Из огня да в полымя

      Она жила в Фунбари-онсен уже неделю.       Анна требовала плату за проживание в виде готовки и уборки. Зора была рада таким условиям. Денег почти не осталось, а набраться храбрости и позвонить отцу, попросив прислать ей еще, она пока так и не смогла. Отец всегда страшно злился, когда в разговоре с ним всплывала паранормальная жизнь его дочери и многочисленной родни. О таком в приличном обществе не говорят. Отец любил ее, конечно, но предпочитал знать о ее жизни как можно меньше. А Зора предпочитала как можно меньше его нервировать.       Подработку тоже не найти: законы Японии разрешали ей трудоустроиться, если виза будет от полугода. Ее была ровно на этот срок. А еще она не японка. Даже не азиатка. По-простому — рожей не вышла. Расисты чертовы.       Вот и приходилось терпеть и мириться.       На вздорность девчушки Зора смотрела сквозь пальцы. Такой дурацкий у нее возраст, такое дурацкое воспитание. Кто-то, наверное, сказал ей, что она красавица и умница, и вот результат.       Йо, правда, было жалко. Такой жены врагу не пожелаешь. Но Зора надеялась, что Асакура не окажется типичным подкаблучником и однажды встретит достойную девушку.       Вот Тамао, к примеру.       Тамао Зора искренне симпатизировала, но Анна сделала все, чтобы девочка и помыслить ни о чем не смела без ее одобрения.       Безнадежная ситуация. И вообще не ее это дело.       Люди они хорошие, невзирая на все недостатки. — У вас в России холодно? — сочувственно спрашивал ее Йо как-то за ужином. — Ну, не Африка, это да, — пожимала плечами Зора. — У них там медведи по улицам ходят, — со знанием дела фыркнул Рен.       Товарища коммуниста искренне хотелось любить, но не получалось. Рен прилагал максимум усилий, чтобы отталкивать от себя людей.       И хоть лично с ним Зора была знакома только полтора суток, их хватило, чтобы составить о наследнике Тао нелицеприятное мнение. — Это откуда же ты такой информации почерпнул, золотце? — ласково спросила она. Рен дернул бровью, сцепил руки на груди сильнее, явно сдерживаясь из последних сил. — Не называй меня так! — стрельнул он на нее недобрым взглядом. — Как скажешь, — легко согласилась Зора.       Была в ней такая раздражающая людей черта — давать всем какие-нибудь прозвища. Хотя раздражало это только местных. Славяне воспринимали это, как и полагается — с юмором.       Но Йо ничуть не обиделся на «солнце», а Рю на «дружочек». За Йо обижалась Анна; Хоро исправно хохотал, когда звучали ласковые прозвища в адрес Рю. Хотя Рю ни на что не обижался, что касалось ее. Рю строил глазки, дарил цветы и активно зазывал на свидание. Зора как-то согласилась, но горе-ухажера вырубило после второй кружки, и Зора поняла, что им явно не по пути.       Она представила семейный слет на майские: шашлыки, костерок, песни под гитару, выпивка… Бедный Рю же помрет от такого времяпрепровождения!       Нет, придется парню поискать спутницу жизни еще какое-то время.       За ужином Рю рассказывает о Х-Судьях. Видел их бой, против каких-то типчиков. Отмороженные ребята, просто на голову.       Какие именно: Х-Судьи или их противники никто уточнять не стал.       Зора слушает краем уха, сохраняя на лице вежливый интерес. А вот Йо заинтересовался.       Ну еще бы ему не заинтересоваться. По всему выходило, что эта какая-то организация фанатиков, устраивающая самосуд. Жестокий, беспощадный, почти без разбора.       Чем больше звучало красочных подробностей, тем больше Зора стала прислушиваться к разговору. — Как организаторы могли допустить на Турнир фашистов? — нахмурилась она, когда Рю закончил свой рассказ о последнем поединке некоего Марко. Тот закончился трагически: оппонента он раскатал по асфальту тонким слоем. В прямом, к сожалению, смысле. Всего лишь за то, что он нашел себе команду, которая по каким-то причинам Марко не устраивала. — Ну… вообще-то они не фашисты… — задумчиво протянул Рю. — Один хрен, — махнула рукой Зора, в один глоток допив остатки зеленого чая.       Чашки в этом доме — традиционные — маленькие, без ручек. Держать неудобно, пить неудобно. И до обидного мало.       Завтра, — решила Зора, — куплю себе нормальную чашку. А то это же ужас какой-то!       Палочками есть тоже получалось плохо. Наверное, в глазах окружающих ее азиатов она казалось милой мартышкой, приехавшей к ним откуда-то из диких варварских земель.       А что она могла поделать, если негде было научиться есть этими клятыми палками? Во всем мире едят вилкой и ложкой. Почему здесь так не могут?       Зора похудела. Легкое чувство голода было постоянным спутником. Хотелось мяса. И овощей. И то и другое стоило в местных супермаркетах, как недельный оклад.       От риса, приправленного острыми специями — тошнило. От соевого соуса — тошнило. От жары — тоже тошнило. Вот только зеленый чай оказался удивительно вкусным.       Зеленый чай с сахаром — вот то, что способно поднять настроение. — Может, пойдем посмотрим? — осторожно предлагает Йо. Он смотрит на свою невесту, будто просящий, скулящий пес, выпрашивающий кусочек со стола. Анна фыркнула, но величественно кивнула, разрешая погулять сегодня. — Наденешь те утяжелители, что я вчера принесла. И потом зайдешь в магазин. У нас заканчивается рис. И купи моих любимых конфет. — А еще прокладки с крылышками, — бурчит Зора на русском, старательно пряча усмешку.       Анна бросила на нее недовольный взгляд, будто поняла то, что она сейчас сказала, и Зора искренне улыбнулась девчушке.       Зря Рю так категорично отрицал наличие фашистов на Турнире. Вот, Гитлер в юбке имелся — сидел напротив, утверждая свою власть и распространяя влияние. С ее упрямством ей надо было самой участвовать в битве, но почему-то она возложила все свои надежды на Йо. А тот вряд ли оправдает высоких ожиданий.       Рен в этом плане казался куда перспективнее. И денег у него было не в пример больше. Или даже Манта — вот кладезь для беззаботной жизни! Ну и что, что ростом не удался? Подумаешь! Главное ведь, что человек хороший. …       Тащиться никуда не хотелось. На ночь глядя тем более. Но взглянуть на уровень противников надо, с этим мнением Зора была согласна. Увидеть, осознать глубину лежащей между ними пропасти и добавить лишних пунктов в список «за», чтобы уехать.       Но возвращаться на родину с позором — нельзя. Ее не так воспитывали, в нее не это вкладывали.       Зора плетется за японскими знакомыми, уныло глядя себе под ноги.       Впереди болтают Йо и Хоро, иногда ее бывший противник громко смеется, держась за живот, Йо тоже улыбается. Рен фыркает, старательно пряча легкую улыбку. Только Рю как-то собран и менее разговорчив. Ну да, он единственный из их компании знает, чего им стоит ожидать. Наверное, он думает, что с такими противниками по турнирной таблице далеко не уедешь.       Зора пока не думала о перспективах. Полагаться на авось — жизненное кредо, в конце концов, и Зора собиралась быть верной этому принципу до конца.       На тренировочной площадке в городском парке было многолюдно для этого времени суток. Работящие японцы с наступлением сумерек расползались по своим домам. На улицах было так тихо, что треск цикад был просто оглушающим. Центр города — столица, а тихо, как в медвежьем углу ее страны.       Наверное, Зора никогда не привыкнет к этому течению жизни местных.       Ой, да и ладно, она притащилась в этот клятый парк не для того, чтобы еще раз подчеркнуть для себя отличие культур, а поглазеть на мордобой. Ну, и кто тут против кого?       Женщина. Кажется, скандинавка. В белой форме, светлыми мышиного цвета волосами. Ничего примечательного в ней, в принципе, нет. А вот противница у нее всем своим видом выражала протест и открытый бунт против общества. Ходить в шортах и узеньком топике, прикрывающем только грудь — слишком. Курить, нарочито расслаблено, будто не ставишь противника ни во что — вызов.       Да и болельщики у этой цацы были, как на подбор: шумная, рыжая девчонка, чем-то похожая на Пеппи, светленькая, молчащая девчушка неопределенного возраста, высокий араб в парандже, католический священник и… — Твою мать! — в сердцах восклицает Зора, когда замечает знакомый длиноволосый силуэт на другой стороне поляны.