Из огня да в полымя

      В жизни Зоры было две беды: беспардонность и паранормальщина. Конечно, недостатков в ней было гораздо больше, но все они вытекали из двух основных.       Сила в ней пробудилась рано; когда ей исполнилось три года, потомственная бабка-цыганка, а за глаза звавшаяся просто ведьмой, лучась улыбкой и счастьем, заявила, что лично займется воспитанием внучки, представит ее лучшим ведуньям, научит читать судьбу по ручке и видеть будущее в картах таро.       Родители Зоры, которые знать не знали ни о каких духах и про барабашек тоже слышать ничего не хотели, крутили пальцем у виска, мол, совсем бабка умом тронулась.       К воспитанию Зоры ее допустили, когда над родителями навис развод, общие претензии и дележка имущества. Но шутка ли, у отца прадед был из каких-то то ли якутских, то ли казахских шаманов. Старик послал сынка — деда ее отца — в столицу с наказом внучку привезти и начать готовить к подвигам ратным.       За Зору встал весь ковен*. Давно в роду не рождалось таких сильных ведьм — еще чего не хватало всяким там изгоняющим злых духов бахсам* портить такой кадр. Борьба за внучку затянулась на долгие годы; как эстафетная палочка она передавалась из рук в руки, все ее чему-то учили, она хватала знания по крупицам. Но в одном ее предки сходились: близится Турнир, и надо бы заявить о себе, что в России шаманы не лыком шиты.       Пришлось учить китайскую грамоту, простите — японскую. По всем косвенным признакам Турнир начнется именно в далекой стране Восходящего Солнца.       Но Турнир-Турниром, а Зоре просто жить хотелось так, как она хочет. И жить хотелось хорошо.       Зора, как строчка из песни: черноокая, с глазами на пол лица, с аккуратным носиком с легкой горбинкой, волосы длинные, густые, темные. Красавица — одним словом, а толку от этой красоты-то?       Мужчины бежали, как от огня, стоило только немного рассказать о родне и собственных талантах, обманывали, пользовались. Вера в людей медленно, но верно катилась в черные глубины. Но Зора не унывала: подумаешь, не везет ей в личной жизни. Да вокруг таких же, как она, брошенных и обманутых, пруд пруди, и что же унывать из-за очередного козла?       На проблемы она смотрела с юмором и хорошей толикой цинизма. Любить никого не хотелось, ничего на самом деле не хотелось. Хотя нет — работу бы с хорошей зарплатой, но кто ее возьмет без образования и с такой репутацией?       В лихие девяностые удалось немного подзаработать: гадала на судьбу, мастерила талисманы-обереги, делала наговоры и проклинала — тоже бывало. Но основной доход, конечно, был от жениха-рэкетира. Зора всерьез надеялась выскочить за него замуж, но вот незадача — словил шальную пулю. Не послушал ее, дурак, она ведь говорила сидеть сегодня дома.       А потом в ее комнатенку в коммуналке приехала тяжелая артиллерия: дед и почивший прадед. Дух отказывался покидать грешную землю, пока не убедится, что непутевая внучка прошла в Турнир. Дед в последние годы тоже воодушевился идеей прославить род. Подарил Зоре саблю, с помощью которой можно сражаться со злом, ритуальный бубен — приманивать нужных духов. И, немного краснея, русско-японский разговорник.       Будто она не учила этот язык половину своей жизни. Но куда деваться? Зора думала, что «забудет» и бубен, и саблю, когда начнет собираться в дорогу. Сабля не подходила в качестве проводника для ее духа.       Кикимора.       Кому сказать, не поверят.       Дух был страшен, уродлив, скалил острые зубы в темном углу. — Приютила же беса, — каждый раз по приезде бубнила бабка. — Она меня из болота спасла, вообще-то, — не уставала напоминать Зора. Но ее дух классифицируется, как нечистая сила, и хоть ты убейся, доказывая ее несомненную полезность, старшее поколение предвзято и слушать аргументы отказываются.       Сама Зора предпочитала называть Кикимору духом природы. Так было правильнее и не так обидно. Но несомненно, Кикимора — существо вредное, его нужно уважать и подкармливать, иначе прогневается.       В дорогу провожали Зору весело: с песнями, плясками. Собралась вся шаманская родня, развели большой общий костер, танцевали, давали напутствия, дарили обереги, желали успехов.       Зора же просто хотела уехать. В Японию, на Турнир, да хоть к черту на кулички, только подальше от опостылевшего дома и доставучих родственничков.       Первый этап был пройден почти играючи. Только Хоро Хоро заставил попотеть и в итоге сдаться. У них были очень похожие духи, и основная стихия была вода. Правда использовали они это по-разному.       Ну не умеет она растапливать воду! Ни свою, ни чужую. Болото под ногами создать — это пожалуйста. Туманом запутать, прикинуться чем-то — это тоже не проблема. Все-таки она больше созидает, чем разрушает. Но на заметку Зора себе взяла, что обязательно нужно научиться парочке эффективных атак.       Шаманов в Японии было много: самых разных, со всех уголков света. И слухи о них ходили самые разные. Вот взять, например, Рена Тао — убил своего экзаменатора. Случай был вопиющий, за тысячи лет такого не было, а тут сыскался кадр. Раньше Рен представлялся Зоре настоящим силачом, а теперь, глядя на него, она недоумевала, как у него получилось-то? Потому что ее экзаменатор Калим был высоким, мускулистым и — зараза — сильным. Зора уложилась в восемь минут. Помог наговор для отвода глаз. Видимо, не приходилось еще Калиму сталкиваться с русскими шаманами. Ничего. В следующий раз будет дальновиднее.       Русских, к слову, она тоже нашла. Кого-то по закону жанра — в баре, кого-то, как Айсменов в заветных местах. И с теми, и с другими было легко найти общий язык. Это удивительная русская сплоченность за границей не раз вызывала недоумение, странные смешки, когда люди узнавали, что они на самом деле только что встретились.       Зоре не нужна была корона, но хотелось повидать мир, хотелось новых ощущений. Ощущения-то она получила и сполна. И на этом хорошо было бы остановиться, но любопытство и захлестнувший азарт не позволили ей просто так вернуться домой.       А потом случилась эта случайная встреча в забегаловке, перевернувшая всю ее жизнь.       Она отсчитывала мелочь на кассе, покупая какую-то сомнительного вида бурду, когда недавний соперник Хоро Хоро в сопровождении невысокого парня и какого-то коротышки, лучась улыбкой, подплыл к ней, рассыпаясь в извинениях и не забывая нахваливать себя и свое несомненное превосходство. Но Зора оценила попытки паренька сгладить неловкость встречи. Радовался он ей, по крайней мере, как родной. — Ты еще не уехала? — не то удивился, не то выразил радость Юсуи.       Зора весело хмыкнула: — А ты был бы рад, да, засранец?       Хоро улыбался от уха до уха. — Это твоя знакомая? — поинтересовался второй парнишка, которого ей никто так и не представил. — Ага. Зора. Я выиграл у нее, — довольно сообщил Хоро.       Ну, собственно, уже прошло достаточно времени. Свой третий поединок Зора выиграла и в Турнир прошла. Поэтому никто не был в обиде.       Взяли по коле и по гамбургеру, сели за угловой столик.       В ее страну достижение американского общепита добралось недавно: пару лет назад, собрало вокруг себя настоящий аншлаг и многокилометровую очередь. Но разве очередью кого-то удивить? — За чем стоите? — спросите вы.       И все хором ответят: — А черт его знает.       Здесь очередей не было. Как и душевности. Если били кому-то морду, то лишь из желания покалечить, а не из любви к ближнему своему.       Йо Асакура как раз относился к знакомому типу людей: если же он вступал в драку, то исключительно из желания доказать, что оппонент не прав, и средством кулаков показать глубины его заблуждения. А еще он не выделывался. Ценное, кстати, качество.       На его фоне резко контрастировал Рен Тао, будто в пику своему другу делая все в точности наоборот. Хотя русской горячности в нем было не в пример больше, чем у всех остальных. Хоро он невзлюбил с первого взгляда, по шесть-семь раз на дню грозился расправой и парочку раз пророчил на его голову кары небесные, если приятель Йо с далеких северных островов посмеет сморозить еще какую-то глупость в ближайшее время.       Умемия Рю был очень рад видеть Зору в числе приятелей и не был против ее компании. Ну, конечно, как он будет против, если смотрел на нее взглядом озабоченного подростка, будто никогда девушки не было. А может, и не было. Не все азиаты раскрепощенные и горячие ребята.       Рю был высоким для японца, или она была мелковата для русской. Зоре приходилось вскидывать голову, чтобы поговорить с ним. Это было круто на самом деле, возвышаться над остальными, хоть и совсем чуть-чуть, было немного неуютно.       Самым младшем здесь был Рен — ему всего шестнадцать, исполнилось в этом году. Зора почти угадала его возраст, по эмоциональности и поспешности выводов Рен был именно тем скверным подростком, которого обычно приводят в пример, что вот таким быть нельзя.       Йо же, наоборот — пример образцового поведения: за друзей — горой, придет на помощь ближнему, и аппетит у него прекрасный, значит, хороший работник. В свои шестнадцать лет Йо демонстрировал поразительное понимание мира и человеколюбие. А еще смутно напоминал Зоре того незнакомца. Хотя, черт их, азиатов, знает, все похожи, как братья-близнецы. Да и не могло тому, как его там… Хао быть всего шестнадцать. В шестнадцать лет у подростков две крайности: либо добряк-тюфяк, типа Йо, либо сволочь, которая считает, что ему все всё должны, вроде Рена. А еще у них быстро запал проходит. Спустят только штаны — и уже — все, — прости, милая, перенервничал.       Рю — единственный ее почти ровесник — ему было двадцать два. Ей — двадцать четыре. И Рю не умел пить. Уже после второй кружки можно было выносить.       Поэтому звать его с собой прошвырнуться по местным барам — так себе развлечение. Зора пробовала. Зоре не понравилось.       Хотя ей много чего не нравилось, но кто бы ее спрашивал? ...       В эти выходные Йо исполняется семнадцать, и ее приглашают на праздник. Зора думает, что совсем не против завести новые знакомства.