Глава 16
11 сентября 2021 г., 07:43
Если я кого-нибудь из окружающих сделаю негодяем, то мне придется опасаться, как бы он не сделал мне зла.
Платон
Судебный процесс над Волдемортом затянулся на два с половиной дня. Только зачитывание приговора с мотивировкой заняло у судьи три часа. Они с Гарри на заседания суда не ходили. Грюм и Дамблдор показали Северусу в думосборе некоторые фрагменты своих воспоминаний на суде. Волдеморт вёл себя на суде вызывающе. Но не наглое поведение Волдеморта стало препятствием для посещений, а отсутствие у Гарри ментальных блоков перед ним. Арчер хорошо защищал Гарри от непрошеного вторжения волшебников в сознание, но с Волдемортом у него была особая связь, недаром рядом с ним у Гарри всегда болела голова. Тем не менее свидание с бывшим хозяином должно было состояться. И в тот же день, после заслушивания приговора, как только Волдеморта вернули в Азкабан, Гарри и Северус тоже направились туда. Договорились, что Гарри не нужно будет снимать мантию-невидимку, если он не почувствует в этом потребность. Разговаривать будет Северус. Как всегда их сопровождал Грюм. Волдеморта держали в отдельном крыле, в котором находилась одна-единственная камера. Там тоже не было дементоров. Грюм проводил их по коридору до поворота в тупик, где находилась камера Волдеморта, а сам остался в коридоре. Волдеморт стоял спиной к дверям камеры, подняв голову к узкому окошку, прорубленному в каменной стене высоко под потолком. Он слышал шаги, но оборачиваться не спешил. И только когда Северус остановился перед решёткой с толстыми прутьями, которая представляла собой лицевую стену камеры, повернулся. – Ну что, предатель, – сказал Волдеморт, – получил свои тридцать сребреников? – Да уж поболе будет, – ответил Северус, – но меня больше радует, что скоро наш мир избавится от тебя. – И не надейтесь, я знаю секрет бессмертия. Один раз вернулся, вернусь и в другой. У меня же есть Гарри Поттер. Да, Гарри? Гарри, который незримо стоял справа на шаг позади Северуса, еле слышно ахнул, и Северус спиной ощутил, что Гарри спрятался за ним. Северус уверенно продолжал: – Мы тоже знаем про крестражи. – Вы их никогда не найдёте, – расхохотался Волдеморт. – У нас будет достаточно времени для их поисков. После Поцелуя за твоим телом будут ухаживать квалифицированные колдомедики, чтобы продлить твоё существование как можно дольше. Пока ты не умрёшь физически, крестражи тебе не помогут. Лет шестьдесят как минимум твоё тело при хорошем уходе будет функционировать, а за это время крестражи будут уничтожены. Волдеморт снова зловеще рассмеялся. – Глупые надежды. Вам их не найти. – А если и не найдём, за это время не останется ни одного твоего сторонника. И даже если тебе посчастливиться найти такого дурачка, как Квирелл, ты долго не просуществуешь. За эти годы твоё имя станет синонимом зла, страшилкой, которой пугают детей, движение Пожирателей смерти уже законодательно запрещено. Все будут шарахаться от тебя, как только узнают твои взгляды и сдадут тебя властям. Глаза Волдеморта зло полыхали красным светом, и это было не отражение пламени факелов, висящих на стенах перед камерой. Северус продолжал: – Хотя нам с Гарри это уже не интересно, мы не собираемся лезть в политику, я хочу отдохнуть, а Гарри нужно учиться дальше. Волдеморт снова расхохотался: – Ты меня насмешил, Северус. Гарри не нужно учиться, он превосходно обучен искусству сексуальных утех, он прекрасно умеет доставлять наслаждение. Я его отлично вышколил. Талантливый мальчик, он достиг совершенства. Сексуальная игрушка, раб, шлюха – вот его истинное предназначение. – В ближайшие дни Гарри сотрут память, и он всё забудет. Все годы плена. – Печально, когда человек не применяет свои дарования по назначению, зарывает талант в землю. – Смирись, Гарри забудет всё, что вы с ним творили… Волдеморт перебил его: – Знаешь, Северус, людишки похожи на посуду, которая впитывает запах первой налитой в неё жидкости: нальёшь в неё ароматное масло – и посуда всегда будет благоухать, а нальёшь дерьмо – только для ночного горшка и сгодится. Так и Гарри – он навсегда останется ночным горшком, от него за сотню футов будет нести похотью. – Стерев память, мы вернём его состояние, когда он был первозданно чист и открыт для новых счастливых впечатлений. Лорд Волдеморт покачал головой: – Память вы сотрёте, но навыки останутся. На уровне инстинкта. Он останется такой же управляемой, ведомой шлюхой. Глубоко внутри он будет помнить, что он раб. Его развращённая натура возьмёт своё, за неимением Пожирателей он будет соблазнять сильных и властных, склонять к сексу всех, кто доминирует. Бедное созданье будет вечно искать хозяина, потому что без него – он ничто. И ты не удержишь его, Северус. Он сбежит, станет уличной шлюхой, будет отсасывать за гроши, потому что в глубине души знает, что в этом его истинное предназначение, он закончит свои дни под забором – его или убьют, или он умрёт от передоза. А будешь держать возле себя силой – покончит с собой. Это как застарелый нарыв, который вы загнали внутрь. – Мы его вскроем сейчас, выдавим гной. Он станет здоровым, цельным человеком. Будет наслаждаться жизнью. У бедного созданья стараниями Малфоев теперь денег навалом. А ты будешь ходить под себя в Азкабане. Волдеморт не отреагировал на выпад Снейпа и, подойдя ближе к решётке, позвал: – Гарри Поттер, я знаю, что ты здесь. Гарри, сокровище моё, откройся, покажись своему хозяину, я хочу тебя благословить. Северус услышал шорох мантии позади себя. Он боялся, что амулет не выдержит натиска воли Волдеморта. Обернувшись, он воскликнул: – Гарри, не смей! Он бесится от бессилия. Ты увидел его слабость, и хватит. Мы уходим. Но Гарри снял мантию-невидимку и вышел из-за спины Снейпа. – Гарри, молодец, послушный мальчик! Ты пришёл! Дорогой мой, как я рад тебя видеть! Я дам тебе наставление, которое ты никогда не сможешь забыть, потому что его даю я, твой хозяин, мы связаны с тобой, – глаза Волдеморта горели красным светом сильнее обычного, ярче факелов на стенах. Даже Северус оцепенел. Волдеморт поднял руку и направил указательный палец в лицо Гарри. – Твоя жизнь будет посвящена тому, чтобы убить меня и взамен предоставить своё… Северус сбросил оцепенение и потянул Гарри за руку: – Уходим! Но Гарри вырвал руку и потёр лоб – шрам покраснел и набух. – Идём же скорее, – нетерпеливо позвал Северус. – Ты убьёшь меня и поселишь в своём… – провозглашал Волдеморт. – Нет! – непонятно кому закричал Гарри и вынул палочку Волдеморта. Тот сразу узнал свою палочку: – Это очень кстати, убей меня сейчас, и я вселюсь в твоё тело. Это не больно, Квирелл не жаловался. Нужно только твоё согласие, сказать «да» своему хозяину. У нас будет одно тело, одна голова на двоих, всегда вместе, ты и твой хозяин. – Гарри, не слушай его, беги отсюда, – умолял Северус, пытаясь схватить его за руку и утянуть из коридора. – Нет! – снова закричал Гарри, вырываясь от него. Он направил палочку на Волдеморта дрожащей рукой. – Хорошо, молодец, теперь произнеси: «Авада Кедавра», и подумай, как хорошо нам будет вместе, скажи мне «Да!», – властно произнёс Волдеморт. Палочка в руке Гарри ходила ходуном. Они попали в собственный капкан, предупреждал же их Крейг – никакого физического насилия, никакого волшебства, никаких палочек. Только преодолеть страх и взглянуть на бывшего хозяина вблизи. – Пойдём отсюда! – уговаривал Северус. – Смелее, Гарри! – взывал Водеморт. – «Авада Кедавра» и мысленное «да». – НЕТ! – Гарри сжал палочку сильнее, унимая дрожь в руках, лицо его исказила некрасивая злая гримаса, и он закричал, – Круцио! Волдеморт, громко дыша, схватился скрюченными пальцами за грудь, на висках выступили капли пота. Он впервые почувствовал на себе Круциатус. Когда из плотно сжатого безгубого рта раздался тихий стон, Гарри опустил палочку. – Ай-яй-яй! Гарри плохой раб, – растирая грудь, укоризненно произнёс Волдеморт. – Гарри, мне казалось, что мы сблизились. Очень сблизились, как одно целое. Мы подходим друг другу. Я так любил тебя, взвалил на себя обязанность изжить твой дикий, дурной нрав, перевоспитать тебя, но ты оказался неблагодарным. Ты должен просто убить меня и предоставить своё тело. – Круцио! Волдеморт скорчился, хватаясь за сердце и тяжело дыша сквозь стиснутые зубы. На этот раз он застонал раньше, зажмурившись, это был второй Круциатус за пять минут. Северусу довелось стерпеть гнев Волдеморта не однажды, и он прекрасно представлял, что сейчас испытывает Лорд. Мало, очень мало, решил Северус, когда Гарри вновь опустил палочку. Гарри тяжело дышал, так же шумно, как Волдеморт. Отдышавшись, Волдеморт распрямился, вся его фигура дышала вызовом, взгляд его красных глаз, дерзко устремлённых на Гарри, выражал презрение и ненависть. – Вот ты и проявил себя, Гарри, вот она твоя подленькая сущность – поднять руку на своего учителя, наставника. А корчил из себя мученика, смиренника! Мне стыдно за тебя. Разве этому я учил тебя, Гарри? Я – твой хозяин! Я кормил тебя с рук, и чем отвечаешь ты, мерзкий щенок? – Круцио! – вновь поднял палочку Гарри, – Круцио! Круцио! Круцио! – повторял он, пока Волдеморт, застонав, не упал на пол. Гарри открыл палочкой дверь в камеру и вошёл в неё. Волдеморт приподнялся на руках. Гарри пнул его по рёбрам, и Волдеморт вновь упал грудью на пол. Гарри пинками перевернул его на спину, а затем направил на него палочку и превратил в чёрного хорька. Наклонился, поднял за хвост и с размаху запустил его в стенку. С силой впечатавшись в стену, хорёк упал на пол и замер. Гарри выбежал из камеры и упал на колени, разрыдавшись. Он стучал кулаками по каменному полу, разбивая руки в кровь. Северус наклонился к нему и положил свои ладони ему на плечи. Гарри вскочил на ноги и обнял его, спрятав лицо на его груди. Северус прижал его к себе и осторожно гладил по спине, рыдания постепенно стихали. Вдруг из камеры раздался хохот. Северус с Гарри синхронно повернули головы в сторону камеры. Волдеморт не только очнулся, но и вернулся в своё состояние. – Какая сентиментальная сцена! Любовь из сострадания, Гарри, – не настоящая любовь, вернее это любовь к самому себе. Она кричит – смотрите, какой я хороший, добрый, я подобрал и отмыл котёнка с помойки, какой я молодец, герой! На вас противно смотреть, какие вы умильные. – Да ты ревнуешь, Том, – осенило вдруг Северуса. – Тебя никто никогда любил. И когда ты увидел, что люди могут любить, и просто любят, ты взревновал. Гарри тихо всхлипнул. – Я? Ха-ха-ха! – расхохотался Волдеморт. – Любви не существует. Это сказочки в духе добренького директора Дамблдора! Ах, любовь! Тьфу! – Тогда почему ты бесишься? Тебя задевает… Из-за поворота вышел Аластор Грюм. – Что-то случилось? – обеспокоенно спросил он. – Гарри, ты плачешь? Гарри отлепился от Северуса. Вытер слёзы рукавом. – Нет, всё прошло, – сказал Гарри. – Ха! Ещё один защитничек подоспел! Все дружно бегут утирать Гарри Поттеру сопельки! – рассмеялся Волдеморт. – А вот завидовать нехорошо, Том! – сказал Северус. В это время Гарри закрыл палочкой дверь камеры, о которой забыл в исступлении. Подняв палочку перед собой, он сказал: – Я теперь хозяин этой палочки, она прекрасно меня слушается, потому что у неё такая же сердцевина, как и у моей первой. Она отлично справилась с твоим наказанием. Но я не хочу осквернять себя этой мерзостью. Она больше не послужит пороку. Любуйся! – Сколько пафоса, – презрительно сказал Волдеморт. Гарри переломил палочку из тиса пополам, а затем, бросив обломки на пол, дважды топнул по ним ногой. Северусу показалось, что красные глаза Волдеморта полыхнули ещё ярче в бессильной злобе. – Как бы там ни было, тут я частично отыгрался, – сказал Гарри и развернулся, чтобы уходить. Грюм двинулся за ним. Северус поднял обломки палочки и взглянул на Волдеморта. Тот с ненавистью смотрел вслед уходящему Гарри. Применение непростительного заклинания было решено скрыть от доктора Крейга. Это удалось легко, доктор никогда не злоупотреблял легилименцией, ему было достаточно слов Гарри. Скрыть нужно было потому, что непонятно, как отреагирует на это Крейг. С одной стороны он должен хранить врачебную тайну, а с другой – он обязан сообщать о противоправных действиях пациента, особенно если это касается непростительных заклинаний. Конечно, Гарри Поттера не судили бы строго, возможно, совсем бы не судили, учитывая его психическое состояние, но после этого он бы всегда находился под пристальным вниманием Аврората, и мог стоять пожизненно на учёте в психиатрическом отделении больницы св.Мунго. А этого совсем не хотелось. Вероятность, что во время процедуры стирания памяти доктор узнает об использовании Круциатуса, тоже отсутствовала. Чтобы применить Обливиэйт даже для частичного стирания памяти, как в случае родителей Грейнджер, не нужно знать легилименцию, иначе у неё ничего бы не получилось. А для тотального стирания памяти в несколько лет легилименция не нужна изначально. Оставалось посетить казнь Волдеморта, и Гарри был готов к амнезии по мнению доктора Крейга.
