Из огня да в полымя

      Зора спит в чужой рубашке. Она достаточно длинная, но мала в груди и лишь слегка прикрывает бедра. Это пустяки, на самом деле, потому что лежащий рядом Хао прикрыт только тонким одеялом.       Зора уютно свернулась у него под боком, даже не ожидая, что вообще сможет уснуть рядом с ним, да еще на такой узкой, неудобной кровати. Кровать низкая, жесткая, старые пружины скрипят от каждого полу-движения: громко, надрывисто, будто прося пощады, потому что вот-вот развалятся.       Но Зора не обращает на это никакого внимания. Она устала от долгого пути, устала от всех приключений; горячая вода тоже расслабила, клоня в сон. Все способствовало умиротворению: узкая ванная, наполненная водой и пропахнувшая ее кокосовым гелем; даже этот удивительный во всех смыслах мужчина, к которому она прижималась.       Было в этом что-то неправильное: сидеть с ним вот так, и это не на шутку интриговало, пробуждая неуместное любопытство. Зора задумчиво водила указательным пальцем по его ноге, будто в этом незамысловатом действие не было ничего предосудительного. А что предосудительного в нем могло быть? Она не вкладывала в это ни подтекста, ни каких-то конкретных мыслей. Ей было просто тепло, просто хорошо и от этого хотелось спать.       И даже руки, накрывшие ее грудь, а потом скользнувшие дальше, не сразу отозвались в теле должным волнением. Но когда пальцы, пробежавшиеся по ее промежности, без особого сопротивления скользнули в нее, Зора лишь поймала ртом вздох и приоткрыла глаза. — Неужели ты не устал? — ехидно спрашивает она, сгибая ногу в колене, давая тем самым ему большую свободу действий. Колено, показавшееся над водой, ощутило прохладу после горячей воды. Зора слегка вздрогнула от пробежавшихся вниз по позвоночнику приятных мурашек. — Тебя это волнует? — в тон ей отозвался Хао. Резкое движение его пальцев, заставило Зору шумно втянуть сквозь сжатые зубы воздух. Подушечки задели внутри какую-то точку, от чего у Зоры закружилась голова, а в животе скрутился тугой узел возбуждения. — Ничуть, — выдохнула она. — Просто ты не так давно, вроде как, помирать собирался. И я подумала… — Ты можешь просто помолчать? — без особо интереса перебил ее Хао, ощутимо прикусив кожу на плече. Зора зашипела от легкой пульсирующей боли, но послушно подставила шею под прикосновения его губ, когда другой рукой Хао наклонил ее голову, запустив пальцы в волосы. — Могу, но это будет не так интересно, — хрипло рассмеялась она, и тут же издала протяжный стон, когда в нее вошел третий палец.       Оказать ему ответную любезность Зоре было неудобно. Узкая ванна вообще не самое лучшее место для подобных занятий. Но, кажется, Хао вовсе не настаивал на ее активном участие в процессе. Так даже лучше.       Зора закидывает ногу на бортик и опускает собственную руку себе между ног, безошибочно находя пульсирующий комок нервов, и тут же надавливает на него, массируя круговыми быстрыми движениями. Вода — не лучшая смазка, хочется поскорее все это закончить и пойти, наконец, спать.       Ощущения будоражат, заставляют кровь течь по венам быстрее, сердце стучать, словно сумасшедшее. Зора стонет, выгибаясь в чужих руках. Не стесняясь собственных чувств и ощущений, не задаваясь вопросом, зачем она все это позволяет делать с собой.       Есть ли разница, если в итоге каждый получит то, что хочет? Пожалуй, это самые странные отношения в ее жизни: без обязательств, без пылких, взаимных чувств. Хотя, нет, пылкость была — в объятиях, в неприязни с ее стороны. Может, Хао она тоже раздражала во многих аспектах. Ее-то он раздражал так уж точно, вызывал в душе глухую злость и бессилие, когда Зоре доводилось узнавать о новых подвигах этого человека.       Один Лайсерг чего стоил.       Но сейчас все это казалось неважным и пустяковым. Она ничем ему не обязана, он не делится с ней никакими секретами, как, собственно, и она не обнажает перед ним душу. А тело… Тело сейчас плавится в его руках, дрожит от ощущений.       У Хао умелые пальцы, про таких мужчин в шутку говорят: прирожденный пианист. Она — инструмент в его руках, на котором сейчас он виртуозно играет, доводя ее до исступления, до умопомрачения. Голова кружится, взгляд не может сфокусироваться ни на чем конкретном, поэтому Зора просто закрывает глаза и отдается — целиком и полностью, не кривя душой, не притворяясь ни кем. Она — это она. Сейчас, в эту секунду, именно с этим человеком.       Она поворачивает голову, целует туда, куда может дотянуться: в уголок рта, подбородок, челюсть… И дышит прерывисто и горячо, издает хриплые, низкие стоны, отзываясь на каждое новое движение пальцев внутри нее.       Вот только Хао явно не намерен заканчивать все так быстро. Он ловит ее руку, вытягивая ту из воды, крепко сжимает запястье. Зора чертыхается, вцепившись в его сжатые на ее руке пальцы. Она уже на пределе, еще бы чуть-чуть...       Она чувствует обжигающе-горячее дыхание на своей коже, когда Хао довольно усмехается, ведя губами по изгибу ее шеи. Мягкие касания его губ слишком непривычные, эти ощущения резко контрастируют с его обычной и уже ставшей привычной грубостью.       Хао целует ее медленно, но в том, как его язык проникает в ее рот, сплетаясь с ее в чувственном порыве, есть властность, напор и сдерживаемое желание. — Хао... — стонет она ему в рот. В этом хриплом, низком стоне звучит мольба, потому что больше она точно не выдержит. Сердце в груди стучит так быстро, что это почти физически больно. Зоре кажется, что она плавится, растает, полностью растворившись в ощущениях. — Хао...       Зора чувствует в себе четвертый палец, и как большим Хао касается клитора, проводя по нему почти точно так же, как делала это она. Так, как ей нравится. И почти сразу ее накрыла долгожданная разрядка. По телу проходит сладкая судорога, в уголках глаз собираются слезы. Она устало откидывается Хао на грудь, дыша шумно и тяжело. Ей не хватает воздуха, она задыхается от эмоций.       Хао мягко отстраняет ее от себя, поднимается на ноги и поднимает следом ее.       Зора нетвердо, но послушно следует за ним в комнату и зябко ежится, когда прохладный воздух касается ее влажной кожи. На полу остаются лужицы, стекающей с них воды. Не поскользнуться бы.       Прохлада ночи приводит ее в чувства, голова уже не так кружится после оргазма. Да и спать, если честно, не хочется уже тоже.       Она делает широкий шаг, кладет руки на плечи Хао, и ведет ими вниз, сжимая пальцы на его руках. И снова скользит ими вверх, массирующими движениями проводя ладонями по напряженной спине и плечам. — Ты чертовски горячий, — со смешком говорит она. Собирает влажные волосы в руке, отводит чуть в сторону и целует то же самое место, где у нее до сих пор пульсирует очередная оставленная им метка. — Ты в курсе? — И тебе, разумеется, это нравится? — спрашивает Хао, слегка оборачиваясь к ней. — Конечно, — легко соглашается Зора. Ее руки скользят по его плечам вниз — по груди, и вновь возвращаются обратно. Она перемещает ладони на его бока, пробегается кончиками пальцев по бедрам, а затем обхватывает начинающую опадать плоть. Член дергается от ее прикосновений, снова наливаясь кровью. Зора сжимает его в кольце своих пальцев, растирая большим по головке каплю смазки. — Меня вообще заводят горячие ребята.       Хао издает смешок, но ничего не говорит в ответ. А Зора подается вперед, прижимаясь к его спине, зарываясь носом в длинные жесткие волосы. Запах кокосового геля смешивается с легким, едва ощутимым флером крови. Это не мешает, не вызывает отвращения, но это разбивает образ всесильного злодея, превращая Хао просто в человека, в чьих жилах течет такая же красная кровь, как и у всех прочих.       Зора ведет губами по его плечу, по спине, собирает языком с кожи влажные, не успевшие высохнуть капли воды. Ее пальцы, ласкающие его, то убыстряют, то замедляют темп, сжимаясь сильнее и почти выпуская, лишь слегка касаясь подушечками. Но этого, кажется, ничтожно мало и не так интересно. Поэтому Зора обходит его и садится на кровать перед ним, и без всяких прелюдий, притягивает его ближе к себе за бедра и берет член в рот. Зора оглаживает головку языком, задевает кончиком уздечку и ведет им дальше по узору вен. Она чувствует, как пальцы Хао зарываются в ее волосы, сжимая пряди сильно и властно. Ей неприятно и немного больно. Но это терпимо. Это можно вытерпеть. Потому что сейчас он — в ее власти. Он движется с ней в унисон, и она подстраивается под его желания, угадывая каждое и тут же воплощая их в жизнь.       Она ощущает на языке его семя, чувствует руками, проходящую по его телу дрожь и видит поддернутый дымкой взгляд, когда он смотрит на нее: что она сделает.       Зора лукаво улыбается и сглатывает, скользя напоследок сжатыми в кольцо пальцами по всей длине и обхватив кончик губами. Хао усмехается, смотря на нее сверху-вниз; он перемещает руку с ее головы на лицо, мягко касаясь ее щеки, очерчивает пальцами линию ее челюсти, проводя большим по нижней губе. Зора вдруг вспоминает давнишнюю мимолетно-возникшую в голове мысль, и сейчас не видит никаких препятствий, чтобы осуществить это.       Она обхватывает его палец, чуть сдавливая зубами. В глазах Хао вспыхивают нехорошие огоньки, но Зора отстраняется раньше, чем он успевает это как-то прокомментировать; вытирает рот тыльной стороной ладони, и смотрит на него с возбужденным блеском в глазах. — Ты не одолжишь мне что-нибудь? — буднично спрашивает она, будто то, что только что произошло между ними обычное, ничего не значащее дело. — А то, знаешь ли, я не привыкла спать голой.       Будто они самая обычная парочка и одолжить у своего парня какую-нибудь вещь, чтобы рассекать в ней по дому — в этом нет ничего необычного.       Идти к себе после столь бурного времяпрепровождения — не хочется. Она без приглашения растягивается на чужой кровати и сыто потягивается, не ощущая никакой напряженности в теле, но чувствуя, что еще немного и она просто отрубится от усталости.       И она удивлена, когда рядом с ней падает знакомая светлая рубашка.       Кажется, Хао не был против ее компании, да она и не сильно интересовалась его мнением на этот счет.       Зора поспешила просунуть руки в рукава и застегнуть пару пуговиц. На этом ее запал прошел и, она, удобно устроившись на кровати, просто уснула.       А проснувшись, обнаружила Хао, спящего рядом. В раскладном кресле сладко посапывала Опачо.       Зора не помнила, когда девочка вернулась. Но раз пришла, и Хао никак этому не воспрепятствовал, то, наверное, все в порядке. — Не вертись, — сказал ей Хао, не открывая глаз. — Ага, — тихо ответила Зора, приподнимаясь на локтях, подползая ближе и удобно устраивая голову на чужом плече.       И даже закинула на Хао ногу, будто в этом действии не было ничего, что могло бы расцениваться не так. Эти крупицы доверия, уверенности в том, что ей за это ничего не будет, сильно не нравились, настораживали. Зора обязательно поразмыслит об этом на досуге, а сейчас хотелось снова заснуть, отдохнуть, набраться сил перед длинной изматывающей дорогой.       Да, она не боялась. Вот так почему-то. Но злилась. Очень злилась, когда его подручный чуть не убил их. Злилась, когда Судьи обвиняли их компанию в мнимой связи с мировым злом. Злилась, что он не рассказал, что является тысячелетним шаманом.       На многое злилась и многое могла бы выговорить. Но сейчас было просто тепло и уютно спать вот так рядом. Обнимать.       В первую их встречу не хотелось: просыпаться вместе, завтракать. Сейчас тоже не хочется, но тащиться в свой номер к храпящим Рю и Хоро не хотелось больше. Да и что-то подсказывало Зоре, что для нее не оставили кровати, посчитав, что она сняла себе другой номер.       Ну, они почти правы. — Тебе не пора ли идти к своим друзьям? — немного раздраженно спрашивает Хао. От всей ее возни кровать жалобно скрипела, наполняя ночную тишину неуместным, раздражающим звуком. А, ясно, она мешает ему спать. — Неа. Я им не мамка. Большие мальчики, сами разберутся, где перед-зад у пижамки.       Хао шутки не оценил.       И не надо. — И вообще, как трахать меня, то это пожалуйста, а как кровать делить, так сразу мне не рады? — с шуточной претензией говорит Зора, крепче обнимая его, противореча собственному настроению. — Ну что за двойные стандарты… — Просто спи, — недовольно отзывается Хао. — Или иди к себе. Только не мешай. — Не ругайся, солнце, — говорит она с беззаботными интонациями, и, когда ловит на себе недоуменный взгляд, не находит ничего умнее, чем повернуть немного голову и поцеловать его в плечо. — Спокойной ночи.       Она не дурочка, понимает, что Хао позволяет ей так вести себя с ним до поры до времени. Возможно, ее поведение действительно отличается от всего, что Хао видел и знал до этого. Этим она заинтересовала его. Возможно, она оказалась опытной в некоторых вещах, поэтому он закрывал глаза на ее дерзость. Какие бы причины у Хао не были, Зоре на самом деле не хотелось их знать. Она всегда себя так вела: шутила со знакомыми, подначивала, они вместе смеялись. Но Зора всегда понимала границы, когда так вести себя можно, а когда лучше промолчать. Может, поэтому упорно называла его на людях уважительно, может, именно эта субординация нравилась Хао в ней?       Впрочем, какая разница?       Зора закрывает глаза и правда проваливается в сон. И сквозь дрему чувствует горячую руку, обнимающую ее за плечи.