Сотворить чудо

      

Счастье — это чувство свободы от боли.       Артур Шопенгауэр

      Северус остановился в том же магловском отеле. Гарри не мог поселиться в доме крёстного, пока тот работал Хогвартсе. О том, чтобы остановиться в бывшем поместье Малфоев он даже думать не хотел. Его с радостью приняли в Норе: все дети Молли и Артура, став взрослыми, разъехались. Последними отселились младшие – Рон с Гермионой жили в арендованной квартире в Лондоне, а Джинни играла за «Холихедских гарпий» и жила в Уэльсе в Холихеде, где базировалась квиддичная команда.       Гарри собирался навестить всех своих друзей, из круиза он привёз полный чемодан подарков для них. Но первым делом он решил посетить Хогвартс, чтобы договориться о подготовке к экзаменам и сдаче СОВ экстерном. И позвал с собой Северуса. У Снейпа не было никакого желания встречаться с Дамблдором и Блэком, поэтому он отказался.       Гарри сначала попробовал его уговорить, а потом прибегнул к откровенному шантажу:       – Если ты со мной не пойдёшь, я всем расскажу, что в круизе ты научился лихо танцевать румбу и пасодобль.       – Никто тебе не поверит, – сказал Северус.       – Мне? Самому молодому орденоносцу Ордена Мерлина? Конечно, поверят, – горделиво ответил Гарри.       – Шантаж – это отвратительно, Гарри, – попытался воззвать к совести Северус.       – Какой шантаж? Такой талант к танцам грех скрывать. Сириус просто умрёт от зависти, – улыбаясь, заметил Гарри.       «Скорей надорвёт живот от смеха», – понял намёк Северус.       – Ну что тебе стоит сходить со мной вместе? – Гарри изменил тактику, заговорив умоляющим тоном.       – Ладно. Пойдём. Но только при условии, что никогда, ни при каких обстоятельствах, никому ты не заикнёшься про мои занятия бальными танцами и пасодобль.       Гарри радостно закивал:       – Обещаю!       По дороге в школу Гарри пребывал в жизнерадостном настроении, Хогвартс – это то место, которое он считал своим домом. У Северуса же перспектива встречи с директором вызывала лишь беспокойство.       В кабинете директора их встретила Макгонагалл. Они даже не поинтересовались, какие изменения произошли в МагБритании, пока они путешествовали. Оказывается, Орден Феникса распался, Дамблдор летом ушёл в отставку, и директором школы в новом учебном году стала Минерва Макгонагалл.       Она сидела за тем же столом, что и Дамблдор раньше, но он казался теперь намного больше, потому что на нём отсутствовали многие архаичные артефакты, ничего лишнего, только письменные принадлежности, стопки с документами и свитки с записями. Отсутствовал насест и кормушка феникса, как и сам Фоукс. В кабинете было тихо – так же исчезли столики с кручёными ножками, а вместе с ними серебряные приборы, которые трещали, звякали и пыхтели, выпуская пар. Обширная библиотека сохранилась, шкафов стало даже ещё больше, кроме книг там хранились деловые папки.       Минерва очень обрадовалась их приходу. Она встала и вышла из-за стола, поздоровалась с ними, крепко ухватив каждого за руку. А потом усадила за кофейный столик в мягкие кресла в нише у окна. Решив все вопросы с Гарри о сдаче СОВ, Минерва заговорила об общей обстановке в школе. Заняв место директора, она перестала быть деканом Гриффиндора, в этом году им стал Блэк. Ему было тяжело совмещать должность декана, преподавателя ЗОТИ, вести дуэльный клуб и факультативные занятия для младшекурсников. Поэтому Макгонагалл так радостно встретила их – она надеялась уговорить Северуса вернуться в Хогвартс.       Северус категорически отказался. За время отдыха он расслабился и не хотел вновь впрягаться в эту лямку. Минерва предлагала ему любую должность – профессора ЗОТИ, вести дуэльный клуб, факультатив, или стать деканом Слизерина, чтобы разгрузить Кэрби, который мог бы помочь Блэку с клубом, обещала лучшие условия и оплату. Гарри поддержал Макгонагалл:       – Соглашайся, Северус. Хотя бы на дуэльный клуб. Будет весело.       – Мне и без клуба не грустно, – со смехом сказал Северус.       – Тебе же нравилось терроризировать учеников.       – Да, в этом была своя прелесть, – усмехнулся он, – но это в прошлом.       – А ещё ты бы мог вести кружок бальных танцев, учить румбе и пасодоблю, – невинным тоном сказал Гарри.       – Ты умеешь танцевать? – обрадовалась Минерва.       Северус бросил на Гарри свой самый мрачный и угрожающий взгляд и ответил Минерве:       – Гарри пошутил. А Блэку и Кэрби посоветуй привлечь ассистентов из наиболее одарённых старшекурсников, чтобы помогали вести занятия в клубе и на факультативе, да и на уроках младших классов.       – Тебе же будет скучно, – не унимался Гарри, – ты же загнёшься от безделья.       Чтобы подготовить Гарри к СОВ Макгонагалл разрешила ему свободное посещение уроков, и жить в замке с Блэком. Видимо Гарри хотел иметь под боком ещё и Северуса.       – Я найду, чем заняться, не волнуйся за меня, – отрезал он.       Минерва завела речь о тестировании Гарри по ЗОТИ. Кажется, она решила воспользоваться советом Снейпа и привлечь Гарри к занятиям в качестве ассистента Блэка. Школе нужны помощники.       Потом Макгонагалл пригласила их на обед, до него оставался всего один урок. Гарри с радостью согласился, ему не терпелось увидеть Блэка. Северус не стал оставаться на обед, он хотел поговорить с Грюмом. Он вышел из замка и пошёл к воротам. Ступая по ровной дороге, он как-то особенно остро ощутил тишину и покой, царившие вокруг школы во время уроков. За время путешествия он отвык от тишины, несмотря на праздность отдыхающих, жизнь на лайнере никогда не затухала, даже глубокой ночью.       Он поднялся в воздух и полетел вдаль в сторону Хогсмида. Через пару минут он остановился и, повернувшись, посмотрел на замок. Насколько хватало глаз, была видна гигантская стена замка, уносившая в небо величественные башни. От такого размаха голова шла кругом – он и забыл, насколько прекрасен Хогвартс. Но он не жалел, что отказался от деканства. Всё идёт как следует. Мир меняется к лучшему, и он найдёт в нём своё место. Бездельничать он не собирался, несмотря на такую возможность – оставшихся денег, возможно, хватило бы до конца жизни, если правильно ими распорядиться. Он ещё не определился, чем займётся. Наверняка ему придётся столкнуться с кучей ерунды, но он ни капли не сомневался, что поступил правильно.       Из Хогсмида он переместился в Лондон, а оттуда в Аврорат к Грюму. Аластор рассказал ему в подробностях о самороспуске Ордена Феникса. Дамблдор не смог с этим смириться и, едва закончился учебный год, ушёл в отставку. Он сам решил искать крестражи. Для этого он добился, не без помощи Грюма, свободного посещения палаты, где держали Волдеморта, и часами сидел возле него, с помощью легилименции блуждая по опустевшим чертогам его разума. Его усилия не прошли даром. Дамблдору удалось узнать о самом последнем крестраже Волдеморта – змее Нагайне. Трудность заключалась в том, что после захвата хозяина, змея исчезла из поместья. Но такой большой змее нужно много пищи. Грюм приказал аврорам отслеживать все магловские и магические вести об укусах крупной змеёй. Все сигналы пока были ложными. Поиски откладывались до весны, сейчас Нагайна скорей всего нашла укрытие и погрузилась в спячку.              Жить в магловском отеле было накладно и не совсем удобно. Снимать квартиру среди маглов тоже не очень хотелось. Северус задумал купить жильё в магической части Лондона. Поразмыслив, он решил купить трёхэтажный дом, на первом этаже открыть собственную аптеку, на втором этаже у него будет жилая квартира, а на третьем – зельеварня. В цокольном этаже – склад ингредиентов и готовых зелий.       Беда была в том, что пока они с Гарри путешествовали, жизнь в Лондоне бурно развивалась после военного застоя в экономике. На Диагон-Аллее появились новые магазины, а многие старые преобразились и расцвели, жилые дома исчезли, в них теперь открылись кафе и разные салоны. Купить даже небольшое помещение в доме под аптеку, не говоря уже о целом доме, было невозможно. Открывать аптеку в Хогсмиде или другом поселении Северус не хотел, но и бросать свою задумку не собирался. У него есть не только деньги, но и голова, а это огромная сила. Должен быть способ осуществить его замысел.       Северус зашёл в Лютный переулок и остановил свой выбор на первом здании за поворотом, так удачно устроившимся сразу за почтой. Это было заброшенный трёхэтажный жилой дом, с окнами, заколоченными досками. Он обратился к Грюму с просьбой найти наследников хозяев, чтобы купить дом. Грюм долго доказывал Северусу, что он делает огромную ошибку и национальному герою негоже портить свою репутацию, открывая аптеку в сомнительном районе.       – Ты совершаешь большую ошибку, – сказал он, выдавая ему пергамент с адресом хозяина. – Кроме крыс, там обретается всякая шпана.       – Вот и наведите там порядок, – Северуса доводы Аластора не испугали. Более того, он смог убедить Грюма, что чем больше в Лютном будет современных легальных заведений, тем меньше останется мест для теневого бизнеса и подпольной торговли тёмными артефактами.       На оформление покупки, юридические проволочки, перестройку дома, закупку и установку мебели и оборудования ушло чуть меньше года. За месяц до открытия он дал объявление в «Ежедневном Пророке». Последний месяц он почти не спал: резал ингредиенты, варил и разливал зелья, потом снова резал и варил, варил и резал. Это был бег по пересечённой местности, похожий на похмелье. С Гарри он виделся редко. Сдав СОВ, Гарри не стал продолжать обучение, не остался в Хогвартсе ассистентом Блэка. Он навещал одноклассников, путешествовал по Англии, ездил по Европе. К открытию аптеки он вернулся из драконьего заповедника в Румынии и стал почётным гостем на церемонии открытия, разрезав красную ленточку.       Репутация Снейпа как авторитетного профессора зельеварения сыграла свою роль, и аптека быстро стала популярной. Через два месяца Северус понял, что не справится один в таком режиме, и ему нужен помощник. Он дал объявление в газете. Претендентам на место он давал задание нарезать лирный корень или растереть в порошок корень асфоделя. Никто из них не устраивал его придирчивый характер, и он отказал трём соискателям, пока не появилась она.       – Джулия Мэтьюс, – представилась волшебница.       Имя было незнакомым, но у него было такое чувство, что он её уже давно знает. Северус растеряно смотрел в её ласковые глаза. Она словно вышла к нему из его сна. Сна, которого он не помнил. Он молчал, томительно вглядываясь в знакомые глаза, которые он никогда не видел, которые давно искал и нашёл наконец.       – Вас не устраивает моя кандидатура? – спросила она, прервав затянувшуюся паузу.       Не дождавшись ответа, она перевела глаза в сторону, на стол, где лежали инструменты для нарезки. Ему нужно было что-то сказать – она могла развернуться и уйти. Он должен дать ей задание. Его сердце кричало и молило, чтобы он остановил её, не дал ей покинуть его. Он приготовил лирный корень. Он должен попросить её нарезать его, но вместо этого неожиданно произнёс севшим голосом:       – Что получится, если я смешаю измельчённый корень асфоделя с настойкой полыни?       Джулия ответила, он даже не понял, что она сказала, просто слушал её голос и следил за движением нежных губ. Она рассмеялась:       – Это простой вопрос. Дайте задание сложнее, сэр. Хотите, я порежу лирный корень? – предложила она.       Северус кивнул. Хотя уже принял решение, независимо от того, каков будет результат её труда.       – Для начала я не рассчитываю на многое, – заговорила она, нарезая лирный корень. – Я могу заняться простой работой – уборкой, чисткой котлов, подготовкой ингредиентов, пока не докажу, на что способна. Я готова начать с самых низов и набираться опыта.       – Я вижу у вас и так прекрасные навыки нарезки ингредиентов, – сказал Северус, разглядывая одинаковые кружочки шириной ровно в три линии, – вы в идеально нарезали корень.       – Я хочу отшлифовывать эти навыки ещё больше. И дело не только в навыках, но и в знаниях, в культуре зельеварения.       – Хорошо. Вы приняты, Джулия, – каким наслаждением было произносить её имя.       Но тут же спохватился:       – Могу я вас так называть? Джулия? Или вы миссис Мэтьюс?       – Вы можете называть меня Джулией, сэр. Когда приступать к работе?       – Завтра в восемь.       – До завтра, – попрощалась она.       Он смотрел ей вслед. Белокурая, грациозная, сложённая как статуэтка. Полная его противоположность. Идеал. Светло-серые глаза, пушистые вьющиеся волосы, белая кожа, маленький вздёрнутый носик, пухлые розовые губы, ровные зубы-жемчужинки. Женщина, явившаяся из сна, белокурая фея.       Он почти не спал, не мог поверить, что она не приснилась и придёт снова. Когда Джулия появилась на пороге аптеки раньше назначенного времени, он замер с разинутым ртом – она была ещё прекрасней, чем он её запомнил. Но потом он взял себя в руки. Северус ввёл её в курс дела, объяснил её обязанности, и она всё поняла.       Он планировал, что Джулия будет заниматься обслуживанием покупателей, а он сам будет варить зелья. Но некоторые посетители хотели иметь дело именно с «профессором Снейпом» и никем иным. Тогда Джулия отправляла ему своего Патронуса – ящерицу, и ему приходилось спускаться на первый этаж и самому описывать свойства зелий, рассказывать о побочных эффектах и последствиях неправильного употребления. Но строгий тон и мрачный вид, к его разочарованию, не уменьшали желания потенциальных покупателей получить именно его консультацию. Иногда, когда был большой заказ или покупатели отнимали его время, он привлекал Джулию для варки зелий.       Она была моложе его на шесть лет, и поступила на первый курс Райвенкло, когда он учился на последнем. Возможно, поэтому она показалась ему знакомой, но он так и не вспомнил её, тогда он вообще не обращал внимания на мелких первоклашек и не следил за распределением. А когда он сам начал преподавать, она уже закончила школу. В двадцать лет Джулия вышла замуж за магла и жила в магловском районе графства Йоркшир. Детей у них не было, через пятнадцать лет они развелись. После развода Джулия решила вернуться в Магический Лондон. Джулия любила зельеварение и была счастлива работать у Северуса, но она собиралась совершенствоваться дальше, поэтому хотела, чтобы он поручал ей самостоятельно варить сложные и редкие зелья. Он доверял ей, но предпочитал издали наблюдать за ней. Похоже, это обижало её, но он ничего не мог поделать – ему необходимо больше быть с ней рядом.       Ему понадобилось полгода, чтобы решиться и пригласить её на первое свидание. Прошло бы ещё больше времени, если бы не Гарри с Аластором.       Они фактически шантажом заставили его сделать это. Спокойный, уютный вечер с двумя друзьями и бутылкой бренди, к которому он так стремился всю неделю, неожиданно сорвался в несусветную бездну. Сначала Северус вообще отпирался, что влюблён. Когда же неоспоримыми доказательствами его припёрли к стенке, он признался, что не видит возможности быть им вместе. Иллюзий относительно своей внешности Северус не питал. Он и так от природы был не Аполлон Бельведерский, и с возрастом черты лица стали ещё более заострёнными и резкими, а Джулия – это недосягаемый идеал, она слишком хороша для него. Она просто-напросто посмеётся над старым, некрасивым, брюзгливым зельеваром. После того, как все их логические аргументы были исчерпаны, Аластор использовал запрещённый приём – пообещал применить на нём Империо. Гарри оказался более гуманным, и заявил, что возьмёт кувалду и будет стучать по нему, пока он не опомнится, не перестанет кокетничать и не примет неизбежное.       Уже на следующий день Северус выполнил данное им обещание. Трясясь как чистокровный волшебник, подхвативший драконью оспу, он робко подошёл к Джулии и неловко пригласил её поужинать в новом ресторане Magic' Boul'Vard с французской кухней, открывшемся на Диагон-Аллее. Она без колебаний согласилась.       За ужином Северус поинтересовался, как она находит обстановку вечера.       – Великолепно! Я думала, вы никогда не решитесь пригласить меня на ужин.       – Это всё благодаря Гарри, он обещал стучать по мне кувалдой, если я этого не сделаю.       – Гарри? Гарри Поттер?       – Он самый. Мелкий шантажист.       – Он ваш друг? Как же вы это терпите?       – У меня не так много друзей, приходится мириться. Тем более он всё делает из лучших побуждений, на его искажённый привязанностью ко мне взгляд.       Зачем он рассказал ей о Гарри? Получается, он совсем не хотел с ней встречаться, а это Гарри заставил его. Какую чушь он несёт, затравленно подумал он. Как это исправить? Краешком сознания он уже искал кратчайший путь к выходу из ресторана, но вариант стратегического отступления был отвергнут, как недостойный носителя Ордена Мерлина. Северус уже всерьёз задумался о том, чтобы стереть Джулии память о последних трёх минутах, и тут она улыбнулась. Когда Джулия Мэтьюс улыбалась, на обеих щеках появлялись ямочки, придавая её милому лицу озорное выражение, от которого мозги Северуса плавились, как Розовый кокосовый лёд на языке, а в животе прыгала стая Мятных жаб из «Сладкого Королевства».       Она подняла бокал и с весёлой проказливостью произнесла:       – Как мило, что у вас есть такой друг, как Гарри. Давайте выпьем за него, Северус, ведь благодаря ему мы сейчас можем наслаждаться бордо Сент-Эмильон.       Она назвала его по имени, ни Снейп, ни сэр, ни мастер, а Северус! Как упоительно слышать своё имя из её уст! От её слов уже было рухнувшие надежды на удачное продолжение отношений, воспарили с новой силой. Её смеющийся взгляд подсказывал, что она из тайного клуба, в котором строятся самые смелые, самые коварные заговоры против обыденности и рутины.       Они выпили за здоровье Гарри. Он всё ещё чувствовал робость. С Элизабет у него не было таких проблем. Он не боялся показать свои недостатки, наоборот, использовал их по максимуму. Чувство юмора, пусть и весьма своеобразное, всегда выручало его, но в присутствии Джулии режим юмора внезапно отключался, как будто его парализовало. Он был сплошной комплекс неполноценности. Самоирония – единственное, что помогало ему во всех случаях. Осознав это, Северус постарался положить конец бесплодным усилиям как можно сильнее понравиться Джулии, оставил попытки изречь что-нибудь умное, в надежде произвести приятное впечатление и вернулся к своей прежней манере изъясняться, не боясь показаться смешным или умственно отсталым. Это немного помогло – постепенно он перестал внутренне дрожать и задумываться над каждой репликой, оценивая какое впечатление она произведёт на визави. Они предались воспоминаниям об учёбе в Хогвартсе, обсудили систему образования, затронули профессиональную сферу – зельеварение.       Много лет Джулия жила в мире маглов, и мало что знала о Второй Магической. Она закончила курсы референтов и устроилась секретарём в фармацевтическом холдинге, не имея магловского образования по химии, на большее она не могла рассчитывать, но хоть так она имела возможность быть ближе к изобретению и производству лекарств, считая магловскую фармацевтику аналогом зельеварения, которое она так любила в школе. Вернувшись в магический Лондон, она просмотрела газеты о последних событиях и была в курсе о роли Северуса в победе. Она оказалась чуткой и проницательной. Она читала статьи о его героизме, преисполненные восхищением прежде всего перед его отвагой и смелостью, но прониклась его добротой и отзывчивостью, потому что поняла, что в первую очередь Северус хотел спасти мальчишку, тонущего в мире жестокости, защитить его от Волдеморта, ведь пока тот на свободе, Гарри Поттер всегда будет в опасности.       Прощаясь, Джулия попросила передать Гарри от неё привет.       Ночью он не мог спать, перебирая воспоминания этого вечера. Его нормальной жизни пришёл конец, внутренний мир пришёл в беспорядок от взгляда серых глаз и милой улыбки. Но он не хотел возврата к спокойствию.              Гарри продолжал вести кочевой образ жизни. Но как бы далеко он не уезжал, ему приходилось возвращаться минимум раз в три месяца – в Благотворительном фонде требовалось его личное присутствие. Раз в полгода он проходил обследование и курс реабилитации в клинике святого Мунго у доктора Крейга. Он стал соучредителем филиала фирмы «Граннингс» в Питерборо, и магловские родственники тоже частенько вызывали его поставить подписи на документах.       Собственным жильём он пока не обзавёлся, останавливаясь у крёстного в Хогвартсе или на Гриммо-12 во время каникул. Но с Блэком Гарри не мог долго жить – они часто ссорились из-за его образа жизни. Сириус хотел, чтобы Гарри занялся делом, а Гарри отвечал, что находится в поисках себя. После очередного скандала Гарри перебирался к Северусу, жалуясь на крёстного:       – Он хочет, чтобы я учился, упрекает, что я не думаю о будущем. А я просто ещё не придумал, как усложнить себе жизнь. Мне нравится передвигаться, путешествовать, искать свой путь. Другие не могут этого делать и их это бесит. Но Сириус бы мог понимать меня лучше.       – Понятно, почему ему не нравится, что ты носишься по миру без узды. В твоём возрасте он загремел в Азкабан на двенадцать лет. Потом прятался на Гриммо четыре года, а теперь прикован к Хогвартсу.       – Да нет, он там счастлив! Но Сириус хочет, чтобы я соответствовал образу героя, самого молодого орденоносца, служил примером стойкости для его учеников. Представляешь, он рассказывает про меня на уроках, что я в тринадцать лет вызывал Патронус, и спас его от дементоров. А мой теперешний образ жизни не вписывается в эту картину. У меня нет цели. Он считает меня бездельником.       – Ты не бездельник, ты занимаешься фондом. Но даже если и так, ты заслужил это.       – Вот именно. Разве я прошу слишком много? Чтобы меня понимали. Вот у Ремуса хватает волчьей мудрости понять меня.       Но с Люпином он встречался редко. После посещения поместья Гарри чувствовал себя больным, и поэтому обычно они встречались где-нибудь в Лондоне, а Люпин не мог надолго оставить своих подопечных. Раз в месяц все сотрудники-не-оборотни, в полнолуние покидали дом, уезжали к себе домой или к родственникам, кроме четы Малфоев. Помещение, в котором жила Нарцисса с мужем было хорошо защищено как магически, так и по-магловски, но женщина в такие ночи вряд ли могла заснуть под жуткий вой оборотней и волчат. Тем не менее, она не оставляла мужа, который не реагировал на шум снаружи комнаты и вполне мог одну ночь провести без неё, хотя имела средства снять комнату в гостинице.       Перед тем, как снова сорваться с места, Гарри мирился с Блэком, собирал вещи, оставленные у него, и отчаливал на неопределённый срок.       У Северуса ночевал Гарри в гостевой спальне. Днём он уходил по своим делам, иногда сидел в зельеварне и наблюдал, как Северус варит зелья, а вечерами, если Гарри не проводил их с родственниками или друзьями, они вдвоём мирно сидели в гостиной перед камином. Гарри обычно рассказывал, где бывал, что делал днём, описывал всякие подробности, Северус не перебивал, только сидел и слушал, изредка задавая вопросы. А потом они долго молчали и думали, каждый о своём, или об одном и том же.       Однажды кузен Дадли сообщил Гарри, что в их офис в Лондоне пришли две посылки на его имя. На следующий день Гарри аппарировал в офис «Граннингс» и вернулся оттуда с двумя одинаковыми аккуратными свёртками размером с книгу, разница была только в том, что на одном была приписка: «Гарри Поттеру для Северуса Снейпа». Посылки были из Америки, из Нью-Йорка. Пока Северус аккуратно вскрывал свою посылку, Гарри быстро разорвал обёртку и разразился диким смехом. Это действительно была книга. Северус вытащил свой экземпляр. Гарри продолжал заходиться смехом.       – Ой, не могу. Это ж надо придумать: Снэппи Север, – приговаривал он между приступами смеха.       Северус внимательно осмотрел обложку. Книга называлась «Snappy Sever, the flying magician» (Снэппи Север, летающий маг). Автором была Элизабет Лэмберт. На обложке на первом плане был изображён юный отрок в плаще, раскинувший руки на фоне звёздного неба. Видимо он летел, потому что опоры у него под ногами не было, внизу светился огромный замок из белого камня. Северус открыл книгу, это было фэнтези о подростках-магах, обучающихся в Академии магии.       Гарри перестал смеяться и сказал, щёлкнув пальцем по лицу мага на обложке:       – Сходство наблюдается, чёрные глаза, длинные волосы, брови домиком, – и снова ухмыльнулся.       – Это не смешно. Если в Министерстве узнают, меня накажут за нарушение Статута Секретности, – мрачно сказал Северус.       – Брось, Северус, не переживай, я пошутил про сходство. И замок совсем не похож на Хогвартс. Он напоминает «Крепость Сказочного короля» в Баварии.       Северус посмотрел на Гарри:       – Что?       – Это очень популярный романтический замок, я ездил туда на экскурсию, когда был в Германии. Его построил король Людвиг Второй. Замок такой же белый, как на картинке, он так и называется Нойшванштайн, что означает «Новый лебединый камень». И вообще, книга издана в Америке, в Англии всего два наших экземпляра.       – В Америке тоже действует Статут Секретности, – заметил Северус, читая посвящение.       Книгу Элизабет посвятила своему лучшему другу, подарившему ей самые волшебные минуты жизни, который позволил ей, атеистке, прикоснуться к магии, взлететь к небу. Очевидно, что она имела в виду его. И его «племянника», который своими фантастическими рассказами вдохновил её на написание этой книги. Имён Элизабет не упоминала в посвящении, но в каждой книге Элизабет поставила автограф, обращаясь к ним по имени.       – Интересно, как она тебя нашла? – произнёс Северус.       – Для достоверности я всем говорил, что у меня семейный бизнес по производству дрелей и строительных инструментов – фирма «Граннингс». Это же правда, я там соучредитель.       – Но потом она узнала, что мы маги, какие дрели? – воскликнул Северус.       – Видимо, Элизабет навела справки и выяснила, что один из учредителей «Граннингс» Гарри Поттер. Нужно написать ей открытку с благодарностью, – предложил Гарри.       – Не смей! Мы и так нарушили Статут Секретности, не усугубляй.       – Нужно было брать с неё клятву о неразглашении, как она и предлагала. Сам виноват, – ухмыльнулся Гарри.       – Я не отрицаю своей вины. Но ты бы мог не так бурно радоваться, что меня посадят в Азкабан.       – Какой Азкабан? Тебе, как герою, проявят снисхождение. Заплатишь штраф и всё.       – Надо сначала книгу прочитать, – решил Северус, – а потом решать, чем это грозит.       Он налил себе в стакан двойную порцию виски и уселся в кресло перед камином. Гарри изумлённо на него посмотрел.       – Что? Уж не думаешь ли ты, что я собираюсь пуститься в эту авантюру, не подкрепившись, – пояснил Северус.       Гарри кивнул и устремился на кухню, а Северус зажёг камин. Гарри вернулся с бутылкой тёмного магловского напитка с красной этикеткой и уютно устроился в соседнем кресле. Когда он жил у него, то постоянно держал несколько бутылок в запасе. Северусу не нравился слишком сладкий вкус газировки, и он даже не запоминал её названия.       Они читали до глубокой ночи. Гарри часто смеялся, чуть ли не над каждой страницей. Книга оказалась ужасно глупой с точки зрения волшебника. Элизабет писала о нереальных заклинаниях, невероятных свойствах зелий, о несуществующих адских тварях. Единственное, что соответствовало действительности – это мётлы, единороги и мантия-невидимка, которую в книге называли плащ-невидимка. Даже волшебные палочки у Элизабет не имели сердцевины и изготавливались из некоего волшебного дерева, которое росло в глухом лесу. Но читать о приключениях Снэппи, попадающего в разные переделки, было интересно. И Гарри смеялся не над наивными фантазиями автора, а над поступками юного мага, в описании которого он находил много сходства с Северусом. Сам Северус этого сходства не видел. Снэппи Север совершенно не был на него похож, сам бы он никогда так не поступил, но убедить в этом Гарри было невозможно.       – Да он даже бровь поднимает, как ты, и говорит так же, как ты. Ты дочитал до того места, где Снэппи прожёг дыру в ходячей жимолости?       – Конечно, я умею читать и делаю это довольно бегло.        – А какую фразу он там завернул?! Совсем как ты.       – Я уверен, что ты это сказал в качестве комплимента. Но я не имею к этой фразе никакого отношения. Я не изъясняюсь подобным образом.       Гарри демонстративно изогнул бровь.       – Разве? А что это было сейчас?       Северус вздохнул – бесполезно переубеждать Гарри, если что-то вбил себе в голову. И добавил себе в стакан ещё порцию виски.       На следующий день Северус работал в аптеке, а Гарри ушёл по делам на весь день. Вечером он вернулся вместе с Грюмом.       – Ты бы мог предупредить меня о том, что побежал в Аврорат доносить на меня, чтобы я хотя бы успел насушить сухари и собрать вещи, прежде чем меня арестуют.       Гарри вскричал:       – Я хотел помочь!       Тут заговорил Аластор:       – Северус, согласно современным социологическим изысканиям тюремное заключение только ожесточает преступника, поэтому, если проступок не повлёк тяжких последствий в виде увечий или смерти человека, то считается не гуманным прибегать к наказанию в виде лишения свободы. Исправительные работы на благо общества – вот эффективный метод перевоспитания преступника.       Гарри захлопал глазами и открыл рот, но не произнёс ни слова. Грюм стоял с довольным видом.       – Ты когда шутишь, подмигивай левым глазом, – наконец сказал Гарри.       – Это ты кому говоришь?       – Обоим, – буркнул Гарри.       Северус снизошёл до пояснений:       – Я думал, что у тебя есть чувство юмора, ведь ты вчера весь вечер хохотал, не унимаясь, и мешал мне читать. Я вынужден был слушать твой дурацкий смех, пока не закончил чтение.       – Дурацкий? Все говорят, что мой смех задорный и заразительный, а некоторые считают его даже сексуальным.       Северус насмешливо смотрел на Гарри:       – Если бы ты был хоть чуточку менее самонадеянным, то понял бы, что все они тебе льстят. Более идиотского смеха я никогда не слышал, особенно вчера.       – Да ты ничего не понимаешь! Это я-то самонадеянный…       Северус хотел возразить, но их перебил Аластор:       – Я вообще-то пришёл сообщить кое-что, что вам нужно знать. Но если вам некогда выслушать меня, можете продолжать, а я пока проверю содержимое твоего бара на предмет опустошения, Северус. Когда закончите обмен колкостями, присоединяйтесь – я буду приятно проводить время наверху в гостиной возле бара.       Северус смущённо замолчал. Отстойное дерьмо, в которое он вляпался, заставило его так тупо шутить. Северус отвернулся от Гарри и сказал:       – Извини. Действительно, давайте поднимемся в гостиную, и ты, Аластор, объяснишь, насколько близко я нахожусь ко дну, и с чем мне придётся иметь дело из-за глупости, которую я совершил.       Аластор усмехнулся, и они втроём затопали по лестнице.       Старший аврор рассказал интересные вещи. В Министерствах магии Англии и Америки имелись отделы, которые следили за прессой и литературой, отслеживая утечки из волшебного мира в мир простецов. В последние десятилетия у маглов стали очень популярны книги в так называемом жанре фэнтези о школах магии. Аластор вытащил из кармана пергамент и протянул его Северусу.       – Вот список книг, где есть школа, в которой обучают магов чародейству и волшебству. И в них по отдельности или вместе встречаются волшебные палочки, котлы, метлы, зелья, волшебные животные и колдовские предметы.       Северус развернул пергамент, там было больше десяти наименований. «Волшебник Земноморья», Урсула Ле Гуин «Ведьмина неделя", Диана Уинн Джонс "Самая плохая ведьма", Джилл Мёрфи "Книги магии", Нил Гейман, комикс       …       – И это только книги на английском языке.       Северус не дочитал до конца списка и отдал свиток Гарри, который нетерпеливо протягивал руку.       – Судя по рассказу Гарри, книга твоей подруги не сильно выделяется из общего ряда. Там нет ничего ни о Статуте Секретности, Министерстве Магии, практике стирания памяти маглам, то есть об истинном положении дел. Статуту Секретности триста лет, намного меньше, чем маги жили открыто среди маглов. Так что знание о нас у маглов тянется давно. Нам даже на руку, что публикуются такие книги. Чем больше издаётся подобных книжек, тем больше маглы считают, что магия – это выдумки писателей.       Северус кивнул. Грюм продолжал:       – Но нам всё равно нужно внести эту книгу в реестр. Не мог бы нам дать свой экземпляр для изучения. Мы потом вернём.       – Ну уж нет, это слишком личное. И это выдаст меня, она подписана «Северусу Снейпу». Выпишите из Америки, или читай здесь, если так надо.       Аластор попросил Гарри одолжить книгу, но тот отказался по той же причине – на книге стоял автограф с надписью «Бесстрашному, невероятно доброму и нахальному Гарри Поттеру от Элизабет Лэмберт». Тогда Аластор попросил посмотреть книгу здесь. Северус призвал свой экземпляр и протянул её Грюму. Тот прочитал название и засмеялся глухим, похожим на кашель смехом.       Северус повернулся к Гарри:       – Ты не сказал ему название книги?       – Нет, – весело ответил Гарри, – хотел вместе с тобой увидеть его реакцию.       – Гарри, я вынужден признать, что по сравнению с этими звуками, которые по какой-то странной причине Аластор считает смехом, у тебя действительно озорной, заразительный смех.       Гарри кивнул и сказал:       – Я даже не сомневался в этом, а ты рассуждаешь предубеждённо, но я не осуждаю тебя, я понимаю, что тебе лично неприятно.       – Ничего личного, – сказал Аластор, перестав смеяться, – я восхищён твоей подругой, у неё отличное чувство юмора – так остроумно обыграть твоё имя.       Гарри издал сдавленный смешок, но когда Северус грозно посмотрел на него, он тут же придал невинное выражение своему лицу, как будто это не он только что хихикнул.       – Да ладно тебе, Северус, что ты морщишься, как пятилетняя девочка, которой в драже «Берти Боттс» попался вкус брокколи, – сказал Аластор.       – Тут и без автографа ясно, что имя героя Снэппи Север вызывает ассоциации со мной.       – Не более чем совпадение. В жизни случается и не такое. Вот, например, в комиксе Нила Геймана главный герой – щуплый паренёк в очках и с лохматой шевелюрой, неожиданно узнаёт о мире магии и получает сову. Никого не напоминает? Только шрама не хватает.       – Ему тоже приходит письмо? – спросил Гарри.       – К нему приходят четыре незнакомца и рассказывают о настоящем положении дел в мире.       – Четыре? По количеству факультетов в школе. Надо будет купить, – решил Гарри. – Сходим с Дадли в магазин комиксов.       – Так что, Северус, ты напрасно волнуешься, – обратился Грюм к Снейпу.       – Кто, я? Я вообще ни секунды не волновался. Просто я вчера хотел объяснить Гарри, что его смех был неуместен.       Тут Аластор прочитал собственноручную подпись автора книги: «Галантному, романтичному, несравненному Северусу Снейпу от Элизабет».       – Ты произвёл на даму глубокое впечатление! Оказывается, Северус, ты умеешь быть галантным.       – Элизабет переоценила мои таланты.       – Ну-ну, что ты, Северус, не надо скромничать, – сказал Гарри.       И Гарри с Аластором начали отрабатывать своё остроумие на нём. Северус неподвижно сидел и молчал, как топеройка, изображая сухую деревяшку, потому что знал, что любая его реакция вызовет у них новый приступ смеха. Он смотрел на камин и предавался сожалениям о том, что не может применить против них Непростительные, так как подобное поведение запятнает его репутацию национального героя. Когда их упражнения в остроумии прискучили, «топеройка» показала острые зубы, наложив на обоих Силенцио, и ушла на кухню, готовить ужин.       Он ждал, что через пять минут они появятся на пороге кухни, жестами умоляя, чтобы он снял с них заклинание. Но они так и не появились, наверняка дулись на него. Накрыв на стол, он вернулся в гостиную за бутылкой лучшего огневиски из бара, который Аластор обещал опустошить, и обнаружил, что они сумели снять с себя заклинание немоты и оживлённо болтают. Бар так и оставался в неприкосновенности. Взяв бутылку, Северус пригласил их к столу.       – Что, надоело изображать из себя мученика? – спросил Аластор.       – Странно, какую бы чушь вы не несли, я не могу на вас обижаться, – согласился Северус.       – Потому что, какую бы дичь ты не творил, мы с тобой, – ответил Аластор, поднимаясь.