Сотворить чудо

      

Очень печально, что стремление людей уменьшить зло порождает так много нового зла.

Георг Лихтенберг

      Северус вернулся в Хогвартс, зашёл за Гарри в Больничное крыло. Тот пил чай с мадам Помфри в её кабинете. Поппи пригласила к ним присоединиться. Северус согласился, и на столе тут же появилась чайная кружка с блюдцем.       – Гарри, поухаживай за профессором, – велела Поппи. – Северус, ты выглядишь усталым, что-то случилось?       – Ничего страшного, бюрократические заморочки в министерстве, – Северус откинулся на спинку стула, дожидаясь, когда Гарри нальёт в его чашку сливки и чай.       – А Гарри предложил мне помощь и завтра. Вдвоём мы до обеда закончим каталог.       – Отлично, – сказал Северус.       – Но после обеда мы полетаем? – с надеждой спросил Гарри.       – Только не в Запретный лес, – не смог отказать Северус.              Утром следующего дня Гарри ушёл в Больничное крыло сразу после завтрака. Северус решил тоже заняться школьными делами. Гарри уйдёт к Блэку, а он снова вернётся к преподаванию. Но прежде чем составлять учебный план по зельеварению, возможно, стоит поговорить с директором о должности преподавателя ЗОТИ? Профессор Кэрби, который замещал Северуса, неплохо справлялся. А преподаватель ЗОТИ, профессор Чард, уволился сразу после окончания учебного года, и вакансия была свободна. Он подумал, что если сможет получить работу, которая затянет его под завязку, перестанет быть рутиной, то жизнь в Хогвартсе, когда Гарри уйдёт к Блэку, станет не такой разочаровывающей.       Словно в ответ на его мысли, в камине вспыхнуло пламя, и появилась голова Дамблдора.       – Доброе утро, Северус.       – Утро доброе.       – Зайди, пожалуйста, ко мне.       – Хорошо, директор, – ответил Северус, вставая.       Как только голова директора пропала в камине, Северус надел мантию и вышел в коридор. Он был уверен, что Дамблдор будет говорить о новом учебном годе.       Но он ошибся.       Директор начал разглагольствовать о Волдеморте и о том, что только Гарри сможет помочь в проведении справедливого суда. Одноглазый вояка Грюм упорно не хотел сдаваться и привлёк для поддержки Дамблдора. Директор не разделял опасений Северуса об ошейнике и не видел никакого риска, потому что невыразимцы обеспечат Гарри полную безопасность.       – Вы понимаете, как тяжело будет Гарри узнать об ошейнике вообще? Да одна мысль… – попытался вклиниться в монолог Северус.       – Северус, уважь мои седины, не перебивай меня, – прервал его Дамблдор, и продолжил говорить о соблюдении законности, общественном резонансе, которое приобрело дело Пожирателей Смерти. И в первую очередь – о торжестве правосудия и роли Гарри в его свершении.       Воспользовавшись паузой, которую директор сделал, переводя дыхание, Северус саркастически заметил:       – Только радужные перспективы омрачает одна маленькая деталь – психическое состояние Гарри.       – Ты слишком опекаешь Гарри. Ты очень привязался к мальчику, что похвально, но ты ограничиваешь его свободу. Я прекрасно помню, каким для тебя было ударом узнать, что твой ученик находился в рабстве три года, и ты до сих пор находишься под воздействием эмоций. А между тем Гарри быстрыми темпами восстанавливается, ты просто этого не замечаешь из-за своей гиперопеки.       – Это вы видите только внешнюю сторону. Его мучают ночные кошмары. Страх перед Волдемортом сидит в нём слишком глубоко, на уровне подсознания. У него нет никаких ментальных щитов вообще, особенно перед ним. Боюсь, при одном только взгляде на него Гарри потеряет контроль над собой, упадёт на колени и поползёт к нему.       – Ты слишком драматизируешь, Северус. Гарри сильнее, чем тебе кажется. Мадам Помфри рассказала, что он стал вполне коммуникабельным, смеётся и шутит. Он справится.       «Старый жук вчера успел поговорить не только с Грюмом, но и с целительницей. Как же трудно будет избавиться от этих пиявок», – подумал Северус.       – В Отделе Тайн уверяют…       – Плевать мне на Отдел Тайн, – повысил голос Северус.       – Северус, успокойся и выслушай меня, – настаивал Дамблдор, – Отдел Тайн предоставит амулеты, которые заблокируют любую связь между Гарри и Волдемортом, если она существует.       «Если? Если! Он не понимает. Никто не понимает», – с горечью подумал Северус.       – Позволь Аластору поговорить с ним. Он объяснит ему. Гарри должен узнать правду, – продолжал старый «жук».       – Никогда, – холодно ответил Северус. – Как может разговаривать прямолинейный служака? Командами?       – Давай я сам поговорю с Гарри. Уверяю тебя, если я замечу, что Гарри противится, то не буду настаивать. Я просто обрисую ему картину. Гарри должен сам принять решение.       – Должен?! Гарри никому ничего не должен, это весь магический мир задолжал ему, бросив ребёнка бороться с сильнейшим тёмным магом. Для начала, вы в долгу перед ним, оставив его у маглов и, тем самым, лишив его волшебного детства. Министерство, согласившееся на такой риск с Тремудрым Турниром. А в первую очередь – Волдеморт. И ошейник – лишь малая толика той расплаты, которую Волдеморт должен понести. Для поцелуя дементора ошейник не преграда. Пусть помучается подольше.       Северус вспомнил, как было приятно увидеть в Азкабане Волдеморта в униженном положении, видеть его беспомощность, его стыд перед победителями, которые он прятал за маской ярости, изрыгая ругательства. Его губы тронула слабая улыбка, что не мог не заметить директор.       – Гарри пойдёт на пользу не только знать, но и увидеть, что его враг побеждён, унижен и не сможет избежать наказания.       – Только не для Гарри, слишком долго он был в плену. Встреча с Волдемортом – эта не та психотерапия, в которой он нуждается сейчас. Даже если его защитят ваши амулеты и Гарри сможет снять ошейник, – ответил Северус, – это отбросит его назад.       – Нельзя приготовить омлет, не разбив яиц.       Северус так оцепенел от негодования, что слова застряли в глотке.       – Ты, как преподаватель должен лучше всех понимать, что нужно приложить усилия для получения результата, – продолжал директор, не замечая его состояния. – Нельзя добиться победы, чем-то не пожертвовав, это малая жертва во имя великого будущего...       Наконец Северус смог исторгнуть из горла своё возмущение:       – Так вот кто для вас Гарри – пешка, которой можно пожертвовать, которую можно бросать под удар ради выигрышной партии, ради призрачного будущего! Это ВЫ виноваты в том, что Гарри попал в лапы к Волдеморту! ВЫ не смогли защитить его во время Турнира. Вообще не допустить его участия в Турнире! ВЫ не заметили Пожирателя на месте старого друга Грюма. Никто не смог обеспечить его безопасность тогда. Как вы можете быть уверены в безопасности сейчас?       – Потому что тогда была неизвестность, мы не знали от чего его оберегать, – грустно произнёс Дамблдор. – А сейчас Волдеморт у нас в руках, и только досадная мелочь, как ошейник, мешает судить его по справедливости.       – Мелочь? Да это самое страшное, что может произойти в жизни Гарри! Если он окажется снова на шее Гарри, то ничто не освободит его от власти ошейника. Вы обрекаете Гарри на пожизненные страдания.       – Этого не случится. В крайнем случае, мы заставим самого Волдеморта снять его.       – Но что останется после этого от Гарри?       – Он сильный, он справится. Им займутся лучшие колдомедики, специалисты по колдопсихологии… Психика ребёнка гибкая и сможет восстановиться …       – Он совершеннолетний, – машинально повторил слова Грюма Северус.       – Поэтому позволь ему самому принять решение, – загнал его в собственную ловушку Дамблдор.       – Но он травмирован, он не может пока принимать решения.       – По-моему, ты стесняешь его своей гипертрофированной опекой. Ты слишком трясёшься над ним.       – Вы повторяетесь. Мы идём по второму кругу. Не тратьте больше ни своё, ни моё время. Я не расскажу Гарри об ошейнике. И вам запрещаю говорить с Гарри о нём. Предлагаю завершить наш разговор.       – Хорошо, – согласился директор. – Но обещай мне, успокоившись, ты ещё раз всё обдумаешь и взвесишь, что важнее в интересах общества…       – Мне плевать на интересы общества, которое не смогло защитить одного ребёнка, которого сначала вознесло на пьедестал героизма, потом втоптало в грязь, а теперь снова толкает к пропасти. Я не изменю своего решения.       Северус поднялся с места. Устало вздохнув, Дамблдор сказал:       – Всего доброго. И всё же я надеюсь, что ты одумаешься.       Северус только фыркнул и пошёл к выходу. Он уже взялся за ручку двери, как директор окликнул его:       – Северус.       Он остановился.       – Не думай, что я не осознаю своей вины, – больным усталым голосом произнёс Дамблдор. Северус обернулся, слушая. – Не прошло ни одного дня, чтобы я не задумывался об этом. Каждый день я думаю о том, что должен был сделать, чтобы предотвратить участие Гарри в Турнире, я корю себя за то, что не обратил внимания на «звоночки» в поведении Крауча. Чувство вины не оставляет меня ни на минуту…       – Как и меня, как и меня…       С этими словами Северус вышел.       Об учебном плане в этот день уже речи не было, и Северус повернул в Больничное крыло. Он предложил свою помощь – ему нужна была выматывающая работа, чтобы отвлечься от неприятного разговора с директором. Обычно в начале каждого учебного года мадам Помфри выдавала ему список зелий, необходимых для школы, и он варил их. Сейчас он решил составить этот список заранее, чтобы в каникулы занять себя и Гарри.       К обеду они закончили всё, что запланировали. После обеда мадам Помфри собиралась покинуть Хогвартс, но не через камин директора, а из Хогсмида. День был больно хорош, и она хотела прогуляться и заодно зайти в музыкальный магазин, купить внукам волшебные дудочки. Северус с Гарри предложили её проводить до Хогсмида, и Поппи с удовольствием согласилась. Назад Гарри захотел лететь, и поэтому они взяли с собой мётлы.       Проводив мадам до магазина, они попрощались с ней и повернули назад. Проходя мимо «Сладкого королевства» Северус спросил:       – Купить тебе сдобные котелки?       Гарри кивнул.       – Ещё что-нибудь хочешь?       – Нет, – ответил Гарри.       На улице было пустынно. Чтобы не заносить в магазин мётлы, Северус отдал свою метлу Гарри и оставил его скучать на улице. В магазине других покупателей не было – летом в Хогсмиде затишье. Кроме котелков Северус взял ещё пакетик лакричных палочек для Гарри и цейлонский чай для себя. Когда он вышел, на улице ничего не изменилось, Гарри послушно ждал его. Они на мётлах поднялись в небо и спокойно полетели в замок.       Вечером совы принесли черновики статей для газет. Убедившись, что журналисты ничего не переврали, Северус завизировал статьи и отправил обратно.       В эту ночь он ни разу не проснулся от криков Гарри.              На следующий день они снова полетали сразу после завтрака. После обеда Северус занялся ревизией ингредиентов – нужно было проверить, хватит ли их для зелий, которые нужно приготовить к началу учебного года. И составить список ингредиентов, которые нужно докупить. Даже если ему дадут должность преподавателя ЗОТИ, и зельеварение продолжит профессор Кэрби, замещавший его, он обещал Помфри сам сварить зелья. Да и, скорее всего, место профессора ЗОТИ останется пустой мечтой, как и раньше. Он позвал Гарри помочь ему в кладовой, но только они приступили к работе, как появился домовик и сказал, что директор приглашает его к себе. Гарри вернулся в гостиную читать книгу, а Северус пошёл к директору.       Он страшно злился по дороге. Что, теперь директор каждый день будет полоскать ему мозг разговорами о всеобщем благе, и о том, как Гарри нужен магическому обществу?       К его удивлению директор на этот раз заговорил о подготовке к новому учебному году. И самое главное, он попросил, уже сейчас летом, позаниматься с Гарри, проверить уровень его знаний и вспомнить пройденный материал по всем предметам, чтобы первого сентября Гарри начал учиться с пятикурсниками на общих основаниях. Северус не был готов к этому разговору, но понимал, что возвращение Гарри к прежней жизни пока невозможно. Северус постарался донести эту мысль до директора. Гарри ещё не реабилитировался после плена, ему не то что трудно будет жить в Гриффиндорской башне, а невозможно в принципе. Гарри не сможет заниматься в большой аудитории. А о том, чтобы спать в общей спальне мальчиков вообще речи быть не может – ему снятся кошмары. Только индивидуальные занятия с профессорами.       – Северус, дорогой мой, я освободил тебя от преподавания в середине прошлого года, чтобы ты помог Гарри восстановиться. Ты прекрасный воспитатель… я уверен в этом, – подтвердил свои слова Дамблдор в ответ на ухмылку Северуса. – Ты отлично справился. Я считаю, что Гарри полностью социализирован и сможет заниматься наравне со всеми учениками Гриффиндора.       – Дело осложняется тем, что все с кем он учился до этого, окончили школу, рядом не будет его друзей Грейнджер и Уизли. Хотя даже они вряд ли могли помочь, слишком давно их пути разошлись.       – Не будь таким пессимистом, Северус, гриффиндорцы всегда поддерживают друг друга и помогут Гарри влиться в коллектив…       Директор минут пять воспевал единство и сплочённость факультета Гриффиндор, храбрость его учеников, готовых даже ценой своей жизни, защищать товарищей, и не давал Северусу вставить ни слова. Когда же он прервался, чтобы смочить пересохшее горло, Северус сказал:       – Всё это прекрасно, но дело не только в единстве факультета, дело в самом Гарри. Он будет чувствовать себя неловко среди учеников, которые младше его на три-четыре года.       – Выглядит он почти как их ровесник, – тепло улыбнулся Альбус.       – Они четыре года до этого учились вместе, он не часть их группы. Для них он остался Гарри Поттером. Они помнят его чемпионом Турнира, сегодняшние пятикурсники тогда были на первом курсе, – быстро посчитал Северус, – он был для них кумиром, они не смогут быть с ним на равных. Изменения, которые произошли с ним, не останутся незамеченными. Он неадекватно реагирует на громкие крики, чужие прикосновения, даже на прямые взгляды. Сначала его будут жалеть, а потом над ним будут смеяться.       Альбус предложил выпить чаю – предполагалась длительная осада головного мозга Северуса, о том какие благородные и великодушные студенты учатся на Гриффиндоре.       После разговора с директором Северус чувствовал себя проигравшим. Он сделал всё, что было в его силах, отговаривая Альбуса от безрассудной идеи учить Гарри вместе со всеми, он просил не форсировать события и дать возможность Гарри учиться индивидуально этот год. Но понял одно – если он откажется, то директор найдёт другого репетитора для Гарри. А он надеялся, что когда Гарри уйдёт к Блэку, они продолжат видеться на уроках по подготовке к экзаменам. Пришлось согласиться начать занятия уже сейчас. Иначе они смогут увидеться только на его уроках в учебном году. Если он начнёт занятия сейчас, у него появятся новые аргументы, и он сумеет вовремя переубедить директора. Северус попробовал воспользоваться ситуацией и выторговать себе ставку профессора ЗОТИ, но Альбус ловко увиливал от обещаний, рассыпаясь в комплиментах, что лучшего зельевара ему не найти, и намекал, что место преподавателя ЗОТИ обещано профессору Кэрби ещё при приёме на работу. Северус сдал свои позиции, не получив ничего взамен. Но хоть директор в этот раз не вспоминал Волдеморта и проклятый ошейник – и то плюс.       Возвращался он в подземелье в мрачном настроении. Надо купить Гарри новую одежду и учебники. Составить план обучения и начать занятия. Для этого, прежде всего, нужно купить ему палочку. А ещё сварить зелья для Помфри. Проверить… Обновить… Скорректировать… Закупить… Работа. Сплошная работа зимой и летом. Когда-нибудь он уйдёт летом в нормальный отпуск, купит тур в райский уголок на острове в океане с неизменно солнечной погодой, где всё, что нужно растёт на пальмах, где нет туристов, а местные жители добры и ненавязчивы. А когда за ним придёт корабль, чтобы отвезти на материк, просто уйдёт в джунгли и вернётся только, когда корабль отчалит. И проживёт свои последние дни вдали от проблем прогнившей в предрассудках магической Британии. А ещё лучше, они уедут туда вместе с Гарри. Жизнь их будет сведена к самым насущным потребностям. Он будет собирать травы и придумывать новые заклинания. Гарри женится на местной красавице, у них родятся дети. Он будет с ними играть, лечить зельями от детских болячек, учить магии. За время работы в Хогвартсе тратил он немного, его сбережений хватит на билет в один конец на двоих.       Северус очнулся от своих странных мыслей перед дверью в своё жилище. Он чуть не пробил потолок головой, когда вошёл внутрь. В центре гостиной стоял Аластор Грюм. Напротив него на диване сидел Гарри, плотно сжав бескровные губы.