Сентиментальные дни

      Голова взрывалась от потока мыслей, которые терзали Гермиону изнутри. Ликование смешалось с отчаяньем.       «Он жив!» — внутри стучало сердце, напевая эту фразу с каждым ударом.       Но внутри съёживался страх, вызванный воспоминанием очертаний Теодора Нотта — её мужа. Выходит, она навлекла беду на этого честолюбивого человека, который с самого начала хотел стать ей опорой и помогать во всём. Несколько лет назад он неоднократно спасал ей жизнь от проделок Розали: отравленный кофе, укрытие перед слушанием в отношении Риддла, а затем спас от расправы Люсии, которая неожиданно вломилась в дом Гермионы и попыталась отнять у неё Кристиана. Именно Теодор нашёл её и заставил перебраться к нему в дом, чтобы ни одна живая душа не смогла настигнуть её или Кристиана, преследуя какие-то злые цели.       После всего, что Теодор для неё сделал, чем она отплатила ему? Вторжением Риддла в его жизнь? Из-за неё он превратился в раба чужих мыслей и желаний.       Гермиона вспомнила день, когда пришла напуганная в гости к Теодору и попыталась высказать страхи, связанные с Кристианом. В тот день она впервые дала ему в руки свой гребень и… достаточно одного прикосновения к этой штуке, чтобы сидящая внутри него душа смогла увидеть все сокровенные тайны. Если Гермиона вкладывала в магический предмет свою душу, то каким образом умудрился Теодор?       Это произошло, когда она в очередной раз выпустила заколку из виду. В один из вечеров её вернул Теодор, причитая, что Кристиан снова играл с ней. Сколько он хранил гребень у себя, чтобы вспомнить, что нужно отдать его законной владелице?       С самого начала Кристиан знал, что к нему во снах приходил отец. Том открыл своё существование перед ребёнком сразу же и, более того, помог ему открыть в себе магическую сущность. Сердце ребёнка сразу же прониклось к Теодору, с первой встречи. Не значило ли это, что Кристиан знал планы своего отца? Не значило ли это, что Кристиан нарочно пытался связать Теодора с матерью, называя того отцом, чтобы у Риддла были все шансы овладеть телом Нотта? Не значило ли это, что в дальнейшем Кристиан и Теодор общались друг с другом, зная, кто из них кто?       Ей вспомнился вечер в клубе боулинга, где они вместе весело провели время, но под конец дня Малфой вызвал её на площадь Гриммо. Она видела, с каким обожанием Кристиан смотрел на Теодора, беря его за руку, словно видел в нём своего отца. Но это и был его отец. Выходит, об этом не знала только Гермиона.       Снова потерянная заколка дала о себе знать, когда Гермиона увидела её оставленной на столе гостиной. Она забрала её и больше не выпускала из рук или волос. Душа Теодора возвращалась в сознание, теснясь с могуществом Тома. Но у него есть все силы, чтобы стать не фантомом, а настоящей человеческой оболочкой! Живым волшебником! Стать самим собой! Это должно было произойти невероятно скоро! Может быть, сегодня, пока она возвращалась домой с территории Хогвартса…       Подумав о Кристиане, Гермиона ощутила, как сердце сжалось ещё сильнее. Маленький ребёнок, который с удовольствием помогал своему отцу, был всегда спокоен и уравновешен. Он не переживал за смерть Теодора Нотта, в теле которого оказалась душа его отца. Понимал ли этот маленький мальчик, что это — смертельный исход для Теодора?       Если понимал, то…       Гермиона не могла вдохнуть ночной воздух полной грудью. Мысли так сильно сдавили глотку, что возникший внутри ком не давал сделать глоток жизненно важного кислорода. Она остановилась возле первых домов в Хогсмиде и облокотилась о стену одного из них.       Маленький, тихий и спокойный мальчик был настоящим сыном Риддла: таким же лицемерным, таким же хитрым, таким же целеустремлённым и эгоистичным. Не умея контролировать даже свою магию, он уже вынашивал планы, хранил секреты и ловко обводил Гермиону вокруг пальца. Конечно, он любил её, но так же, как и Тому Риддлу, ему ничто не мешало умалчивать свои мысли, хитрить и обманывать, подстраивать ситуации выгодным для него образом и разыгрывать самый настоящий спектакль.       Стало ужасно обидно и тяжело, что этот маленький мальчик, которого Гермиона любила всем сердцем, ничего ей никогда не говорил. Конечно, ей он ничего плохого не сделал, и она уверена, что Кристиан никогда бы не допустил, чтобы что-то случилось с ней, но осознать, что маленький ангелочек был самым настоящим бесом, который ни во что не ставил жизнь других людей, было очень не просто. Он был так мал, что поверить в это казалось невероятным!       Обескураженная отчаяньем и злостью на сына, она отшатнулась от стены и трансгрессировала домой. Сейчас она была готова поговорить с Кристианом как с взрослым, многое осознающим человеком, а не как с ребёнком, который должен днями возиться со своими игрушками. Все вопросы, что она спускала ему ранее из-за его маленького возраста, она готова была задать сейчас и приложить все усилия на то, чтобы получить на них ответы.       Но её желаниям было не суждено сбыться. Гермиона решительно влетела на второй этаж и с силой толкнула дверь в спальню Кристиана, который должен был спать, но никого там не увидела.       В комнате царил бардак. Все игрушки были раскиданы по разным углам, небольшой стол перевёрнут, а красивая хрустальная ваза, ранее стоявшая на комоде, теперь была разбита на полу, и её осколки усеивали мягкий ковёр вперемешку с игрушками. Кровать была растрёпана, а одеяло свисало на пол.       Колоссальный страх парализовал всё тело. С минуту Гермиона не могла сдвинуться с места, чтобы что-то предпринять. Ей пришлось собрать всю свою волю, чтобы запустить ладонь в карман и нащупать там телефон.       На глаза бросилась маленькая бумажка, лежащая на подушке кровати. Гермиона сделала шаг, подняла и поднесла её к лицу.       «Придёшь с кем-то — Кристиана больше не увидишь».       Этот почерк Гермиона знала, и сердце ушло в пятки.       До неё добрались. Её поймали и прижали к стенке.       Дрожащая рука вернула телефон обратно в карман, а голова пыталась лихорадочно думать. Что делать?       Идти одной в логово своих неприятелей было глупо. Но на кону стояла жизнь Кристиана. Если по её неосторожности и неосмотрительности он лишится жизни, то этого она никогда себе не простит! Прямо сейчас за ней могли следить.       Решившись на отчаянный шаг, она достала волшебную палочку, аккуратно сложила записку на подоконник, выложила на неё мобильный телефон и вышла из комнаты.       Когда хоть кто-то найдёт её телефон, увидит записку, то сразу поймёт, где она и… может, успеет помочь.       Через несколько минут после трансгрессии она открыла дверь большого дома, который всем своим видом показывал отсутствие в нём хозяев. Пустая зала встретила её сухим запахом пыли и темнотой. Гермиона сильнее сжала палочку в ладони и, остановившись, огляделась.       Несколько секунд она прислушивалась к тишине, и вздрогнула, услышав насмешливый знакомый голос:       — Смелее, Грейнджер! Тебя никто не будет трогать с порога.       Подняв глаза на парадную лестницу, Гермиона увидела тонкую фигуру красивой волшебницы, облачённой в чёрную атласную мантию. Её блестящие белокурые локоны стали ещё длиннее, чем раньше, касаясь швов карманов, в которых были спрятаны бледные руки. Годы изменили волшебницу так, что она стала похожа на вейлу, которая манила к себе одним лишь взглядом.       Гермиона с вызовом взглянула в голубые глаза и твёрдо спросила:       — Где Кристиан?       — Ждёт, когда придёт его мамочка, чтобы спасти, — с усмешкой произнесла та, и очаровательная улыбка украсила её лицо.       — Отдай мне Криса! — гневно воскликнула Гермиона, направив палочку наверх, к собеседнице. — Сейчас же!       — Хорошо, я приведу тебя к нему, но прежде... — та задумчиво остановилась и сделала шаг вниз, не доставая своей волшебной палочки. — Тебе надо встретиться с человеком, который очень давно горит желанием посмотреть тебе в глаза.       — Люсия? — тут же спросила Гермиона.       Не успела она услышать ответ, как что-то острое ударило её в спину, а затем в голову. Ноги подкосились, и она упала на колени. Стараясь остаться в сознании, Гермиона широко раскрыла глаза, удерживая зрительный контакт с Розали, стоящей наверху, но действительность так стремительно пыталась ускользнуть, что сил сопротивляться ноющей в голове боли не было. Обессиленно она выпустила волшебную палочку из ладони, услышала, как та покатилась по полу, и посмотрела вниз. Сквозь появившуюся пелену слёз она различила небольшую лужу крови, а потом заметила капающие с неё капли — это была её кровь, которая стекала с кончиков волос, марая и без того грязный пол.       Последним рывком она пыталась зацепиться за уплывающую перед ней реальность, но бесполезно: Гермиона закрыла глаза и рухнула навзничь.       В чувство её привела новая острая боль, раскатившаяся по всему телу, как жгучая лава.       — Я не могла так быстро убить её двумя ударами! Очнись же! — услышала Гермиона истеричный голос волшебницы недалеко от себя.       На несколько мгновений боль притупилась, но в следующую секунду её тело снова подверглось пытке, и с губ сорвался крик.       — Она очнулась, — сказал другой голос, и Гермиона услышала, как первая волшебница сделала шаг от неё в сторону.       Боль снова притупилась, и она открыла глаза. Вокруг всё плыло, переливаясь разными оттенками чёрного и серого. Во рту что-то мешало говорить, и Гермиона поняла, что это кровь. Простонав, она опёрлась на одну руку и оторвалась головой от пола. Липкая жидкость потекла по подбородку, и та сплюнула её, чувствуя, что полость рта снова заливается кровью.       — Не притворяйся побеждённой! — нетерпеливо восклицал рядом женский голос. — Вставай!       Гермиона почувствовала, как чья-то нога пнула её в бок, и, не сумев удержаться на одной руке, припала головой к холодному полу.       — Вставай! — повторил тот же голос.       Гермиона приложила все свои усилия на то, чтобы снова подняться и хоть как-то сесть лицом к волшебникам, которых она до сих пор не видела. Её глаза различали лужи крови и разводы от рук и одежды, которые появились после того, как Гермиона смогла сесть. Она подняла глаза на своих палачей и различила волшебницу в серой мантии, на которую также спадали светлые волосы, как и у её сестры. Глаза были холодными и безумными, в чёрных зрачках плясал огонь. Недалеко от неё стояла Розали с надменным видом, но теперь в её руках виднелась волшебная палочка.       Взор Гермионы зацепил жест другой волшебной палочки, и она опять ощутила на себе новую порцию боли, которая разрывала её на части. Скоро всё прекратилось, и Розали мягко произнесла:       — Подожди, Люси, разве ты не хочешь послушать её?       — Я хочу убить её! И ты это знаешь! — с негодованием воскликнула та.       Гермиона ещё раз сплюнула кровь и обнажила окровавленные зубы в ядовитой усмешке.       — А как же Риддл? — хрипло спросила она. — Его вы не боитесь?       — Как ты смеешь?!. — гневно начала Розали, но Гермиона перебила её.       — Ты же знаешь, что он уже вернулся…       — Что она несёт? — спросила Люсия у своей сестры.       — Она пытается напугать нас расправой Тома, — ответила Розали и уже громче продолжила: — Но мы знаем, что это лишь хитрый ход, чтобы заставить сомневаться в своих действиях! Риддл умер! Он исчез!       Люсия с ненавистью взглянула на Гермиону.       — Люси… — выдохнула та, — она знает, что я говорю правду…       — Если он жив, то почему за несколько лет до сих пор не объявился? — продолжала Розали.       Люсия посмотрела на свою сестру, затем снова на Гермиону, и её глаза запылали огнём. Она резко оказалась возле ослабленной Гермионы и, схватив её за волосы, начала дёргать её, со всей злостью причитая:       — Ты! Паршивая грязнокровка! Предательница! Тварь! Животное! Лицемерка!..       Град ударов ногой обрушился на её тело: голову, бока, живот и ноги. Гермиона согнулась пополам, воя от боли, пытаясь спрятать голову руками, но руки Люсии вонзались в её защиту, раскрывая лицо. Следующий удар пришёлся прямо по носу ботинком, и что-то тёплое заструилось по лицу. Удар повторился, и Гермионе показалось, что что-то ледяное приложили к голове. Из глаз брызнули слёзы, рот наполнился кровью, которую Гермиона сразу же попыталась выплюнуть.       — Зачем… зачем… — пыталась сказать она, когда атака прекратилась. — Зачем марать об меня руки?..       Розали внезапно рассмеялась.       — Она поняла, что живой отсюда не выйдет.       И действительно, Гермиона уже успела это понять. Она сама себя привела в эту ловушку, не подозревая, что не сможет из неё выбраться. Вариантов к отступлению у неё не было. Её друзья слишком поздно найдут записку и телефон, а Кристиан… Кристиан так и не будет спасён.       Мысль о ребёнке заставила её подняться снова и взглянуть на обидчиков.       — Что с ним… где… он? — тяжело спросила она, выплёвывая кровь.       — Почему тебя это так беспокоит? Через несколько минут ты даже не вспомнишь своих родителей…       — Где Крис! — со всей силой в голосе, с какой могла, воскликнула Гермиона.       — Здесь, — раздражённо ответила Люсия, — смотрит на тебя.       Гермиона попыталась оглядеться, но ничего не выходило.       — Где… — выдохнула она. — Почему… молчит?       — Потому что ему незачем говорить, — тут же ответила Розали и сделала несколько шагов к пленнице.       — Дай мне… дай мне посмотреть на него!       — Мы ещё не закончили с тобой, Грейнджер, — продолжала Розали. — Самое интересное ещё впереди.       — Покажи! — настаивала Гермиона, не думая о том, что ещё могли припасти для неё сумасшедшие сёстры.       — Ладно, — неожиданно согласилась Розали. — Наверное, справедливо посмотреть на него последний раз, когда ты ещё при памяти.       Гермиона ощутила, как женская рука небрежно вцепилась в её плечо и с силой развернула её тело в другую сторону. Она подняла глаза и сквозь пелену слёз различила черты лица Кристиана.       Он сидел в глубоком кресле, связанный по рукам и ногам толстыми путами. Ни побоев, ни следов крови на нём не было. Вместо ожидаемого испуга на детском лице Гермиона видела хмуро сдвинутые брови и под ними широкие чёрные, как бездна, глаза, которые смотрели на представившуюся перед ним картину. Ни страха, ни слёз она не видела на его лице, лишь сдерживаемая ненависть залегла в очертаниях и напряжённость, которая так сильно напоминала ей выражение лица Волдеморта.       Взглянув ему в глаза, Гермиона решила, что ей нужно держаться до последнего. Чем дольше она будет живой, тем больше остаётся у Кристиана драгоценных минут на спасение. Может быть, кто-то появится?.. Чёрт знает, что эти безумцы в дальнейшем подготовили для него, учитывая, что однажды Люсия уже хотела убить маленького ребёнка — своего сына.       Серия ударов остановила её мысли, и всё тело поглотила только боль. Сколько это длилось? Минуту? Две? Или пять минут?       Удары прекращались и снова настигали её. Голова взрывалась. Всё тело было липким и мокрым, а под руками на полу она чувствовала свою кровь. Вдалеке женские голоса что-то кричали, оскорбляя и унижая её, но их она уже не слышала.       Сколько уже она держится? Полчаса? Или, может быть, час?       Гермиона стонала и выла, кричала и билась на полу от непростительных заклятий, но всеми силами удерживала себя в сознании, чтобы не провалиться в беспамятство.       «Кристиан», — только и билось в её голове.       Мальчик смотрел, как истязают Гермиону. И он ничего не мог сделать.       Надежда на помощь уже бесследно исчезла. Гермиона потеряла счёт времени, и ей казалось, что не меньше нескольких часов её пытают, а потом снова приводят в чувство. Когда же это кончится?       Хотелось молить о смерти. Хотелось, чтобы эта мука в теле, наконец, отпустила её, но она продолжалась и продолжалась, не имея конца и края.       В заплывших от крови глазах мелькнуло что-то светлое, и Гермиона подумала, что близится рассвет. Значит, прошла целая ночь…       Но свет пропал так же, как и пропала острая боль. Ей снова дали передохнуть и собрать силы для новых испытаний. Тяжело дыша, она не пыталась встать или спрятать голову руками. Как кукла она лежала на полу, ожидая, когда её настигнет убивающее проклятие, но вдруг послышался взрыв и детский крик.       Маленькие осколки мрамора посыпались на Гермиону. Вскрик Кристиана привёл её в чувство, и та попыталась открыть затуманенные глаза.       — Мама! — различила она рядом с собой его голос, а маленькие ладони обхватили её щёки. — Мама, очнись!       — Крис… — выдохнула она кровавыми потрескавшимися губами и попыталась встать.       — Это Риддл! — послышался безумный высокий голос одной из сестёр уже где-то вдалеке.       Снова раздался взрыв, но осколки дома уже не долетали до лежащей Гермионы.       — Крис… беги, — шептала она. — Беги отсюда…       — Мама, вставай, — панически звал тот, пытаясь поднять её голову.       Послышался душераздирающий визг где-то в другой комнате.       — Что… что происходит? — выдохнула Гермиона.       — Гермиона! — воскликнул приближающийся знакомый голос.       Две пары ног подбежали к ней и опустились рядом. Та пыталась увидеть лица пришедших к ней на помощь друзей.       — Я знаю заклинание, — говорил один.       — Сейчас…       — Да убери ты свои руки, Поттер!       В следующую секунду Гермиона почувствовала, как липкая субстанция исчезает с тела, а затем утихает боль.       Но вдруг рядом послышался взрыв, и Гермиона даже сумела почувствовать от него ударную волну, а пол заходил под ней ходуном.       — Малфой! — заорал Гарри, который был уже в другой стороне комнаты. — Она схватила Криса!       Гермиона открыла глаза и попыталась подняться, чтобы понять, что происходит. Пыль повалила на неё с потолка, не давая увидеть чёткую картину происходившего.       — Гермиона, вставай! — снова заорал Гарри, и послышался ещё один взрыв где-то вдалеке.       Она пыталась встать с пола на колени, и когда ей это удалось, возле неё уже оказался друг, стараясь помочь подняться во весь рост.       — Давай, Гермиона, ты можешь!       С огромным усилием Гарри поднял её на ноги, и Гермиона наконец огляделась.       Вся комната была в разбитом состоянии. Пыль зависла в воздухе, заставляя тяжело дышать. Кроме них здесь никого не было.       — Гарри, — хрипло заговорила Гермиона. — Гарри, что происходит?       — Нам надо уносить отсюда ноги! Идём!       — Крис!..       — Его забрала Розали. Малфой вернёт его!       — Я не уйду без него!       — Нам надо уходить! — заорал Гарри.       — Я никуда не!..       — Где Люсия?! — воскликнул высокий голос другого волшебника, ворвавшегося в комнату.       Этот голос она узнала бы из тысячи. Это был голос Риддла.       Гермиона дёрнулась резко в сторону, чтобы посмотреть на Тома, но очередной глухой взрыв где-то наверху заставил её отшатнуться. Раздался треск, снова полетела пыль с потолка, и Гарри с Гермионой инстинктивно прикрыли головы.       Гермиона ещё раз попыталась повернуться в сторону вошедшего Тома, чтобы увидеть, что уши её не обманывают, но тот уже отвернулся, выпуская из своей палочки проклятия. Кто-то невидимый с другой стороны проёма вступил с ним в схватку, и потом Том снова исчез.       — Это… — выдохнула Гермиона, посмотрев на Гарри. — Это… он!       Вдруг в комнату влетел испуганный до смерти Драко, держа в руках Кристиана, и закричал:       — Она свихнулась!       — Что? — не понял Гарри.       — Бегите! — во всю силу закричал Драко, приближаясь к ним. — Адское пламя!       Гарри рванул к окнам, но Гермиона направилась в противоположную сторону.       — Гермиона! Нам сюда! — закричал Гарри.       Драко уже взорвал стёкла на двух окнах, освобождая путь к спасению, и обернулся.       — Грейнджер! Какого чёрта! Беги!       — Нет! Я не оставлю здесь его… — слабо ответила она и исчезла в проёме.       Гарри скрипнул зубами, посмотрел на Драко и Кристиана и произнёс:       — Уходите быстрее.       — Вы с ума сошли! Вы забыли, что такое адское пламя?!       — Я сказал: уходите! — твёрже повторил Гарри и помчался за Гермионой.       — Чёрта с два, и я убью тебя, Поттер, если не выйду отсюда живым! — прокричал Драко ему вслед, крепче прижимая к себе ребёнка.       В это время Гермиона бежала по коридору, заглядывая в каждую комнату. Почти во всех был погром, но никого в них не было. Добравшись до лестницы, ведущей на третий этаж, она стала на неё взбираться, но вдруг над головой что-то полыхнуло, и всё залилось огненным светом. Весь третий этаж был уже в огне.       Среди занавеса огненного пламени Гермиона различила тёмный силуэт, стремительно бегущий к ней вниз по ступенькам. Гермиона замерла, жадно вглядываясь в лицо Тома. Не успела она что-то произнести, а он уже кинулся прямо к ней, схватил крепко за локоть и заставил бежать изо всех сил. Спускающееся вниз магическое пламя стало освещать весь второй этаж, заглядывая в каждую комнату, попадающуюся по пути.       — Быстрее! — услышала она голос Гарри, который тоже рванул к залу, где их ждал Драко.       Но добравшись до зала, они обнаружили, что здесь вовсю идёт поединок не на жизнь, а на смерть. Зелёные лучи летали по всей комнате, врезаясь в стены. Кристиан спрятался за перевёрнутый диван и замер, ожидая исхода.       Не успев вмешаться в происходящее, все ощутили очередной взрыв. Гермиона, Том и Гарри отшатнулись в сторону Драко, и в следующую секунду Гермиона увидела в проходе Люсию с окровавленным лицом, на которой дымилась мантия. Она держала палочку в руках, направленную сразу же на Гермиону. Но не успела та что-то предпринять, как навстречу ей вышел Том и одним взмахом руки сразил волшебницу. Та дёрнулась в воздух и вылетела из залы. В следующую секунду тот коридор настигло пламя, поглощая тело обезумевшей волшебницы.       Розали издала пронзительный злостный визг, на который Том тут же обернулся. Понимая, что с одной стороны ей преграждал дорогу огонь, а с другой — Риддл, и ей уже не остаться в живых, она подняла палочку к потолку, и раздался ещё один взрыв.       Гермиона почувствовала, как её накрыло тело волшебника, стискивая плечи и спину в крепких объятиях. Взрыв отбросил их ближе к проёмам, и ещё одно окно с треском разбилось. В ушах застыла глухая тишина.       Среди гари и пыли Гермиона не могла уже ничего различить. Она чувствовала под собой дрожащий пол, а сверху тело Тома, который тут же пришёл в движение.       Она высвободилась из его рук, встала на колени и взглянула на Тома, который почти поднялся на ноги. Повернув голову влево, она увидела Драко, лицо которого было в крови. Он уже вставал на ноги и поднимал с пола Кристиана, который в момент взрыва оказался спрятан под его телом. Оба были живы.       — Ребята, скорее! — закричал Драко. — Либо на нас обрушится дом, либо настигнет пламя!       — Давай, Гермиона, вставай, — говорил ей Том, легко поднимая её с пола.       В эту секунду вся комната озарилась ярким огненным светом. Гермиона услышала отчаянный крик Драко, затем со всех ног побежала к окну с бьющейся в груди мыслью: «лишь бы успеть».       Ей казалось, что пятки даже не касались пола. Она летела к окну, чувствуя, как сзади подгоняет рука Тома. В следующее мгновение она влетела в раму, почувствовала, как сзади влетел в раму Том, а в прыжке её зацепили его руки. Кожей она почувствовала жаркое пламя, но в следующее мгновение они полетели куда-то вниз, и тело сразу же ощутило прохладу.       Гермиона сильно ударилась о землю и почувствовала под щекой грязный снег, царапающий кожу. Тело Тома сильно придавило её.       Она слегка спихнула его с себя, ощутив, как его руки с лёгкостью отпустили её плечи и устремились к земле. Что-то невидимое коснулось её волос, ранее убранных заколкой, и они распустились, спадая на лицо.       Гермиона обернулась назад, чтобы посмотреть на потерявшего сознание Тома, но помимо его тела с закрытыми глазами она смогла различить тёмный силуэт, который сначала возвысился с земли, а затем отходил от неё всё дальше и дальше, ускоряя шаг. В следующую секунду эта тёмная материя пропала, а остальной мир пришёл в движение.       — Гермиона! — позвал её где-то рядом Гарри.       — Я здесь!       Друг подполз к ней и взял за руку.       — Жива, — выдохнул он.       — Крис! Где Крис?! — закричала она в ночь.       — Он со мной! — со стоном ответил Драко, находясь в метрах десяти от них.       — Я здесь, мам! — рядом с ним отозвался Кристиан.       — Надо убираться отсюда, — с тревогой произнёс Гарри, пытаясь встать на ноги.       Гермиона обернулась на дом, который горел ярким пламенем, но до сих пор не рушился.       — Нам срочно нужно уносить отсюда ноги! — с истеричными нотками подтвердил Драко. — Он сейчас упадёт!       Гермиона повернулась к неподвижно лежащему Тому, и её сердце замерло.       — Том! Том!       Но Том не двигался, уткнувшись лицом в снег.       Гарри уже обошёл тело волшебника, схватил его за плечи и попытался перевернуть, и тут Гермиона с ужасом увидела расширенные глаза Теодора. Это был Нотт, а не Риддл.       И Нотт был мёртв.       — Уводи Кристиана на площадь Гриммо, — тут же приказал Гарри Драко, осознав произошедшее.       Гермиона застонала, схватившись за воротник мантии Теодора.       — Гермиона, вставай! Нам нужно уходить! Дом сейчас рухнет!       — Нет! — завизжала она, не отпуская Теодора.       Гарри сильнее схватил плечи подруги и потянул на себя.       — Ему уже не помочь…       — Неправда!       — Гермиона, он погиб!       — Это Риддл! Он не может погибнуть!       — Это Нотт, Гермиона. И он погиб. Скоро сюда явятся авроры и займутся… всем.       — Нет!..       Но Гарри теперь изо всех сил тянул за собой Гермиону, и она последовала за ним. Расстояние между лежащим телом и двумя волшебниками увеличивалось. Ещё мгновение, и оба исчезли в ночи, которая запомнилась Гермионе как самая страшная ночь в её жизни.       Она потеряла здесь мужа, потеряла здесь надежду и здесь же снова потеряла Риддла.

***

      Он шёл по тёмной дороге, едва передвигая ногами, припадал от бессилия к снегу и снова поднимался, собирая в себе всю волю, чтобы идти дальше.       Свет от пламени давно скрылся за чёрным горизонтом, а впереди не виднелось ни одного огонька.       Стояла глубокая ночь.       Он достал волшебную палочку и слабо взмахнул ею, но ничего не произошло, попытался это сделать ещё раз — безрезультатно.       Выругавшись, он прислонился к стволу толстого дерева и опустился на землю.       Он больше не мог идти, ему требовалась помощь.       Его глаза оглядели местность и остановились на кровавых следах, что оставались после него на белом снегу.       Здесь его никому не найти.       — Эй, — раздался голос в темноте.       Он резко поднял глаза и крепче сжал в ладони палочку.       — Эй, — послышался ещё раз незнакомый голос, — что с тобой? Ты в порядке?