Сотворить чудо

— Он выпрыгнул! — сказала профессор Макгонагалл Гарри с Полумной. — Вы хотите сказать, что он мертв? — Гарри рванулся к окну, не обращая внимания на потрясенные восклицания, вырвавшиеся у Флитвика и Стебль при его внезапном появлении. — Нет, куда там, — с горечью сказала Макгонагалл. — В отличие от Дамблдора, он имел при себе волшебную палочку… ну и выучился, видать, кое-каким штукам от своего хозяина. Гарри пронизала дрожь ужаса: он увидел вдали огромную, похожую на летучую мышь фигуру, летевшую сквозь тьму к наружным стенам замка. https://potter7.bib.bz/glava-30-severusa-snegga-smeschayut-s-dolzhnosti Джоан Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» Глава 30. СЕВЕРУСА СНЕГГА СМЕЩАЮТ С ДОЛЖНОСТИ       Северус с Элизабет пришли из бара в её номер поздно вечером. Днём шёл дождь, но к ночи небо очистилось от облаков. Они вышли на балкон полюбоваться на звёздное небо. ВИП-зона располагалась на самом верхнем этаже, а её каюта была первая от носовой части. Выше была только верхняя палуба с развлекательными комплексами в центре. Там на носу был неглубокий бассейн и шезлонгами. Вечером эта часть палубы пустела.       Они самозабвенно целовались под ночным небом, когда сверху раздались крики. Северус открыл глаза. Элизабет, не разрывая поцелуя, напряжённо вглядывалась вверх. Крики не прекращались. Северус разомкнул объятия и посмотрел туда же, но ничего не увидел – верхняя палуба была вровень с балконом и являлась для него крышей, но он разобрал слова:       – Гарри, не надо! Не лезь! Гарри!       Северус высунулся с балкона как можно дальше и, задрав голову, пытался разглядеть, что творится наверху. Над перилами верхней палубы он увидел чей-то силуэт.       – Гарри-и-и-и! – девчачий крик обратился в ультразвуковой визг       Ему показалось, что вверху мелькнули чьи-то ноги. Нет, не показалось. Он увидел перевёрнутые белые кроссовки на ногах, как будто кто-то подвесил человека Левикорпусом. Зависнув неподвижно на несколько секунд, белые кроссовки замелькали – их хозяин балансировал, пытаясь восстановить равновесие.       – Я скоро! – коротко бросил он Элизабет и взлетел.       И вовремя – у него на глазах Гарри, исполнявший стойку на руках на перилах палубы, всё-таки не смог удержать равновесие и начал падать за борт. Северус поймал его на лету. Столкнувшись с падающим телом, он по инерции тоже начал падать, опустился на один этаж, но через пару секунд выровнял полёт и снова взлетел вверх. Он подлетел к балкону, где стояла белая как полотно Элизабет, она открыла рот, чтобы завизжать, как подумалось Северусу. Но она только выдавила из себя:       – Как?! Это…       – Лучше помоги, – приказал Северус, перелетев с Гарри через перила.       Элизабет тут же замолчала и подхватила Гарри.       – Никуда его не отпускай, – велел ей Северус, – я сейчас вернусь.       И снова улетел под пристальными взглядами Элизабет и Гарри. Ему надо было навести порядок наверху – кто-то там продолжал визжать. Первым делом он пролетел к своему балкону, который находился через две каюты – хорошо, что в них не было света, пассажиры, наверняка уже спали. Взяв волшебную палочку, он полетел наверх.       Визг на палубе уже прекратился, свидетели счастливого спасения подвыпившего акробата стояли, перегнувшись через перила, и смотрели вниз. Кто-то заметил, как сбоку подлетает Снейп, и стал толкать остальных и показывать на него. Северус перелетел через перила и приземлился. Эффект был протрясающий – какофония разнокалиберных звуков – вздохов, криков, взвизгов и стонов, заполнила пространство. Северус прежде всего наложил Силенцио на каждого, а потом начал оперативно стирать им память – они теперь помнили, что пьяный Гарри свалился в бассейн и убежал сушиться в номер. Разразившийся шум привлёк внимание служащих и к ним поднялись два стюарда. Пришлось им тоже немного подтереть память.       – На сегодня хватит, пора расходиться, – посоветовал он ребятам и пошёл к лестнице.       По пути в каюту он раздумывал, как всё объяснить Элизабет. «Извини за мою кукушку?» Или: «Не обращай внимания, это больше не повторится. Я не имею привычку летать по любому поводу, только в минуты опасности?» Нет, это ничего не объясняет. Может так: «Меня вывели в лаборатории, у меня есть птичий ген, и поэтому я летаю».       Он зашёл в номер Элизабет. Она сидела на диване рядом с Гарри и резко вскочила на ноги, как только он вошёл. Гарри склонил голову, опустив её на руки.       – Северус, пожалуйста, не делай этого, – сказала она умоляющим тоном, которого он раньше от неё никогда не слышал.       Что наговорил ей этот попрыгунчик, чтобы разжалобить её?       – Не защищай его, – попросил Северус.       Элизабет как будто не слышала его и продолжала:       – Прошу тебя, Северус, не делай этого, клянусь, я никому не расскажу.       – О чём ты?       – Я могу поклясться, что не выдам вашу тайну. Я хочу помнить всё, что видела. Это было прекрасно. Я понимаю, ты должен, но ради бога, Северус, не делай этого, – она не отводила от него взгляд.       – О чём ты говоришь? Что, по-твоему, я должен сделать?       – Гарри мне всё рассказал.       – Что именно?       – Что вы волшебники, и храните Статут Секретности. Это же правда?       – А ты сама как думаешь? Ты ему поверила? Он же пьян.       Гарри вскинул голову и снова уронил её на руки. Элизабет же следила только за Северусом.       – Я поверила своим глазам, я видела собственными глазами, как ты летал. И ты улетел на палубу, чтобы стереть память свидетелям. И теперь моя очередь. Но я хочу сохранить это чудо, этот полёт в памяти, прошу тебя, не стирай её. Я дам тебе магическую клятву, что сохраню вашу тайну.       – Ну, хорошо. Я возьму с тебя клятву.       – Правда? – обрадованно спросила Элизабет.       – Да. Чуть позже, – ответил Северус и обратился к Гарри, – ты что, какашка взрывопотама, решил публично самоубиться? Красиво умереть на взлёте юности?       – Нет, что ты! – Гарри испуганно на него посмотрел и замотал головой.       – А на нас тебе насрать? А если бы я не успел? Если бы нас не было на балконе?       – Северус…       – Ты хотел, чтобы чувство вины, что я погубил тебя, отправив в этот круиз, мучила меня до конца жизни?       – Я не хотел!       – Тогда что это было?       – Хотел показать стойку на руках. И сорвался…       – Стойку на руках на высоте пятьдесят метров над водой? А инстинкт самосохранения у тебя отсутствует по своей природе?       Северус незаметно проник в сознание Гарри. Тот действительно не собирался кончать с жизнью. Он хотел совершить что-то из ряда вон выходящее, чтобы все охнули и вымолвили: «Вот это да!» Доказать, что он чего-то стоит, а Джейн была не права, что отказалась от него.       – Я напился. И меня спр.. сопроцировали… – прошептал Гарри, язык у него заплетался.       – Что?       – Меня провоцировали, – уже чётче сказал Гарри и тихо добавил, – шесть провокаторов…       – Я выражаю тебе свои соболезнования за то, что ты выбрал таких друзей.       – Ты на меня больше не сердишься? – с надеждой спросил Гарри.       – Конечно, нет. Твоей вины нет. Это всё твои друзья. А ты просто решил оправдать их ожидания и покрасоваться. Ты же не виноват, что такой идиот, – презрительно сказал Северус.       – Я очень сожалею об этой выходке, это было глупо, – повинился Гарри. – Прости меня, Северус. Пожалуйста, простите, – он перевёл взгляд на Элизабет.       Она кивнула.       – Как жаль, что я не могу снять сотню баллов с Гриффиндора и назначить тебе отработку до конца круиза, – с раздражением сказал Северус.       Элизабет посмотрела на него со жгучим любопытством, она не поняла о чём речь, но была в восторге от приоткрывавшейся перед ней тайны.       – Гриффиндор – это Гарри? И что мешает тебе осуществить последнее? – спросила она.       – Вот же стер… – пробормотал Гарри.       – Что ты сказал? – угрожающе спросил Северус.       – С-с-справедливая. Вот же какая справедливая женщина, говорю.       – Да, это будет справедливо, назначить тебе наказание, – решил Северус. – Ежедневно тренируешься аппарировать в номере.       Как человек неглупый, он понимал, что злится не только на Гарри, но и на себя за то, что пустил всё на самотёк, не обращал внимания на его депрессию, не уберёг от пьянства, а ведь именно для этого поехал с ним в круиз. Но не наказывать же самого себя.       – Это я уже умею. Научи меня летать!       – Аппартировать – это что? – спросила Элизабет.       – Тогда ещё выучишь три рецепта зелий из билетов СОВ, – не обращая внимания на подругу, ответил Гарри Северус.       – Но у меня нет учебника по зельям!       – Что такое СОВ? – Гарри и Элизабет говорили одновременно.       – Я тебе напишу рецепты.       – Но какое отношение имеет зельеварение к полётам? Это несправедливо! – возмутился Гарри.       – Плюс три заклинания для СОВ. И у меня ещё много идей для отработок.       Гарри открыл было рот, чтобы снова возразить, но передумал – это было чревато.       – Вы варите зелья как ведьмы? – не унималась любопытная дьяволица.       – К полётам приступим после того, когда эти рецепты зелий у тебя от зубов будут отскакивать. И продемонстрируешь заклинания.       Гарри молчал, не зная как быть – то ли радоваться тому, что его обещали научить летать, то ли сердиться на отсрочку и несправедливое наказание.       – Ну хоть эссе на три фута писать не надо, – наконец пришёл к выводу Гарри.       – И вот ещё – неделю не будешь ходить по барам.       – Злой ты, – сказал Гарри.       – Это не наказание, учиться летать нужно на трезвую голову, нужно чтобы алкоголь вышел из крови. Можешь встречаться с друзьями, но ни капли спиртного в рот.       Элизабет была преисполнена любопытства:       – Так ты действительно профессор? Алхимик?       Энтузиазм Элизабет зашкаливал. Он ещё больше зауважал подругу. Она не испугалась, а восхитилась, когда увидела, что он взлетел. Не растерялась, когда он сбросил на неё Гарри и улетел. В одну секунду её представление о мире перевернулось, и она стойко приняла это, потому что поверила своим глазам, доверилась своим чувствам. Но Северус не стал ей потакать:       – Уже поздно. Лучший способ справиться со стрессом – поспать. Давайте ложиться, – предложил он.       – А клятва о неразглашении тайны? – спросила Элизабет.       Неуёмный энтузиазм этой настойчивой женщины нужно было срочно пресечь. Что ж, сама напросилась.       – Ах, да! Но должен предупредить, что магическая клятва – нелёгкая ноша, ты будешь следовать ей всю оставшуюся жизнь. Не передумала?       – Нет, – решительно встряхнула головой Элизабет. – Что я должна сделать? Это клятва на крови? Я должна порезать руку?       Ритуал принесения клятвы – прекрасный повод умерить её любопытство. Но не столь зверским способом.       – Обойдёмся без кровопускания. Используем формальную клятву для маглов, утверждённую Министерством Магии, – начал придумывать он на ходу.       – Для кого? У вас есть своё министерство?       – Есть. Маглы означает не маги. Больше не отвлекай меня.       Северус подошёл к Гарри и передал ему свою палочку, шепнув:       – Пустишь искры по моему знаку.       Гарри непонимающе на него посмотрел, но промолчал. Северус занял место в центре гостиной и попросил Элизабет встать напротив, а Гарри сбоку от них.       – Говорить буду я, ты только скажешь «да», как только увидишь искры магии, а Гарри, как свидетель, зафиксирует клятву с помощью волшебной палочки. Понятно?       Она кивнула. Северус протянул руку, Элизабет поднесла свою. Он сжал её ладонь и заговорил нараспев:       – Я Северус Снейп спрашиваю тебя, Элизабет Лэмберт, клянёшься ли ты обо всём увиденном, услышанном от меня или узнанном при моём участии не затрагивать в своих речах со мной, Северусом Снейпом, – он посмотрел на Гарри и чуть склонил голову.       Сообразительный юноша направил на их руки палочку и из неё посыпались красные искры.       – Да, – твёрдо произнесла сосредоточенная Элизабет.       – Подтверждаю, – сымпровизировал Гарри.       – …А также никогда первой не заводить разговоры про магию! Не приставать и не донимать меня вопросами о волшебстве.       Он вновь посмотрел на Гарри, тот опять выпустил сноп искры.       – Да, – уже не так уверенно сказала Элизабет.       Чтобы ещё выторговать, пока она не передумала? Северус вспомнил, как она упрашивала его выступить на танцевальном конкурсе.       – И не уговаривать меня, Северуса Снейпа, станцевать с тобой пасодобль перед публикой, – со всей серьёзностью и торжественностью произнёс Снейп.        Но вместо твёрдого «да», Элизабет вскричала:       – Что?! – она попыталась вырвать руку. – Вы смеётесь?       Северус сильнее сжал её ладонь, не выпуская.       – Так надо, дорогая, для твоего же благополучия. От длительных расспросов и уговоров я становлюсь раздражительным.       Гарри засвидетельствовал:       – Пренеприятное зрелище, должен сказать, – и в подтверждение выпустил искры уже синего цвета.       – Я как будто нахожусь в жанре анекдота, – отметила Элизабет.       – Добро пожаловать в мир магии! – поздравил Северус.       – Так ты не собираешься брать с меня клятву о неразглашении?       – Зачем? Ты сама не станешь никому рассказывать. Подумай сама, кто тебе поверит?       – Но Гарри сказал, что вы всем свидетелям стираете память.       – Случайным свидетелям, как я сейчас стёр память его дружкам. Но всем не сотрёшь. Родственникам, например. У маглов иногда рождаются маги, не стирать же им память о своих детях. У того же Гарри есть тётя, дядя и кузен – маглы, они знают, что он волшебник, и тщательно это скрывают.       Они до сих пор стояли, держась за руки. Свидетель клятвы напомнил:       – Так что там с последним пунктом? Насчёт танцев? Элизабет Лэмберт, вы согласны?       – Что за ерунда?! Вы смеётесь надо мной!       Элизабет попыталась выдернуть свою ладонь, но Северус крепко держал её за руку.       – Вы меня разыграли с клятвой! Сочинили глупый обряд, – перешла она к обвинениям, одновременно вырывая свою руку. – У вас и палочка, наверное, из магазина фокусов на батарейках!       На последних словах она с силой дёрнула свою руку, а Северус как раз отпустил её – хотел забрать у Гарри палочку и доказать ей, что она действительно настоящая, продемонстрировав её свойства. Элизабет откинуло назад по инерции, и она начала падать, когда он перестал удерживать её руку. Северус попытался снова схватить её за руку, но поймал только воздух. Он страшно перепугался, что она рухнет навзничь и разобьётся – маглы такие хрупкие. В это время самый удачливый ловец школы Хогвартс успел подхватить её. Поймав падающую Элизабет, он буквально сунул её Северусу:       – На твоём месте я бы не разбрасывался близкими людьми.       Северус крепко прижал к себе Элизабет, как будто она снова могла упасть:       – Прости, прости меня. Я не хотел, я нечаянно. Прости, – бормотал он, поглаживая её по спине.       – Внутренний голос мне подсказывает, что сейчас вам нужно побыть вдвоём, – заявил Гарри и двинулся к двери.       – Палочку верни, – приказал Северус.       – Ой, забыл, – Гарри кинул ему палочку, и Снейп поймал её, продолжая прижимать к себе Элизабет другой рукой.       – Не скучайте, дети мои, – попрощался Гарри и затем неслышно выскользнул за дверь.       Они остались вдвоём. Северус одной рукой гладил Элизабет по волосам, в другой держал палочку. Почувствовав, что Элизабет расслабилась, он посадил её на диван и уселся рядом.       – Вот, смотри, она настоящая, – взмахнув палочкой, он произнёс, – Акцио стакан.       С кофейного столика ему в руки прилетел хрустальный стакан для воды.       – Агуаменти!       Из палочки полилась струйка воды. Наполнив стакан, он сначала отпил из него сам, а потом протянул стакан Элизабет:       – Попробуй, ничем не хуже "Перье".       Элизабет смотрела на него со жгучим интересом. Она недоверчиво взяла стакан и осторожно сделала глоток воды. Потом ещё один.       – Вкусная, хорошая, кроме одного… – начала она.       – Знаю, главный её недостаток, что она бесплатная.       Элизабет устало улыбнулась, она привыкла к тому, что он подсмеивался над её пристрастием к дорогим вещам:       – Тёплая, я хотела сказать, она тёплая.       – Глациус, – он указал палочкой на стакан, и вода превратилась в лёд.       – Оу! – воскликнула восхищённая Элизабет, – это прекрасно!       – Не совсем, я хотел заморозить только часть воды, чтобы была вода со льдом. Это пить невозможно.       Он забрал стакан и поставил его на столик.       – Можно мне посмотреть волшебную палочку?       – Хочешь проверить, есть ли в ней батарейки?       – Не бойся, я не сломаю.       Он отдал ей палочку, Элизабет прежде всего внимательно осмотрела кончик, наверное искала отверстие, из которого лилась вода. Потом провела тонкими пальцами по резным узорам на рукоятке.       – Красивая, – сказала она, возвращая палочку.       Получив назад свою палочку, Северус наколдовал букетик фиалок и галантно преподнёс даме. Элизабет взяла цветы и понюхала их.       – Они пахнут! Они живые! – воскликнула она.       – Да, они настоящие, поэтому могут завянуть.       Северус растопил лёд и, забрав у неё фиалки, поставил их в стакан с водой.       – Это же огромное счастье знать, что ты волшебник! – с восторгом произнесла она.       Северус не мог ей рассказать, что магией можно не только избавлять от жажды, создавать цветы, лечить, но и приносить страдания, пытать и убивать, что заклинаний, приносящих боль и мучения гораздо больше исцеляющих и созидающих. И как часто в жизни его тошнило от того, что творили своими палочками Волдеморт и Пожиратели, да и он сам.       – Не думай, что магия – это панацея от всего.       – Каково это, чувствовать себя волшебником?       – Я всегда знал, что я маг, мне не с чем сравнивать. Для меня быть волшебником – это, прежде всего, быть человеком.       – Нет, ты не простой человек! Ты словно бог, которого можно потрогать руками.       Она дотронулась нежными пальцами его виска, огладила щёку, коснулась уголка губ, обвела линию подбородка, спустилась ниже – тёплая рука замерла на шее. От неё побежали мурашки вниз, к животу.       – Продолжай. Меня можно потрогать и ниже, – осевшим голосом попросил он.              

***

      Северус сидел на балконе своей каюты, наслаждаясь лёгким свежим ветерком, и читал газету, которую принёс стюард. Из гостиной послышались голоса, и через секунду его одиночество нарушила Элизабет.       – Слизеринский змей – это какое-то волшебное животное? – спросила она.       – Предлагаю спросить у того, от кого ты это услышала, – буркнул Северус, прекрасно понимая, кого имел в виду Гарри.       – Расскажи ты!       – Ты дала мне клятву, магическую, что не будешь приставать.       – Ты обманом вынудил меня дать её!       – Ты сама настаивала. Пусть тот, из-за кого всё всплыло наружу, теперь тебя и просвещает.       – Господи, какой же ты зануда!       Северус фыркнул.       – Гарри, конечно, интересно рассказывает, – сказала Элизабет, – но он вечно занят тренировками.       – Для полётов это необходимо.       – Он уже весь взмок от пота.       – Ничего, примет душ, – равнодушно произнёс Северус.       Северус вот уже пять дней нагружал Гарри разными физическими упражнениями. Гарри так хотел научиться летать, что сразу же начал зубрить рецепты зелий, как только Снейп дал ему записи, и на второй день смог рассказать их с любого места. И продемонстрировал три заклинания из программы для СОВ. Северусу ничего не оставалось, как выполнять своё обещание. Но Гарри не может так просто отделаться за свой проступок – три рецепта и три заклинания не искупают вину за тот страх, который испытал Северус, осознав, что Гарри разобьётся, упав с такой высоты. Поэтому он наказан. Под предлогом обучения полётам он загрузил Гарри физическими тренировками. Сначала Гарри делал упражнения «ласточка» и «цапля», потом Северус велел ему научиться ходить на руках – для полётов нужно хорошо балансировать. Затем Гарри делал приседания и прыгал – на одной ноге, со связанными ногами, через скакалку. Сегодня Гарри учился делать тройные прыжки на скакалке.       – Порой мне кажется, что ты мстишь ему за то, что тебе пришлось выдать свою тайну, – сказала Элизабет, – потому что эти тренировки больше похожи на издевательство.       Элизабет была права только отчасти. На самом деле Северус не знал, как научить волшебника летать. Его самого никто не учил, это само получилось на шестом курсе. Тогда за ним гнались четверо Мародёров. Они отобрали у него палочку, он смог вырваться от них и убежать, петляя как заяц, чтобы их проклятия не настигли его. А проклятия были нешуточные. Староста Люпин пытался остановить своих друзей, поэтому противники немного отстали. Запыхавшись, он поднялся на Астрономическую башню – дальше деваться было некуда. Внизу раздался топот ног, и голос Блэка: «Загнали крысу в угол! Дальше ему некуда бежать!» Северус вспрыгнул на каменные перила площадки и просто шагнул вперёд. Ему надоело всё время озираться в коридорах Хогвартса, ожидая нападений, он устал от унизительных розыгрышей Мародёров, издевательских насмешек студентов после таких розыгрышей. А ещё Лили так его и не простила, зачем же жить вообще? Так рассуждал он, падая вниз. Падая? Нет, он не падал, он как будто спускался по ступенькам, перебирая ногами в воздухе. Что это с ним? Осознав, что он не падает, Северус взмахнул руками и, соединив ноги вместе, взмыл вверх. Бурный восторг охватил его. Это был самый прекрасный момент в его жизни. Ему хотелось кричать, но он сумел удержаться и не завопить от радости. Секунду назад он умирал от безысходности, а теперь ликование переполняло его так, что он боялся взорваться изнутри. Благодаря агонии отчаяния его тело перешло в новую стадию – стадию полёта. Людям легко найти свой путь в бездну, те, кто выйдет из бездны, найдут радость.        Он пролетел мимо ограждения, с которого прыгнул, и поднялся выше, не останавливаясь, Мародёры искали его по всей башне и не заметили, как он промелькнул в небе. Он попробовал замереть в воздухе над открытой площадкой башни – всё равно вверх они смотреть не будут. Получилось не очень – он начал заваливаться набок. Тогда он начал кружить над площадкой, наблюдая за гриффиндорцами. Не обнаружив его в башне, они стали искать его заклинанием «Гоменум ревелио», на всякий случай, знали же, что он не мог использовать дезиллюминационные чары, ведь у него не было палочки. Петтигрю перегнулся через перила и стал выглядывать что-то на земле. К нему присоединились остальные. Они ничего не увидели, потому что уже смеркалось, поэтому решили спуститься вниз. Когда гриффиндорцы покинули башню, он снова попробовал держаться в воздухе не двигаясь, и опять у него ничего не получилось. Он развёл руки и стал балансировать ими, чтобы сохранить равновесие, и мягко перебирать ногами. Качаясь, как ива на ветру, он сумел уменьшить скорость полёта, и минут через пять смог почти зависнуть, шевеля руками и еле переступая ногами. Устав, он взмыл вверх. Он закричал от восторга, не скрываясь. Самое лучшее средство оживить жизнь – это летать!       Взлетев над башней и откричавшись, Северус опустился на площадку и перегнулся через перила. Внизу показались четыре лучика Люмоса – Мародёры пришли искать его тело. Они начали светить вверх, прикидывая, где он должен был упасть, поэтому он ушёл с башни. В холле у входа в родные подземелья Слизерина стояли другие студенты с его факультета, и он остановился возле них. Когда Мародёры зашли в замок, возбуждённо переговариваясь, то его не заметили. «Палочку верни, олень!», – крикнул он. Слизеринцы рядом с ним замолчали, сердито следя за гриффиндорцами. Четвёрка хулиганов безмолвно остановилась в удивлении. Поттер скорчил презрительную гримасу и швырнул ему палочку. Он был далеко, и палочка бы упала на пол, не долетев, если бы Северус не призвал её невербальным «Акцио». Ничто не могло испортить его настроения. Десять минут назад под его ногами пребывал весь замок и все люди в замке, да что там замок – весь мир! И стоило после этого обращать внимание на такую мелочь.       С тех пор он летал каждое утро почти до самого рождества. Вставал полшестого утра, шёл на Астрономическую башню и наслаждался полётом в одиночестве. Потом декабрьские ночи стали такими морозными, что охладили его энтузиазм, к тому же он научился в небе всему, что мог придумать. Он никому не показывал и не говорил, что умеет летать. Легенды рассказывали, что раньше маги могли летать сами, но в современном мире считалось, что за давностью лет из легенд просто исчезло слово «метла» за его ненадобностью, ведь и так понятно, что полёт – это летание на метле. Вступив в ряды Пожирателей смерти, он стал свидетелем, как летает Волдеморт, но, естественно, спрашивать о его опыте он не посмел. Научившись летать сам, Снейп не знал, как учить других. Сам, по доброй воле он ни за чтобы не взялся кого-то обучать полётам. Но принятое на себя обязательство необходимо выполнять…       – Как ты могла такое про меня подумать! – возмутился Северус. – Я на такое не способен.       – Даже очень способен! – парировала Элизабет. – И то, что ты взял с меня дурацкую клятву – доказательство этому.       – Это была шутка.       – Я это поняла, у тебя своеобразное чувство юмора и дьявольски изощрённая фантазия. И ты потакаешь своим капризам. А сейчас твой каприз – наказать Гарри за ошибку юности.       – Он хотел покрасоваться перед приятелями и уничтожить себя для их потехи. И теперь должен доказать мне, что ответственно относится к делу.       – И как долго ещё я должен доказывать тебе это?! – неожиданно раздался возмущённый голос Гарри.       Из-за спора они с Элизабет не заметили, как Гарри вышел на балкон и услышал его слова.       – Сколько можно расплачиваться за один глупый поступок? – с обидой произнёс Гарри.       – Я должен убедиться, что ты готов, – ответил Северус.       – Я давно готов, всегда готов!       – Сколько можно мучить ребёнка? – бросилась на защиту Гарри Элизабет.       – Где ты увидела ребёнка? – спросил он. – Он волшебник, не просто человек, он может больше, чем обычный человек, но это не значит…       – Вот именно, я могу больше, хватит уже скакалок!       – Гарри достоин большего, а ты тешишь своё эго…       – Я родился, чтобы летать! – произнёс Гарри с чувством, и был не так уже не прав, он явно имел дар к полётам.       Против двоих у Снейпа не было ни единого шанса победить в споре, они буквально выкрутили ему руки и уломали приступить к полётам прямо сейчас.       Если бы не нужно было соблюдать Статут Секретности, он бы поднялся вместе с Гарри на перила балкона, и попросил его сделать шаг в бездну, как когда-то давно сделал сам, и летел бы рядом для страховки. Здесь же придётся использовать подручные средства. Он увёл Гарри в гостиную, Элизабет последовала за ними – она хотела присутствовать.       Северус велел Гарри встать на диван, а сам взлетел над полом и остановился напротив него.       Элизабет внимательно смотрела на них, кажется, она волновалась больше, чем Гарри. Сам Северус умело скрывал своё волнение, он уже не был уверен, что Гарри взлетит. Вдруг ему показалось, что у Гарри есть талант к полётам? Северус обратился к своему визави:       – Сделай шаг вперёд, не прыгай, не подскакивай, а просто сделай шаг вперёд и вверх, как будто идёшь по невидимым ступенькам. Не бойся, я тебя страхую, ты не упадёшь. Понял? И не волнуйся, если у тебя не получится, не переживай. Самое главное – не бойся…       – Я не боюсь. Ты слишком много говоришь. Можно мне уже попробовать?       – Хорошо. Протяни руки вперёд.       Северус приподнялся выше и взял Гарри за руки.       – Раз-два-три!       Гарри сделал шаг в воздух, а Северус потянул его за руки вверх. Гарри покачнулся, но не упал. Северус следил за его выражением лица, тот был напряжён, губы сжаты, глаза светились решительностью. Они поднимались вверх, пока не упёрлись в потолок. Тогда Северус стал кружить по комнате спиной назад, пару раз он подтягивал Гарри к себе, когда он заваливался. Всё-таки начинать летать в открытом пространстве намного удобнее – нет риска с чем-нибудь столкнуться, да и быстро летать проще, а в комнате негде разогнаться. Но нарушение Статута Секретности преследуется по закону. Они как будто танцевали сложный танец, движения которого известны только одному партнёру. Сделав несколько кругов по комнате, Северус заметил, что Гарри немного расслабился. Тогда он отпустил его руки и свернул в сторону. Гарри продолжал лететь сам. Северус опустился рядом с Элизабет.       – Это настоящее чудо! – сказала она, а потом задумчиво добавила: – это как учат ездить на велосипеде, сначала наставник держит велосипед, а потом отпускает.       – Никогда не катался на велосипеде, – признался Северус.       – Как? – удивилась Элизабет, а потом ответила сама себе, – конечно, у вас же мётлы. На следующей стоянке возьмём напрокат велосипед, – решила она, не спрашивая его мнения.       С тех пор Гарри летал каждый день. Несмотря на просторную гостиную, для полётов места было мало, поэтому он быстро научился зависать на одном месте и летать параллельно полу на высоте несколько футов.       – Теперь ты понимаешь, что я не зря заставлял тебя делать упражнения на равновесие? – сказал ему Северус, – мне для такого понадобилось несколько месяцев.        Так как он скрывал свой дар, то в школе тренировался скользить над полом лишь изредка, когда был уверен, что находится один в коридоре. Если его никто не видел, Северус не дожидался, когда движущаяся лестница пристыкуется к нужному месту, и летел куда нужно. После этого стычек с Мародёрами стало меньше, они не понимали, как он умудрялся ускользать от них. А на седьмом курсе охотиться за ним им и вовсе надоело.       Как и следовало ожидать, Гарри не мог долго довольствоваться полётами в сьюте, он хотел летать в океане над лайнером. В круиз он взял мантию-невидимку, и собрался летать в ней. Но Северус боялся, что он отстанет, упадёт в море, разобьётся о воду или врежется в мачту, а он не сможет это контролировать, потому что не будет его видеть. Но Гарри был слишком настойчив, Элизабет, которая была в восторге, увидев мантию-невидимку, поддержала юного мага. Вдвоём они были очень убедительны.       – Надо привязать к мантии ленточку, чтобы ты мог его видеть на первых порах, – предложила подруга.       – Чтобы маглы её тоже увидели?       – И что? Ну, летает на ветру ленточка, никто ничего не поймёт, – доказывала она.       На том и решили. Первый раз Северус велел Гарри лететь рядом с их балконом, чтобы он мог видеть ленточку, и они могли переговариваться. С каждым днём Гарри отлетал всё дальше и дальше от их каюты. Северусу оставалось только смириться с этим и надеяться на сообразительность Гарри, на его инстинкт самосохранения и, что скажется его большой опыт полётов на метле в экстремальных обстоятельствах.       – Палочку только не забудь, пригодится, если что-нибудь случится, – сказал он, собираясь к Элизабет, когда Гарри решил полетать под ночным небом. – В крайнем случае, отправишь мне Патронус.       Тут он вспомнил, как Сириус говорил о том, что Гарри разучился вызывать Патронус.       – Или ты не сможешь? – обеспокоенно спросил он. – Попробуй.       – Конечно, смогу, – уверенно ответил Гарри. – Это путешествие не проходит даром.       Он поднял палочку и произнёс:       – Экспекто Патронум!       В полумраке гостиной появилось голубое свечение, и из кончика палочки вылетел серебристый ворон. Они оба стояли с разинутыми ртами, глядя как большая птица кружит под потолком.       – Кто-нибудь знает, что это было? – тихо промолвил Гарри, как только ворон вылетел на балкон и исчез в ночи. – Где мой олень?       – Похоже, я доживу до конца своей жизни, так и не узнав, как это работает, – Северус считал байками, что Патронус у мага может меняться, и впервые увидел это воочию.       С тех пор Гарри летал в мантии-невидимке один. Это уже стало обыденностью, но каждый раз Северус напоминал ему о палочке и Патронусе. Однажды его наставление услышала Элизабет.       – Что такое Патронус? – спросила она, когда Гарри улетел.       Северус не всегда требовал от неё выполнения клятвы не приставать к нему, и когда у него было настроение, то рассказывал ей о магии. Сегодня он решил продемонстрировать ей своего Патронуса, тем более что давно его не вызывал. Элизабет тут же начала умильно приговаривать:       – Это же Бэмби! Какой хорошенький. Просто чудо! Настоящий Бэмби, такой милы-ый…       Только после её воркования он понял, что его Патронус тоже изменился. Да, это была не грациозная лань, а тонконогий оленёнок с большой головой и огромными невинными глазами, обрамлёнными длиннющими ресницами. Северус вздохнул.       – Привет, Элизабет, – произнёс оленёнок его голосом и растворился в воздухе.       На следующий день она попросила Гарри показать своего Патронуса. Над ней закружил большой ворон с длинным клювом. Полюбовавшись, как легко скользит птица под потолком, Элизабет неожиданно расхохоталась. Это было так странно, что Гарри заметно обиделся. Ворон исчез.       – Дико забавно, – снизошла она до объяснений, отсмеявшись, – Патронус сурового, замкнутого Северуса – наивный Бэмби, а у романтичного и искреннего Гарри – мудрый и зловещий ворон. Ваши противоположности. Это, правда, смешно.       Гарри давно летал уже без ленточки, но Северус считал своим долгом каждый раз перед полётом дать ему наставление:       – Возьми палочку. Далёко не улетай. Чтобы вернулся через час.       – Да, хозяин, – опустив глаза в пол, подобострастно ответил Гарри.       Северуса обдало жаром – его психический кошмар вернулся. Неужели строгий приказной тон вызвал у Гарри ассоциации с Лордом, подняв из подсознания ненужные воспоминания?       – Что ты сказал? – спросил он глухо.       – Хозяин, – Гарри с вызовом взглянул на него. – Я не ребёнок, хватит меня контролировать.       – Не смей меня так называть! – приказал Северус.       – Я просто пошутил. Ну что ты взъелся, – удивился Гарри. – А-а, это из-за Сам-знаешь-кого. Ладно, больше не буду. Извини.       Гарри решил, что слово «хозяин» вызывает у него неприятные воспоминания о времени, когда он служил Волдеморту. Гарри часто сочувственно смотрел на него, когда видел его татуировку. Северус успокоился. Гарри действительно пошутил.       – Хочешь полетать? Я дам тебе мантию, – неожиданно предложил Гарри.       – Не надо. От себя не улетишь, – отказался Северус.       Время окончания круиза приближалось неумолимо. Они с Элизабет никогда не заговаривали о том, что будет, когда лайнер вернётся в Лондон. Потому что оба знали, что их роман действителен только здесь, вдали от дома, на огромном корабле с радостной праздничной обстановкой, созданной для получения удовольствий, в условиях беззаботности, далёких от житейских проблем. С самого начала, ещё до того как Элизабет стало известно, что он волшебник, было ясно, что этот роман не может нормально функционировать вне круиза, без атмосферы праздника. Общество состоит из разных слоёв, делится на группы по финансовому статусу, образованию, роду занятий, вероисповеданию, принадлежностью к власти, наличию или отсутствию магии. В далёкие времена эти слои лишь соприкасались, перемещение из одного слоя в другой было редкостью, особенно вверх. В современном мире, казалось, всё перемешалось, но переход между прослойками так и не стал обыденностью – слишком высоки и сложны барьеры между слоями. Когда лайнер прибудет в Лондон, он вернётся в магическую Британию, а она улетит в Нью-Йорк.       – Возьми меня в небо, – как-то незадолго до возвращения попросила Элизабет.       – Что? – спросил Северус, хотя прекрасно понял, о чём речь.       – Возьми меня в небо, – повторила Элизабет. – Я хочу летать с тобой.       – Нас могут увидеть.       – Плевать.       – Вообще-то будет страшно, – сказал он, – страшно, когда земля уходит из-под ног, и под тобой пустота.       – Я ничего не боюсь, а уж с тобой и подавно!       Выбраться за рамки обыденного для неё было легко, он знал, что она на многое способна.       – Северус, пожалуйста! Я мечтаю об этом постоянно.       – Хорошо, – не мог устоять перед её просьбой Северус. – Надо подумать…       Но Элизабет уже всё продумала и сама попросила у Гарри мантию-невидимку.       – Нас могут увидеть, мантия-невидимка не сможет укрыть двоих, даже ночью лайнер не засыпает, – сказал Северус, когда Гарри принёс мантию.       – Всё равно ночью меньше народу. А если что-то и увидят, то подумают на НЛО, – ответила Элизабет.       – Нужно надеть чёрную одежду, – придумал Гарри, – на тёмном небе будет не так заметно. У тебя же полного чёрного.       Эти двое хорошо спелись. Лететь решили ночью. Элизабет надела длинное вечернее платье базальтово-серого цвета, он – чёрную рубашку с черными брюками. Элизабет собрала свои белые волосы в пучок.       Северус встал вплотную сзади неё и попросил Гарри накинуть на них мантию.       – Я думала, ты возьмёшь меня на руки, – сказала Элизабет.       – Так мы занимаем меньше места.        Гарри накинул мантию. Как и следовало ожидать, мантия не закрывала их ног.       – Ничего, ваши чёрные туфли в темноте никто не заметит, – уверенно сказал Гарри. – И то, что мантия полностью не запахивается тоже, – с этими словами он натянул им на головы капюшон мантии.       У Элизабет осталось открытыми шея, подбородок и часть носа.       – Надо как-то прикрыть лицо, оставить только глаза, как это делают ковбои, – попросил Гарри.       Элизабет откинула мантию и ушла в свою каюту, вернувшись через пару минут с тёмным платком. У зеркала, закрыв лёгким тёмно-синим шёлком нос и подбородок, она умело завязала платок сзади, для прочности закрепив его на волосах заколками так, чтобы он не мог соскользнуть.       – Я готова, – обернулась она.       Над тёмным платком горели два ярких голубых огня таким бесстрашием и страстью, что Северус был ослеплён их блеском.       Они вышли на балкон. Северус взмахнул палочкой и уменьшил её вес.       – Что это? – спросила она, почувствовав какое-то изменение в себе.       – Так мне будет легче тебя держать, – ответил Северус и встал сзади неё, – и тебе удобнее.       Гарри подошёл к ним. Северус сделал полшага вперёд, вплотную приблизившись к Элизабет, положив ей на руки на талию. Гарри надел на них мантию.       – Видно только ноги, синий платок и чёрная полоска впереди, – сказал он, накинув капюшон и отойдя в сторону, – потому что на вас падает свет из окна каюты. В небе вас не будет видно.       Северус, обняв Элизабет сзади, крепко и властно прижал к себе, в то же время стараясь быть нежным.       – Не больно? – спросил он.       – Нет.       Услышав ответ, он взлетел. Она тихо вскрикнула, когда пол поплыл под её ногами и пропал, а она зависла в воздухе.       – Летим? – спросил он.       – Конечно!       И он вылетел с балкона наверх в ночное небо. Элизабет схватилась за его руки, сжимая их, но больше не вскрикивала. Они летели сначала вдоль лайнера, потом Северус поднялся над ним. Постепенно напряжение её покинуло, она расслабилась, откинув голову назад ему на плечо, и смотрела в ночное небо. Он чувствовал знакомый аромат её духов, сквозь платок ощущал на шее тепло её щеки, а волосы её щекотали его ухо. Что-то большое и тёплое росло в его груди, словно туда попала горячая искорка и начала разгораться. Крепко держа в своих руках простую женщину, маглу, которую через две недели больше никогда не увидит, он понимал, что не хочет отпускать её. Он крепко стиснул её, как будто она могла выскользнуть из его рук в океан. Она подняла голову, но промолчала. Тогда он взмыл вверх, так быстро, как только мог. Она только восхищённо вздохнула. Через час полёта Элизабет стала едва заметно дрожать.       – Замёрзла? – прикоснувшись губами к её уху, спросил он.       – Нет, – упрямо помотала она головой, ей жаль было расставаться с небом, с океаном, со своей лёгкостью, его крепкими руками.       Но он чувствовал, что её дрожь усиливается, и стал спускаться. Северус легко влетел на балкон и аккуратно поставил её на пол. Гарри не спал и, судя по звукам выстрелов с экрана телевизора, смотрел триллер, поджидая их. Северус вернул вес Элизабет и отдал ему мантию. Она почему-то обняла Гарри и сказала ему: «Спасибо».       – А мне? Неужели я не заслуживаю даже скромной благодарности? – шутливо спросил Северус.        На её лице сияла откровенно счастливая, лучезарная улыбка.       – Нет, скромной – не заслуживаешь, – ответила она, выводя его из каюты, – моя благодарность будет очень нескромной, откровенно бесстыдной, – закончила она в коридоре, но Гарри, кажется, всё равно её услышал, потому что за закрывающейся дверью раздался его смех. А, может, он просто смотрел комедию, а не триллер.       До окончания круиза они летали ещё несколько раз: навстречу восходу, навстречу закату, вперёд сквозь густеющую ночь, под горбатой луной, и даже один раз днём в светлой одежде. Их никто не замечал. Элизабет чувствовала себя свободно в небе, и в последний раз перестала держаться за его руки, подняла свои и развела их в сторону, устремляясь вперёд, навстречу заре. Мантия распахнулась, и если бы кто-нибудь из пассажиров взглянул вверх, их бы заметили. Но внизу стояла тишина, в этот час на верхней палубе никого не было.       Дни таяли, как снежинки на ладонях. И наступил день, когда корабль прибывал в порт назначения. Утром они с Элизабет позавтракали в её номере. Северус встал, чтобы пройти в свою каюту – он ещё не всё собрал из вещей. У него была пара часов. Лайнер прибывал в полдень.       – Я приду тебя проводить? – спросил он.       – Не нужно, меня встретят.       Он остановился на полпути в середине комнаты.       – Тогда мы с Гарри не будем выходить как все, а просто аппарируем из номера, – предупредил он, – в этой суматохе никто ничего не заметит, персонал решит, что мы уже вышли.       – Это правильно, – согласилась Элизабет.       Она подошла к нему.       – Прощай, Элизабет, – сказал Северус, – я буду скучать по тебе.       У него как-то странно защипало глаза. Он наколдовал белые орхидеи и отдал ей.       – Прощай, мой друг, я буду вспоминать тебя, – произнесла она, протянув на прощанье руку.       Северус поймал её руку, она вложила в его ладонь нечто острое и ребристое. Он поднял руку к лицу и разжал пальцы – на его ладони лежала хрустальная фигурка летящей птицы. Это был ворон с длинным клювом, почти такой же, как тот, что вылетел из палочки Гарри.       Глядя на него, Северус ощутил в душе смешанные чувства: сентиментальную грусть и, в тоже время, странный покой, словно эта фигурка принесла утешение.       – В лавке было два ворона, я купила оба, один останется со мной.       – Спасибо, – он опустил фигурку в карман и вышел.       Через два часа они с Гарри аппарировали в порт в тень ограды и подошли к лайнеру, посмотреть, как проходит высадка пассажиров. Девять месяцев этот корабль был их домом. Северусу показалось, что в толпе пассажиров он увидел Элизабет, но потом решил, что ошибся – выход из ВИП-зоны был в другом месте. Он опустил руку в карман пиджака и сжал ворона. Как много он вынес из этого путешествия – научился быть счастливым. Он никогда не станет прежним. Не вернётся в подземелья Хогвартса, не будет сидеть взаперти, сгорбившись над пергаментами. Он посмотрел на Гарри. Тот махал кому-то рукой. Или всем пассажирам. Гарри повернулся к нему и улыбнулся.       Начал накрапывать дождь. Они свернули за угол и аппарировали во двор «Дырявого котла».