Глава 3. Страдания
1 февраля 2023 г., 21:26
Гермиона вцепилась в ребёнка, крепко прижимая к себе и испытывая странное ощущение, что, если она хоть на мгновение ослабит объятия, то его тут же выдернут из рук. Уткнувшись в грудную клетку матери, Кристиан сидел спокойно, чувствуя, как она содрогается от рыданий.
— Гермиона… — тихо обратился Гарри, присаживаясь рядом.
Они только что закончили обрабатывать раны и ушибы после прыжка со второго этажа, и теперь Гарри, Джинни и Драко сидели в гостиной и наблюдали за Гермионой, которая сдавила в объятиях ребёнка и безутешно воюще рыдала.
— Может быть, сонный порошок? — предложил Драко, расположившись в кресле и вытянув ушибленную ногу вперёд.
— Ей надо выплакаться, — покачал головой Гарри, посмотрев на того.
— Она три часа подряд ревёт, — не согласился тот, едва сдерживая фырчание. — Откуда у неё столько сил продолжать дальше?
— Я бы на тебя посмотрела, будь ты на её месте, — подавленным голосом ответила Джинни, осторожно обнимая подругу за плечи.
Гермиона снова громко завыла, меланхолично покачнувшись вперёд-назад, а Гарри от усталости протёр глаза, не в силах больше наблюдать за подобным. В этот момент послышался шум в коридоре, а через несколько секунд в гостиную влетел Рон.
— Что произошло? — тут же спросил он, внимательно оглядывая присутствующих.
— Тебя не дождёшься, — горько усмехнулся Драко, покосившись на него.
— В общем, многое произошло, — медленно отозвался Гарри, встал со своего места и продолжил, прохаживаясь по комнате: — Готье чуть не прикончили Гермиону и Кристиана у себя дома. Они похитили ребёнка, пытали Гермиону и…
— Вот чёрт! — резко выругался Рон.
— …в общем, мы вовремя оказались там. Кто-то из сестёр наколдовал адское пламя, ну, сам понимаешь, что от дома и живого места не осталось. Обе погибли, а мы чудом оттуда выбрались. Сейчас там работают авроры.
— Вот чёрт! — снова выругался тот, оглядев всех. — А как вы узнали об этом?
— Мне позвонил… Риддл, — тихо выдохнул Гарри.
— Что?! — ошеломлённо переспросил тот, вытаращив глаза.
В этот момент Гермиона ещё сильнее пустилась в слёзы.
— Мы сами были, мягко говоря, в изумлении, — невесело усмехнулся Драко, посмотрев сначала на Гермиону, затем на Рона.
— Выходит, он вернулся? — спросил Рон, испытывая ошеломление от услышанной новости.
Но никто ему не ответил. Джинни смахнула с щеки слёзы, крепче обняла Гермиону, и та припала к ней головой.
— Он вернулся, да? — ещё раз спросил тот, напряжённо оглядывая всех.
— Даже не знаю, как ответить на этот вопрос, — протянул Драко, понимая, что никто не решается озвучить ответ вслух. — Вернулся и тут же… исчез.
Гермиона громко всхлипнула.
— Я ничего не понимаю. Объясните!
— Успокойся, Уизли! Здесь все ничего не понимают, — поморщившись, отозвался Драко, затем глубоко вздохнул и продолжил: — Риддл позвонил Поттеру и попросил помощи. В этот момент я был здесь. Меньше чем через минуту он ворвался в дом и, быстро рассказав, что Гермиону и Кристиана прижали чокнутые сестрички, утащил нас в дом, где они жили. Там такое было…
Драко ещё раз глубоко вздохнул, оглядел всех и устало продолжил:
— Не знаю, как там Грейнджер ещё живой осталась, но поиздевались над ней неплохо.
— Что с ней? — тут же посмотрев на Гермиону, резко переспросил Рон.
— Два ножевых ранения, синяки и ссадины по всему телу, разбитое лицо и… — Джинни посмотрела на своего брата и очень тихо закончила: — Круциатус.
Тот пытался различить лицо подруги, но кроме слипшихся в крови светлых волос ему ничего не было видно, а подходить к ней он посчитал неуместным, видя, что его сестра крепко держит Гермиону в руках.
— Раз все живы, то… почему она плачет? — не понимал он.
— Теодор погиб, — задумчиво ответил Драко, и его лицо приняло страдальческий вид. — А Риддл… вроде как исчез.
От этой новости Рон не смог произнести и слова, поэтому молча подошёл к креслу и плюхнулся туда. Гермиона снова громко завыла, и Джинни прижала её к себе ещё сильнее, гневно посмотрев на Драко сквозь пелену слёз.
— Идите на кухню и разговаривайте там! — недовольно воскликнула она.
— Может, всё-таки её усыпить? — предложил ещё раз Драко.
— Джинни, думаю, он прав, — тихо согласился Гарри. — Кристиану тоже нужно спать. Скоро утро наступит.
— Так положите его в комнату, — предложил Рон.
— Она не отпускает его, — покачал головой тот.
— Вы как хотите, а я уже не могу на это смотреть, — со вздохом произнёс Драко и, хромая, вышел из комнаты.
Джинни сменила позу, чтобы удобнее было держать Гермиону, и в этот момент голову поднял Кристиан, внимательно посмотрев ей в глаза. Выражение его лица было хмурым и напряжённым, почерневшие глаза сощурились от усталости, а тонкие губы так плотно сжались, что их практически не было видно.
Гарри и Рон продолжали молчать, неотрывно наблюдая за страданиями подруги. Вскоре со стаканом в ладони вернулся Драко: он тут же подошёл к Гермионе, опустился перед ней на коленях и схватился за плечо, чтобы развернуть к себе. Та лениво поддалась жесту, и Рон наконец-то смог различить среди волос заплаканное и убитое горем лицо.
— Эй, Гермиона, тебе нужно это выпить, — мягко произнёс Драко, пытаясь поймать её взгляд.
Та слабо покачала головой и крепче обняла Кристиана, лицо которого снова спряталось от чужих глаз. На несколько секунд Драко задумчиво прикусил губу, затем поднялся с пола, довольно резко поднял голову Гермионы за подбородок и приставил стакан к её потрескавшимся губам. Сначала она не поняла, что происходит, и позволила влить в себя немалую порцию жидкости, которая немного вытекла из губ, затем отшатнулась, пытаясь вырваться из руки Драко, на что он сильнее схватил её и кое-как заставил выпить оставшееся снадобье.
Остальные молча продолжали наблюдать за подругой.
— Следи, чтобы Кристиан не вывалился из её рук, — предупредил Драко, посмотрев на Джинни.
Та кивнула и продолжила наблюдать за Гермионой. Не прошло и минуты, как она перестала всхлипывать — её руки быстро расслабились и отпустили ребёнка. Джинни тут же встала и высвободила Кристиана, на что он мгновенно прижался к ней.
— Я положу его спать, а вы уложите Гермиону, — распорядилась она и вышла из комнаты.
Гарри подложил подушку к изголовью дивана, Драко уложил на неё саму Гермиону, а Рон накрыл её пледом.
— Мне не понятно, как погиб Нотт, — тихо произнёс Рон, посмотрев на Гарри и Драко.
— Его… его убил Риддл, чтобы вернуться, — безжизненным тоном отозвался Гарри, затем тряхнул растрёпанными волосами и добавил: — Вы как хотите, а я иду спать. У меня больше нет сил.
***
Гермиона очнулась ото сна, ощущая, как болит каждая клеточка тела. Не открывая глаз, она притянула ладонь к лицу и почувствовала жжение от прикосновений — засохшие слёзы сильно высушили и стянули кожу. Мысли медленно пробирались в голову. Она не сразу вспомнила о пережитом дне, о том, что её чуть не лишили жизни, и где она сейчас находится. Неторопливо всплывали воспоминания, которые начинали жечь внутренности и удушать. Гермиона ощутила мнимый запах пыли и гари и тут же открыла глаза, понимая, что ей это почудилось, и она находится в безопасном месте. Перевернувшись на спину, она наконец осознала, что Кристиана рядом нет, поэтому резко подскочила и огляделась — в кресле напротив сидела Джинни и внимательно наблюдала за ней. — Где Кристиан? — тут же сквозь засуху в горле хрипло спросила Гермиона, откидывая от себя одеяло. Та тут же поднялась и села рядом с Гермионой, пытаясь уложить её назад, на подушку. — С ним всё в порядке. Он ужинает с Гарри, — ласково ответила Джинни, одарив подругу озабоченным взглядом. — Мне нужно посмотреть на него, — слабо возразила та, пытаясь пресечь попытки уложить её обратно на диван. — Гермиона, успокойся, — мягко начала Джинни, но её тут же перебили: — Крис! Он мне нужен!.. В эту же секунду в комнату зашли Гарри и Кристиан. Гермиона мгновенно протянула руки к ребёнку, на что тот неторопливо подошёл к ней и позволил обнять себя. Она крепко прижала его, затем отстранилась и посмотрела ему в глаза, по-прежнему остающиеся глубокими и чёрными. — Ты в порядке? Как себя чувствуешь? — Со мной всё нормально, мам, — лениво протянул он и отвёл отстранённый взгляд, в то время как Гермиона снова прижала его к себе, на что тот попытался вырваться. — Мам, мне тяжело постоянно находиться в твоих руках. Та почувствовала, как глаза наливаются слезами, и отпустила его. — Мы хотим попасть… в твой дом, Гермиона. Забрать необходимые вещи, чтобы… чтобы ты пожила у нас, пока… в общем, пока что, — неуверенно произнёс Гарри. Кристиан тут же подошёл к нему и взял за руку. — Вы… вдвоём пойдёте? — сдавленным тоном прошептала та. — Да. Крис хочет забрать несколько игрушек, а Джинни пока посидит с тобой. Та кивнула и сокрушённо опустила голову, прячась за ворохом растрёпанных волос и не обращая внимания на то, как Гарри и Кристиан вышли из гостиной. — Тебе нужно выпить несколько микстур, Гермиона, — осторожно заговорила Джинни, — чтобы восстановить силы. Гермиона согласно кивнула и дрожащей рукой взяла протянутый стакан. Когда она выпила содержимое, Джинни подала ей ещё один, и та проделала то же самое с другой микстурой. — Тебе лучше? — спустя некоторое время заботливо поинтересовалась Джинни. Гермиона покачала головой, спрятала лицо в ладонях и всхлипнула. Как может стать лучше, если в её жизни случился настолько резкий и сильный переломный момент, что она не в состоянии справиться со своими эмоциями? Внутри сжигало настолько мощное болезненное чувство, что название ему она даже не могла дать. Вспоминая ту ночь, Гермиона не могла сдержать в себе страдальческий вой. Казалось, ей выстрелили прямо в сердце, но она почему-то осталась жива. В голову сильнее всего била мысль о Томе. Она видела его лишь несколько минут — настоящего и живого, — слышала его голос и чувствовала прикосновения его ладоней. Это был ни призрак, ни фантом. В тот момент она испытала всю гамму радостных чувств от того, что, наконец, настоящий Том появился в её жизни, не подумав даже о том, что у неё есть Теодор, который, очевидно, должен был умереть. Тогда ей даже в голову не пришло, что его появление сулило чужую смерть. Гермиона помнила, как в тот момент желала поскорее выбраться из горящего здания и оказаться дома, зная, что Том с ней рядом. Правда, этому не суждено было сбыться. Когда она увидела вместо Тома Теодора, неподвижного в своём безмолвии, то ужас во всю силу завладел ею, и она, как по щелчку, вспомнила, что её муж — это вынужденная жертва ради того, чтобы Гермиона обрела свою любовь. Если к этому случаю жизни она подготавливала себя с момента, когда узнала о крестраже, то совсем была не готова к тому, что и Риддл тоже исчезнет. Её съедала жалость к Теодору. Это чувство было очень сильным и жестоким. Гермиона корила себя за то, что позволила ему быть с ней, ведь, если бы они не стали жить вместе и она по-прежнему отвергала бы его ухаживания, то Том не смог бы овладеть его душой и чувствами, и Теодор остался бы жив. Конечно, Риддл нашёл бы другую жертву, но был огромный шанс, что другой человек мог быть совсем не знаком ей, и в голову даже не пришла бы мысль, каким образом он вернулся снова. Достаточно было выкрасть у неё крестраж и спокойно завладевать душой другого волшебника, но Том сделал всё иначе и, как всегда, со всей жестокостью. Он запутал и свёл с ума Гермиону, перетянул на свою сторону Кристиана и беспощадно поиграл чувствами Теодора, ставшего ей близким человеком. От этой мысли внутри просыпались злоба и ненависть, но эти чувства быстро заглушались тупой болью, пронизывающей Гермиону насквозь. Она металась между глубоким отчаяньем, невосполнимым горем и лютой ненавистью. Само осознание, что рядом с ней не осталось ни Теодора, ни Тома, приводило в шок. Муж был убит, и убит именно Риддлом. Самым ужасным было то, что и он оставил её снова одну. Гермиона не знала, бесследно ли он исчез, остался жив или умер вместе с Теодором? Эта неизвестность мучительно пытала, и сердце сжималось в комок, который так сильно пульсирующе болел, что хотелось умереть, но не испытывать подобных ощущений. Что же делать? Как дальше жить? — Гермиона? — обратилась Джинни, взяв её за руку. Та продолжала давиться слезами. — Послушай, Гермиона, тебе лучше всё сказать. Тебе нужно выговориться… — Я… я не знаю, что говорить, — сдавленно отозвалась она, не открывая лица. — Я… потеряла Тео и… Тома. — Это… несчастный случай — смерть Теодора, — осторожно произнесла та. — В том-то и дело, что это запланированный случай! — резко воскликнула Гермиона, подняв покрасневшие глаза на Джинни. — Я знала, что Теодор умрёт! Та замерла и с непониманием сдвинула брови. — О чём ты говоришь? Что значит «ты знала»? — Том… завладел душой Теодора. У него был крестраж. Как с тобой было, помнишь? Джинни не сдержала изумления и ахнула. Сейчас ей явно стало понятно, что всё было куда серьёзнее и сложнее, чем ей казалось до этого. — И ты… — медленно заговорила она, — и ты… Мерлинова борода! Ты всё это время знала, что Теодор рано или поздно умрёт, потому что Риддл использовал его для своего воскрешения?! Внезапно Гермиона невесело усмехнулась от мысли, что пришла ей в голову: она была такой же жестокой сволочью, как и Том. Она позволила себе ещё до этого момента принять тот факт, что из-за неё Теодор обречён на смерть. И она даже не попыталась этому воспротивиться, не попыталась рассказать об этом друзьям, чтобы найти какое-то решение. — Да, — с какой-то злобой подтвердила Гермиона. — Да, я знала об этом. Джинни не нашлась, что ответить, продолжая смотреть на неё широко распахнутыми глазами. — Ты, наверное, думаешь, какая я эгоистичная дрянь, что позволила этому произойти и ничего вам даже не сказала, — ядовито продолжала размышлять Гермиона, завороженно глядя перед собой. — Ты, наверное, думаешь, что я совсем тронулась умом на почве своей больной одержимости к такой же сволочи, как и я… — Нет, Гермиона… — попыталась возразить Джинни, по-прежнему не до конца осознавая раскрывшиеся обстоятельства. — Брось! Мне даже неоднократно говорили об этом в глаза, только… тогда я не верила этому, а сейчас… сейчас так оно и есть. Мы стоим друг друга, говорили мне, и… я ничем не лучше Риддла. Было странно осознавать, что она тоже умеет жертвовать чужими жизнями ради того, чтобы личные желания исполнялись. Если Том убивал с детства, чтобы стать бессмертным, то Гермиона готова была отдать ему любую жизнь и смириться с этим, чтобы быть с ним вместе. Сейчас даже не тошнило от самой себя, но ненависть к Тому усиливалась многократно. Гермиона впервые осознавала, что не хотела бы никогда его знать. Не хотела бы тех встреч, той любви, что они долго сдерживали в себе, затмевая безразличием. И в мгновение в груди запылала ужасная ненависть к себе за то, что даже сейчас она не могла отказаться от Тома, что именно от этого чувства задыхалась и безутешно рыдала. Джинни продолжала изумлённо глядеть на Гермиону, подбирая слова. Из всех её друзей никто не знал подробностей о взаимоотношениях Тома и Гермионы, кроме того, что они, вроде, безумно любили друг друга. Как-то раз Гермиона объяснила им, зачем Риддл обеспечил себе бессмертие, и он ждал с ней встречи очень долгие годы, поэтому не было сомнений, что Том действительно был задет неизлечимыми чувствами до глубины души. А Гермиона очень долгое время не могла справиться с собой после того, как тёмного волшебника победили, что говорило о её глубоких чувствах к Риддлу. Больше ничего никто толком не знал. Каким было странным и пугающим открытием для Джинни, когда она поняла, что Гермиона оплакивала не своего убитого мужа, а то, что план по возвращению Риддла, в котором Теодор должен был умереть, не состоялся. Или состоялся, но всё пошло не так, как полагала сама Гермиона. Главное в этом было то, что она знала — Теодора ждёт смерть, и осознанно шла на этот шаг. Смесь эмоций, блуждающих внутри Джинни, исказила ей лицо, и она слабо произнесла: — Это… невероятно. Я… у меня даже нет слов, чтобы передать… Твою мать, Гермиона! У меня чувство, что я тебя совсем не знаю! Как ты могла?.. — Проживи мою жизнь, и я посмотрю, как нужно было сделать, — резко отозвалась та, опустив на несколько мгновений ладони, чтобы посмотреть на подругу. Твёрдый стержень внутри наконец был сломан — была сломлена в Гермионе безграничная жалость, сострадание и все человеческие чувства, которые всегда делали её мягким человеком. Жажда желаемого пробуждала в ней настоящий эгоизм и хладнокровие. Она чувствовала, как наполняется ненавистью ко всему окружающему, и, кажется, это был первый шаг к тому, чтобы стать жестокой, чёрствой и бездушной натурой. После слов Гермионы Джинни невольно отпрянула от неё, плотно сжав губы. Во взгляде собеседницы её что-то сильно напугало, и она не сразу смогла высказать мысль, которая пришла ей в голову. — Гермиона, ты просто… ты просто запуталась. Для тебя шок то, что произошло, и я уверена, ты бы так не говорила… — Ты пытаешься в этом убедить скорее себя, — насмешливо протянула та, смеющимися глазами снова посмотрев на Джинни сквозь слёзы. — Но меня не нужно оправдывать. Я такая же жестокая дрянь, как и Риддл. И она была права. Странное удовольствие Гермиона получила от того, с каким ужасом и непониманием снова взглянула на неё Джинни. — Оставь меня одну, — тут же потребовала Гермиона, отводя взгляд в сторону, не имея желание продолжать разговор. Та несколько секунд неотрывно рассматривала её, затем молча поднялась и неторопливо вышла из комнаты, обернувшись напоследок. Гермиона осталась со своими чувствами наедине. Осознание происходящего, вызывающее в ней внутренние изменения, снова перекосило, и она рухнула на диван, сдавливая в себе стон. Её страшила неизвестность: напрасной ли была жертва мужа, и если нет, то почему она до сих пор одна? В таких мыслях проходили долго тянущиеся дни. Всё, что она делала, это лежала на диване и давилась слезами. Кристиан вёл себя очень холодно по отношению к ней, что добавляло ещё больше слёз, и на пятый день пребывания в доме Гарри она спросила у него: — Почему ты такой отстранённый? Кристиан поднял тёмные глаза и невинно посмотрел на мать, ответив: — Я не отстранённый. Ты сошла с ума, мам. Такие слова вывели её из себя. — По-твоему, я сумасшедшая? Послушай, Крис, ты хоть раз проронил слезу из-за того, что у тебя не стало отца? — С чего ты взяла, что его не стало? — тут же отозвался он, поморщившись. Ответ совсем лишил Гермиону чувств, поэтому она не сразу произнесла: — Ты прекрасно видел, что Теодор погиб! Её высокий голос надломился, а слёзы проступили мутной пеленой. — Этот человек никогда не был мне отцом, — довольно холодно отозвался Кристиан, продолжая прямо смотреть в глаза матери. На это Гермиона не смогла ничего ответить. Эмоции задавили её, заставив застонать. В голову снова пришло осознание, что этот ребёнок обо всём знал и ничего ей не сказал. Более того, теперь она точно понимала, что Кристиану было плевать на чужую жизнь, если она была необходима для того, чтобы достигнуть желаемого — вернуть себе настоящего отца. В силу своего возраста он мог не до конца осознавать всю глубину трагедии и ценность человеческой жизни, но его холодного отношения ко всему произошедшему вполне хватало на то, чтобы сказать, что Кристиан — эгоистичный и бесчувственный ребёнок. Злость и смех пробивали Гермиону от мысли, что другого ребёнка у Риддла просто не могло быть. Может, Кристиан и не раскрыл бы в себе подобные качества, но на него сильно повлиял Том, который безжалостно воспользовался даже чувствами своего сына, чтобы провернуть ещё одну успешную авантюру в своей жизни. Он не остановился перед этой жертвой, и теперь его ребёнок в глазах Гермионы был не только внешней копией своего отца, но и весь его внутренний мир явственно отражал схожесть с ним. Ей вспомнились слова барменши, которая несколько лет назад выслушала историю её жизни: «Зло порождает зло, если о нём не заботиться должным образом». И Гермиона отчаянно понимала, что упустила шанс что-то исправить, если у неё он вообще был. Воскресив в своей памяти тот день, когда впервые без утайки рассказала всю свою жизнь и все чувства незнакомому человеку, она почувствовала себя ужасно одиноко. Где та девушка, что легко выслушала и поддержала её? Как же так Гермиона потеряла её контактный номер? Ни Гарри, ни Рон, ни Джинни были не способны понять её настоящие чувства. Гермионе казалось, что огромная пропасть выросла между ними, разделив их друг с другом, и этой пропастью был Том. Чем больше она приближалась к нему, тем дальше становились от неё все друзья. А в этот раз она потеряла и его, и понимание друзей, и осталась одна в своём одиночестве, полностью окунаясь в воронку чувств, которым нельзя было дать название. Кристиан не стал дожидаться ответа Гермионы, соскочил с кресла и вышел из гостиной. Ещё много дней она давилась слезами, пока в голове не озарилась наконец вразумительная мысль — она привела себя в порядок и тихо ушла из дома. Трансгрессировав в безлюдный переулок, в котором ей доводилось уже быть, Гермиона нашла нужную дверь, поднялась по ступенькам и тихонько постучала. В ответ была длительная тишина, из-за чего она сначала хотела снова занести кулачок, но всё-таки передумала, рассеянно мазнула взглядом по шероховатой поверхности входной двери и собралась уходить, как вдруг та приоткрылась и выпустила дорожку лучей мягкого тускло-оранжевого света. — Можно зайти? — полушёпотом попросила Гермиона. Дверь перед ней открылась шире, и она тут же, подобно вору, просочилась внутрь, вскользь оглядывая маленькую прихожую, а за ней — всё ту же уютную, спрятанную в полумраке гостиную, из которой как раз и доносилось тусклое мерцание. Хозяин дома вежливо выждал, когда Гермиона разденется и снимет плащ, после чего тут же махнул рукой, и перед ними так неожиданно появился домовой эльф, что та от лёгкого испуга даже пошатнулась, и только спустя несколько мгновений отдала свои вещи в маленькие ручки и подняла глаза на мужчину. Очевидно, что он рассмотрел её уже с ног до головы, и сейчас напоследок мазнул внимательным стальным взором, развернулся и направился в гостиную. Гермиона практически крадучись последовала за ним, поймала жест, который указал ей, куда она может присесть, в то время как он сам прошёл к стеклянному шкафчику, достал оттуда бутылку огневиски и один бокал, палочкой произвёл несколько манипуляций, и через несколько мгновений перед Гермионой уже стоял наполненный тёмно-золотистой жидкостью сосуд, ожидающий, когда гостья пригубит его. Она горько усмехнулась от того, что этот человек будто знает, что ей нужно, прежде чем заговорить с ним. Не стесняясь, Гермиона притянула к себе бокал, разом опустошила, и пока морщилась от крепкости и горечи на языке, тот медленно прошёл к столу, плавно взмахнул палочкой, не сводя с неё внимательного взгляда, чувствовавшегося всем нутром, и опустился в кресло напротив, с неким интересом наблюдая то, как Гермиона следит за бокалом, наполняющимся новой порцией огневиски. — Ты на себя в зеркало когда последний смотрела? — Я пришла не красотой сверкать, мистер Эйвери, — с искренним безразличием отозвалась Гермиона и неторопливо вылила в себя содержимое бокала. Её в самом деле абсолютно не интересовало, насколько кожа стала сухой, тон лица — бледным, а воспалённые от пролитых слёз глаза обрамлены залёгшими тенями. Тот тихонько усмехнулся, всё так же не сводя внимательного взора, в то время как та наконец собралась с силами поднять глаза и встретиться с холодным цепким блеском зрачков. — А зачем ты пришла? Неужели тебе требуется моя поддержка? — практически неуловимо насмешливым тоном поинтересовался мистер Эйвери. — Поверите ли мне, если я скажу, что именно так? — с заметной небрежностью довольно резко отозвалась Гермиона, снова опуская притуплённый взгляд сначала на плавный короткий жест ладони с палочкой, а затем — на поднявшуюся бутылку и наполняющийся бокал. — А как же твои друзья? У тебя их полный дом, — серьёзно произнёс тот. — Вы живёте в хорошо обставленной квартире да ещё и с эльфами, но почему Лондон? Почему не роскошный дом, в котором предпочитает жить любой чистокровный маг, занимающий не последнее место в магическом мире? Судя по тому, как брови мистера Эйвери приподнялась вверх, а витиеватые кудри сильнее спали на глаза, она смогла его удивить: то ли ходом мыслей, то ли завуалированным подтекстом в виде аналогии, то ли искренним любопытством, почему он действительно пренебрёг волшебным миром и находится среди маглов. — В этом есть приятная необходимость: лишний раз не показываться перед возможными искателями из моего прошлого, — спустя небольшую заминку признался он, и Гермиона, подняв прямой взгляд на него, с неразборчивым чувством ощутила, насколько честный получила ответ. — Так и чем тебя не устраивают сочувствующие взгляды друзей? — Они не понимают такую сволочную натуру, как я, — в ответ откровенно призналась Гермиона, невесело усмехнувшись. Мистер Эйвери сильнее опустил подбородок, совсем прячась в ворохе соломенных вихрей и рассеянно глядя куда-то вниз, явно о чём-то соображая, затем поднял исподлобья внимательный взгляд, а уголки губ приподнялись в подобии улыбки. — Впервые пришла к такой самооценке, судя по тому, как иронично об этом отзываешься? — Видимо, кому-то нужно было это доказать, чтобы я приняла фактом, — поддержала его усмешку Гермиона. Мистер Эйвери ничего на это не ответил, медленно выпрямился, опустил ладони на подлокотники и, продолжая внимательно разглядывать ту, тихо произнёс: — Пойми, Грейнджер, я не умею утешать. — Вы наверняка знаете, что с ним, — тут же возразила Гермиона, ощутив, как в глазах образуется пелена слёз. — С кем именно? С Ноттом или Риддлом? — спокойно поинтересовался тот. — Оставьте свои глупые вопросы при себе, — со злостью отозвалась та и выпила ещё бокал огневиски, ощущая, как закипает кровь, а разум быстро туманится. — С Риддлом, разумеется. Мистер Эйвери с лёгким удивлением посмотрел на неё и медленно пояснил: — Я, конечно, допускал мысль, что тебе будет плевать на Нотта, но, признаюсь, всё же ты меня приятно удивила. — Вам приятно осознавать, что сейчас меня ничто не отличает от таких людей, как вы? — колко прокомментировала Гермиона. — Тебе же нравятся такие люди, Грейнджер, и только возрази, что я не прав, — уже не скрывая насмешки, отозвался тот. — Всё-таки ты пришла ко мне, а не к кому-то другому, кто палочку на волшебника даже без дрожи в руке навести не сможет. Гермиона скривилась от того, что он был абсолютно прав. — Так вы мне скажете, что с ним? — Я же говорил, что пока он сам тебе не даст повода поверить в его существование, то вряд ли он где-то есть. — Но я его видела! — тут же воскликнула она и не сдержала слёз, покатившихся по щекам. — Тогда напряги свою голову и сама делай выводы. — Почему вам так сложно сказать, что он есть?! — подскочив, не выдержала Гермиона, едва преодолевая странное импульсивное желание перевернуть стол. — Он же снова исчез, не так ли? — вкрадчиво отозвался мистер Эйвери, продолжая гипнотизировать её внимательным взглядом. Гермиона ощутила, что от услышанного не в силах сдержать вой, и застонала, рухнув обратно на мягкую поверхность дивана. Она надеялась, что тот, наконец, расскажет ей правду и разобьёт эту неизвестность, но он так же продолжал говорить загадками, будто издеваясь над ней. — Вы чудовищны, мистер Эйвери, — задыхаясь, сдавленно прошептала Гермиона. — Не чудовищнее Риддла, — будто задумчиво отозвался он, слегка склоняя голову набок, и в стальном взгляде ей показалось что-то отдалённо напоминающее сострадание. Она пару минут давила в себе слёзы, затем резко подскочила и чуть не перевернула журнальный столик, на котором стояла бутылка огневиски и её пустой бокал. — Я ненавижу его! — злостно воскликнула Гермиона и быстро направилась к выходу. Мистер Эйвери неторопливо поднялся и устремился вслед за ней, в то время как та мгновенно сдёрнула свой плащ, небрежно накинула на плечи и схватилась в дверную ручку не поддавшейся двери. В следующее мгновение, очевидно по взмаху хозяина дома, щёлкнул замок, и та не оглядываясь выскочила в тёмный переулок, не разбирая дороги, быстро зашагала прочь, не в силах сдержать рыдания. Остановившись, она трансгрессировала к дому и зашла внутрь. — Где ты была?! — осадила её на пороге Джинни. — Не ваше дело, — тут же отозвалась Гермиона, расталкивая себе проход между ней и Гарри. — Ты что? Пила? — не сдержал вопроса тот, провожая взглядом уходящую в гостиную подругу. Друзья направились вслед за ней. — Гермиона, что происходит? — не выдержала Джинни. — Ни одну неделю ты уже душишь себя переживаниями и ничего не говоришь нам! А сегодня так вообще надралась!.. — Джинни! — остановил её рукой Гарри. — Что Джинни?! — воскликнула та в ответ. — Я не узнаю нашу Гермиону! Ты посмотри на неё, что с ней стало! — Если тебе не нравится, что я пребываю в таком настроении, то прямо сейчас могу собрать вещи и… — Гермиона тут же остановилась и медленно добавила: — Да, именно так и сделаю. — Ты с ума сошла! — возразил Гарри. — Тебе нельзя оставаться одной! В этот момент в гостиную зашёл Драко и с интересом посмотрел на всех. — Я не понял, чего вы тут орёте? — Драко, она совсем с ума сошла, — застонала Джинни, ища поддержки хотя бы от него. — Она собралась вернуться в дом Нотта! — Так, — твёрдо заговорил тот, оглядев всех, — если она хочет, значит, пойдёт, ясно? — Но… — попытался возразить Гарри. — Успокойтесь, — остановил его Драко и повернулся к Гермионе. — Собирайся, Грейнджер, я помогу тебе устроиться. Та молча собрала свои вещи, затем поднялась в комнату к Кристиану, который лежал на кровати и задумчиво сверлил потолок, и обратилась к нему: — Собирайся, Крис. — Куда? — тут же подскочил он. — Домой, — коротко ответила Гермиона, ожидая вместе с Драко, когда тот начнёт собираться. Через некоторое время они втроём вышли из дома и трансгрессировали к воротам дома Нотта. — Почему ты не даёшь им залезть к тебе в душу? — прямо спросил Драко, заходя во двор. Кристиан тут же побежал к входной двери, не слушая их разговор. — Я позволила сделать это Джинни, но, к моему разочарованию, она меня не поняла, — медленно ответила Гермиона. — Если тебе нужна компания, чтобы надраться до чёртиков, то могу её составить, — любезно предложил Драко, поднимаясь по ступенькам. Кристиан уже забежал в дом и громко забирался по лестнице наверх, в свою комнату. Гермиона внимательно посмотрела в глаза Драко и слабо улыбнулась. — Думаешь, ты меня сможешь понять? — Я предложил всего лишь напиться, а не изливать мне душу, — ответил тот с тенью улыбки. — Тогда пошли, — согласилась та, и оба направились в большую гостиную. Найдя всё необходимое для того, чтобы провести вечер в пьяном угаре, они с удобством расположились на диване и пододвинули небольшой стол к себе. Драко открыл бутылку и наполнил два бокала. В тишине они осушили их, затем тот, наливая снова, спросил: — Ты где успела начать заливать в себя виски? — Ходила к Эйвери, — спокойно ответила та. Драко с удивлением посмотрел на неё. — Что ты там делала? — Пила, — со смехом призналась Гермиона, затем, сделав паузу, закончила: — Я приходила за помощью. — И он помог тебе? — Глупо было рассчитывать, что он что-то скажет мне, — протянула та и осушила свой бокал. — Значит, ты ничего не узнала, — повторил Драко больше себе, чем ей. — Малфой, вот скажи мне, я одна чего-то не понимаю или, наоборот, вокруг меня все выглядят идиотами? — Видишь ли, Грейнджер… — У меня другая фамилия, — тут же возразила та. — Да плевать я хотел на твою фамилию, — отмахнулся Драко и продолжил свою мысль: — Мы же говорим о Риддле. Ты же лучше нас знаешь, как он любит поступать. А теперь раскинь мозгами, не похоже ли и это на его манеру поведения? — Похоже, — подумав, согласилась Гермиона, чувствуя, как от этого подступает приступ злости. — Тогда зачем ты дуешь целыми днями сопли? Он не появится, пока не сочтёт нужным. — Значит, ты уверен, что он ни исчез, ни умер, ни… — Он прикончил Теодора, — твёрдо перебил её Драко, сверкнув глазами. — Неужели ты думаешь, что они оба погибли просто так? Риддл уже столько раз умирал, что я не допускаю мысли, что в этот раз он так глупо мог позволить себе сдохнуть! Гермиона поняла, что всё это время ей не хватало досконального анализа, который сейчас проводил с ней Драко, обсуждая произошедшие события. Она знала манеру поведения Тома и его любовь к интригам и авантюрам; знала, что он не позволит себе умереть, пока сам не решит, что это необходимо, как все предыдущие разы. В этот раз у него не было никакого повода подвергать себя очередной смерти, значит… — Ты прав, он не мог позволить себе сдохнуть. — Поэтому наберись терпения, Грейнджер, и хватит дуть пузыри, — добавил Драко, и оба выпили ещё по бокалу виски. — Но почему он тогда бросил нас? Почему не остался? — искренне не понимала Гермиона. — Я понял, что тебе общим счётом плевать уже на смерть Нотта, и, как говорила Уизли, ты к ней подготовилась. Ты всё знала, Грейнджер, и позволила этому случиться… — Ты меня осуждаешь? — тут же перебила она, ведь Теодор был не последним для него человеком. Драко невесело рассмеялся. — Хотелось бы, но нет. Честно сказать, я ненавижу Риддла, ведь он повлиял на жизнь всей моей семьи и даже приятелей, но… он меня восхищает своим талантом так умело распоряжаться чужими жизнями и круто пудрить всем мозги. Он гений! Так умело обводить всех вокруг пальца на протяжении длительного времени… мне кажется, никогда в мире не могло существовать такого человека, но парадокс в том, что такой гений существует, и я его знаю. Гермиона ничего не ответила, поэтому Драко продолжил: — Тебе повезло с ним. Хотя… как посмотреть. — Повезло? — усмехнулась та. — Я ненавижу его, Драко… — И ты ещё спрашиваешь, почему он сразу же не остался с тобой? — насмешливо поинтересовался тот, покачав головой. — Самое интересное то, что когда ты его увидишь, твоя ненависть будет засунута куда подальше. Ты так же, как и все, поддашься его ниточкам и заткнёшься в тряпочку. — Я сейчас не поняла, — медленно протянула Гермиона, чувствуя, что необходимая ей правда находится где-то рядом, но она не может до неё дотянуться. — Хочешь сказать, что остальные знают больше, чем я? — Я уже ответил на твой вопрос, и добавлять ничего не собираюсь. Просто хочу, чтобы ты знала — твоё соплежуйство и самобичевание излишнее. И могу даже дать совет: не уходи из дома Поттера, мало ли что случайно сможешь… услышать? Гермиона жадно впилась взглядом в Драко, пережёвывая туманным рассудком его слова. — Теперь закроем эту нелепую тему и пошли к Поттеру домой. Там тоже можно напиться до чёртиков.
