Сотворить чудо

      Ошейник снять не получилось. Северус долго возился с застёжкой, но единственным результатом всей этой возни с ошейником явилось его внутреннее признание Волдеморта внешне привлекательным. Северус был раздосадован – потерять столько времени зря. А сам Волдеморт хохотал над озадаченным Грюмом. Смеяться над старым аврором ошейник позволял – правилами было не запрещено. А вот ругать носителя метки – наказуемо. Утончённое бледное лицо Волдеморта болезненно искривилось, когда он обозвал Северуса предателем.       – Ошейник. Убьёт. Это хорошо. Вернусь, – сказал он. – Навсегда. Вернусь.       – Молчать! – рявкнул Северус. – Тебе никто не позволял разевать пасть.       Волдеморт попытался ответить, но ошейник начал сжиматься. Он уже закатил глаза – ошейник душил его.       – Северус, не дай ему сдохнуть, – попросил Аластор.       – Ладно, можешь говорить, – разрешил Северус. Волдеморт был практически без сознания и вряд ли слышал его, но ошейник отпустил его.       Едва отдышавшись, Волдеморт начал поносить Грюма, для этого не нужно было строить длинные предложения.       Они ушли, оставив Волдеморта одного в камере.       – Тебе тоже это показалось? – спросил Аластор, тяжело шагая по коридору.       – Что? – не понял Северус.       – Что эта зелёная морда не такая уж отвратительная, даже смазлива…       – Ага, кожа такого приятного оттенка, как у жабы болотной, а лысину так и тянет погладить, она просто неотразима. Да что я говорю, очень даже отразима – сверкает, как зеркало.       – Ты теперь понимаешь, почему охранники долго не могут быть рядом с ним? А им приходится приводить к нему других ПСов, следить, чтобы они не договаривались о побеге.       Пока они плыли в лодке с острова, Аластору пришла в голову новая идея.       – Не может такого быть, чтобы никто не мог снять ошейник.       – Волдеморт сказал, что этот ошейник невозможно снять. Никогда. Что бы ни произошло, – устало ответил Северус, глядя в серые свинцовые волны.       – Если он сделан для Гарри, на его крови, то Гарри и сможет его снять…       – НЕТ! – громкий вопль разнёсся над водой. – НИКОГДА! Никогда Гарри не прикоснётся к этой вещи! Даже не подойдёт к ней! Он не должен даже узнать о ней…       – Северус, замолчи! Успокойся и выслушай меня!       – Не хочу ничего слышать об этом!       Но Аластор был настойчив:       – Я же не говорю, что нужно тащить Гарри прямо сейчас. Мы всё продумаем и обеспечим его безопасность.       – Гарри НЕ ПРИКОСНЁТСЯ к нему, – твёрдо повторил Северус.       – Ошейник НЕОБХОДИМО снять, – скопировал его Аластор.       – Пусть невыразимцы над этим думают, изобретут, как ему противодействовать.       – Чтобы изучить ошейник, его нужно снять. Я уверен, что Гарри сможет его снять. Поговори с ним, объясни.       – Нет. Нет. И ещё раз нет.       – Мы предпримем все меры предосторожности. Он только …       – Аластор, даже не уговаривай.       Они препирались всю дорогу, пока лодка не причалила в берегу. Северус поднялся и вышел из лодки, помог Аластору. Дул лёгкий ветерок. Тишину нарушал плеск волн. Можно было аппарировать.       – Северус, давай зайдём в Аврорат. Ещё раз обсудим.       Солнце клонилось к закату. На остров с тюрьмой нельзя аппарировать, путь туда и обратно занимает много времени. Северус задрал голову. Темнело, в небе появились первые звёзды.       – Я и так задержался, Гарри волнуется, – ответил он.       – Тогда я к вам завтра зайду, нужно поговорить спокойно, не на эмоциях, – предложил Аластор.– Хорошо?       – Нет. Я буду занят. Пока, – произнёс Северус и аппарировал к замку.       Вопреки его опасениям, Гарри встретил его спокойно. Кажется, он всё это время читал. И без него не ужинал. Две совы принесли ему приглашение на интервью в Министерство на следующий день в два часа дня. Отправив с ними своё согласие, Северус пошёл ужинать.       – Гарри, завтра мне снова нужно будет отлучиться в Министерство, – сказал он, садясь за стол.       Гарри понуро кивнул головой       – Но с утра мы всё равно полетаем, – пообещал Северус.       Ночью ему снова приснился кошмар. Он проснулся в холодном поту с бешено колотящимся сердцем, живот стянуло в тугой узел. Едва сердце немного успокоилось, как тишину огласил отчаянный крик из соседней комнаты.              На следующий день они, как и договаривались, пошли на стадион летать на школьных мётлах. Северус летал на метле последний раз во время судейства матча Гриффиндора с Хаффлпаффом ещё в первый год учёбы Поттера, но вполне уверенно чувствовал себя на метле. Конечно, не сравнить с Гарри, тот был в небе, как рыба в воде. Довольно быстро Гарри наскучило летать над стадионом.       – Погнали! – крикнул он и рванул в сторону Запретного леса.       Северус полетел за ним. Гарри достиг леса и полетел дальше, теряясь в макушках деревьев. Северус испугался, что потеряет его, и прибавил скорость. Он летел, стараясь не упустить Гарри из вида. Ему показалось, что Гарри спикировал вниз. Северус продолжал лететь между деревьями, выглядывая на земле Гарри. И летел, пока не врезался в дерево, метла треснула, сломавшись пополам, он ударился головой о ствол так, что искры посыпались из глаз. Северус упал на мох под деревом. Сел и ощупал лоб, убеждённый, что проломил голову. Но лоб не был проломлен, крови не было, только набухла шишка на лбу. Он вытер непроизвольно выступившие слёзы       К нему подлетел Гарри и плавно опустился на землю.       – Я тебя потерял. Ого, какая шишка! Как ты упал? – спросил он.       – Врезался в дерево. Какого драккла ты полетел в лес? Что тебе непонятно в слове «запретный»?       Гарри стал ощупывать его:       – Ничего не сломал?       – Только метлу.       Убедившись, что переломов нет, Гарри спросил:       – Как ты умудрился?       – Искал тебя и смотрел вниз. Мне показалось, что ты приземлился.       – Нет, я только пролетел под веткой, которая была на пути.       Северус медленно поднялся, размял плечи. Подобрал обломки метлы.       – Должен тебе сказать, что летаешь ты довольно неуклюже, – заявил Гарри.       – Просто это дерево устроило на меня засаду!       – Ага, подкараулило, – рассмеялся Гарри.       – Десять баллов с Гриффиндора, за нарушение школьных правил!       – Сейчас каникулы, ты не можешь снимать баллы! – возмутился Гарри.       – Тогда я назначу тебе отработку.       – Всё равно это нечестно! Сдаётся мне, что эта отработка не за нарушение, а за критику твоих лётных качеств, – надулся Гарри.       Северус с досадой бросил метлу на землю.       – Придётся идти пешком.       – Мы полетим на моей метле, – сказал Гарри, – я покажу тебе класс. Садись сзади, не бойся.       Северус и не боялся, зная, как прекрасно летает Гарри, в чём и убедился в скором времени. У входа в замок они были в считанные минуты.       В замке Гарри уговорил Северуса зайти в больничное крыло, чтобы провериться у профессионала. Северус спокойно пошёл за ним. Он был уверен, что мадам Помфри уже нет в замке, она, как и большинство преподавателей, покидала школу на каникулах.       – Мадам Помфри, здравствуйте! – позвал Гарри, зайдя в кабинет.       К его досаде, Поппи оказалась на месте, сидела за столом и что-то записывала в карточку. Северус хотел было сбежать, но не решился из-за опасения показаться невежливым.       – Добрый день, – сказал он.       – Что у вас случилось? – спросила мадам.       – На профессора набросилось дерево, – сказал Гарри, и Северус пожалел, что не сбежал сразу же. Сейчас уже было поздно.       – Дракучая Ива? – удивилась мадам Помфри.       – Нет, сосна обыкновенная, – ответил мальчишка, хихикнув.       – Профессор на метле врезался в ствол и ударился головой, – продолжал Гарри. – У него может быть сотрясение мозга. Профессор классный специалист, его мозги очень ценны для школы, чтобы пренебрегать ими.       «Он забывает о робости, когда речь идёт не о нём самом», – удивился Северус.       – Северус сядь, я проверю, – попросила Поппи.       Северус сел на кушетку, злобно буркнув себе под нос, что мелкий негодник много себе позволяет.       Поппи заглянула ему в глаза, подсвечивая себе палочкой, и вынесла вердикт:       – Сотрясения нет. Я сейчас дам тебе зелье, чтобы не болела голова.       Она взяла из шкафа зелье и мазь. Зелье Северус выпил, а мазь Поппи нанесла ему на лоб:       – К утру отёк спадёт, и следов не останется.       – А ты почему не на каникулах? – спросил её Северус.       – Раз уж я здесь, решила задержаться на денёк, обновить каталог зелий, проверить срок годности лекарств и сделать заказ на новые. Но, похоже, одного дня мне не хватит. Ещё просроченные зелья надо утилизировать…       – Поттеру назначена отработка, – быстро сообразил Северус. – Гарри, отработаешь здесь.       – Утки что ли мыть? – недовольным тоном спросил Гарри.       – Нет, пользу приносить, – ответил Северус и обратился к Поппи, – после обеда Гарри придёт к тебе, уничтожит ненужные зелья и вымоет все флаконы. И поможет с каталогом. В общем, объяснишь ему что делать.       – Спасибо, Северус, – сказала Поппи.       – Будешь выполнять, что скажет мадам Помфри. Всё понятно, мистер Поттер? – строго спросил он.       – Да, хоз… сэр, – быстро поправился Гарри, в тоже время машинально поднося руку к горлу, чтобы убедиться в том, что ошейника действительно нет.       – Спасибо, Гарри, – сказала Поппи.       После обеда, перед тем как идти в министерство, Северус отвёл Гарри в Больничное крыло. По дороге он спросил:       – Я надеюсь, что ты не считаешь это наказание моей местью за твои насмешки?       – Да. Не считаю это вообще наказанием, я с радостью помогу мадам. А вот что ты назначил его не из мести, я не уверен. Это от зависти к моему таланту летать? Кто упивается мщением, рискует испить из горькой чаши.       – Не нахальничай, – предупредил Северус.       – Это не я, это из книги, которую ты мне дал почитать. Это вещь! Оторваться невозможно, – восторженно отозвался Гарри.       Большой ребёнок, сказал он себе с некоторой гордостью. Повзрослевший прежде времени, лишённый радостей юности, лишённый мечты, надежды, зверски взращённый в условиях варварской жестокости, насилия, унижений, несправедливости, Гарри остался подростком, каким был четыре года назад. Взамен украденного детства Волдеморт подсунул ему побои, пытки, издевательства. Только он не смог его украсть, оно было глубоко запечатано, отложено в закромах души про запас. Оно не пропало, и теперь, когда ошейника нет, и его не окружает разврат, лицемерие и цинизм, ребячество потихоньку проступает, просачивается на поверхность. Как приятно ловить эти быстротечные мгновения детской непосредственности и простодушного юмора.              В Министерстве он сначала зашёл в Отдел Тайн и вернул серёжку с ядом. А уж потом поднялся на пятый этаж, где его ждали журналисты от «Пророка» и «Придиры». Беседа с ними продлилась два часа. За это время он морально вымотался. Он подробно рассказал о подготовке операции, отдал должное аврорам и невыразимцам в ходе этой подготовки. Признался, что ему приходилось изображать Гарри Поттера, и в таком виде он был захвачен и попал в логово Волдеморта. Это должно помочь в дальнейшем, если кто-нибудь вспомнит, что видел Поттера в Хогсмиде и в Хогвартсе, в то время когда он должен быть на больничной койке. На некоторые вопросы Северус попросту не стал отвечать, обосновав свой отказ, что расследование ещё идёт, и он связан тайной следствия. Кое-где он приврал, что-то откровенно выдумал, но он не мог позволить, чтобы общественность узнала, что Гарри играл роль сексуального раба у Волдеморта.       Покинув комнату, где давал интервью, он столкнулся с Грюмом. Аластор не стал изображать, что встреча была случайной, он ждал его и попросил спуститься в свой кабинет для важного разговора.       Он знал, о чём Аластор будет говорить – станет убеждать его, как важно, чтобы Гарри пришёл в Азкабан и снял ошейник с Волддеморта. Северус собирался отстаивать свою позицию насмерть. Он сразу же заявил об этом, как только зашёл в кабинет Грюма:       – Только через мой труп.       – Северус, не стоит так категорично. Мы обеспечим ему безопасность. Я гарантирую. Поговори с Гарри. Он поймёт. Правосудие должно свершиться. Это в его интересах тоже, он будет знать, что после исполнения приговора Волдеморту возврата к прошлому не будет. Он должен это понять.       – Ни за что. Придумайте что-нибудь другое. Судите его в ошейнике, в конце концов. Посидит в зале суда с голым торсом, ничего страшного. А ещё лучше найдите в поместье упряжь, и пусть предстанет перед судом в ней, – ухмыльнулся Северус.       – Но дело же не в этом. По закону подсудимый не может находиться в суде под влиянием заклятий, зелий или других веществ, а так же ментальных артефактов. Он должен быть в здравом уме и трезвой памяти.       – Что-то вы не слишком соблюдали закон, когда Блэк на суде занимался самооговором, – рявкнул Северус. – Ведь ясно же было, что он не в здравом уме, что он истерит.       – Блэка судили по закону военного времени, тогда было не до проверок, – ответил Аластор. – А сейчас мы победили и должны соблюдать законность, а иначе, за что мы боролись?       – Победили они! – взорвался Северус, хлопнув ладонью по столу. – Вы три года жевали сопли, пока Гарри был в плену. Никто не верил, что он у Волдеморта. Газетёнки писали, что он испугался последнего тура на Турнире и сбежал к маглам прямо из Лабиринта. Ни министр, ни Аврорат не пытались опровергнуть эту информацию и защитить его честь. Дамблдора никто не слушал, над директором смеялись, когда он говорил, что Волдеморт возродился и Гарри у него в плену. Пока Пожиратели не набрали силу и не начали нападения. Но и тогда никто не озаботился судьбой Гарри. Кроме нас его никто не искал. За три года о нём забыли. Все были заняты прикрытием своих задниц, – он замолчал, чтобы перевести дух и свирепо взглянул на Аластора. – А теперь, когда, благодаря в том числе и Гарри, вы победили, снова требуете от него выполнения долга, свершения подвигов. И никто не задумывается, что для него это значит – снова встретиться с главным ужасом всей своей жизни.       Аластор смущённо опустил голову.       – Северус, ты во всём прав. Но я тогда был в отставке. Я никак не мог повлиять ни на Аврорат, ни на министра.       – Я не тебя имел в виду лично, – сказал Северус упавшим голосом.       Аластор тут же воспрял:       – Северус, уверяю тебя, безопасность будет соблюдена на высшем уровне. Ты сам сможешь в этом убедиться. Аврорат обеспечит охрану, невыразимцы – безопасность, опутают Волдеморта заклинаниями, обвешают Гарри защитными амулетами.       – Откуда они знают, какие амулеты нужны, если они в глаза не видели этот ошейник?       – Уже видели. Ты думаешь, мы тут в потолок плюём? Они ездят в Азкабан, изучают его прямо на объекте.       – Что они могут понять на объекте?       – Кое-что могут. Северус, защита будет максимальная, уверяю тебя. Почему ты так упрям? Что тебе не нравится? Чего ты боишься?       – Всего. Я не знаю, как он работает! Как он будет реагировать на Гарри. Я не говорю уже о самом Волдеморте. У Гарри нет никаких ментальных щитов от него, он для него открытая книга. Да Волдеморту даже смотреть на него не нужно, он сам, как только его увидит, сразу же сломается.       – Ну, так уж и сразу, – не поверил Аластор.       – Да, а если услышит его голос… то сам себе ошейник наденет.       – Ну, это просто – наложим Силенцио.       – Аластор, пойми, мы не знаем, как работает ошейник. Вдруг, как только Гарри коснётся его, он получит от него сигнал надеть его на себя? Гарри не сможет ему противиться.       – Вот это конструктивный разговор. Значит, я дам невыразимцам задание, чтобы предоставили самые сильные ментальные артефакты для защиты разума. Давай прямо сейчас зайдём к ним, ты поговоришь с ними, объяснишь сам, что требуется, убедишься, что они всё правильно поняли.       – Я никуда не пойду. Потому что этого никогда не будет, – холодно отрезал Северус.       – Остынь, Северус. Может, всё-таки решение должен принять сам Гарри? Давай я с ним поговорю.       – Ни за что. Аластор, не трать зря время, я никогда не соглашусь, – с этими словами Северус поднялся и вышел.