Глава 12. Ради другого будущего
26 января 2024 г., 18:59
В ушах так и стоял невыносимый гул. Кажется, вчера Том разнёс по меньшей мере половину второго этажа.
Таким несобранным да и вообще свирепым Кензи не видела его никогда. Инстинкт самосохранения оглушил так, что она быстро схватила ранее собранный рюкзак и вылетела в зал, стремясь не попасться Тому на глаза.
Только спустя некоторое время в доме воцарилась тишина. Кензи, скрючившись, сидела в кресле и нервно теребила лямку рюкзака до тех пор, пока не послышалось шарканье, прозвучавшее у огромных входных дверей, которые всегда были распахнуты. Кензи осторожно выглянула из-за подлокотника, увидев пошатывающегося Тома, который на несколько мгновений остановился и облокотился о дверной косяк, а затем скрылся из виду.
Было оглушительно и всё так же невыносимо страшно.
Том был вусмерть пьян.
Не нужно быть умником, чтобы понять, что Гермиона послала его к чёрту, а тот банально не мог справиться с этой проблемой и взять себя в руки. Кажется, всё шло совсем не по плану, в котором ранее Том был уверен, а соответственно, уверена в Томе была и Кензи.
Повезло, что достаточно скоро заглянул Джонатан, выйдя из открытого камина. Кензи, как только увидела его в комнате, сразу же выскочила из своего укрытия и бросилась к нему, лопоча про то, какой кошмар тут творится уже не первый час. Её по-настоящему напуганное состояние убедило его в том, что с Томом далеко не всё в порядке, поэтому он молча подтолкнул её к камину и назвал адрес, который она должна произнести, чтобы убраться отсюда.
И теперь Кензи находилась в уютной гостиной, обставленной достаточно изысканными предметами искусства и аккуратно возвышающимися и красующимися на полках стопками разнообразных книг. Она достаточно быстро догадалась, что Джонатан отправил её в свою квартиру, и так как ей никогда не доводилось бывать у него в гостях, то после часовых переживаний о том, что же происходит в огромном доме, Кензи всё же решилась отвлечься, принимаясь осматривать тяжёлые книги и красивые статуэтки на одной из полок.
Джонатан не возвращался более трёх часов, поэтому Кензи осмелилась отыскать кухню и найти чай, а также что-то съедобное, чтобы заткнуть заурчавший желудок. Благо у мага оказалось достаточно всякой еды, поэтому спустя минут двадцать, насытившись, Кензи лениво помешивала сахар в чашке чая и боролась с подкравшимся к разуму сном.
Спустя ещё полчаса она всё-таки не дождалась хозяина и уснула, устроившись на диване в гостиной.
Кензи так и не поняла, когда он вернулся, однако проснулась сама, различив сквозь тяжёлые занавески достаточно яркую полоску света и услышав шорох переворачиваемой наспех страницы.
Очевидно, прошла ночь, раз в гостиную просачивался ясный день, поэтому Кензи резко поднялась с дивана и сонно обнаружила Джонатана в глубоком кресле за просмотром какой-то книги. Вряд ли он читал, так как страницы перелистывал достаточно быстро, лишь бегло осматривая содержимое.
— Как он? — хрипло поинтересовалась она, откидывая от себя тёплый плед, очевидно, которым накрыл он, когда увидел её спящей.
Некоторое время царила тишина, сопровождаемая шуршанием страниц, и Кензи уже не надеялась на ответ, как вдруг Джонатан поднял голову, тряхнув соломенными кудрями, прятавшими глаза, и буднично ответил:
— Отсыпается. Снова пробовал поговорить с Грейнджер, но всё закончилось ещё хуже, чем днём. Том ещё не знает, но сегодня утром она собрала вещи, забрала ребёнка и ушла в неизвестном направлении.
— Кто сказал? — ошеломлённо переспросила Кензи, явно осознавая, какой треш всё-таки произошёл, и абсолютно не понимая, как из этого выкручиваться.
Это не припугнуть бандитов. Здесь и Кензи, и Джонатан бессильны.
— Поттер позвонил и сообщил. Она и его слушать не стала, обозвав подпевалой Риддла и бросив залп искр, чем нанесла ряд несерьёзных ожогов, — пояснил он, хмыкнув.
Его стальной взор внимательно рассматривал Кензи, и той стало казаться, что он взвешивает какое-то решение. Несколько долгих мгновений они молчали, глядя друг на друга, после чего Джонатан медленно отложил раскрытую книгу на стол и, поднимаясь из кресла, махнул головой по направлению в кухню.
— Вы с самого начала не верили в то, что у Тома всё сложится, — констатировала Кензи, послушно следуя за ним.
— То, что он сделал с Грейнджер, нисколько не заставляло меня думать иначе. Нужно быть полным идиотом, чтобы надеяться на то, что после случившегося ему удастся как-то смягчить её. Что бы ты сделала на месте Гермионы?
Кензи неуверенно опустилась на стул и проследила за тем, как Джонатан лёгким взмахом палочки левитировал тарелку с тостами на стол, а затем сам поставил перед ней чашку горячего чая.
— Ну... если честно, насколько я осведомлена, Том точно перегнул палку по отношению к Гермионе. Не знаю, мне кажется, я его отмудохала бы, выкинула все вещи и пожелала счастливого пути, помахав на прощание ручкой. Но это же не я, да и я не знаю, насколько притязательная история произошла между ними — первый раз слова Гермионы звучали как сказка, в которую в реальности сложно, но хочется верить.
Тот усмехнулся, запрокинув голову к потолку, и о чём-то улыбчиво задумался, а затем тряхнул шевелюрой и, посмотрев на Кензи, опустился на другой стул.
— Вот именно, что сказка. Реальность более суровая, а Гермиона не кукла, чтобы выносить такое из года в год.
— Вы же понимали, что это не приведёт ни к чему хорошему, так почему в самом начале не повлияли на Тома? — нахмурилась Кензи, схватив с тарелки тост и придвинув к себе чай.
— Я не мог повлиять на его решения — это очевидно. В конце концов, Том не маленький мальчик и по опыту скажу: не всегда поступал рационально. Однако в моих силах было придумать решение назревающего конфликта, на что и потратил немало времени.
Кензи с интересом уставилась на собеседника, ожидая продолжения.
— Помнишь, Том просил тебя за всё, что он сделал, в будущем выполнить одно одолжение?
— Это как-то связано с его ситуацией? Я могу чем-то помочь? — тут же оживилась Кензи, бросая недоеденный тост обратно в тарелку.
— Признаться, только ты и можешь.
— Говорите, что делать — всё будет в лучшем виде.
— Не так быстро, — покачал головой Джонатан и пододвинул тарелку с тостами ближе к Кензи, негласно настаивая на том, чтобы она всё же поела. — Сначала ты должна точно осознавать: на эту уловку мне потребовался не один год жизни и все возможные связи с приятелями из Министерства, чтобы понять, насколько реально создать то, что могло бы исправить ситуацию в корне.
— Вы готовились к этому заранее?
— На самом деле, я всего лишь когда-то ранее участвовал в разработках некоторых артефактов, и один из них в нашей ситуации требуется очень кстати. Речь идёт о Маховике времени, который способен работать не только на короткий промежуток временного пространства, а в целом позволит переступить время и...
— Вы говорите о машине времени! — вытаращив глаза, резко перебила Кензи.
— Что-то вроде, — терпеливо согласился Джонатан, понимая, что той всё-таки всегда был ближе магловский мир, а к волшебному она не очень-то ещё и привыкла. — Только это не устройство, а небольших размеров предмет, имеющий магические пески, способные противостоять временному укладу мироздания. Чем больше песка, тем мощнее Маховик...
— И вы сконструировали большой Маховик, чтобы перемещаться во времени! — просияла Кензи.
Тот молчал, демонстративно закатив глаза, на что она уступчиво подняла ладони, показывая, что больше не будет перебивать, после чего вкрадчиво заговорил:
— Не большой, а сильный. Был разработан такой Маховик, который имеет столько магии в небольшом количестве песка, что способен перенести на дальнее временное расстояние. Конечно, мне удалось убедить Тома, что этим способом реально воспользоваться — всю проблему он видел в том, что связался с сёстрами Готье по нареканию Грейнджер, которая в юности рассказала ему о них. И он был согласен с тем, что нужен человек, который сможет раскрыть ему будущее, чтобы он поверил и не совершал ошибок.
Джонатан замолчал, пристально рассматривая Кензи.
— Этим человеком должна стать я, верно? — с лёгким испугом и одновременно пониманием протянула она.
— Тебя никто не принуждал бы, — тут же возразил тот, стряхивая с глаз кудри. — Это было бы твоим личным решением.
— Почему вы говорите условно? — откровенно не понимала Кензи. — Том и вы достаточно сделали для меня, чтобы я отплатила той же монетой. У меня здесь никого и ничего нет, а ещё я оказалась волшебницей, хоть и не особо на что-то способной, но я хотя бы знаю то, насколько важно убедить Тома в прошлом, чтобы он!..
— Остановись, — покачал головой Джонатан. — Рад твоему пониманию, что никому из нас этого не совершить, так как мы все были вовлечены в события, а встреча с юными версиями себя разрушит законы мироздания, накренив весь мир и подставив его под угрозу исчезновения в целом. Дело не в этом, а в другом: временной отрезок, который выбрал Том для перемещения, отличается от нашего буквально на семь лет. Это реально совершить — да. Но... Послушай, дело в том, что даже твоё перемещение ничего не изменит. Может, немного изменит, но... положение вещей будет требовать завершения войны между Томом и Поттером — от этого не деться. Они всё равно будут по разную сторону друг от друга. Но самое главное — Том как был, так и останется обезображенным искажением самого себя. Он давно сошёл с ума и его больная одержимость всю чёртову жизнь постоянно вела по наклонной. Однажды я его вытащил из дерьма, когда он позволил это сделать. Но последующие разы уже были невозможны. Любовь к Грейнджер настолько отравила ему разум, что многого не должно было случиться, если он хотя бы просто не знал её. Понимаешь?
Кензи так ошарашенно смотрела на него, жадно впитывая каждое слово, что Джонатану пришлось поднять руку, чтобы привлечь к себе внимание.
— Д-да, — как-то рассеянно протянула она, медленно выпрямляясь на стуле и продолжая лихорадочно над чем-то соображать.
— Том не знает об этом, но я хочу переиграть этот план. Есть смысл отправлять человека в прошлое не на семь лет назад, а в то место, где Том скользнул на кривую дорожку.
— Вы хотите, чтобы я оказалась в сороковых годах?
— Не только. Ведь всё дело в Гермионе и в том, что Том лишился её, а затем долгие десятилетия нёс к ней тёплые чувства, под залежами времени исказившиеся и извратившие ему разум. Я хочу, чтобы ты переместилась на семь лет назад, когда Гермиона ещё училась в школе и посещала прошлое Тома. Тебе не нужно убеждать его в том, чтобы он не совершал глупостей — тебе вообще не следует с ним встречаться там. Тебе всего лишь нужно убедить Грейнджер в том, что ей следует отправиться с тобой в другое прошлое, в сороковые, если она не хочет прийти к тому концу, который мы сейчас наблюдаем.
— Думаете, получится? — растерянно продолжала задаваться вопросами Кензи.
— Не знаю. Я не был знаком с ней лично и могу только судить по тем поступкам, что вижу сейчас. Но... это единственный шанс, чтобы что-то исправить.
— Поэтому вы оба так беспокоились обо мне, да? Вы готовили меня к тому, чтобы однажды я реализовала ваш план, да?
Джонатан некоторое время молчал; оба, не мигая, смотрели друг другу в глаза.
— Да, — наконец спокойно и твёрдо произнёс он. — Но если тебе это важно, то ты не только полезное оружие и хороший план. Ты... довольно своеобразный и интересный человек. Как ты говоришь — «классный чувак». Забавно и увлекательно было проводить с тобой время.
Кензи слабо улыбнулась, испытывая облегчение от того, как уголки губ Джонатана затаили тёплую улыбку, показывающуюся в особо редких случаях — не обманывает; он искренен с ней.
— Тогда не пойму, чего же мы ждём? — с привычным гонором резко отозвалась она, поднимаясь с места.
— Сначала поешь — возможно, тебе долго придётся без еды, — закатывая глаза, монотонно отозвался тот. — А я пока расскажу, что такое время, как работает Маховик, в чём заключается опасность и куда должно перенести тебя, а затем вас двоих, если у тебя всё получится.
***
— Вы уверены, что ни у кого не возникнет вопросов насчёт меня? — уже третий раз шёпотом взволнованно причитала Кензи, едва поспевая за Джонатаном. В этот раз тот даже не удостоил её взглядом и, заворачивая за угол, откуда начиналась очередная большая лестница, уверенно последовал к ней. Хогвартс был невероятно огромным и по-настоящему волшебным замком: когда Кензи ступила на территорию школы, ошеломлённо разглядывая высокие шпили башен, устремляющихся в сумеречное небо, не смогла сдержать восторженный писк. Оказалось, Джонатан настолько фатально продумал каждый шаг в плане, что их приход в школу был оговорен ещё несколько дней назад: директор Макгонагалл ожидала их по чёрт знает какому вопросу, который Кензи не так уж был важен, поэтому она почти бежала за магом, беспокоясь только том, чтобы у них всё получилось. По плану им необходимо было оказаться в школе, остановиться в достаточно укромном месте, в котором ей выдадут последние указания насчёт перемещения, а затем Маховик должен унести её на семь лет назад, в это же самое место в замке, от которого ей требовалось разыскать Гермиону того времени и максимально убедить в том, что им двоим нужно следовать рекомендациям, расписанным Джонатаном в пергаменте. Весь день он посвятил тому, чтобы рассказать ей обо всём, что ему удалось выяснить о времени-пространстве, затем о том, в какие периоды она окажется, а после снабдить всем необходимым, чтобы не попасться никому постороннему и до конца привести план в исполнение. В конце концов, Джонатан не первый месяц усиленно учил Кензи дезиллюминационным чарам, трудно дающимся даже опытным волшебникам, но тот так сильно удручал её этим заклинанием, что оно стало получаться, и теперь было ясно, для чего это нужно. В завершении Джонатан собрал самое нужное: еду на первое время, сменные вещи, приличный мешок галеонов и два запечатанных письма, одно из которых предназначалось Гермионе из девяностых годов, а второе — его юной копии, перед которой Кензи и Гермиона должны явиться в первую очередь, как только успешно окажутся в сороковых годах. Кензи весь вечер маялась и не находила себе места, разговаривая сама с собой и убеждая, что всё выполнимо и получит идеальный исход. И когда они поднялись на шестой этаж, неожиданно Джонатан свернул с лестничной площадки в коридор, а после в другой, более неприметный и узкий, схватил её за запястье и развернул на себя, сокращая между ними расстояние и внимательно впериваясь ей в глаза. — А теперь последняя деталь: когда ты заберёшь Гермиону и вы обе попадёте в прошлое, у Тома должен остаться особый предмет — гребень, украшенный драгоценными камнями. Когда Гермиона посещала Тома последний раз в его времени, она забрала его с собой и связь прекратила существование. Ты отправишься в тот момент, когда Гермиона ещё путешествует во времени к нему, а значит, выдернув её оттуда, для Тома из прошлого она резко исчезнет и он не передаст ей гребень. Это будет самым достоверным сигналом о том, что ваше перемещение исказило линию времени и выдало новое ответвление, где события не будут повторяться с тем, что мы имеем здесь. — Я видела этот гребень, понимаю, как он выглядит и смогу узнать, — кивнула Кензи и шёпотом запричитала: — Боже мой, как я переживаю, как переживаю... Твою мать, Кензи, соберись... Джонатан беззлобно хмыкнул, давая ей пару секунд успокоиться, затем продолжил: — В твоём распоряжении будет время до следующего вечера: моё письмо должно заставить Грейнджер поверить тебе и согласиться искривить пространство, но если это не убедит её, ты должна приложить все усилия на то, чтобы она согласилась. Помни, что это единственный выход не позволить Тому сойти с ума. В том отрезке времени все уговоры с ним будут бессмысленны. Всё ясно? Кензи уверенно кивнула, переминаясь с ноги на ногу и крепче сжимая лямку рюкзака со всем необходимым для необычного путешествия. — Пойми, что назад пути нет и ты — это единственное, на что может рассчитывать Том. — Я не подведу его, — почти возмутилась Кензи, уставившись на Джонатана неестественной прозрачностью своих глаз. — У меня всё получится, ясно? Тот усмехнулся и дружелюбно хлопнул её по плечу, обнажая тёплую улыбку. — Такой уверенной ты мне нравишься больше. — Вы тоже, когда улыбаетесь, а не закатываете глаза, — отпарировала та, и оба через секунду тихонько хохотнули. — Вот Маховик — сейчас делаешь два оборота. Когда будешь перемещаться с Грейнджер... — Шестнадцать, я помню, — кивнула та, аккуратно забирая небольшие песочные часы, свободно перекатывающиеся в позолоченной оправе, а затем резко встрепенулась и посмотрела на Джонатана. — А что случится с вами? Если я искривлю линию времени... — Если всё получится и законы времени изучены в большинстве верно, то... мы все здесь просто исчезнем, схлопнувшись с целым миром. — Ого-о... Звучит, как классный триллер со спецэффектами! — Видишь, как здорово, что тебе довелось поучаствовать в создании такого триллера. — Ладно, не будем терять времени, — глубоко вздохнув, произнесла Кензи, явно укрощая нервы, которые задёргались пуще прежнего. — Несколько приятных слов на прощание? Не найдётся? Тогда я скажу: у меня всё получится, точно вам говорю! У меня точно всё получится. Иначе не быть мне Маккензи!.. Джонатан тихонько засмеялся и на пару секунд крепко сжал ей плечо, наклоняясь ближе, чтобы заглянуть в широко распахнутые глаза. — Хорошие люди всегда имеют плохое прошлое, а уникальным людям даётся шанс его изменить. Я в тебя верю, Маккензи. Он отступил от неё на шаг и кивнул на Маховик, на что та, больно сглатывая и снова глубоко вздыхая, поднесла его ближе к лицу и начала осторожно крутить подвижную оправу, на которой висели песочные часы. В этот же миг образ коридора и силуэт мага пугающе исказились, заставляя потерять пол под ногами.***
Голова гудела и кружилась так, будто ей со всей мочи ударили битой по лбу. Болезненно постанывая, Кензи кое-как подняла веки и попыталась взглянуть на мир, но перед глазами было одно сплошное тёмное пятно, не желающее хоть как-то окрашиваться другими оттенками. В будто бы размозжённую голову пришла мысль, что ей срочно нужно залезть в рюкзак и достать бутылёк с каким-то снадобьем, которое Джонатан всучил ей на тот случай, если из-за перемещения ей станет чертовски плохо. Кажется, это был тот случай, поэтому она нащупала его в боковом кармане, едва сдерживая крики боли, быстро достала, откупорила и сделала пару глотков. Сначала ничего не происходило, однако спустя полминуты боль стала отходить на второй план, а тьма перед глазами рассеиваться, обличая тот же коридор, в котором она совсем недавно была с Джонатаном. Или не совсем недавно — она плохо представляла, сколько сейчас времени. Просидев на полу ещё несколько минут, Кензи наконец медленно поднялась на ноги, завалилась на стену и стала привыкать к обычным ощущениям — рывок из её настоящего нескромно потрепал, после чего, кажется, она даже потеряла сознание. Боже, у неё получилось сделать первое перемещение! Получилось же? Спрятав Маховик и спасительный бутылёк, она вспомнила, что нужно наложить чары невидимости, и тут же применила их к себе, затем осторожно прошла вдоль каменной стены до конца коридора и выглянула за угол. Никого не было, кругом стояла полная тишина. Осторожно выбравшись из укрытия, Кензи последовала к лестницам, хорошо помня, что они имеют способность передвигаться в нужном им направлении, а некоторые ступеньки являлись ложными, что вызывало страх попасться в одну из них. Какой идиот придумал эту особенность? Джонатан говорил ей выследить любого студента, у которого на груди будет значок красного цвета — он точно приведёт её к гостиной Гриффиндора, где останется подкараулить Гермиону и успеть ей всё объяснить, прежде чем она отшатнётся или сделает с ней что-то такое, что разрушит план. Вскоре такой студент нашёлся, и Кензи тихонько последовала за ним, внимательно наблюдая, по каким ступенькам он взбирается вверх, в башню Гриффиндора, чтобы не угодить на ложную и не выдать себя. Через некоторое время студент привёл её в нужное место и скрылся за огромным полотном с изображением крупной женщины, лениво перебирающей свои кудри и не обращающей внимание на входящих студентов, которые назвали ей пароль. Кензи затаилась в небольшой нише и принялась ждать, время от времени выглядывая по сторонам в поисках знакомой фигуры. Первые полчаса это не было утомительным, вторые — заставляли тревожиться, что Гермиона могла давно оказаться в гостиной и больше никуда не входить, да и студенты редко беспокоили полную женщину, согласно кивающую и открывающую дверь по паролю. Во второй час Кензи почти потеряла надежду, как вдруг у лестницы показалась Гермиона — она устало отмахнулась от пушистого локона, лезущего в лицо, и поправила сумку, задумчиво глядя себе под ноги. Сердце больно ёкнуло где-то в горле, и Кензи решительно выскочила из ниши, двинулась навстречу и подхватила её за руку. Джонатан говорил, что лучше не показываться ей сразу, чтобы не навести шум — Гермиона сама должна доверчиво последовать за ней, приняв за Тома. Кензи показалось это странным, но его план сработал: та встрепенулась, огляделась по сторонам и легко позволила увести себя куда-то дальше по коридору от посторонних глаз. Как только они оказались на безопасном расстоянии от возможной встречи с гриффиндорцами, Кензи сняла с себя дезиллюминационные чары, не отпуская чужое предплечье, и тут же заговорила: — Меня зовут Кензи и у меня есть важная информация. Я от Тома Риддла. Сначала Гермиона то ли с удивлением, то ли с испугом уставилась на неё, не успев пошевелиться, но когда до неё дошло, какое имя было произнесено, немного передёрнула плечами и хрипло, недоверчивым тоном переспросила: — Что? — Послушай, Гермиона, это очень занимательная история и я тебе всё расскажу и даже покажу, если ты ничего не будешь сейчас предпринимать и спокойно выслушаешь меня, хорошо? Чтобы ты хоть немного не сомневалась во мне, то сразу скажу, что знаю об эффекте... эм... конгеренции — поправь, если я неправильно произнесла это идиотское слово. Я знаю, что ты посещаешь прошлое Тома Риддла и об этом у меня есть к тебе крайне серьёзный разговор. Ты согласна? Несколько мгновений Гермиона была неподвижна, впитывая каждое услышанное слово, затем приоткрыла губы и решительно кивнула. — Да, конечно. Идём со мной, тут неподалёку есть маленькая аудитория, там наложим чары и ты расскажешь мне обо всём. Она пошла первой, и Кензи победоносно сжала кулак, подбадривая себя тем, что ей удалось заставить Гермиону выслушать её. На самом деле Гермиона выглядела не так, какой её запомнила Кензи, и даже не так, какой она увидела её впервые, — она была такой юной и хорошенькой, с буйными кудрями каштановых волос и ещё ярко искрящимися глазами, несмотря на то, что они были уставшими, что это послужило ещё одним заверением на то, что Кензи всё делает правильно. Гермиона не потрёпана временем и у неё есть блестящий шанс устроить счастливую жизнь, в чём осталось её убедить. Когда они оказались в пыльной маленькой аудитории и устроились напротив друг друга, Кензи принялась рассказывать то, что ей велел Джонатан. Она рассказала про себя, своё время и обрисовала произошедшие там обстоятельства, а также приоткрыла ей завесу о прошлом, в котором Гермиона пропадает с юным Томом, и высказалась о том, как вследствие её уход сильно повлиял на него, заставив тронуться умом. Гермиона слушала её внимательно, широко распахнув глаза и не посмев хоть раз перебить, и когда в завершении Кензи достала из рюкзака письмо, написанное Джонатаном Гермионе, наступила тишина, в которой та дрожащими пальцами распечатала и принялась читать. Это не заняло много времени — Кензи пристально наблюдала за той и терпеливо выжидала, гадая, получилось ли развернуть перед ней всю катастрофичности той картины мира, из которого сквозь время к ней явилась Кензи. Когда Гермиона прочитала всё до конца, та решила тут же добавить: — В конце концов, я могу показать свои воспоминания, чтобы... ты точно поверила мне. Та мгновенно отрицательно покачала головой, сначала судорожно сжала пергамент, исписанный ровным, похожим на каллиграфический почерком, а затем отложила его на стол и притянула ладонь к губам, явно сдерживая всхлип. Кензи не имела представления, что там начеркал Джонатан, но, кажется, его слова произвели эффект круче, чем весь рассказ Кензи, поэтому она дружелюбно схватила ту за руку и легонько дёрнула. — Эй, подруга, я здесь для того, чтобы ты явно не рыдала. Ещё ничего непоправимого не случилось — нет повода так нервничать. Гермиона запрокинула голову, чтобы застывшие слёзы так и не посыпались из глаз, затем глубоко вздохнула и ошеломлённым тоном произнесла: — Я верю, Кензи, можешь не сомневаться, просто... Я никогда не думала, что моя вера в лучшее окажется слабее всех случившихся... в твоём времени случившихся обстоятельств. Я... да, мне кажется, Том очень проникся ко мне, как и я к нему, но... Разве я могу оставить здесь всё? — Ты с ума сошла? Ты точно внимательно слушала меня? Разве ты заслуживаешь быть несчастной, терпеть всё, что поджидает впереди? Вечную разлуку и муку?.. — Как же Гарри будет без меня, когда Том встанет на противоположную сторону от него?.. — Эй, не говори ерунду! Этот мир исчезнет, ясно? — Он не может исчезнуть... — А я говорю, исчезнет. Так сказал мистер Эйвери, а он умный мужик и ему я верю, — горделиво покачала головой Кензи. Неожиданно Гермиона вымученно улыбнулась ей. — Родители... — Господи, Гермиона, ты их и так отправишь в Австралию и сотрёшь память... — Но верну же... — С ними ничего не станет, если они останутся без тебя. Не говори глупостей — то, из-за чего я зову тебя отсюда, точно стоит того! Том не будет сумасшедшим психопатом, который... — Ладно-ладно, — решительно остановила Гермиона и тяжело вздохнула, снова посмотрев на письмо из будущего. Кензи поняла, что та была максимально растеряна — не каждый день к тебе является вестник из будущего и просит оставить здесь всё, чтобы последовать в прошлое и остаться там навсегда. В конце концов, если бы Гермиона знала те муки, которые ей пришлось пережить, то скорее всего почти не раздумывая согласилась бы хоть сейчас отправиться с Кензи. Но эта Гермиона была юной и во всю силу парила в лепестках любви, которую разделяла с юным Томом, ежедневно пропадая в его времени и не зная, что такое горечь, предательство и одиночество. — Мне... Кензи, мне нужно всё обдумать, прежде чем я смогу дать вразумительный ответ. Достаточно ли усилий она приложила на то, чтобы Гермиона дала положительный ответ? Так или иначе, что-то ей подсказывало, сейчас не нужно давить и лучше дать возможность принять решение самостоятельно. — Хорошо, — кивнула Кензи, отклоняясь и убирая руки с парты. — Надеюсь, ты хорошо подумаешь, иначе я уверена в том, что твой отказ ничего не изменит, а спустя несколько лет мы с тобой будем кусать локти, наблюдая, как этот придурок творит жуть. Гермиона тихонько усмехнулась, но улыбка совсем невесело исказила её черты лица. — В конце концов, я рискнула собой с надеждой, что не зря, и это всё ради тебя и Тома, — легко добавила Кензи.***
Поздно вечером Гермиона отвела Кензи в Выручай-комнату. Для этого Кензи наложила на них дезиллюминационные чары, а затем сняла их с Гермионы, когда та обратно отправилась в гостиную Гриффиндора. Ночь проходила тревожно: Кензи очень плохо спала, потеряла счёт времени и по пробуждению нетерпеливо ожидала возвращения Гермионы. Кусок в горло не лез, но, чтобы заткнуть урчание желудка, она усиленно жевала тосты, которые положил ей с собой Джонатан. Затем она долго ходила по небольшой комнате туда-сюда, десятки раз прокручивая в голове вчерашний разговор и повторяя про себя все разработанные с Джонатаном доводы, если вдруг Гермиона сначала решит отказаться от путешествия. Наконец, дверь к комнату издала шум, и Кензи мгновенно метнулась к ней, наблюдая, как Гермиона прошмыгивает внутрь. На ней не было школьный формы — вместо неё Гермиона была одета в обычную юбку и вязаную кофту, а сверху в распахнутую настежь длинную куртку в цвет дорожным ботинкам. Сначала Кензи опешила, интуитивно догадываясь обо всём, но когда Гермиона быстро бросила на столик небольшую сумку, внутри которой раздался жуткий грохот, то резко вздрогнула и спросила: — Ты решилась?! — Чёрт, кажется, это книги, — выругалась Гермиона, с жалостью глядя на сумку. — Она вроде маленькая, нет? — Заклинание незримого расширения, — тут же пояснила та и глянула на рюкзак Кензи. — Полагаю, тебе нет необходимости в нём. — Наверное, нет... Гермиона так решительно достала из своей сумки несколько сэндвичей и сок, заставляя Кензи угоститься, что та не сразу заговорила: — Так что? Гермиона прожевала кусок, запила соком, а затем как само собой разумеющееся легко отозвалась: — Эйвери писал, что лучшим местом для прыжка в прошлое будет там, где находятся главные ворота на территорию Хогвартса. Сейчас подкрепимся, затем ты наложишь на нас чары невидимости, и мы покинем школу. Кензи радостно расплылась в улыбке и быстро слопала сэндвич, а затем они действовали по тому плану, который высказала Гермиона. Через минут двадцать они оказались на улице, у высоких ворот, прочно замкнутых на замок и защищённых рядом мощных заклинаний. — А если нас будет поджидать в том времени то же самое? Вдруг мы не сможем выбраться за пределы школы? — выразила опасение Кензи, хмуро разглядывая громоздкие ворота. — В письме было указано, что в тот период времени, куда мы отправляемся, территория школы в достаточно открытом доступе. Там будут выходные, а значит, свободный доступ в Хогсмид, куда мы после перемещения сразу же и отправимся. Если у нас получится оказаться в прошлом, конечно, — пояснила Гермиона. — Доставай Маховик. Кензи послушно вытащила его из рюкзака и накинула цепочку на себя и Гермиону, а затем прямо посмотрела ей в глаза. — Что значит «если получится»? Конечно, у нас всё получится!.. — Разве Джонатан не предупредил тебя? Он не знает, на сколько лет назад реально может перебросить этот Маховик. Второе путешествие с ним может оказаться неудачным и мы с тобой рискуем не только провалить план, но и затеряться во времени, а в худшем случае... сойти с ума или погибнуть. Кензи широко распахнула глаза и некоторое время безмолвно смотрела в сосредоточенное лицо Гермионы. — Но это не точно, — спокойно добавила она и нервно рассмеялась при виде ошеломлённого выражения на лице Кензи. — Чего замерла? Разве ты зря сюда явилась? — Ну ты даёшь, подруга. Быть такой смелой мне ещё надо научиться, — шумно выдохнув, высказалась Кензи, притягивая к глазам Маховик и усмиряя дрожь в пальцах. — Ладно, спокойно. У нас всё получится, вдох-выдох. — Давай, Кенз, крути скорее, — подбадривающе сжав ей плечо, на выдохе прошептала Гермиона. Обе уставились на Маховик времени, и Кензи, на мгновение замешкавшись, сделала оборот. Раз... Два... Три... ...
