Сотворить чудо

Жизнь и сновидения – это страницы одной и той же книги.

Артур Шопенгауэр

      Северус подскочил на постели, словно его что-то подбросило. Какой-то звук из комнаты Гарри разбудил его, но это был не крик и не стон. Вбежав с палочкой к нему в комнату, Северус увидел Гарри, лежащего на полу возле стула у письменного стола.       Гарри поднялся на ноги, беззвучно открывая рот.       Северус всё понял – его разбудил стук от падения тела на пол. Гарри боялся спать, боялся кошмаров, боялся разбудить его своими криками, и не ложился, чтобы не уснуть. Северус вспомнил, что прошлую ночь Гарри не кричал. Наверное, всю ночь провёл так же на стуле и рассчитывал повторить это снова. И, кажется, наложил сам себе заклинание немоты.       – Фините Инкантатем, – устало произнёс Северус, взмахнув палочкой.       – Прости, – сказал Гарри, – я не хотел тебя будить.       – Для этого ты применил Силенцио?       Гарри кивнул.       Как только они начали занятия по чарам, Гарри попросил научить его накладывать заклинание тишины. Северус объяснил ему, что такого заклинания нет. Он показал изобретённые им заглушающие чары Муффлиато, которые вызывают у окружающих жужжание в ушах, мешая расслышать разговор. Гарри выучил это заклинание, но он хотел другого, и тогда попросил обучить его чарам немоты – Силенцио.       – Ты собирался не спать всю ночь? – спросил Северус.       – Да. Боюсь заснуть. Я устал. Как только я засыпаю, они снова приходят – Малфои, Волдеморт, ПСы – хозяева. Холодный ужас заполняет нутро от понимания, что это навсегда, что мне предстоит прожить каждый убогий день, каждую грёбаную ночь, ублажая их, и единственный просвет впереди – это смерть.       – На днях начнутся суды над Пожирателями. Никто из них не останется безнаказанным. Ты должен это помнить.       И снова кивок.       – Гарри, если ты не будешь спать, то днём у тебя не будет сил для изучения чар, и вообще, для выполнения плана твоего возвращения.       – Я знаю. Но кошмары выматывают не меньше.       – Зелье Сна без Сновидений поможет тебе. Его нельзя принимать постоянно, потому что оно вызывает отравление. За это время, что ты здесь, накопленный ранее яд вышел из организма. Меньше, чем через месяц зелье тебе уже не понадобится, поэтому не критично, если ты начнёшь принимать его снова. Завтра посоветуемся с доктором Крейгом. А сейчас ложись спать.       Гарри кивнул и послушно улёгся в кровать. Он сжал в руке медальон Арчер.       Северус поправил одеяло у него в ногах:       – Тебе что-нибудь надо?       – Останься со мной, – тихо попросил Гарри.              С того времени, как был составлен план лечения Гарри, каждый их день с утра до вечера был посвящён достижению поставленной цели, каждый день становился кирпичиком в стене, воздвигаемой между прошлым и будущим Гарри, ступенькой к его выздоровлению, его возвращению в мир.       Работы предстояло много. Каждый день Гарри занимался повторением школьной программы, проходил сеансы психотерапии. Ежедневно его лечили зельями, делали массаж, проводили какие-то волшебные процедуры. А ещё он летал. После курса колдопсихотерапии Гарри должны были положить в больницу св.Мунго и стереть из памяти последние четыре года. Для всей магической Британии Гарри всё также находился в больнице после того как Северус Снейп вызволил его из лап Волдеморта. Когда Гарри сотрут память, будет заявлено, что Гарри Поттер очнулся из комы, в которой находился всё это время. СМИ напишут, что и в плену Гарри Поттер почти всё время пребывал в коме. В начале пленения Пожиратели издевались и мучили ребёнка, и однажды, не выдержав пыток, он впал в кому. Его оставили в камере, за ним ухаживали домовики. Волдеморт почти забыл о своём враге, изредка узнавая, не очнулся ли он.       Гарри будет известно то же самое, что и всем обывателям магической Британии. Аврорам, которые участвовали в охране Гарри Поттера в Хогвартсе, сотрут память о том, что они видели Гарри Поттера до его чудесного выхода из комы. Невыразимцы, которые и так связаны клятвой о неразглашении о своей работе, дадут дополнительный Обет молчания о Гарри Поттере. Преподавателям и друзьям Гарри был предложен выбор – дать такой же Обет или стереть память. Кроме Хагрида и Трелони, пожелавших стереть память, все остальные предпочли дать Обет. Не захотел также помнить об униженном положении Гарри Поттера и его лучший друг Рон Уизли. Он сомневался, что сможет сдержать свои эмоции, не был уверен, что Гарри не почувствует жалость к себе с его стороны, и это вызовет недопонимание и охлаждение отношений. Гермиона же не сомневалась в своих чувствах и эмоциях, поэтому дала Обет, нарушение которого грозило серьёзными последствиями. А ещё она была заинтересована в возвращении памяти своим родителям, поэтому изучала менталистику, хотела узнать всё о стирании памяти, в том числе, и о результатах проведения операции с Гарри.       От Обета были освобождены Министр Магии, Дамблдор, Снейп, Грюм, начальник Отдела Тайн Слейд и сам доктор Крейг. Они были в привилегированном положении по своему статусу.       Самое сложное было избавиться от страха и раболепия перед Волдемортом и Пожирателями. При одном упоминании имени Тёмного Лорда у Гарри в груди завязывался тугой холодный узел, и он судорожно хватался за медальон Арчер. Крейг советовал взглянуть своему страху в глаза.              Через день после начала курса колдопсихотерапии Дамблдор позвал к себе Гарри и просил его прийти одному, без Северуса. Дамблдор уже знал, что Гарри предстоит зачистка памяти, он доверял доктору Крейгу и старался всеми силами, чтобы подготовка Гарри прошла наилучшим способом. Но Северус всё равно немного нервничал, когда Гарри камином ушёл в кабинет директора.       Вернулся Гарри от него грустный. У Северуса всё перевернулось в груди.       – Что-то случилось? – спросил он.       – Нет, всё хорошо, – ответил Гарри. – Завтра состоится суд над Сириусом, его реабилитируют и вернут все гражданские права.       – Ты должен радоваться этому, – отстранённо сказал Северус.       – Директор тоже так считает. Он хотел всё рассказать ему сразу же после суда и пригласить в Хогвартс, чтобы встретиться со мной.       Северус напрягся. Гарри вздохнул.       – Я отказался. Я запретил ему всё рассказывать крёстному. Пусть Сириус, как и все, считает, что я в коме. Он увидит меня только после стирания памяти.       – Ты принял верное решение, Гарри, – согласился Северус. – Ты чем-то недоволен?       – Я так любил Сириуса, мечтал жить с ним, – ответил Гарри. – Я чувствую себя дерьмом, потому что должен скрывать от единственного родного мне человека то, что со мной произошло.       – Это поступок любящего человека. Нестабильная психика Блэка после двенадцати лет Азкабана не улучшилась после того, как он скрывался от закона последние годы. Такая новость подорвёт его психическое здоровье совершенно. Ты любишь его и не хочешь причинять ему новые страдания.       – Нет, я просто боюсь, что он будет смотреть на меня с жалостью, или того хуже – с разочарованием, что его любимый крестник оказался таким… Это разрушит наши отношения. И у меня больше никого не останется.       – Рон, Гермиона, Хагрид, Альбус всегда будут твоими лучшими друзьями.       – Но не ты… – произнёс он голосом, полным отчаяния. – Я забуду тебя такого. Прости меня, я не то сказал, это не Сириус, а ты – самый родной мне человек. Никто из них не знает и не понимает меня. Только ты, единственный во всём мире, понимаешь меня, чувствуешь… И я потеряю тебя. Ты станешь для меня, как раньше – летучей мышью подземелий. Я так виноват перед тобой.       – Ты? В чём твоя вина?       – Что забуду всё, что ты сделал для меня… Что я бросаю тебя, Сев.       За всё время совместной жизни Северус всегда точно знал, что чувствует и что испытывает Гарри, и всё, что Северус делал или говорил, было устремлено удовлетворению потребностей Гарри, которые тот никогда не высказывал. Все его помыслы и действия были посвящены восстановлению здоровья и психики Гарри. Но это не могло продолжаться вечно.       – Разве можно винить себя в том, что ты хочешь избавиться от боли? Ты не виноват, что тебе больно. Человек со сломанной ногой ходит на костылях, а когда кости срастаются, он забывает о костылях. Мысли рационально, Гарри. Это сейчас я твой костыль, а потом ты не будешь нуждаться во мне. У тебя наступит новая счастливая жизнь. Мне там не место.       – Но я не хочу! Я хочу, чтобы ты оставался рядом! Я хочу помнить тебя! – закричал Гарри.       – Это хорошо, что ты можешь кричать, психовать, криком выражать свой протест. Лечение идёт тебе на пользу. Хорошо, что ты не задыхаешься, не впадаешь в ступор. Ты становишься похожим на себя в школе.       – Какой же ты сухарь, Северус, – улыбнулся Гарри, – я тут исхожу на говно, изливая свои чувства, а ты словно из камня. Но меня не обманешь. Я знаю, что тебе тоже больно.              В этот же день вечером к ним в апартаменты зашёл Грюм, довольный как слон. Он торжественно заявил, что Северуса награждают Орденом Мерлина первой степени и в пятницу в три часа он должен быть в Министерстве в зале Торжеств при параде. Кроме него будут награждены и другие участники ликвидации организации Волдеморта, всё событие будет освещаться журналистами.       – А нельзя получить его как-нибудь заочно? – спросил Северус.       – Нельзя. К Ордену полагается денежная благодарность в размере… в общем, хорошая такая благодарность, придёшь – узнаешь. Кто не придёт – денежку не получит, – пригрозил Грюм.       – Что, голову мыть не хочешь? – пошутил Гарри.       – Мытьё головы не поможет. Колдофото со мной попадут в газеты, их же могут увидеть дети, малыши потом спать не будут, а первокурсники откажутся ехать в Хогвартс, – мрачно сказал Северус, но Гарри с Аластором почему-то весело рассмеялись.       – Точно! Тебе нужно подстричься и купить новую парадную мантию, чтобы не выглядеть, – радостно заговорил Гарри и запнулся, – как саль… как летуча...       – Да не стесняйся, будто я не знаю, как меня называют ученики. Сальноволосый ублюдок. Обойдусь без Ордена.       – Северус, не дури. Твой отказ – это плевок в лицо общества, – пристыдил его Аластор.       Северусу стало неловко. Но он так не любил этот ажиотаж и журналистскую возню вокруг.       – Да мне некогда. Столько работы, – начал оправдываться Северус. – Там же потом ещё будет банкет?       – Обязательно, но туда не все журналисты попадут.       – Не притворяйся, какая ещё работа, – сказал Гарри, – у тебя каникулы сейчас. А можно я тоже пойду на вручение? Я буду под мантией-невидимкой.       Северус задумался, наверное, это будет полезно для закрепления положительных навыков и благотворно скажется на лечении Гарри. Он посмотрел на Грюма.       – Можно, – согласился Северус, – если Аластор поможет.       Грюм кивнул.       – Тогда собирайся, мы идём на Диагон-Аллею покупать тебе мантию, – Гарри не терпелось начать приготовления.       – Уже поздно, магазины закрываются, – остудил его пыл Северус.       – Но до пятницы всего три дня, мы не успеем, ещё же надо постричься.       Роскошь и блеск совершенно не волновали Северуса, он был равнодушен к моде, но ему пришлось пойти на поводу у Гарри, который был воодушевлён предстоящим награждением и хотел, чтобы герой выглядел безупречно. На следующий день по настоянию Гарри он купил дорогущую парадную мантию, новый костюм под неё и заказал туфли у известного мастера. Северус даже терпеливо снёс издевательства магловского цирюльника, но только после того, как Гарри тоже подстриг свои отросшие волосы у этого мастера. Для этого им пришлось выйти в магловский Лондон, там Гарри мог свободно ходить без мантии-невидимки. Если эта суета приносит Гарри удовольствие, отвлекает от постоянной душевной боли, он согласен и на большие страдания, лишь бы не огорчать лишний раз подопечного.              – Вот он! – раздался вдруг крик, и перед ним, как откуда ни возьмись, появились репортёры, которые бросились наперерез, щёлкая фотоаппаратами и ослепляя вспышками. Он едва успел оттолкнуть от себя Гарри, который шёл рядом в мантии-невидимке, чтобы его не затоптали и случайно не скинули мантию. Грюм с аврором, следовавшие за ним, растолкали репортёров, и через пару минут они, поднявшись по мраморной лестнице, вошли зал торжеств в министерстве.       Аврор сразу же где-то отстал, а Северус с Аластором сели в первом ряду в центре. Рядом сидели знакомые волшебники из Министерства. Когда к ним присоединился Дамблдор и сел справа от Северуса, на сцену поднялся Перси Уизли. Призвав к тишине, Перси начал зачитывать речь – чётко отчеканивая каждое слово, каждый слог. С каждым мгновением он становился всё речистей, всё бойчей. Имена героев, с указанием года рождения и должности каждого из них, дружно сыпались с его языка, перечисление событий доставляло ему самому огромное наслаждение, отражавшееся в его запылавших глазах. Наконец, Перси угомонился, голос его, юношески звонкий, утих. На сцену поднялся Министр магии, вышли две помощницы, и началась церемония награждения.       Северуса, как и следовало ожидать, объявили последним. Он придал лицу сосредоточенное выражение, слушая Министра, и изобразил любезную улыбку, когда Министр под ослепительные вспышки фотоаппаратов повесил ему на шею Орден Мерлина. Ответная его речь была проста и прочувствована. Он поблагодарил всех, кто помог ему, кто вложил в дело победы свои силы, умения и здоровье. Сказал, что жизнь его ясно определилась много лет назад, когда Альбус Дамблдор привлёк его в Орден Феникса, и что он гордится своей ролью и радуется делу рук своих.       Он не торопился идти в банкетный зал, в надежде, что Гарри догадается незаметно подойти к нему. Большинство журналистов покинули торжество, на банкет пустили немногих, как и обещал Грюм. Северус дождался, когда Гарри дотронулся его руки под мантией-невидимкой, и они вместе прошли в банкетный зал. Северус выслушал множество поздравлений и благодарностей от знакомых и не очень, людей, выпил пару бокалов шампанского в обществе министра и Дамблдора, ответил на несколько вопросов репортёрам и в скором времени покинул вечер. Гарри было скучно, есть и пить он не мог, да и сам Северус устал от всеобщего внимания.       Они едва успели переодеться у себя дома, и только сели поужинать, как весьма кстати пришёл Грюм с бутылкой огневиски. Это могло бы стать доброй традицией выпивать втроём, но не суждено – третий скоро забудет об этих посиделках, забудет вообще вход в его апартаменты.       На следующее утро газеты пестрели его фотографиями. Гарри был доволен – не зря он настаивал на новом изысканном костюме с мантией и магловской причёске – всё это вместе со стремительной походкой подчёркивало, по мнению Гарри, его героический вид. Северус смотрел на своё колдофото, где он стоял неподвижно и прямо, видел, как неприступное выражение лица озаряется вежливой улыбкой, читал вырванные из текста фразы: «душа, горящая огнём самопожертвования и самоотвержения», «тайное служение», «скромный герой», и не мог поверить, что это про него. Зато Гарри был доволен, перечитав все статьи про него дважды, он аккуратно сложил их и унёс в свою комнату.       Начались суды над Пожирателями. Сначала судили мелких сошек. Поймали Макнейра, Крэбба и еще троих Пожирателей, ускользнувших в тот день из поместья. Гарри собирал газеты, в которых писали о приговорах Пожирателям. Доктор Крейг в качестве лечения назначил Гарри посещать заседания судов в мантии-невидимке, когда пришло время судить Ближний Круг Волдеморта – тех, кто пользовался Гарри в качестве сексуального раба. В день, когда начался процесс над Макнейром, Гарри должен был первый раз идти на заседание суда. Но он не смог – у Гарри началась истерика, потом он начал задыхаться, и упав на пол, мелко задрожал. Северус уложил его на диван и накрыл пледом. Он сказал Гарри, что сегодня они вообще никуда не пойдут, а будут летать на метлах. Когда приступ паники прошёл, Северус срочно вызвал Джаспера Крейга. Доктор Крейг провёл с Гарри сеанс психотерапии, напоил зельями, одобрил полёт на мётлах, и предупредил, что придёт завтра утром, чтобы сопровождать Гарри на суд. При этих словах, Гарри изменился в лице, но выпитое зелье-нейролептик купировало симптомы панического расстройства, и внешне Гарри больше никак не реагировал. Доктор Крейг был убеждён, что Гарри должен присутствовать на суде над его мучителями, что лицезрение победы закона над злодеями поможет победить страх перед ними.       Ночью Гарри пришёл к нему в постель. Секс помогал Гарри сконцентрироваться на собственном теле, и тем самым переключиться и избавиться от ощущения страха. После секса он сразу заснул. Зелье Сна без Сновидений избавило его от ночных кошмаров. Зато Северус проснулся в холодном поту от сильного сердцебиения – ему самому приснился кошмарный сон. Хорошо, что он не кричал, и не разбудил Гарри.       Заседание по делу Макнейра затянулось, и чтение приговора перенесли на следующий день. Это сыграло им на руку – всё-таки Гарри смог прийти на суд, хоть и с «группой поддержки»: доктором Крейгом и профессором Снейпом.