Сентиментальные дни

      На следующий день Кензи крадучись вышла из своей комнаты и огляделась. Кругом стояла полная тишина. Она на цыпочках прошла по коридору, стараясь не стучать массивными каблуками по полу, и оказалась возле лестницы, затем, тихонько спустившись, медленно прошла мимо залов, задерживая взгляд на каждом, но присутствия кого-либо нигде не замечала. Найдя зал, в который её вчера принёс Том, она зашла туда и присела на край дивана, внимательно осматривая интерьер.       Не прошло и минуты, как в камине неожиданно вспыхнуло зелёное пламя, и Кензи заметила незнакомца, из-за чего тут же подскочила и забежала за диван, изумлённо уставившись на него.       — Что за чёрт?..       Мужчина мгновенно бросил цепкий взор на Кензи, но не успел что-то произнести, если вообще планировал это делать, как в зал стремительно вошёл Том, направляясь к появившемуся волшебнику.       — Вот ты где, Кензи, — мимоходом произнёс он, коротко взглянув на неё, и, остановившись, пожал ладонь волшебнику. — Джонатан.       Тот кивнул в приветствии и снова посмотрел на Кензи, только уже нечитаемым, даже пустым взглядом.       — Это к ней ты решил меня приставить? — как-то сухо прозвучали его слова.       Кензи слегка сжалась от стального взора, пронизывающего её насквозь, но тот внезапно приподнял уголки губ в непонятной ей улыбке. Он и Том подошли к ней, и первый протянул ей руку.       — Это Джонатан Эйвери, — пояснил Том, глядя на Кензи, неуверенно пожавшую протянутую ладонь. — Он будет ежедневно заниматься с тобой изучением магии. С сегодняшнего дня ты бросаешь все свои силы на обучение, договорились?       Кензи несмело кивнула, чуть отступая назад — на интуитивном уровне Джонатан чем-то пугал.       — Ты хоть представляешь, на что меня обрекаешь? — усмехнулся он, пристально посмотрев на Тома. — Она же никогда не контролировала себя. А если что-то случится?       — Брось, она довольно уравновешенная, — легко отозвался тот. — Кензи уже успела пережить очень много всего и смогла сдержаться, поэтому она — это не то, что ты мог подумать.       — Ты уверен?       — Абсолютно, — кивнул Том. — Но потенциал сильный, поэтому с ней должно быть легко.       — Хорошо, где мы будем заниматься?       — Думаю, здесь, — быстро отозвался тот и перевёл пристальный взгляд на Кензи. — Её никуда не выпускать ни при каких обстоятельствах. Позволено только обучение. И ещё, Джонатан, учти: никаких поблажек. Помнишь, как подготавливали новых сторонников? Действуй примерно так же.       Тот коротко кивнул, и Том направился к выходу.       — Эй! Подожди, я не поняла! — то ли с испугом, то ли с возражением окликнула Кензи. — А как вы подготавливали новых сторонников?!       Том обернулся и со странной улыбкой произнёс:       — Так, что ты за месяц будешь владеть палочкой не хуже любого волшебника своего возраста.       Кензи проводила взглядом уходящего Риддла, затем перевела взгляд на мужчину, на что он испытующе посмотрел на неё в ответ, глубоко вздохнул и твёрдо произнёс:       — Тогда приступим. Сядь.       От необъяснимо звенящей стали в голосе Кензи вздрогнула и испуганно заняла место на диване.       — Доставай палочку — она всегда должна быть у тебя в ладони.       Та быстро вытащила из кармана палочку и принялась ожидать дальнейших указаний.       — Защитная магия — что ты знаешь о ней?       Кензи покачала головой, на что тот глубоким проникновенным тоном принялся объяснять теорию защитных заклинаний. Та молча слушала, кивая головой и повторяя жесты волшебника своей палочкой, пока, наконец, он не попросил её встать напротив него и произвести заклинание.       — Вы будете атаковать меня? — в удивлении пролепетала та. — В первый же день?       — Разумеется, — сухо отозвался тот, выпрямляясь и замирая напротив неё. — Внимательно следи за мной.       Кензи крепче обхватила древко, готовясь опробовать изученное заклинание, как вдруг Джонатан мгновенно взмахнул своей палочкой, и та, не успев даже что-то сделать, тут же почувствовала сильный удар в грудь, сбивший дыхание, затем попятилась и, не устояв на каблуках, свалилась на пол.       — Что за чёрт?! — простонала та, поморщившись, и обхватила локоть, ощутив в нём боль после неудачного падения.       — Вставай! — сухо позвал Джонатан, пристально смиряя сузившимися глазами, и с вызовом поманил её лёгким жестом палочки, казавшейся идеально вложенной в ладонь и потому являющейся будто продолжением руки.       Та неторопливо поднялась с пола, поправила рукава кофты и пристально взглянула на противника. Несколько мгновений они цепко смотрели друг другу в глаза, пока он снова не произвёл изящный короткий жест палочкой, бросив в неё атакующее заклинание, на что Кензи опять не успела ничего сделать — лишь ощутила болезненный удар в грудь и мгновенно упала навзничь.       — Эй! Мне же больно! — воскликнула она и закашлялась от перебившегося дыхания.       — Живо вставай, — давя на голос, непреклонно призывал Джонатан.       На третий раз произошло всё точно то же самое, и, оказавшись на полу, Кензи не выдержала:       — Вы можете использовать другое заклинание?! Менее опасное! Я могу себе голову разбить!       — Поднимайся! — жёстче потребовал тот.       Кензи встала, крепко сжала палочку и решительно приготовилась отразить нападение. Ладонь Джонатана снова взметнулась в коротком движении, и на этот раз ту подбросило в воздух, перевернув так, что она телом шмякнулась в стену. Больно ударившись головой, Кензи громко застонала, затем, придя в себя, с трудом поднялась на ноги, с раздражением и чуть ли не ненавистью взглянула на волшебника и с громким топотом стремительно направилась из зала.       Тот закатил глаза, издав шумный вздох, и раздражённо протянул:       — Только не говори, что ты решила нажаловаться, нюня...       — Том! — игнорируя услышанное, громко крикнула та на весь коридор.       На первом этаже его нигде не было, поэтому она поднялась на второй.       — Том! — злостно воскликнула Кензи в пустоту коридора.       Через несколько секунд одна из дверей открылась, и оттуда вышел Риддл.       — Том, твой друг — псих! — начала высказываться Кензи, решительно направляясь к нему. — Знаешь, что он делает?..       — Что?       — Он пытается убить меня!       Том скрестил руки на груди и усмехнулся.       — Правда?       — Ты ещё смеёшься?!       — Послушай, Кензи. Джонатан первоклассный волшебник и в компетентности твоего обучения я даже не сомневаюсь. Ты хочешь максимально быстро стать могущественной волшебницей или нет?       — Хочу!       — Так возьми же себя в руки и делай то, что тебе говорят!       — Но мне больно! То, что он делает…       — Он заставляет тебя сосредоточиться! Если ты не будешь чувствовать необходимость в том, чтобы защитить себя, то защитной магии ты научишься только спустя год!       — Но неужели нельзя…       — Нет, нельзя, — высоким тоном остановил Том. — Хочешь, чтобы я поскорее покончил с твоей прошлой жизнью?       Кензи опустила голову и кивнула.       — Тогда иди назад и не вздумай мне больше жаловаться: ты не первая, кого он обучал и делал это успешно. В противном случае, если хочешь, можешь прямо сейчас валить на все четыре стороны…       — Не пойду, — раздражённо перебила Кензи, стискивая зубы.       — Тогда иди и делай то, что я тебе сказал, — отрезал Том и зашёл обратно в комнату, закрывая за собой дверь.       Кензи скрипнула зубами, несколько секунд сверля закрытую дверь, затем резко развернулась и направилась вниз. Когда она влетела в зал, то рьяно воскликнула:       — Ну, давайте ещё раз!       Приняв защитную стойку, Кензи с вызовом уставилась на волшебника, на что он мгновенно взмахнул палочкой, но вместо того, чтобы выставить щит, она резко отскочила в сторону, и нападающий луч проскочил мимо. В уголках тонких губ затаилась насмешливая улыбка; Джонатан направил на неё ещё несколько лучей подряд, но та быстро ретировалась от проклятий.       — Мы изучаем защитные чары, — остановившись, улыбчиво напомнил он, продолжая наступать на Кензи.       Та спряталась за диван и выкрикнула в ответ:       — Да, но мне жизнь дороже, чем…       — Тогда не будь трусом! Соберись! И отбей мои проклятья!       Кензи скрипнула зубами, выдохнула, пытаясь собраться с мыслями, и, приподнимаясь, выглянула из-за дивана. У неё получилось защитить себя от одного заклинания, но выпущенное следом заставило её попятиться и едва удержаться на ногах.       Таким образом Кензи начала своё тяжёлое обучение.       День за днём она познавала непреклонное отношение своего наставника, свыкаясь с тяжбами скорого и беспощадного обучения. Со временем ей удавалось показывать результаты, которые требовал от неё Джонатан, но они были достигнуты тяжёлым трудом и с бесчисленными затратами сил, поэтому первую неделю каждый вечер Кензи кое-как поднималась до своей комнаты на втором этаже и безэмоционально сваливалась на кровать. Каждый вечер к ней заходил Том, чтобы поправить здоровье, а также напаивал какими-то настойками, которые, по его словам, должны помогать ей спать спокойно и давать много сил.       И каждый вечер Кензи страдальческим тоном спрашивала:       — Эй, приятель, когда это закончится?       Том коротко улыбался и отвечал:       — Мы же договорились, что ты месяц находишься под моим присмотром и выполняешь мои указания.       — Но я не доживу до конца месяца! Твой друг быстрее укокошит меня...       — Тогда скажу, что ошибся в тебе, — легко пожал плечами Том.       — Ты хотел сказать, скажешь не мне, а моему памятнику? — невесело усмехнулась та.       — Кензи, я уже говорил, что ты можешь уйти в любой момент? От этих слов я так же не отказывался, как и от того, что приведу тебя к лучшей жизни. Выбор за тобой, и поверь, я мало кому даю выбирать.       — Выбирать, от чьей руки сдохнуть? Если бы это можно было назвать выбором, — фыркнула Кензи, простонав.       — Наличие любого выбора говорит о… об уважении, — закончил Том и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.       Как и всегда, Том Риддл знал подход к каждому и знал, чем завоевать доверие. Кензи не нужны были особые знаки внимания или постоянные разговоры о её важности. Ей, наоборот, нужно было чувствовать свою свободу, что она сама принимает решения и что находится в безопасности, а самое главное, ей хотелось уважения. Конечно, навыками мошенницы вряд ли можно было добиться какого-то уважения, разве что в преступном мире. Может быть, Кензи и хотела добраться до его верхушки?       Том время от времени пытался понять её мотивы: почему она оказалась в кругу отъявленных отморозков? Какая цель не давала ей покоя, что она с отчаяньем загнала саму себя в мир, из которого выбраться едва ли возможно? Она не принадлежала ни к одной компании тех ребят, которые были управляемы кем-то сверху. Более того, она перешла им дорогу в надежде, что соберёт кучу денег и уедет. Первоначальное ли это было решение или оно изменилось ввиду этих обстоятельств?       Её больным местом были деньги, но не для того, чтобы наряжаться в какие-то наряды и обвешивать свою шею и запястья драгоценными камнями, как любая женщина, которая хочет выглядеть красиво и богато. В деньгах она видела средство достижения уважения к себе. Она желала вокруг себя такого мира, где ни одна опасность ей не угрожала бы. Она желала жить в таком мире, где была бы точно уверена, что её жизнь не закончится на дне реки или с пулей в голове.       Кензи была отъявленной авантюристкой, которая шла на огромные риски, и эта черта характера не давала ей жить спокойной жизнью, несмотря на то, что она до безумия боялась смерти, поэтому единственный выход из замкнутого круга — добиться уважения, чтобы никто никогда не посмел её тронуть.       Вряд ли жизнь Тома можно было назвать хотя бы безопасной, но он знал секрет уважения и готов был поделиться им с Кензи.       Последующие недели прошли в напряжённом обучении всему, что только успевало укладываться в голове у Кензи. Она сразу же показала отличные навыки уклонения от заклинаний и хорошую реакцию на любые движения, что, скорее всего, сказалось от яркой жизни в постоянных бегах от опасностей.       — Думаешь, это удобная обувь, чтобы убегать? — однажды с усмешкой поинтересовался Джонатан, указав своей палочкой на высокие ботинки Кензи.       — Думаю, это удобная обувь, чтобы не получить пулю в ноги, — дерзко отозвалась та.       — Риддл, где ты её нашёл? — насмешливо возмутился тот, повернувшись к Тому.       Он лишь усмехнулся, покачав головой — почему-то ему нравилось наблюдать, когда оба начинали препираться.       — Я нашла тебя, — тут же горделиво произнесла Кензи. — И странно, что именно тебя, а не обычного человека-домоседа, который сидел бы со мной целыми сутками дома и не открывал бы плохим дядям дверь!       — Ты на второй день сбежала бы от скуки, — издал смешок Том.       — Выходит, с тобой мне весело? — с вызовом уточнила она.       — Во всяком случае, со мной ты ещё не на том свете.       — Твой приятель меня всё равно убьёт! — махнув в сторону Джонатана, невесело заявила Кензи.       — Тогда напомню, что выход рядом.       В этот раз Кензи не разозлилась, а почувствовала себя настолько одинокой и ненужной, что от обиды в глазах навернулись слёзы. Она прошла мимо волшебников и направилась куда-то по коридору, не разбирая дороги. Её внимание привлекла небольшая комната, в которой стояла маленькая кровать, пыльный, покрытый паутиной камин и два кресла. Она рухнула на кроватку и уткнулась лицом в подушку. Пыль защекотала в носу, и та зачихала, небрежно вытирая слёзы и сопли об рукава.       Полчаса Кензи успокаивалась, прокручивая всю свою жизнь, которую она называла несчастливой и нелепой, пока ей не надоело давиться слезами. Она повернулась на спину и посмотрела в тёмный потолок, который едва ли различала в полной темноте. Её взор тут же зацепил какое-то движение, и та мгновенно привстала, чтобы посмотреть.       — Что вы тут делаете? — грубо выдала Кензи в темноту, к которой привыкла, потому сумела различить высокую фигуру Джонатана у кресла возле выхода — оказавшись замеченным, он отшатнулся от стены, неторопливо опустился в него и тряхнул густыми соломенными кудрями, что едва подсвечивались от проникающего света через крохотную дверную щель.       — Ожидаю, когда ты перестанешь жалеть себя, — тихо, как само собой разумеющееся, пояснил он.       Кензи села на кроватку.       — Я подумала, вы пришли, чтобы ещё раз напомнить мне о том, что я могу катиться отсюда на все четыре стороны, — съязвила она, протирая глаза.       — Ты же любишь быть свободной, — так же легко отозвался тот.       Несколько секунд Кензи молчала, затем с отчаянием в тоне произнесла:       — Я уже не знаю, чего хочу.       В этот момент Джонатан с какой-то энергичностью подался чуть ближе, сверкая в темноте зрачками.       — Кензи, ты же хотела избавиться от своего прошлого, разве нет?       — Да, но это значит жить взаперти и вообще никуда не выходить! Да даже если выйду, то прощай Кензи. И… не буду же я таскаться за Томом всю жизнь, как...       — Ты преувеличиваешь. Всего лишь жалеешь себя, — мягко констатировал тот.       — Я… жалкая девчонка, с которой вам приходится возиться по каким-то своим причинам…       — То, что я так сказал тебе однажды, не значит, что это так и есть, — неожиданно раздался голос Тома рядом с входом, потому та резко посмотрела на дверь, из-за которой вырвалась тень, подсвеченная мягким светом.       Кензи некоторое время молчала, взирая на него, затем глухо отозвалась:       — Том, я подумала, что будет лучше, если ты меня просто отпустишь и поможешь перебраться за границу. Без твоей помощи я не смогу этого сделать. Но там меня не найдут и тебе не придётся со мной возиться.       — А если я тебе откажу? — медленно вымеряя комнату шагами, поинтересовался он.       — Тогда пойду сдавать себя со всеми потрохами тем ублюдкам.       — Значит, вот какой ты сделала выбор?       — Рано или поздно тебе надоест моё присутствие. А сейчас я хотя бы смирилась со своей смертью.       Джонатан хмыкнул, опуская подбородок и качая головой, а Том некоторое время молчал, затем с усталым вздохом произнёс:       — От меня ещё никто не отказывался, Кензи.       — Значит, хоть в чём-то я буду первой, — попыталась улыбнуться та, посмотрев сквозь образовавшуюся пелену слёз на Тома.       Тот неторопливо подошёл к ней, на что Кензи с непониманием подняла на него глаза и ощутила, как он легко взял её за руку и потянул на себя.       — Вставай, — раздражённо протараторил он. — Идём, я кое-что тебе покажу.       Кензи послушно поднялась и последовала за ним, слыша, как Джонатан поднялся следом. Они направились на второй этаж, прошли несколько дверей и остановились возле той, где обычно пропадал Том, пока Кензи обучалась.       Открыв комнату, Том жестом пригласил двоих зайти внутрь.       — Вот чёрт… — прошептала она, с восторгом оглядывая разнообразную аппаратуру, которой была занята почти вся комната.       Том прошёл к стеклянному шкафчику, открыл его и достал оттуда две бутылки с тёмно-янтарной жидкостью и два круглых стакана.       — Можешь сесть туда, — он указал на мягкий пуфик возле журнального столика.       Кензи медленно прошла, не отрывая взгляда от больших колонок, каких-то сложных звуковых пультов и нескольких экранов, что смотрели в её сторону. Рядом с колонками стояла стойка, держащая несколько видов гитар, от которых где-то снизу выходили провода.       Том не обратил внимания на удивление Кензи, присел на невысокий стул напротив неё, в то время как Джонатан скрестил ладони на груди, облокотился о стену и проследил за тем, как Том открыл бутылку и разлил по стаканам. Кензи так же заворожилась его движениями и пришибленно выразила мысль:       — Ты же не любишь пить…       — Решил составить тебе компанию, — небрежно отозвался Том, поднимая свой стакан. — Если я не люблю, не значит, что и ты не любишь.       — А мистер Эйвери?..       — Воздержусь, — тут же тихо отозвался он, цепко рассматривая Кензи, из-за чего та слегка поёжилась и тяжело вздохнула, отводя взгляд и стараясь не обращать внимания на ощущение, будто на неё направлен прицел.       — Что это? — отвлекаясь, поинтересовалась она, взяв свой стакан и посмотрев на его дно.       — Это огневиски. Я же обещал показать, что пьют волшебники, — пояснил Том и в несколько глотков осушил свой стакан, после чего Кензи последовала его примеру. — Магловское пиво показалось мне интереснее, — добавил он, разливая снова.       — Эта штука более крепкая, — слабо усмехнувшись, отметила та. — Что у тебя здесь? Своя студия? Решил заняться музыкой?       — Я же говорил, что мне нужна известность, — без интереса отозвался Том.       — Ты решил получить известность в музыке?       — Политическая известность мне уже не нужна. Знаешь, Кензи, иногда нужно исправлять свои ошибки, и для этого достаточно вспомнить о своих первых мечтах.       — Ты мечтал стать музыкантом?       — Я болел этим, пока в мою жизнь не ворвались другие обстоятельства.       — Но ты же был уже им. Почему ушёл?       — Хоть и простой вопрос, но мне сложно на него ответить, — слабо улыбнулся Том, осушая ещё стакан. — Тогда я считал, что должен заниматься совсем другим. Видишь ли, когда три раза ошибаешься в выборе своего пути, один из которых закончился чуть ли не твоей же смертью, — задумчиво начал пояснять он, невольно поднимая сосредоточенный взор на Джонатана, а затем снова возвращая к Кензи, — а два остальных закончились именно ею, то на четвёртый раз в голову приходит мысль: не последний ли это раз и имеешь ли ты право ещё раз ошибиться?       Кензи некоторое время молчала, размышляя над услышанным.       — Но я — это я. Теперь задай себе вопрос, Кензи: есть ли у тебя хоть один шанс ошибиться? И возможно ли будет потом исправить свою ошибку?       — Ты не хочешь, чтобы я уходила, — понимающе кивнула она.       — Послушай, общим счётом мне всё равно, что выберешь ты. Что с тобой, что без тебя, но я сделаю то, что задумал. Я хочу, чтобы ты ещё раз подумала над тем, какую жизнь хочешь выбрать. Я не отказываюсь от своих слов, а ты… ты можешь отказаться.       Оба молчали довольно долго, наслаждаясь крепким вкусом напитка. Кензи посмотрела на свои ладони, затем подняла задумчивый взгляд на собеседника и произнесла:       — Ты умеешь убеждать. Я… я сморозила глупость. Просто когда ты так говоришь, я чувствую себя самым несчастным человеком! Ты единственный, кто согласился взять мою задницу под свою ответственность по непонятным мне причинам, и если отвернёшься от меня даже ты, то…       Она сокрушённо прикрыла веки, покачав головой.       — Кензи, от тебя никто не отворачивался. Выпей, — Том пододвинул стакан ближе, и та опустошила его. — Ты пыталась пользоваться людьми и обстоятельствами, но ни то, ни другое у тебя не получилось. Ты потеряла свободу передвижения ещё давно. Так же давно ты потеряла единственного человека, который держался рядом с тобой. Кензи, ты его потеряла, потому что использовала его, и ты знаешь, что сама в этом виновата. Пойми, украсть наркотики — это не сходить в соседний магазин и стащить оттуда вещь. За это расплачиваются, и очень дорого.       — Я хотела получить деньги и уехать. Начать спокойную жизнь, — сардонически улыбнулась Кензи, и Том заметил, что она немного расслабилась, практически переставая обращать внимание на то, что сбоку от неё находится Джонатан и пытливо разглядывает её. — Я жалею, что решила сделать именно так, а не как-то иначе. Из-за меня убили Рэнди. Я виновата в его смерти…       — Каждый ошибается. Твой Рэнди тоже ошибся, что доверился тебе. Но так устроен мир, Кензи.       — Расскажи мне, откуда у тебя столько шансов исправлять свои ошибки? Что в тебе такого, что весь мир стелится под тебя? Откуда в тебе все эти качества, которые сделали тебя таким сильным?       Том усмехнулся и пристально посмотрел в прозрачные глаза напротив.       — Маленькая Кензи… Я всего лишь научился пользоваться тем, чем одарила меня природа. Конечно, я зашёл дальше других волшебников! Я познавал такие секреты, черту которых мало кто осмелился перейти. Я совершал такие деяния, которые не каждый смог бы повторить. Я умирал за свои цели и желания, но… так вышло, что я сижу здесь, с тобой, и дальше иду по намеченному пути.       — Знаешь, — Кензи слегка смутилась и слабо улыбнулась, опустив притуплённый взор в свой стакан, — просто глядя на тебя, я не понимаю, почему одним достаётся всё, а другим — ничего.       — Твоя проблема тянется ещё с родного дома, где взаимоотношения сложились для тебя очень сложно. Отпусти их. Я тоже скрёб душу своим происхождением, своей семьёй, но… я их просто стёр с лица земли.       — Ты предлагаешь мне сделать то же самое? — невесело усмехнулась та, подняв взгляд на Тома.       — Нет. Ты не сможешь сделать то, что сделал я. Ты можешь только отпустить ту обиду и злобу, которую держишь на свою семью. Сколько лет ты не живёшь дома? Пора бы уже забыть то, что душит тебя до сих пор, не думаешь?       — Тебе легче. У тебя никого уже нет…       — Думаешь, легче убить, чем знать, что они где-то есть и живут своей жизнью? — глаза Тома сверкнули недобрым огоньком. — Если это было бы так, то я давно убил бы всех тех, кто отравляет мне жизнь своим существованием.       — Но ты и так многих убил, в чём же проблема?       — Мы говорим о близких людях, Кензи. Есть люди, смерть которых заставит молить о собственной смерти. Разве у тебя нет таких?       Кензи немного подумала и глухо ответила:       — Всё равно, какой бы ни была моя мать, я её как-то люблю. И я бы не хотела, чтобы с ней что-то случилось.       — Каждый человек любит кого-то. И если не будет хотя бы одной души, что вызывает в нём хоть капельку света, то человек становится беспощадным и бездушным.       — Ты такой?       — Было время, и я был таким, — кивнул Том.       — Сейчас тебе есть кого любить, — задумчиво отозвалась Кензи. — Почему ты не с любимыми людьми? Почему ты сидишь здесь, со мной?       — Прежде мне нужно кое-что достигнуть, а после я буду там, где должен быть.       — И ты не боишься, что на этот раз не ошибся?       — Я не ошибся. У меня было три пути. Все из них уже пройдены, и я понял, какой из них был бы для меня лучшим.       — Значит, больше никаких интриг и кукольных театров? — с сарказмом осведомилась Кензи.       Том склонил голову набок и затейливо улыбнулся.       — Никакого театра и интриг.       — Было бы у меня три жизни, — сокрушённо вздохнула Кензи, взбалтывая остатки виски в своём стакане. — Я бы прямо сейчас дала бы себя убить тем ребятам, а потом начала бы новую жизнь.       — Как я понял, тебя не просто хотели убить, но и маленько пощекотать твои нервы. Не страшно? — тихо усмехнулся Джонатан, напомнив о своём существовании.       Кензи вздрогнула и резко бросила на него туманный взор.       — Ну да, глупая идея, — притуплённо отозвалась она. — Тогда… тогда я бы вообще прожила свою жизнь иначе. Наверное, не стала бы сбегать из дома.       — У тебя всегда есть возможность вернуться, — развёл руками Том. — Ты можешь навестить свою мать и отпустить ей обиды.       Кензи широко раскрыла глаза и уставилась на него.       — Я могу так сделать?       Том и Джонатан одновременно рассмеялись.       — Если хочешь, то хоть завтра, — предложил Том, отставив от себя пустой стакан, но охотно наполнив его Кензи.       — А как же… арест?       — Мы съездим вдвоём. Если хочешь удивить свою мать, то у тебя есть время и все возможности этим заняться.       — Я хочу, чтобы она видела, что со мной всё в порядке и что я… чего-то достигла. Без её помощи.       — Если тебе нужны деньги, то я могу дать столько, сколько тебе потребуется.       Кензи снова удивлённо уставилась на Тома, но на этот раз ничего не смогла ответить.       — Я знаю, Кензи, что значит хотеть выглядеть безупречно перед некоторыми людьми. Это твой шанс поменять что-то в себе, а дальше поменяется и жизнь.       — Ты… серьёзно? — только и выдохнула она.       — Всё что угодно, кроме наркотиков и оружия, — со смешком отозвался Том, затем мягче добавил: — Ты же девушка и тебе иногда необходимы перевоплощения. Поменяй цвет волос, а то чёрный уж слишком у тебя жгучий.       Неожиданно Кензи быстро подскочила с пуфика и, вытянув руки, крепко обняла Тома за плечи так, что тот от неожиданности чуть не поперхнулся, захлопав ресницами.       — Ты такой лапка! — просияла она, так же резко выпустив и выпрямившись перед ним.       — Взамен ты выполнишь мою просьбу, — тут же прокомментировал Том, и сияющая улыбка Кензи ослабла. — Ничего серьёзного. Просто когда мне понадобится помощь, ты мне поможешь. Договорились?       Кензи снова улыбнулась и согласно кивнула, смущённо отступая назад и невольно бросая взгляд на Джонатана, задумчиво склонившего голову набок так, что нечитаемый взор скрылся за ворохом спавших кудрей.

***

      На следующий день с утра на пороге своей комнаты Кензи обнаружила два огромных гардеробных чемодана, в которых были аккуратно сложены разнообразные вещи, начиная с обычных платьев и кардиганов и заканчивая косметическими средствами, расчёсками и прочими мелочами для ухода за собой. Здесь же она нашла краску для волос и магические приспособления, что выпрямляют пряди или, наоборот, делают из них кудри — полчаса она разбиралась, как всем пользоваться, соображая, что именно хочет изменить в себе. И первое, что она сделала, — воспользовалась вчерашним советом Тома: перекрасилась из чёрного в блондинистый цвет.       Проторчав больше полудня в своей комнате и занимаясь собой, Кензи закончила с новым имиджем, разложила по полочкам и комодам всё, что было в чемоданах, и вышла в коридор, чтобы спуститься в гостиную.       Время приближалось к пяти часам — в обусловленном месте её уже поджидал Том. Обменявшись приветствиями, они вышли из дома и принялись неторопливо спускаться со ступенек на подъездную дорожку.       — Ты нас перенесёшь? Как там называется?.. — начала Кензи, поправляя кожаную куртку.       — Ты хочешь сказать родителям, что мы пришли к ним пешком? — не удержался от усмешки Том. — Посмотри туда.       Кензи посмотрела в ту сторону, куда он указал.       — Вот чёрт! — ошеломлённо воскликнула она и побежала к стоящей возле ворот машине, затем резко обошла её вокруг, погладила капот и с возмущением посмотрела на Тома. — И ты молчал?! Я с ума схожу без машины!       Тот усмехнулся.       — Тогда ты за руль, — уступил он. — Я всё равно не знаю, куда ехать.       Оба сели в машину. Кензи медленно коснулась руля и с удовольствием провела ладонями по нему.       — Ну, поехали, — вдохновлённо выдохнула она и плавно тронулась с места.       Сначала они выехали в город и пересекли его с одного конца до другого, затем свернули на загородную дорогу и ещё ехали некоторое время. Когда стало темнеть, Кензи завернула в пригородные переулки и сбавила скорость.       — Здесь прошло моё детство, — медленно произнесла она, оглядывая всё вокруг. — Вон, видишь те качели? Там я первый раз заехала Эсми по морде.       — В десять лет? — слегка удивлённо спросил Том.       — Не, тогда мне было восемь. Она говорила, что расскажет родителям, что я прогуливаю школу. Ну, я ей и заехала, чтобы молчала, — усмехнулась Кензи, покосившись на Тома. — А вот в этот переулок я сбегала из дома. Там всегда тусовалась толпа ребят, которые любили выпить.       — И ты с ними?       — Бывало, — легко ответила та. — Мне было с ними интересно. Они были старше меня лет на пять-шесть.       — Уверена, что из-за волшебства тебя ненавидела мать? — усмехнулся Том, осматривая местность.       Кензи остановилась и посмотрела в сторону.       — А вот мой дом.       — Готова?       — Думаешь, она ждёт меня?       — Думаю, да.       — Но она даже не знает, что я здесь, под её окнами, — протянула нерешительно Кензи.       — Она знает и ждёт.       — Откуда? — удивилась та.       — Я отправил ей сову, — легко отозвался Том.       — Что-что? Сову? — поморщившись, не поняла Кензи.       — Почта волшебников. Сова принесла конверт ей под дверь, и утром она наверняка прочитала, что ты сегодня приедешь на ужин.       — Умно, — мрачно ответила та, снова обратив взгляд на дом. — Думаешь, она будет рада, что я приехала?       — Пойдём и узнаем, — вздохнув, произнёс Том и вышел из машины.       Кензи повторила его вздох и медленно выбралась наружу.       — Я просто хочу, чтобы она хоть раз в жизни гордилась мной.       В окне дома появился силуэт, который тут же раздвинул занавески. Это была женщина, принявшаяся внимательно изучать Тома и Кензи, затем она быстро задвинула штору, из-за чего Кензи неуверенно посмотрела на Тома, но тот подошёл ближе и подтолкнул вперёд.       — Тебе нужно покончить с этим, Кензи, — тихо напомнил он.       Она едва заметно кивнула и направилась к двери дома.       В этот момент та распахнулась, и их встретила невысокая женщина средних лет. Она была светловолосой и худой, тёмными глазами пристально осмотрела дочь и её спутника, после чего на её губах прояснилась широкая улыбка.       — Маккензи! Девочка моя! Родная моя!       — Привет, мам, — улыбнулась Кензи, и они крепко обнялись.       — Заходи, дорогая! Заходите! Я приготовила ужин! Ричард, когда узнал, что ты приедешь, так обрадовался! Ты не представляешь!..       — А где он? — поинтересовалась та, проходя вместе с Томом в гостиную.       — Он не смог отпроситься с работы, дорогая. Работает до позднего вечера, — с сожалением отозвалась та. — Но ты не расстраивайся… Садитесь!       Кензи повернулась к Тому и, взяв его за руку, подвела ближе к матери.       — Познакомься, это Том. Он мой-мой-мой… — быстро затараторила она, соображая, как его представить.       — Я близкий друг Кензи, а так же деловой партнёр, — с вежливой улыбкой находчиво представился Том, слегка поклонившись.       Кензи тут же покосилась на него, но тот, не обращая на это внимания, сделал шаг вперёд и продолжил:       — А как я могу к вам обращаться, миссис?..       — Рада знакомству, Том. Можете звать меня просто Элоиз. Я ещё не такая старая! — махнула рукой та, задорно посмеявшись. — Так, значит, у вас бизнес? Чем занимаетесь?.. Девочка моя, ты так выросла… Присаживайтесь!       Кензи и Том заняли место за накрытым столом — их действительно ждали.       — А я чуть ли не каждый день думала, как там моя родная? Когда домой придёт...       — Мы с тобой виделись последний раз четыре года назад, — напомнила Кензи, по-хозяйски накладывая еду в тарелку.       — Так долго… — качнула головой Элоиз и тут же перевела заинтересованный взгляд на Тома.       Тот молча положил себе немного салата, не поднимая глаз и стараясь не обращать внимания на пытливый взор женщины.       — Как дела, мам? — поинтересовалась Кензи. — Как ты тут живёшь?       — Как тебе сказать? — повернувшись к дочери, отозвалась та. — Как и всегда. Ричард работает, я по дому хозяйничаю…       Её взгляд снова обратился к Тому.       — Я оставляла тебе номер телефона в тот раз. Почему ты ни разу не позвонила мне?       Но Элоиз вместо ответа на вопрос обратилась к спутнику Кензи:       — Том, кажется, ты кого-то напоминаешь мне. Понять не могу, кого…       Тот поднял невинный взгляд на женщину и вежливо улыбнулся ей.       — Не могу предположить, Элоиз, — признался он и, помолчав пару секунд, добавил: — Вы очень вкусно готовите.       — Спасибо, дорогой, — широко улыбнулась та. — И всё же, может быть, вы из какой-то известной семьи?       — Что вы имеете в виду, Элоиз? — приподняв в удивлении брови, поинтересовался Том.       — Может быть, — её глаза слегка сощурились, — может быть, вы выросли в семье музыканта?       Том не смог сдержать смешка и коротко посмотрел на Кензи, без интереса ковыряющуюся вилкой в своей тарелке.       — Да, мой отец был музыкантом, — наконец, согласился он.       — Так, значит, ваш отец — Крис Рэд?! — с восторгом взвизгнула Элоиз.       Тот кивнул и снова посмотрел на Кензи.       — Кенз, тебе плохо?       Та подняла на него опустошённый взор прозрачных глаз, вздрогнув от сокращённого обращения, которое в последний раз слышала только от друзей детства, и хотела что-то сказать, как вдруг Элоиз ещё громче воскликнула:       — Том! Том! Расскажи мне, куда исчез твой отец? Он был таким замечательным исполнителем! А его голос!..       Кензи с раздражением посмотрела на мать и снова принялась ковыряться в тарелке.       — Он перестал заниматься музыкой ещё давно, — быстро ответил Том и обратился к подруге: — Кенз, поешь что-нибудь.       — Но как же так?! Том, ты так сильно похож на него!..       — Мам! — не выдержала Кензи, со звоном кинув вилку в тарелку. — Хватит уже надоедать!..       — Перестань быть маленькой! — с упрёком одёрнула Элоиз и снова обратилась к Тому: — В молодости я так восхищалась им! Это был невероятный певец! Он ещё во здравии?       — Ма-а, — раздражённо протянула Кензи, закатив глаза.       — Нет, я давно живу без семьи…       — А кто же твоя мама? Кому удалось завладеть его сердцем?..       — Мама! — громко воскликнула Кензи, отшвырнув от себя тарелку. — Я пришла поговорить с тобой! Пообщаться! Поделиться жизнью!       — В чём проблема, Маккензи? Мы сидим и спокойно ведём беседу...       — Ты ведёшь беседу не о том! К тебе пришла родная дочь и тебе не интересно, как у неё дела? Не интересно, как я живу?       Та невидящим взглядом посмотрела на Кензи и отвернулась.       — Мама, я оставляла тебе свой номер телефона. Почему ты не звонила мне?       Та продолжала молчать.       — Мам!       — Чего тебе?! Не могла я позвонить, так понятно? — раздражённо воскликнула в ответ Элоиз, грозно посмотрев на дочь.       — Это Ричард снова не давал тебе…       — Что ты сразу на него говоришь?       — Думаешь, не знаю, что из-за него ты не звонила мне? Уверена, что он даже не знает о моём приезде! Ты скрываешь от него моё присутствие, чтобы не получить от него взбучку! Он как был ублюдком, так и остался!..       — Как ты смеешь так говорить о нём! — Элоиз в гневе поднялась с места. — Он твой отец! Он воспитывал тебя!..       — Он мне не отец! И я его ненавижу! Он меня избивал!..       — Он тебя воспитывал, дрянная ты девчонка! Вспомни, на кого ты была похожа? Сейчас вижу, что он сделал из тебя хоть какого-то человека!       Кензи не смогла сдержать приступ злости и тоже поднялась со стула, закричав:       — Он сделал из меня человека?! Я сама стала тем, кто есть! Я сбежала из дома и вела образ жизни, известный только мне одной! Ты меня даже не пыталась найти!       — Мы ходили в тот злосчастный закоулок, где ты любила ошиваться с малолетними бандитами, но тебя там не было...       — И больше ты не пыталась меня искать! Не пыталась, потому что Ричард запретил тебе это делать!       — Откуда тебе знать, что он сказал по этому поводу?!..       — Потому что ты всегда слушалась его, как какая-то шавка, и слова против не смела сказать!..       Звон пощёчины пронёсся по комнате, и следом повила глухая тишина.       Кензи стеклянными глазами посмотрела на свою мать, чувствуя, как сильно жжёт щека.       — Пошла вон, — глухо проскрежетала Элоиз. — Припёрлась она тут, расфуфыренная, нарядная! Думала удивить меня? Ты даже свой матери не помогаешь деньгами, а ездишь на крутых машинах и пользуешься дорогими духами!       — Что? — ошеломлённо протянула та, посмотрев на Элоизу таким взглядом, словно её только что ударили дубиной по голове.       — Ты осталась такой же дурной и ненормальной, как твой папаша! Единственное, с чем тебе повезло — это друг у тебя хороший! Хотя я не понимаю, как на такую чертовку, как ты, такой человек мог обратить внимание!       Кензи стояла напротив матери и пыталась вдохнуть воздух от обиды, которая сейчас расплавляла каждую клеточку её тела.       В этот момент Том поднялся из-за стола и подошёл к Кензи, взяв её за руку и потянув слегка на себя.       — Том, ты посмотри, как она себя ведёт с матерью! Совсем не уважает старших! Её не изменить! — в возмущении воскликнула Элоиз.       — Да пошла ты! — рыкнула Кензи, совсем залилась слезами, резко высвободила свою ладонь из руки Тома и стремительно направилась к выходу из дома.       — Больше не появляйся здесь, неблагодарная девка!.. Прости, Том, что тебе пришлось присутствовать на семейной ссоре…       Том смерил Элоиз тяжёлым взглядом и быстро направился вслед за Кензи. Та уже подошла к машине, села на пассажирское сидение и громко хлопнула дверью. Том уверенно прошёл следом, сел за руль и услышал, как хлопнула дверь дома, из которого они только что вышли.       Кензи всхлипнула и запрокинула голову к потолку, пытаясь остановить слёзы.       — Ненавижу её, — злостно прошипела она, задыхаясь. — Я готова была бросить в неё непростительное!       — Эйвери уже научил тебя плохому? — усмехнулся Том, заинтересованно глянув на Кензи.       — Разъяснил суть и выучил названию, — с тенью злобы восхищённо прошипела та. — Самое время было попробовать!       Тот вздохнул и, закатив глаза, посмотрел на Кензи.       — Ты же знала, что так всё закончится, — утвердительно произнёс он.       — Я… я надеялась, что она изменилась, — простонала та.       — Поверь, такие люди, как она, никогда не меняются.       — Я всего лишь хотела, чтобы она гордилась мной! — с обидой и злостью воскликнула Кензи.       — Она знает, что ты волшебница, и, не имея этого дара, пыталась задавить его в тебе. Она завидует тебе, Кенз. Разве это не понятно? Взгляни на это со стороны: ты приехала на дорогой машине, в дорогих шмотках, и она верно подметила, даже с дорогим ароматом парфюма...       — Ты мне подсунул эти духи! — буркнула Кензи, скрестив ладони на груди.       — Ты хотела показать, что у тебя всё хорошо, — усмехнулся Том. — И тебе это удалось. Пускай она завидует тебе, но зависть вызвана восхищением...       — Ага-а, — протянула она, с усмешкой взглянув на него, — особенно восхищалась она тобой! У неё крышу сорвало, как только ты заговорил! Поверь, ещё немного, и она с тебя вообще не слезла бы! — воскликнула Кензи, а затем гортанным тоном добавила: — Может, гордиться я её не заставила, но зависть тоже подойдёт. Пускай задохнётся в ней!       — Ты совсем не умеешь злиться, Кензи, — произнёс Том, взглянув на неё смеющимися глазами.       Та ничего не ответила и снова угрюмо посмотрела на свой дом.       — Я больше никогда сюда не вернусь, — сухо произнесла она.       — Хочешь, я немного подниму тебе настроение?       Кензи с любопытством посмотрела на Тома, явно борясь с угрюмостью.       — На следующей неделе у меня первый концерт, и ты можешь прийти посмотреть.       — Оу! Правда? — с интересом воскликнула та, словно только что не злилась и не грустила. — Где выступаешь?       — Светская вечеринка у высокопоставленных особ. Пришлось наложить на одного организатора заклинание, чтобы он включил меня в список гостей. Видишь ли, неизвестных музыкантов ни один здравомыслящий организатор не пригласит выступать, а мне некогда ждать, когда обо мне начнут говорить.       — Вау, — в восхищении выдохнула Кензи. — Круто!       — И там ты снова сможешь блеснуть собой, — усмехнулся Том. — Не отпирайся, я знаю, что ты хотела бы жить именно так.       Кензи смущённо опустила голову, затем подняла её и прозрачными глазами с печалью взглянула на Тома.       — У меня нет ни золота, ни денег…       — У тебя есть я, а у меня есть золото и деньги, — решительно перебил Том, посмотрев на тёмную улицу сквозь лобовое стекло. — И я позволил пользоваться средствами на любой твой каприз. К тому же через два дня твой домашний арест заканчивается, но если ты куда-то соберёшься, то рассчитывай, что сопровождать тебя будет Джонатан. Это без обсуждений.       — Он? — нахмурилась Кензи.       — Тебе напомнить, как тебя душили пакетом и угрожали ножом и пистолетом, прежде чем с тобой покончить?       — Ладно, — уступчиво отозвалась та, перестав скрещивать руки на груди. — Думаю, он будет очень рад каждый раз составлять мне компанию.       Том усмехнулся, улавливая иронию.       — Поехали прочь из этой дыры! — резко воскликнула Кензи, посмотрев вперёд.       — Перестала угнетать себя из-за матери? — поинтересовался Том, заводя машину.       — Да, — грозно и решительно заявила та. — Поняла, что мне плевать на неё и её жизнь. Пускай катится к чёртовой матери со своим муженьком! Так же, как и это место! Хочу домой! К нам домой!       — Ладно, поехали отсюда, — согласился Том, и они помчались по темноте назад домой.