через несколько секунд послышалось хлопанье входной двери.       — Эффектно, — протянул Драко, глядя то на Рона, то на Гарри.       Гарри глубоко выдохнул, а Рон хлопнул себя по голове, прошептав:       — Вот дурак!       — Ладно, надо как-то решать этот вопрос, — задумчиво произнёс Гарри, плюхнувшись обратно на стул.       — Давайте вы будете потом решать свои личные проблемы? — подал голос Драко. — Перед нами куда более важное дело. Важнее, чем психи вашей подружки.       — Ты никогда не спрашивал себя, почему у тебя нет друзей, Малфой? — язвительно поинтересовался Рон и фыркнул.       — Послушай, Уизли. Если ты хотел подкатить к Грейнджер, то это явно нужно было делать не на почве ревности к Нотту, а тем более к Риддлу, ясно? Это тебе на будущее.       — Что ты бормочешь? — поморщился тот. — Какие ещё подкаты?..       — Вот только не надо!.. — махнул рукой Драко, ухмыльнувшись. — Тебя насквозь видно…       — Перестаньте! — резко остановил их Гарри. — Вы не видите, что происходит?       — Я вижу, что нам всем нужно давно сказать друг другу правду во всех отношениях! — пристально глядя в лицо Драко, с раздражением произнёс Рон.       — Поэтому я и не заводил себе друзей, Уизли.       — Хватит! Зачем мы ругаемся, когда кто-то в этот момент выкладывает всю информацию о прошлом? — пытался их образумить Гарри. — Где гарантия, что следующая газета не будет о том, что я был в союзе с Риддлом, а Гермиона так вообще в союзе во всех отношениях!..       — Ты ничего не понял что ли, Поттер? — безмятежно поинтересовался Драко, легко откинувшись на спинку стула и невозмутимо посмотрев на того.       — Что?       — Грейнджер сейчас обвинила вас в трусости и нерешительности. Вы с удовольствием тут будете сидеть и ждать часа, когда вскроется вся ваша тайна, а может быть, никогда и не вскроется. Риддл ради Грейнджер изобретал невообразимые вещи и делал то, что обычный человек вряд ли когда-то сделает. Делал, потому что любил. А вы? Вы же вроде как друзья. Разве вы не можете сделать элементарную вещь, которая убедит Грейнджер в том, что она вам небезразлична? Она вечно выручала ваши задницы, пока вы купались в лучах славы, особенно ты, Поттер.       — И что ты предлагаешь делать?       — Я, конечно, не знаток ваших секретов, да и узнал о них случайно. Но раз Дамблдор умер светлым гением, будучи в душе злодеем, а Риддл — наоборот, то, думаю, в твоих силах, Поттер, облачить именно эту правду. И быстрее, чем кто-то сделает это за тебя…       — Что? — не поверил своим ушам Рон.       — Да-да, вы не ослышались. Грейнджер права, Риддл получает не только за свои грехи, а за все те козни, что устраивал ему старик. Это будет большее, что вы сможете сделать для неё.       Гарри нахмурился и задумался.       — Ты так думаешь?       — Я думаю, она была бы в восторге. И самое главное, за счёт этого оправдают Готье.       — Так вот для чего ты это сказал! — воскликнул Рон.       — Не только поэтому, — покачал головой Драко. — Дело в том, что Готье под арестом, и они явно думают, что именно вы рассказали обо всём журналистам. Я решил, что если ты, Гарри, вытащишь их шкуры на свободу, они сразу же отведут все подозрения от вас и будут искать того, кто об этом рассказал.       — Но Люсия всё равно захочет отомстить Гермионе, — задумчиво прошептал Гарри.       — Да, но сначала они расправятся с тем, кто подставил их под арест, и это вообще собьёт их с толку, — с видом знатока отозвался Драко, постукивая пальцами по столу в известном только ему ритме. — А Люси после этого вряд ли захочет марать руки о кровь вашей подружки. Когда она снова окажется за решёткой, у неё будет мало на это возможностей.       — Малфой, ты как до такого додумался? — усмехнулся Рон, поражённый идеей.       — Я всё утро думал об этом. Изабеллу застали у них дома с ребёнком. Она в ту ночь как раз вернулась домой. Розали и Изабелла на моей свадьбе сумели помириться.       — Я думал, ворвались к тебе домой.       — Тогда сомневаюсь, что я сидел бы здесь с вами, — невесело усмехнулся Драко.       — Повезло, — хмыкнул Рон.       — То есть ты предлагаешь оправдать Риддла? — заключил Гарри, жадно вперившись в лицо Драко.       — Раскрыть правдивые отношения Дамблдора и Риддла, но без лишних подробностей.       — Но мне придётся тогда заявить, что я был с ним в союзе…       — Это и будет самым весомым аргументом в оправдательном приговоре.       — Но я же его и убил!       — Ты расскажешь всю правду о том, что был в союзе с ним, но Дамблдор тебя одурачил, и только после его смерти ты разобрался и понял свою ошибку.       — Но у Риддла за плечами много убийств…       — У его дружков за плечами много убийств, а у него только несколько вынужденных. Ты расскажешь душещипательную историю о том, через что пришлось пройти несчастному Риддлу, ставшему изгоем среди своих из-за проделок старика.       — Его имя всё равно не очистить из-за этого...       — Хорошо, тогда почему ты до сих пор не в Азкабане, Поттер?       — За что? — не понял тот.       — За убийство Риддла, — легко ответил Драко, перестав постукивать по столу. — Ты же совершил убийство!       — Он сам на меня напал, а я защищался!       — А на него разве не нападали, когда он убивал? Чем тебе не аргумент? Или плохих, по мнению всего магического сообщества, убивать можно? Вот Риддл и пришил Дамблдора — он оказался плохим! А ведь для кого-то Риддл тоже был хорошим…       Наступила тишина. Рон и Драко пристально осматривали Гарри, который уставился на поверхность стола, предаваясь размышлениям.       — Гарри? — нарушил тишину Рон, ожидая, что ответит на это друг.       — Драко прав, — медленно согласился тот. — Надо было давно это сделать…       — Нет, — покачал головой Драко. — Именно сейчас. Это подходящее время. Вы вернёте себе подругу и сделаете доброе дело для себя. Если Риддл и вернётся когда-нибудь, то триста раз подумает, прежде чем решит убить вас. А что касается Готье, то им пока точно будет не до вас.       — Хорошо, но что с ребёнком?       — Его отдают в приют.       — В приют? — разочарованно переспросил Гарри. — Не хотелось бы, чтобы его ждала такая же судьба, как и у его папаши…       — Может быть, когда-то кто-нибудь возьмёт над ним опеку, — безразлично пожал плечами Рон.       — Или вернут образумившейся матери.       — Это вряд ли, — медленно ответил Драко. — У Люси совсем плохи дела. К ней приставили врача, который… хм…       — Какого ещё врача?       — В общем, она походу совсем тронулась умом. Её лишили алкоголя, и теперь ей ещё хуже. Она буквально становится сумасшедшей.       — А Розали?       — Её должны отпустить в мой дом. Я вступился за неё, сказав, что всё время она не общалась со своими сёстрами до недавнего момента. Но от работы её временно отстранят.       — А Изабелла?       — Под арестом по подозрению в пособничестве Риддлу.       — Что ж… я понял, что нужно делать, только мне надо время подумать, как это сделать, — заключил Гарри.       — Я уверен, у тебя всё получится, Поттер. У тебя прекрасно получилось оправдать меня.       — Это ты, Малфой. За тобой нет шлейфа из убийств.       — У меня есть метка, а это неоспоримое доказательство приверженности ему, но, тем не менее, тебе удалось убедить всех в моей невиновности, — убедительно произнёс Драко. — Помни, что не убийства главное, а мотивация.       — Ладно, я попытаюсь.       — Хорошо, раз так, то мне уже нужно идти. В любой момент могут выпустить Розали, и я не хочу, чтобы она знала, что я с самого утра рванул куда-то.       Драко встал со своего места и направился к выходу.       — Как думаешь, куда могла пойти Гермиона? — шепнул Рон.       — Не знаю, — пожал плечами Гарри. — Если не вернётся к ночи, то будем её искать.

***

      Несправедливостей в жизни Гермионе и так хватало, но сейчас ей казалось, их было так много, что удержать себя в руках было невозможно.       Выйдя на улицу без палочки и без каких-либо вещей, имея в кармане только магловские и волшебные деньги, она поймала первую попавшуюся машину такси и наобум назвала адрес, который был в другом конце города. Она ехала на заднем сиденье и смотрела в окно, за которым мелькали серые дома, редкие прохожие и проезжающие мимо машины.       Такая поездка заставила её задуматься о корне своего существования. Индустриально развитый город, в котором тысячи и тысячи людей, живущих своей жизнью. Почти все они были простыми людьми, не знающими никакой магии, а изучающие только достижения технического прогресса. Для связи у них существовали телефоны и компьютеры, для передвижения — автобусы, машины и метро, для развлечения — телевизоры и приставки. У них было всё и даже больше, чем у какого-то волшебника: стиральные машинки, кофеварки, холодильники и печки, музыкальные центры и видеокамеры, системы безопасности и отслеживания. И проблем у них было намного меньше, ведь они простые люди. У обычных людей если умер человек, то он больше никогда не воскреснет.       Но Гермиона была волшебницей, и эти законы обычной жизни на неё не распространялись. Ей думалось, что если бы она была простым человеком, то проживала бы совсем другую жизнь. В её жизни не было бы Риддла, который до сих пор скрёб ей душу. Он бы не стал тем могущественным диктатором, а даже если бы и стал, то после исчезновения он больше бы не смог воскреснуть. Его бы убили. А может быть, он бы никогда не вырос таким и прожил бы свою нормальную человеческую жизнь, как и все маглы. Может быть, стал бы известным музыкантом, каким он и хотел стать. Не знал бы Гермиону, потому что в обычном мире не бывает никаких скачков и перемещений во времени. И даже если бы они и встретились когда-нибудь, то прошли бы мимо друг друга, так и не узнав, что их ждала совсем другая жизнь. Может быть, она была бы фанатом его музыки и ходила бы на его концерты. А может быть, он никогда бы не стал известным исполнителем и сидел бы дома в кругу своей новой семьи и занимался бы чем-нибудь другим. А может быть…       Как много было вариантов развития событий, но ни один из них не случился. Случился, наверное, самый катастрофичный и душераздирающий: они встретились очень давно, Том умирал, воскресал, перевоплощался, ждал её всю жизнь, и вот, когда они встретились вновь, опять разлучились, и, возможно, чтобы снова найти друг друга в этом мире. Сколько их ещё ждёт впереди испытаний? Предначертана ли им вообще хоть какая-то спокойная жизнь? Или всё уже давно кончено, и Гермионе стоит смириться с утратой и не верить своим фальшивым надеждам?       Если бы не было магического мира, то она, наверное, никогда не встретила бы Гарри и Рона, которые совсем недавно задели её за живое. Не было бы этих глупых фраз и высказываний. Не было бы этих обид и разочарований. Не было бы ничего!       Казалось, Гермиона жалела, что была волшебницей. Но если выдернуть всё это из её жизни, стереть, удалить, то что бы осталось? Разве она была бы тем, кто она есть? Разве не это делает её живой и настоящей? Разве тогда можно было бы назвать её жизнь жизнью?       Она была счастлива, что у неё есть друзья, которых с детства у неё не было. Она была счастлива, что может кого-то любить и надеяться на чудо, которое бывает и в мире волшебников.       В мире волшебников тоже есть волшебство.       В её голове, но не её слова. Снова волшебная загадка, которая могла быть только у волшебников.       В её памяти воскресла свадьба Малфоя, на которой она только и слушала свои мысли, которые были совсем не её, и до этого момента Гермиона почему-то на это не обращала внимания. Тут же она углубилась в воспоминания своего сна, приснившегося накануне мероприятия, но теперь она его уже плохо помнила. Она помнила только то, что Риддл обещал ей быть рядом и помогать, если Гермиона будет слушать себя — свой внутренний голос.       Неужели Риддл был в ней?       Стало смешно.       Если это и могло быть так, то кому-то из них придётся исчезнуть навсегда.       Стало страшно.       Мог ли Риддл принести её в жертву для того, чтобы жить самому? Или это опять выдумки волшебницы, которая потихоньку сходит с ума?..       — Мисс, мы приехали, — вырвал Гермиону из размышлений голос таксиста.       Она тут же достала из кармана деньги, рассчиталась с мужчиной и вышла из машины. В её руках, помимо денег, оказалась какая-то монета, которую она заметила только сейчас. Разглядев её внимательно и не заметив на ней ничего необычного, она подняла глаза на дома, возле которых оказалась, увидела в одном из них вывеску паба и направилась к нему.       К чёрту все переживания на сегодня! Она решила выпить и излить свою душу первому попавшемуся человеку, который разделит с ней стакан коктейля. Пускай её примут за душевнобольную или немного перебравшую выпивки девушку, ей было всё равно. Она хотела крикнуть всему миру о том, что сидело у неё внутри. Она хотела просто рассказать всю правду и высказать все свои мысли, которые боялась сказать своим друзьям, решив, что её осудят.       Гермиона толкнула тяжёлую дверь на себя и зашла внутрь. Там её встретил мягкий сумрачный свет, фоновая музыка, почти все пустые столы и одинокая молодая барменша, стоявшая за высокой стойкой и вытирающая белой салфеткой бокалы из-под пива. Она сразу же перевела глаза на вошедшую и смерила её внимательным взглядом. Гермиона на несколько секунд растеряла уверенность и сделала несколько шагов в сторону барменши, оглядев зал и заметив несколько занятых столиков, затем снова посмотрела на девушку и подошла к барному стулу, чтобы запрыгнуть на него. Барменша отложила тряпку и чистый бокал пива на стол и, приветливо улыбаясь, подошла к Гермионе.       — Мне хватит здесь напиться? — спросила та, выкладывая все деньги на стол.       Барменша взглянула на груду монет и бумаг и присвистнула.       — Дорогая, тебе тут хватит напиться раз десять, — улыбнулась девушка и добавила, пощупав руками волшебные монеты: — А эти монетки не для нашего бара, забирай их.       Гермиона выбрала магические деньги из груды монет и положила их в карман, и тут же, переосмыслив сказанное девушкой, внимательно посмотрела на неё. Она была примерно её возраста или немного младше, с гладкими чёрными волосами, среди которых у висков выделялись две пряди розового цвета. Её глаза были невероятно светлыми, но подведены вокруг чёрным карандашом, а обрамляли их густо накрашенные ресницы. Барменша подошла к крану с пивом и стала наливать в бокал.       — Ты знаешь эти монеты? — спросила Гермиона, наблюдая за её действиями.       Девушка подошла к ней, поставила полный бокал пива на стол, пододвинув его Гермионе, и улыбнулась.       — Маккензи, — протянула она руку. — Друзья называют меня просто Кензи.       — Гермиона, — ответила та, пожав протянутую ладонь.       — Необычное имя, — сказала Кензи, взявшись за пустой бокал и начиная его протирать.       — Не могу не сказать того же, — усмехнулась Гермиона, взявшись за пиво и пригубив его.       — Итак, Гермиона, что тебя сюда занесло? — с выдохом поинтересовалась Кензи. — Печальная история? Не понимают родители? Надоела работа? Бросил парень?       Гермиона грустно улыбнулась от того, что сразу не додумалась: бармены в день выслушивают столько историй из жизни людей, которые приходят сюда надраться, что можно писать о них книги всю жизнь. И тут же ей показалось, что это был тот самый вариант, которому можно рассказать всё, и барменша не примет её за душевнобольную психопатку, или, во всяком случае, не скажет никому об этом.       — История, наверное, печальная, я бы сказала, настоящая драма! Но… тебе каждый так говорит, поэтому, боюсь, я тебя ничем не удивлю.       — Ты права, но зато я не приму тебя за идиотку, и ты можешь мне рассказать всё, — весело усмехнулась та, пронзив её сиянием прозрачных глаз.       — Серьёзно? Мне очень нужно высказаться, Кензи, — медленно протянула Гермиона.       — Допивай пиво, я налью тебе ещё, чтобы ты расслабилась наверняка.       — И ты точно не отдашь меня в психушку?       — Гермиона, я тут иногда такое слышу… так что сомневаюсь, что ты сможешь меня чем-то удивить. Давай, валяй! Рассказывай, чего там у тебя?       — В общем, так…       И Гермиона рассказала всё как на духу. Она рассказала о том, что любит парня, который был настоящим злодеем и которого больше нет, и что верит в его возвращение…       — … ты можешь подумать, что я совсем больная, но…       — Давай поподробнее, ладно? — требовательно попросила Кензи, локтями опираясь на стойку и внимательно заглядывая ей в глаза. — Не скрывай ничего. Будь уверена, это не уйдёт дальше моих ушей, подруга.       — В общем, я — волшебница…       — Так ты реально волшебница? — в восторге приоткрыла рот Кензи и присвистнула.       — Только не проси меня показать какие-нибудь фокусы. Мне это запрещено делать при маглах, к тому же у меня нет с собой волшебной палочки, — усмехнулась Гермиона, покачав дурманной головой.       — Погоди-погоди, я знаю многое о твоём мире! Или немногое, может быть…       — Ты тоже волшебница? — тут же спросила шёпотом Гермиона, наклоняясь к ней через стол ближе.       — Хм, это вряд ли. Моя мать — волшебница, и мы с папашей знали, что это за мир, но у меня нет никаких способностей… или есть, но я не знаю, как их использовать.       — Кензи, ты должна быть волшебницей, если твоя мама…       — Ей вообще было запрещено рассказывать нам об этом, но она так сильно любит своего мужика, что не смогла скрыть от него правды, — пожала плечами та.       — Мужика?       — Да, он не мой родной отец. Своего отца я не знаю…       — А ты узнала от матери об этом мире.       — А я узнала об этом, подслушав их разговор. Знаешь, у меня в жизни не всё гладко, ведь тогда бы я вряд ли работала в этом баре, как считаешь? Я сбежала из дома несколько лет назад, вела бродячий образ жизни. И, как видишь, оказалась здесь.       — Почему ты сбежала?       — Вся моя семейка меня ненавидит. Они до сих пор не понимают, в кого я такая пошла. Посмотри на меня! Разве они способны понимать что-то в моей моде?       — Выглядишь ты действительно… эффектно, — с улыбкой кивнула Гермиона, рассматривая её бархатную чёрную жилетку и длинную обтягивающую майку в полоску, из-под которой едва виднелась юбка.       — Ты бы только взглянула на мои ботинки! Моё больное место! Совсем недавно заработала на них и купила себе, — загордилась Кензи, озорно тряхнув волосами, и ярко заулыбалась, широко растянув бледные малиновые губы.       — Здесь? Заработала? — повиснув через стол, чтобы посмотреть на обувь, спросила Гермиона. — Интересно, сколько ты копила…       — Да так… — отмахнулась со смехом Кензи, топнув высоким каблуком.       — Подрезаешь кошельки? — сощурилась Гермиона, явно шутя.       — Просто зарабатываю, — хмуро отрезала та. — Что в этом такого?       Гермиона удивилась, что попала точно в цель, хотя её настоящим предположением было — хорошие чаевые.       — Мне всё равно, Кенз, у всех свои проблемы, — с секундной заминкой отмахнулась она, обратно устроившись на своём стуле поудобнее. — Но где ты теперь живёшь?       — Где придётся, — пожала плечами Кензи. — Пока работаю здесь и живу здесь.       — Это твоё не первое место работы?       — Думаю, это будет последнее место работы, — озорно улыбнулась та. — А ты где живёшь?       — В другом конце города, на площади Гриммо.       — Ого, — удивилась Кензи. — И твоя печаль тебя так далеко завела, что ты оказалась здесь?       — Я поссорилась с друзьями. Знаешь ли… мы всегда были вместе, пережили слишком много испытаний и много раз чуть не погибли…       — Ого, вот это уже интересно! Ну-ка, давай рассказывай! Я давно ничего не слышала о волшебном мире и с удовольствием послушаю последние новости оттуда…       И Гермиона рассказала обо всей своей жизни с комментариями и своими чувствами. Кензи внимательно выслушала весь рассказ, время от времени отвлекаясь на посетителей, а после всего только лишь присвистнула, так мимично вытянув лицо и чуть не закатив от ошеломления глаза, что не сразу произнесла:       — Ничего ты даёшь, подруга! Тебя неплохо уже успела жизнь потрепать…       — Я вот и не знаю, как ещё живу с этим…       — Брось! Я уверена, тебя ждёт счастливый хэппи энд! Я многое слышала, но такого ещё… никогда! — просияла Кензи, пребывая в восторге от услышанного. — Великий тёмный волшебник и… ты! Вы, наверное, стоите друг друга!       — Перестань, Кенз! Я вообще думаю, как меня могло так занести!       — Ладно, хватит хандрить, всё изменится, — нахальным тоном резко оборвала её та, махнув рукой. — Если хочешь, мы можем как-нибудь повеселиться.       — Спасибо, конечно, но… я даже не знаю…       — Как надумаешь — приходи, я почти всегда здесь, — пожала плечами Кензи, подавая ещё один стакан пива Гермионе. — Тебе на самом деле нужны приятели, Гермиона. Носить в себе столько… пережитого — это не так просто. У всех своя печальная история, но твоя затрагивает душу. Я слышала о волшебнике, которого все боятся, но я никогда не думала, что смогу когда-то встретить его подружку!       Кензи весело рассмеялась, и при звуке переливчатого задорного тона Гермиона поддержала её смех, явно расслабившись.       — Он сложный человек, Кензи, — успокоившись, продолжила она. — Но мысль о нём — это всё, что греет сейчас мою душу. Даже не знаю, на самом деле, хотела бы я его возвращения или нет…       — Конечно, хотела бы! — перебила её та, широко раскрыв прозрачнейшие глаза.       — Я не знаю, нужна ли я ему…       — Всё понятно с тобой, — недовольно произнесла Кензи, а затем взяла Гермиону за руку и притянула её к себе, энергично зашептав: — Ты запуталась, подруга! Ты стала сомневаться и чего-то бояться. Брось! Из твоего рассказа всё ясно! Этот парень тебя любит до смерти и после неё точно! Я, конечно, не знаю, как работают ваши штуки по воскрешению и прочей ерунде, но поверь, если ты допускаешь такую возможность и есть в тебе уверенность, то всё так и будет!       Кензи ослабила хватку и немного отдалилась от Гермионы, проникновенно продолжив:       — Может быть, ни завтра, ни через месяц, ни через год, но он придёт к тебе, вот увидишь! Может быть, через неделю ты увидишь его в новостях и узнаешь, а вдруг про него в газете кто-то напишет? В обычной, не магической газете! Он же где-то объявится… И тогда, подруга, ты поймёшь, что зря сомневалась! А когда ты узнаешь, что он где-то рядом, то никакого страха в тебе больше не будет, ты поняла?       Гермиона почувствовала, как внутри закипает кровь и поднимается боевой дух. Она молча улыбнулась и принялась разглядывать полупустой стакан с пивом. Как удивительно было осознавать, что посторонний человек может понять тебя намного лучше и, более того, дать сил идти и жить с надеждой дальше.       — Друзья у тебя хорошие, но я бы на их месте не стала так поступать. Тебе нужна обычная человеческая поддержка, а не лекции о том, с кем ты связалась и что лучше не думать о прошлом и вероятном будущем для твоего же блага.       — Они мальчишки… — пожала плечами Гермиона.       — Поэтому не злись на них, дорогая, — ткнула в неё указательным пальцем Кензи, улыбнувшись. — Ведь будущее когда-то настигнет вас и станет настоящим. Нужно не упустить этот момент и быть готовым!       — Знаешь, Кензи, за всё это время Том мне никогда не снился. Этот сон был единственным, и в этом сне что-то говорилось о том, что он сбережёт меня…       — От чего?       — Вот чёрт! Я тебе не рассказала самого главного! Кажется, сестрички решили основательно меня уничтожить из-за него.       — Ревность — это жестоко! — хмыкнула Кензи.       — Ребёнка, кажется, отдают пока в приют… у него нет больше семьи. Когда-то он говорил о том, что не хотел бы, чтобы его ребёнок прожил такую же жизнь, как и он, — в приюте…       — Это самое первое, что ты можешь для него сделать, — тут же энергично подхватила та.       — Ты так думаешь? — вдруг серьёзно задумалась Гермиона, резко отпрянув и туманными глазами уставившись на собеседницу.       — Да, я понимаю, он был никем не желанный, но разве он виноват в этом? — с грустью ответила Кензи, задумчиво отводя в сторону глаза. — Я сама росла без отца, а потом пришлось уйти от матери. А у него сейчас не будет никого. Это тяжелее, Гермиона. Кем он станет, когда подрастёт и узнает, кто были его родители и как он появился на свет? Или, более того, не узнает об этом. Он придёт в ваш мир известный всем, причём вряд ли с лучшей стороны. Думаешь, это хорошо отразится на нём? У него не будет рядом никого. Только он один против магического мира…       — Зло порождает зло…       — Если о нём не заботиться должным образом, — выразительно закончила за неё Кензи, пронзив сияющим взором.       — Ребёнок не входил ни в чьи планы…       — И кстати, подруга, если я когда-нибудь встречу твоего приятеля, то дам ему по лбу! За тебя. Обещаю.       Гермиона и Кензи снова звонко рассмеялись.       — Эй! Смотри, тот парень зашёл минуту назад и смотрит на тебя, — заговорщически шепнула Кензи, нагнувшись к Гермионе.       Та обернулась на выход и увидела Теодора, уже направившегося к ней.       — Кто он? — шепнула Кензи.       — Это мой коллега по работе — Теодор. Я рассказывала тебе.       Та отодвинулась от Гермионы и приветливо растягивая губы, улыбнулась подошедшему.       — Развлекаешься? — спросил он у Гермионы, глазами указывая на почти опустевший бокал пива.       — Как ты меня нашёл? — с полным безразличием поинтересовалась Гермиона, чувствуя, как от выпитого налились щёки.       — Так, вставай и пошли отсюда, — уверенно произнёс он, взяв её за руку.       — Куда мы пойдём? — поинтересовалась Гермиона, вцепившись второй рукой в стул.       — Сейчас увидишь, пошли.       — Погоди минутку, — попросила Гермиона и повернулась к Кензи, наклонившись к ней. — Спасибо, Кенз. Я… ты мне очень помогла.       Она сияюще улыбнулась.       — Если будешь сомневаться снова, вспоминай обо мне, — легко ответила та. — И возьми деньги, что оставила.       Кензи высыпала горсть монет, которую Гермиона дала ей в самом начале.       — Это же за выпивку…       — Десять раз ты не напилась, — усмехнулась Кензи.       — Но ты не взяла ни монеты…       — Друзей я угощаю, — с улыбкой отрезала та и отодвинула от себя деньги. — Возьми ещё вот это…       Кензи взяла салфетку и написала что-то на ней, затем пододвинула её Гермионе.       — Это на случай, если я понадоблюсь. Или на случай, когда ты увидишь своего приятеля быстрее меня, а мне нужно заехать ему по морде, ладно?       Гермиона засмеялась.       — Ты очень забавная…       — Пока, Гермиона. Может быть, ещё увидимся.       — Пока, Кензи, — вздохнула та, взяла её ладонь в свою, а затем отпустила и спрыгнула со стула, переключив всё внимание на Теодора.       — Как ты меня нашёл?       — Монетка, что тебе дал Гарри, не только призывает на помощь, — ответил Теодор, пропуская Гермиону к выходу.       — Буду знать, чтобы в следующий раз её выкинуть, — легко ответила Гермиона, и оба вышли на улицу.       Кругом стояла темнота, лишь фонари и фары проезжающих машин освещали её.       — А почему именно ты пришёл меня забрать, а не Гарри с Роном?       — Мне об этом сказал Малфой…       — Теперь и Малфою есть до меня дело?       — Не будь маленьким ребёнком, Гермиона, — твёрдо остановил её Теодор, взяв за руку. — Мы все за тебя переживали.       — Я тут с самого дня вообще-то сижу…       — Нам пришлось сначала заколдовать монету, которая была у Гарри, чтобы твоя монета показывала, где ты находишься.       — Ладно, — отмахиваясь, заплетающимся языком продолжила Гермиона, выдернув руку из ладони Теодора, — и куда ты меня поведёшь? Отправишь домой?       — А ты хочешь ещё куда-то зайти?       Та опустила голову и, почти ничего не замечая под ногами, задумалась. Она совсем не знала, куда ей больше всего хочется. Возможно, в то место, где не будет таких проблем… но такого места нигде нет.       — Домой. Надо возвращаться домой, — выдохнула Гермиона.       — Что с тобой? — склонился над ней Теодор.       Гермиона покачала головой.       — Ты можешь мне рассказать…       — Всё в порядке, Тео, — ещё раз выдохнула Гермиона. — Просто… опять жить в страхе, что тебя в следующий час могут убить, тяжело.       — Я буду тебя защищать. Мы все будем тебя защищать!       — Да, я знаю…       — Именно поэтому тебе нельзя нигде быть одной, слышишь? В следующий раз, если захочешь пойти без своих друзей, сообщи мне, ладно?       — Отправить патронус? Или написать письмо с совой? — усмехнулась Гермиона.       — Мы… купим классную штуку.       — Какую? Где? — заинтересовалась она.       — Телефон. В магловском магазине. Завтра же.       — Волшебники всегда недооценивают изобретения маглов, — легко улыбнулась Гермиона.       — Именно поэтому мы и начнём ими пользоваться, — серьёзно отозвался Теодор, снова взяв ту за руку.       — Ещё скажи, что купил себе машину для передвижения.       — Нет, но я обязательно об этом подумаю, — улыбнулся тот. — А теперь домой.       Гермионе понравилось, что Теодор лояльно отнёсся к немагическому миру, будучи сам чистокровным волшебником. Она улыбнулась и сжала его ладонь, думая о доме, возле которого через несколько секунд они окажутся.