Сотворить чудо

      

Если что-нибудь затеваешь, заканчивай поскорее.

Гай Петроний Арбитр

                   – Силенцио! – мгновенно среагировал Северус, направив палочку на Грюма.       Его обвели вокруг пальца, как какого-то кутёнка. Дамблдор вызывал его, чтобы бывалый аврор смог поговорить с Гарри с глазу на глаз. И специально затягивал время, распивая чаёк с плюшками. Ярость распирала его. В два шага он оказался рядом с аврором.       – Петрификус Тоталус!       Грюм сложил руки по швам и стал заваливаться на пол, но Северус не дал ему упасть, схватив за грудки. Грюм был хоть ниже его, но массивнее, тем не менее, он с лёгкостью развернул его и, приподняв, на чистой ярости протащил и хорошо приложил к свободной от мебели стене.       – Что ты успел сказать ему? – Северус тряс Грюма с такой силой, что ноги того болтались, и был слышен стук деревянной лапы о пол. Сам Грюм не издавал ни звука, только разевал рот и бешено вращал волшебным глазом.       – Что ты ему уже сказал? – требовал ответа Северус.       Тут Гарри повис на его руке:       – Сев, не надо! Он же под Силенцио! Прекрати сейчас же!       Когда слова Гарри дошли до него, он с неохотой отпустил Грюма. Тот остался стоять по стойке смирно вдоль стеночки.       – Он всё мне рассказал, – сказал Гарри.       – Ух, – со злостью произнёс Северус, замахнувшись, но не ударив Грюма.       – Я всё знаю, – повторил Гарри.       Северус пригляделся к Гарри. Он боялся, что снова увидит в его глазах пустоту и бессмысленность. Но всё же в этих глазах светился разум. Разум и смелость.       – Я всё знаю, и я согласен, – не дрогнув, проговорил Гарри.       – Не уверен, что всё, – выплюнул слова Северус.       Он открыл дверь и отлеветировал Грюма из своих апартаментов, бросив на пол без церемоний. Подобрал его палочку и кинул её ему на живот, она скатилась и со стуком упала на каменный пол. Часа через два Петрификус спадёт сам, и тогда Грюм постучится к ним, а Северус ещё подумает, снять ли с него Силенцио.       – Поговорим? – спросил Северус, закрыв дверь. – Что ты знаешь?       Они сели на диван, и Гарри рассказал всё, что узнал от Грюма. Северус начал отговаривать его от опрометчивого решения. Он не хотел запугивать Гарри, поэтому не высказывал своих страхов. Гарри же твердил:       – Так нужно. Это правильно.       Северус давно пожалел, что поддался на уговоры Грюма и надел ошейник на Волдеморта. Но искушение было слишком велико, он поддался соблазну полюбоваться, как чернейший ошейник подчёркивает зелень длинной змеиной шеи Лорда, не смог устоять от желания вернуть ему эти слова: «Думаю, нет нужды напоминать тебе правила». И он был уверен, что не смог бы побороть себя, повторись ситуация вновь, даже зная, что это было ошибкой – настолько месть была сладка. И, возможно, Гарри также ради отмщения передумает.       – Представь это с другой стороны, Гарри, – предложил Северус, – что ошейник – это справедливое наказание. Волдеморт сам попал в ловушку, которую приготовил тебе. Он сам себя наказал. Твой бывший хозяин мучается так же, как когда-то ты, став рабом своих же слуг. Это – высший суд. Настоящее возмездие. Неужели ты не хочешь ему отомстить?       – Монте-Кристо пожалел, что стал мстить, назвав себя безумцем. Месть не принесёт счастья. Разве не для того, чтобы понять это, ты дал мне эту книгу?       Выбирая книгу, никакой цели он не преследовал, и только сейчас осознал свой выбор. «Граф Монте-Кристо» роман о мести, а он и забыл, что герой романа разочаровался в мщении. Значит, уже тогда он неосознанно подстрекал Гарри к мести?       – Я просто хотел развлечь тебя, думал, что тебе будет интересно.       – Было безумно интересно. Я понял, что месть не сделает меня счастливым. Не избавит от ночных кошмаров, от страха, от ощущения пустоты на шее. И пришёл к выводу, что не хочу быть орудием мести. Пусть всё будет по закону.       – Орудием мести, значит, не хочешь быть, – усмехнулся Северус, – а орудием закона, значит, хочешь. Ты понимаешь, что это всё манипуляции. Законность – не твоя забота. Основная твоя забота – вернуть душевное здоровье и уверенность в себе.       – Это как раз принесёт мне уверенность, – тихо произнёс Гарри. – Иначе я так и не стану свободным человеком.       – Не верю, что ты так думаешь! Ты повторяешь чужие слова.       – Но это правда! Если я преодолею страх, то верну себе достоинство и уважение.       Пацану промыли мозги. Не хотелось бы, но придётся пускать тяжёлую артиллерию.       – А тебе объяснили, что это не просто страшно, но и опасно? Мы не знаем, как работает ошейник, не знаем, что случится, когда ты прикоснёшься к нему. Вдруг ты не сможешь от него отцепиться, и он поработит тебя?       Гарри побледнел. Он явно испытывал страх. Северусу показалось, что Гарри сейчас упадёт на пол и замрёт в коленопреклонённой позе. Он чувствовал себя извергом. Но Гарри поборол страх, и тихо ответил:       – Грюм пообещал, что этого не случится. Он обещал, что невыразимцы всё предусмотрят и продумают.       – Но всего предусмотреть нельзя!       – Но они же сделают всё возможное. Грюм сказал, что он их проверит, и Дамблдор тоже – директор сильнее хоз… Его.       Обида на директора поднялась со дна естества. Проклятый манипулятор. Северус с силой сжал кулаки, усилием воли подавляя желание закричать.       – Гарри, не нужно верить всему, – отрывисто сказал он, совладав с собой. – Не все обещания выполнимы. Невозможно всё просчитать. Когда-то директор обещал мне спасти твою мать, взамен попросив ответную услугу… В итоге я до сих пор расплачиваюсь. Ты же понимаешь, что для тебя это может обернуться пожизненным рабством?       – Да, – дрожащим голосом ответил Гарри       – Тогда почему? Ты что, дал Непреложный обет?       – Нет, – помотал головой Гарри.       – Тогда забудь. Невыразимцы справятся без тебя. Ты только начал жить, шутить, смеяться, летать, радоваться. Ты можешь потерять это всё! Подумай, что с тобой станет?       – Это всё видимость. Я не достоин радости. На самом деле я трусливое ничтожество, жалкий, никчёмный раб…       – Не смей так говорить!       – Но это правда. Моя жизнь бесполезна, единственная ценность, которую я могу принести – это помочь правосудию.       Северус обнял Гарри. Так вот в чём дело. Три года плена у Волдеморта глубоко укоренились в сознании Гарри, яд рабства слишком сильно поразил его. Он не ценит себя, свою жизнь, считает себя вещью, которой пользуются, не считаясь с её чувствами.       – Ты не заслуживаешь такого отношения, ты не тряпка, которой подтёрли лужу на полу, а потом выбросили. Ты заслуживаешь счастья. Ты дорого заплатил за это. Ты нуждаешься в радости.       Мечты о далёком острове в океане уже не казались ему странными       – Гарри, а давай всё бросим и уедем отсюда! – предложил он. – В Европу, например. А ещё лучше – в Америку. Можно в Австралию, да хоть в Антарктиду, лишь бы подальше отсюда. Что нас здесь держит? Волдеморт побеждён, пусть дальше разбираются сами. Ты потерял в этой войне практически всё, нельзя от тебя требовать ещё больше. Я хочу вернуть тебе радость. Если они не хотят оставить тебя в покое, то мы сами его найдём, отыщем место, где о нас не знают и никому ничего от нас не нужно. У меня хватит денег, чтобы увезти тебя подальше. Хочешь?       – Да, очень хочу, – обрадовался Гарри. – Давай уедем. Только сначала я сниму ошейник.       – Ты не понял, уехать нужно как раз для того, чтобы избежать встречи с Лордом и не подвергать тебя опасности. Потом может быть уже поздно.       – Тогда и поездка не имеет смысла. Я не стану там счастлив, всё равно я буду помнить, что не выполнил обещания. Я буду чувствовать себя никудышным человеком, ничтожеством, трусом.       Северус вскочил.       – Что за упрямец! Для того ли я вырвал тебя из лап Волдеморта, чтобы снова бросать в его объятья?       Гарри опустил голову.       – Я тогда пойду? – тихо произнёс он.       – Да, – согласился Северус, решив, что Гарри хочет уйти к себе, чтобы подумать.       Гарри поднялся и двинулся к входной двери, но Северус остановил его.       – Что ты делаешь? – удивился он.       Гарри обернулся:       – Ухожу. Раз ты против, то не захочешь, чтобы я жил у тебя.        Северус пристально посмотрел на Гарри. Выражение его лица не было непроницаемым, наоборот, оно было прозрачным, как озеро ранним утром, в нём на поверхности плескались грусть, страх и решимость. Прилив гордости поднялся в душе Северуса, и он сказал:       – Гарри, пойми, чтобы ты не решил, чтобы ты не сделал, я всегда буду на твоей стороне. Я буду рядом.       Гарри кинулся ему на шею. Северус обнял его.       – Какой же ты всё-таки ещё ребёнок, – прошептал он ему в макушку, – как же я…       В дверь постучали. Они разжали объятья. Но Северус не спешил открывать. Стук повторился. За дверью раздался голос Грюма:       – Северус, пожалуйста…       Быстро же он избавился от заклятья. Северус немало силы вложил в Петрификус, средний волшебник провалялся бы, как минимум, два часа. Гарри смотрел на Северуса, ожидая его решения.       – Можешь открыть ему. А я видеть его не могу.       Когда Гарри открыл дверь, Северус спохватился:       – Разговаривайте здесь. Никуда не уходи.       Он демонстративно отвернулся, когда Грюм вошёл в комнату. Гарри подтвердил Грюму, что его слова в силе. Северус прислушивался к разговору, стоя к ним спиной и перекладывая бумаги на столе. Но когда Грюм сказал Гарри, что завтра утром зайдёт за ним, чтобы отвести к невыразимцам, Северус не выдержал:       – Никаких походов в Министерство! – обернувшись, рявкнул он. – Пусть сами сюда приходят. Нечего Гарри делать там. Это дополнительный стресс. Его могут увидеть, поднимется шумиха. Пусть делают всё, что нужно – расспрашивают, измеряют, изучают, но только здесь. И я должен присутствовать, чтобы быть в курсе.       – Я думал, ты не захочешь, – сказал Грюм. – Когда им лучше прийти?       – Да хоть сейчас!       Чем раньше они этим займутся, тем раньше закончат. Теперь, когда решение принято, нужно как можно быстрее провести Гарри через этот ад.       Уже через час трое невыразимцев появились в его апартаментах. Пока двое из них обследовали Гарри, Северус уединился на кухне с их начальником – Эрни Хоскинсом.       – Любую угрозу можно обезвредить, а опасность – предотвратить, – сказал невыразимец, попросив Северуса их озвучить.       Северус вывалил ему всё, что может представлять угрозу для Гарри, все свои опасения, все сомнения и тревоги, страхи и предчувствия. Ничто не должно остаться без внимания. Кроме ошейника, большую угрозу представлял сам Волдеморт, прекрасный легилимент, он даже без палочки, под Силенцио, мог проникнуть в сознание Гарри и заставить надеть ошейник на себя. Поэтому здесь напрашивается простое и эффективное решение – оглушить Лорда Ступефаем, и Гарри снимет ошейник с бесчувственного тела. Неожиданно Хоскинс, до этого внимательно прислушивающийся к его словам, отклонил это предложение, ибо Оглушающее заклинание является боевым и к заключённым применяться не может. Северус вспылил. Гуманисты хреновы, проявляли бы свой гуманизм по отношению к Гарри, а не к этой мерзкой твари! Чёртовы формалисты, которым соблюдение правил важнее судьбы человека! На возгласы его пламенной речи пришёл Грюм. Северус пригрозил ему и Хоскинсу, что операция не состоится, что он сумеет отговорить Гарри от участия в таком рискованном деле. На кухню заглянул обеспокоенный Гарри. Северусу было жаль, что парень будет чувствовать себя лжецом, давшим пустые обещания, но это лучше, чем оказаться под властью ошейника на всю жизнь.       – Гарри, господа покидают нас, – твёрдо произнёс он, – они не в состоянии обеспечить нужный уровень защиты и поэтому…       – Северус, прекрати шантажировать, – попросил Аластор.       – Ну, конечно, только вы можете манипулировать, – начал Северус и остановился, обратив внимание на Гарри.       Гарри стоял бледный и хватался рукой за шею, он и так чувствовал себя не в своей тарелке из-за внимания чужих людей. В таком случае ему помогали простые приказы Северуса.       – Гарри, вернись в гостиную и подожди меня на диване, – чётко произнёс Северус.       Если это не поможет, он разгонит их всех отсюда ко всем горным гоблинам.       – Мы найдём решение без тебя, – добавил Аластор.       – Иди. Всё будет хорошо, я скоро приду, – сказал Северус.       Гарри послушно развернулся и ушёл.       – Повтори, что ты хочешь, – начал Аластор, как только Гарри скрылся, – уверен, мы сможем найти компромисс…       Северус не собирался сдавать свои позиции и идти на компромиссы. И он стоял на своём, пока Хоскинсу не пришлось пообещать, что Волдеморт будет без сознания в тот момент, когда Гарри подойдёт к нему. Когда Северус вошёл в гостиную, Гарри покорно сидел на диване и не реагировал на просьбы невыразимцев встать, чтобы провести замеры, так что им пришлось ждать Северуса. Когда он попросил Гарри подняться, они провели какие-то измерения на Гарри и через полчаса, наконец, ушли вместе с Грюмом.              Подготовка в Отделе Тайн шла днём и ночью. С одной стороны нужно было предусмотреть все, даже малейшие угрозы, а с другой – сделать это как можно быстрее, потому что ожидание давило на Гарри. Он совсем перестал смеяться, даже не улыбался, всё чаще замирал на месте, теряя контроль над собой. Его не радовали книги. И только в небе он становился самим собой. Северус даже полетел с ним в Запретный лес, чтобы поднять Гарри настроение. В этот раз обошлось без приключений. После обеда он снова разрешил Гарри полетать, а сам остался на земле, предупредив Гарри, чтобы тот оставался у него на глазах. Ночами Гарри всё равно спал плохо, просыпаясь от кошмаров.       Директор несколько раз вызывал к себе. Северус его игнорировал. После первого вызова Северус заблокировал камин. Тогда директор стал присылать домовиков, но он гнал их, не выслушав.       За три дня до дня рождения Гарри всё было готово. Накануне вечером невыразимцы с Грюмом принесли амулеты, объяснили, как они работают, померили их на Гарри, проверили. Северус сам попробовал применить легилименцию к Гарри, когда на нём были амулеты. Вместе проработали каждый шаг Гарри. Перчатки из драконьей кожи должны были блокировать магию ошейника, но в них и снять его будет невозможно, поэтому от них отказались.       В последнюю ночь перед Азкабаном Северус не мог заснуть. Гарри тоже – он пришёл к нему в постель.       – Спи, тебе надо набраться сил до утра, – поцеловал он его в висок.       Они молча лежали, притворяясь друг перед другом, что спят. Гарри заснул первым, уткнувшись носом ему в шею. Северус же продолжал лежать без сна, забывшись лишь под утро.       Утром Гарри, и без того не отличавшийся хорошим аппетитом, совсем отказался от завтрака – от волнения его тошнило. Северус не стал настаивать, у самого кусок не лез в горло. В девять утра, когда Грюм зашёл за ними, они были готовы.       Они прошли в кабинет директора. Вопреки его желаниям, Альбус находился в кабинете. Не поздоровавшись с директором, Северус быстро прошёл к камину. Взяв в руки чашу с Летучим порохом, он замер, ожидая Гарри. Ждать пришлось долго – директор говорил Гарри напутственные слова. Грюм стоял рядом и улыбался. Устав держать каменную чашу, Северус поставил её на каминную полку и скрестил руки на груди, всем своим видом выражая скуку и нетерпение.       Наконец Альбус похлопал Гарри по спине и подтолкнул к камину.       – Северус, – отстав от Гарри, директор укоризненно обратился к нему, – не пристало умному человеку обижаться на дряхлого старика. Но я рад, что, несмотря на разногласия, ты не бросаешь Гарри и идёшь вместе с ним.       Северус усмехнулся – как будто могло быть по-другому.       – Спасибо тебе. И удачи, – на этот раз директор был краток.       Северус ничего не ответил. Наверное, он недостаточно умный, раз до сих пор был обижен. Так же как и на Грюма. Только его он игнорировать пока не мог, потому что Грюм работал с Гарри.       По очереди они переместились камином в Хогсмид, а оттуда аппарировали на берег моря, где их ожидала лодка.