17
3 июня 2021 г., 17:23
— Надо поговорить, — безапелляционно заявил Чоколав на следующий день. Не то, чтобы она не ожидала подобного поворота, но явно не так рано и уж точно инициатором подобных претензий должен был быть не Чоколав.
Зоре было, мягко говоря, очень плохо. Глаза были нездорово-красными, с отвратительно полопавшимися капиллярами; под ними залегли зеленовато-желтые тени. Она смотрела на МакДэниэла с таким выражением, будто была готова прирезать на месте. Но ей грех было жаловаться на самом деле. Рю вообще с кровати встать не мог. Он стонал, уткнувшись лицом в подушку, так жалобно, что Зора даже начала жалеть, что не проконтролировала вчера бедолагу и не остановила вовремя. Понадеялась, что раз Рю взрослый человек, то знает свою меру. Но, видимо, у парня дни выдались тяжелыми, раз он решил утопить свое горе в алкоголе, забывшись в пьяном угаре. Интересно, что из вчерашнего он помнит? Наверное, ничего, потому что он даже не сразу понял, где проснулся.
Зато, судя по всему, Чоколав все отлично помнил и теперь жаждал обсудить итоги вечера. Сколько они выиграли, кстати? Надо бы стрясти с американца деньжат, а то ее кошелек был печально пуст.
Эх, сейчас бы рассольчика выпить… Интересно, в Америке такое есть вообще? Или что они тут используют, чтобы похмелиться? Как бы там ни было, а думать о чем-то, кроме собственных тягот, было просто больно. Хотелось спать; во рту была такая же пустыня, как и за окном — одной бутылки воды будет явно мало, чтобы утолить жажду. А еще дико хотелось покурить, вот только Зора давно бросила и не держала пачки в закромах на подобный случай; у кого можно было бы стрельнуть пару сигарет, она тоже не представляла, так что идея отвернуться к стеночке и снова заснуть выглядела, как хороший план. Все равно сегодня они явно никуда не поедут.
Но Чоколав, как последняя задница, растолкал ее с утра пораньше и потребовал ее компании для обсуждения каких-то там важных тем, которые не могут подождать хотя бы до вечера.
Вот что ему там так сильно приспичило!
Пока они шли с МакДэниэлом до ближайшего кафе, Зора нацепила на нос солнечные очки, потому что свет причинял физические страдания. Шаг тоже был нетвердый — голова сильно кружилась: штормило и подташнивало. Смотреть на этот мир, слушать его, о чем-то думать — было невыносимо, казалось целым подвигом сейчас. Зора вообще не представляла, откуда у нее взялись силы подняться с кровати, умыться и даже причесаться.
— Так что ты хотел обсудить? — без особого интереса спросила Зора, когда Чоколав купил ей кофе и, отпив немного, она почувствовала себя чуточку лучше.
— О том, что вчера, черт подери, это все было, — с обвинением в голосе сказал Чоколав.
— Не мог бы ты выражаться более конкретно, — устало попросила Зора, подперев голову рукой и снова припадая к стаканчику с кофе.
Она помнила все, конечно, но вчера столько произошло, что сразу понять, чем именно недоволен обычно улыбчивый и несерьезный Чоколав было трудно.
— О том, как ты ушла с Хао, — не скрывая своего отношения к этому, процедил он.
— А… — понятливо протянула Зора, делая еще один глоток. — Так ничего не было. Он проводил меня до гостиницы и все на этом. В коридоре я с Хоро столкнулась, когда пыталась подняться по лестнице. Короче, я сполна отыгралась за свой проигрыш в предварительных состязаниях. — Зора рассмеялась, но тут же схватилась за голову от резкого спазма и глухо застонала. — Ух, как же больно…
— Ты вчера вела с ним себя так… так… — попытался облечь свое возмущение в слова американец. А вот Зора была справедливо возмущена, что Чоколав напрочь игнорировал ее плачевное состояние, будто плевать хотел, что она тут еле сидит. Она слушала-то его в пол уха. Голова раскалывалась, тошнило, и, как нарочно, еще и живот характерно тянул. В общем, если сваливаются несчастья, то все разом и бьют со всей силы. Она даже не сразу сообразила, чем конкретно недоволен Чоколав. Ну, ушла она с Хао, дальше что? А, ну да, точно — он же зло воплоти, чтоб ему икалось, тирану неблагодарному, такой вечер обломал! Было бы не так обидно выслушивать сейчас все эти необоснованные претензии, если бы вчера все действительно дошло до постели.
Зора сжала пальцы в волосах, вспоминая, какую чушь несла по дороге до гостиницы. Она и половины не помнила из того, что тогда говорила Хао, и даже под страхом смерти не вспомнила бы, что он ей отвечал. Но сейчас было мучительно стыдно. Запоздалое раскаяние собралось болезненным румянцем на щеках и новой вспышкой боли, со всей силы ударившей о черепную коробку.
— Как? — подняла на Чоколава совершенно несчастный и усталый взгляд Зора. — Я со всеми так себя веду. И как видишь, у Хао с самооценкой и чувством юмора все в порядке, чтобы не обижаться на такие вещи.
— Не делай так больше, — немного расслабился Чоколав, услышав ее это заявление, или просто понял, наконец, что в таком состоянии с ней бесполезно говорить на серьезные темы. — Он не тот человек, с кем можно так себя вести.
— Согласна. Но мы русские же — сумасшедшие люди, — вспомнила она характеристику Занчина. — У нас национальный спорт дразнить лихо.
— Кого? — не понял фольклорного сленга Чоколав.
Зора в ответ лишь махнула рукой.
— Короче, не переживай насчет Хао. Ну, что бы было бы: переспали мы, ну и все на этом. Никаких возвышенных чувств и романтического пошлого контекста.
— Ты так легко к этому всему относишься… — покачал головой МакДэниэл, наконец, вспоминая про свой лимонад. Он шумно втянул жидкость через соломинку, прикрыв от удовольствия глаза. Таким расслабленным и несерьезным он Зоре нравился гораздо больше. Но не сейчас. Голова болела так, что ей казалось, что простой разговор отнимал у нее кучу сил. Выяснить, сколько они вчера выиграли, можно было и потом. И это было куда важнее, чем обсуждать с кем, куда и зачем она вчера ушла.
— А чего усложнять? — фыркнула Зора. — Это, вон, азиаты к этому по-другому относятся, нам-то чего корчить из себя скромников?
— Все равно, — упорствовал Чоколав. — Хао — плохой выбор.
— Да кто же спорит! — раздраженно выдохнула Зора. Сделала еще один глоток кофе и почувствовала, что ее вот-вот стошнит. — Я сейчас, — торопливо засобиралась она в сторону уборной. Как раз вовремя — она только успела прикрыть дверь туалетной кабинки, прежде чем ее вывернуло наизнанку.
— Больше не буду столько пить, — сокрушенно застонала Зора, чувствуя нарастающую в голове нестерпимую боль.
…
Надо отдать Чоколаву должное — о том, как они провели вчерашний вечер, он не стал распространяться, ограничившись тем, что пожурил Зору, погрозив пальчиком, и предупредил, что с плохими мальчиками дружбу водить не хорошо.
В данной конкретной ситуации плохим мальчиком в глазах Зоры оказался именно Чоколав. Американцу и в голову не пришло остановить ее вчера, проводить самому и убедиться, что она без приключений добралась до гостиницы. Почему-то в этой дурацкой ситуации именно общепризнанный злодей повел себя, как настоящий мужик: проводил, позаботившись, чтобы по дороге она нигде не надумала навернуться, и к тому же не воспользовался ее состоянием.
Хотя последнему Зора была не против. Она и ушла-то с ним, чтобы именно так и закончить вечер. Она уже настроилась на бурное продолжение, но Хао поспешил с ней распрощаться, даже не поцеловав на прощание, как в дешевых американских романтических комедиях. Ну, Хао и пылкий романтичный ухажер вообще плохо сочетались. Если он и правда жил тысячу лет назад, то там как было: сначала женились, потом знакомились. А может, и не знакомились, это как повезет.
В душе, где-то очень глубоко, где еще теплились остатки совести, Зора была благодарна Хао за такой достойный поступок. И очень жаль, что он был единственным хорошим воспоминанием о нем. Какие бы планы у Хао на нее не были, Зора была уверена, что ничем хорошим это точно не закончится.
Надо все это прекратить и как можно скорее. Зора решила, что при следующей встрече она обязательно скажет об этом Хао и втайне надеялась, что он также достойно воспримет ее решение.
А если она еще убедит своих вчерашних собутыльников, что все произошедшее было не более чем ошибкой хватившего лишка человека, то и проблем никаких не будет.
— Эй, дружочек, ты как? — ласково спросила она Рю, присаживаясь к нему на кровать и мягко кладя руку на плечо.
Рю что-то неразборчиво простонал и открыл глаза, уставившись на Зору совершенно болезненным взглядом.
— Зора-тян… — прохныкал он.
Зора вздохнула. Ей уже стало намного лучше, можно сказать, что прогулка и кофе окончательно выветрили все последствия вчерашней пьянки в сомнительной компании, так что сейчас она вполне могла посочувствовать ближнему своему.
Зора опускает подбородок на свою скрещенную руку, до сих пор лежащую на Рю, а другой тянется к его лбу, направляя, преобразованную в целительную энергию, поток фуриоку.
Кажется, это немного помогло, потому что через несколько минут, когда Рю снова открыл глаза, он не выглядел так, будто вот-вот испустит дух.
— Хочешь водички? — спросила Зора. Рю снова что-то промычал, кажется, что-то утвердительное. Зора выпрямилась и уже собиралась встать с кровати, чтобы принести Рю воды, как тот неожиданно ловит ее за руку, удерживая на месте.
Зора удивленно взглянула на него, отмечая неровный румянец на щеках, не от похмелья — нет, — от смущения. Он смотрел на нее взглядом преданной собаки, готовым ради нее на все безумства. Это забавляло. Вот что он, спрашивается, в ней нашел? Красивая? И что? Красота — это слишком мелкий повод, чтобы смотреть на кого-то так, как Рю сейчас смотрел на нее. Как на какое-то божество, которое спустилось к нему, на грешную землю, чтобы осветить своим сиянием его тяжелую жизнь и мановением руки избавить душу от всех горестей.
— Ты что-нибудь помнишь из вчерашнего? — осторожно спросила Зора, как можно более беззаботно. Рю слабо качнул головой.
— Помню, мы в карты играли с приспешниками этого… Хао, — кажется, он хотел наградить его каким-то красочным эпитетом, но вовремя вспомнил, что выражаться при дамах, вообще-то, моветон. — Потом и он сам заявился… а что было потом?
Он посмотрел на Зору растерянным, удивленным взглядом, видимо ему было очень некомфортно от того, что целый кусок воспоминаний вот так безвозвратно исчез из памяти.
А у Зоры отлегло от сердца. Не придется ничего объяснять. И есть возможность преподнести свою версию событий.
— Ничего интересного, — отмахнулась Зора. Она настойчиво пихнула Рю в бок, прося подвинуться и улеглась рядом с ним, вытянувшись на чужой кровати во весь рост. — Кажется, он что-то знает такое о нашем новом американском друге, и Чоколав затаил на него обиду. Очень уж он пылкие взгляды на него бросал весь вечер. Потом я чуть не расшибла себе голову, когда из-за стола вставала, но тиран меня спас от такой глупой смерти и вызвался проводить до гостиницы.
— Что? — воскликнул Рю. До этого момента он выглядел так, будто готов лопнуть от смущения. Замер, как фазан при виде охотника, старался не дышать и не шевелиться. Но, кажется, ее слова немного привели его в чувство.
Зора тихо хихикнула.
— О, не переживай, милый, ничего интересного не было. И Чоколав уже высказал мне с утра все, что обо мне думает за мой… хм… не самый умный поступок.
— Почему ты с ним ушла? — грустно осведомился Рю. Он даже лег на бок, разглядывал ее профиль, будто видел впервые. Зора покосилась на него, но лишь вздохнула:
— Бес попутал, не иначе, — прикрыла она глаза. — Да ладно тебе, расслабься. Ничего страшного не случилось, не съели же меня.
— Ты сама кого хочешь съешь, — вмешался в разговор кто-то третий, портя своей бесцеремонностью всю идиллию.
Зора с кривой усмешкой посмотрела на вошедшего в комнату Рена. Обнаженный торс, полотенце на плечах — видимо Тао тренировался и теперь пришел за сумкой, чтобы переодеться. И не смог выбрать момента удачнее, чтобы присоединиться к разговору.
— С удовольствием бы съела тебя, сладкий, только ведь ты не дашься, — с наигранно-печальным вздохом, сказала она.
— Разумеется, — невозмутимо кивнул Рен и сложил на груди руки, с неодобрением и каким-то странным отвращением смотря на них с Рю. — И, пожалуйста, если соберетесь чем-нибудь здесь заняться, то закройте дверь. Не хотелось бы случайно увидеть никаких подробностей.
Рю покраснел так, что кончики ушей сделались болезненно-бордовыми, взгляд лихорадочно метался по всему периметру комнаты, не зная, на чем остановить внимание, а пальцы сжали складки одеяла от волнения. Зора чувствовала от него сильную неподдельную эмоцию стыда, волнения, будто ребенка застукали за кражей конфет. Это чувство было такое сильное, что невольно передалось и Зоре, но она в последний момент смогла абстрагироваться от чужой энергетики, хотя на мгновение и ощутила дискомфорт.
В ответ на слова Рена Зора неожиданно расхохоталась, не чувствуя никакого смущения и других положенных моменту чувств. А то, что чувствовала она от Рю, ее больше не трогало.
— Не обижайся, но звать третьим не будем, тут итак места мало, — сказала она, подложив руки под голову и закинув ногу на ногу, всем своим видом выражая полную расслабленность и невозмутимость. — А ты, кстати, что хотел-то? Если узнать, как мы вчера погуляли, то это тебе лучше к Чоколаву. Он тебе в подробностях и красках расскажет все самое интересное. А если за вещами, то бери, что надо, и иди, куда шел. Мы тут спать собирались.
Нет, Зора не имела в виду ничего такого, о чем, видимо, подумал покрасневший Рен. Она действительно собиралась вздремнуть часик-другой.
Рен передернул плечами, пробормотав что-то на своем языке, схватил аккуратно сложенные на краешке табуретки вещи, и быстрым шагом вылетел из комнаты, не забыв громко хлопнуть за собой дверью.
***
Каньон — ее новый персональный кошмар. Зора была уверена, что если она не замолит за всю жизнь грехи бурной молодости как следует, то ее ад будет выглядеть именно так. Вокруг, куда не глянь, скалы да песок, а еще солнце палило нещадно. Редкие оазисы заставляли всерьез задуматься, а не остаться ли рядом с прохладной водой на веки вечные. Обсуждая этот вопрос с Реном, Зора не раз напоминала китайскому товарищу, что они как бы уже наметили конечную цель пути. К тому же воины Семиноа только подтвердили их первоначальные догадки. — Вызови вертолет, — говорила Зора не скрывая недовольства. — Долетим за пару часов, а то что мы тащимся по такой жаре пешком? Не царское это дело, знаешь ли. Ты себя на троне видишь, так какого идешь на своих двоих? — Я бы рад, — вздохнул в ответ Рен, но тут же спохватился, что теряет лицо и скривил свою обычную угрюмую физиономию. — А ты видишь где-то здесь телефон, чтобы я связался со своей семьей? Почту, чтобы отправить им факс? Тогда чего ко мне придираешься? — Но-но, не груби, сладкий, — пошла на попятную Зора. Действительно, как-то она не подумала, что у Рена просто нет возможности связаться с родными, а когда они выйдут из каньона, то до деревни Патчей останется всего ничего. — Мы все устали. Хотим поскорее добраться до конечного пункта маршрута… Зора думала, что жара и песок — единственные проблемы на данном этапе путешествия. Но как оказалось — нет. Проблемы поджидали буквально за поворотом. Началось все как обычно — с Хао. — Хао-сама просил убрать все мешающие факторы, — заявила Канна, взирая на их компанию с высоты скалистого выступа. Мешающие факторы — это они, что ли, для Йо? Да, Хао говорил, что считает, что у его родственничка не подходящая компания. Кажется, из всех попутчиков Йо Хао признавал только ее полезность. Но, видимо, после их ночной прогулки из бара до гостиницы, он пересмотрел свое мнение о ней. На каком основании, спрашивается? Подумаешь, выпила лишнего — это ничего не значило и ее в плохом свете не характеризовало. За Йо она исправно следила, пыталась сгладить все конфликты, которые могли бы возникнуть у Йо с окружающими, так чем этот лицедей недоволен опять, что отправляет к ним очередных своих головорезов? Или эти два события вообще с друг другом не связаны, и она сейчас просто надумала себе лишнего? Хотя, наверное, все же первый вариант был самым правильным, иначе зачем Хао отправляет к ним девчонок? Если мужчины подсознательно не будут бить ее в полную силу, то женщины жалеть ее точно не станут. Кажется, она, наконец, доигралась. Зора смутно помнила эту синеволосую девицу, пришедшую им как-то с Йо на выручку, но, что тогда, что сейчас от нее ощущался один лишь негатив. Но теперь с ней не было знакомого и даже где-то успевшего полюбиться Пейоте, в этот раз ее эскортом были такие же недалекие подружки. Хотя ее товарки отличались от Канны, как небо от земли. Рыженькая девчушка с двумя забавными хвостиками выглядела одушевленной, ее захлестывал азарт и веселье от предстоящей схватки. А вот блондинка в милом платье выглядела так, будто она вообще не понимала, что здесь делает. — Опять?! — вскричал Хоро. — Да что этот ваш Хао все никак не успокоится? — Действительно, — вздохнула Зора. Канна бросила на нее испепеляющий, полный презрения взгляд. Будто именно Зора виновата во всех ее бедах. Зора невольно подумала, а не в курсе ли она ее особенных отношений с ее боссом? Это бы объяснило такую волну раздражения, направленную исключительно на нее. Наверное, кто-то из тех ребят, что тогда сидели с ними в баре, рассказали об их занимательном вечере. Это было бы единственным логичным объяснением того, почему сейчас Зора ощущала от этой Канны такую колоссальную волну ненависти. — Тебя, как и Йо-сана, велено не трогать, — сообщила Канна с таким видом, будто не верит, что произнесла подобное вслух. Но тут же поспешила добавить, — Разумеется, если ты сама не полезешь. Зора даже присвистнула от удивления. Второй раз Хао посылает к ним своих приятелей и второй раз выделяет ее наравне с Йо. Зора уже слышала от Лайсерга, что Хао собирал вокруг себя сильных союзников, а тех, кто отказывал ему — попросту убивал. Она уже отказала однажды, но почему-то до сих пор жива. Хотя вряд ли Хао убивает всех без разбору. Он ведь не безумец какой-то. Скорее всего, родители Лайсерга решили сами разобраться с мировым злом, не дав осуществить его злодейские планы. А она сказала, что не пойдет против него. Поэтому она все еще жива, а родители Лайсерга — нет. Но это все равно не объясняло, почему Хао каждый раз говорит своим подчиненным сохранить ей жизнь. То, что она спала с ним — слишком дурацкий для него повод так выделять ее среди прочих. Значит, причина в чем-то другом, но Зора никак не могла понять, в чем именно. — Боюсь спросить, за что мне такие почести, — осторожно сказала она. Просто так, без надежды получить развернутый ответ. Ведь вряд ли Хао станет делиться своими мыслями насчет нее с девицей явно к нему неравнодушной. — Ни за что, — тихо ответила блондиночка. — Ты даже не веселая. — Видимо, ваш Хао-сама считает иначе, — пожала плечами Зора. Широкую, издевательскую улыбку, правда, удержать так и не удалось. Та сама вылезла на лицо, когда Зора посмотрела синеволосой немке прямо в глаза. Канну даже перекосило. — Ты либо за него, либо против, — яростно прошипела она. — Я не за и не против, — устало отозвалась Зора. И почему она должна разжевывать такие очевидные вещи. — Я вообще предпочитаю на рожон не лезть. Мне дела нет, какие у кого к Хао счеты и какие он сам претензии имеет к окружающим. Лично мне с ним делить нечего! — В смысле нечего? — привлек к себе внимание Хоро. — Он нас убить пытался уже! Зора! — Да что Зора-то? — нахмурилась она. — Да не боись, пингвиненок, я вас в обиду не дам! — улыбнулась она. — Прекрасно! — не скрывая радости бросила Канна. — Тогда ты тоже умрешь! — Это мы еще посмотрим, — хмыкнула она в ответ. — Ты — непочтительная девка! Ты не смеешь так говорить о Хао-саме! — прорычала Канна и направила своего духа в атаку. На нее. Кажется, Зора только что обзавелась личным врагом. И правда, что ли, она его подружка? Ревнивая, к слову. В самом плохом смысле. И почему Хао отправил именно этих троих к ним? Других вариантов, что ли, не было? Ну, ладно, Билла они уже видели и о его способностях знают. С Пейоте бодался Чоколав буквально через пару дней после их встречи в баре. Отправил бы к ним Занчина, что ли. Или Люциуса. Да хоть на худой конец араба. Всяко лучше, чем неадекватная девка, ослепленная ревностью и злостью. Зора без труда ушла из-под прямого удара и призвала Кикимору. Хотя нет, лучше пусть все же Канна. Ее слепая ярость делает ее хоть опасным, но уязвимым противником. Она выбрала себе мишень и будет бить в первую очередь по ней. Жаль, конечно, что этой мишенью стала она, но ребята смогут воспользоваться этим. Если конечно не проморгают все и правильно проанализируют противника. Зора надеялась в первую очередь на Рена. И на Амидамару. Если они не подведут, то они выиграют это сражение. Зора мстительно представляла, как раздосадован будет Хао, что в очередной раз его горе-ученики подводят его. Но с другой стороны, Хао на то и лидер, чтобы решать проблемы своих подчиненных. Они накосячат — ему расхлебывать. Это справедливо. Но об этом она подумает потом, сейчас ни за что нельзя отвлекаться. Отвлечешься хоть на мгновение, пропустишь одну атаку или даже просто не заметишь под ногами мелкий камешек, считай, что бой проигран. Эта дурная Канна точно воспользуется любой возможностью прикончить ее. Значит, нельзя доставлять ей такого удовольствия. Уж кому-кому, а ей Зора точно не проиграет! Проводником ее духа могла быть вода, но в пустыне с этим был дефицит. И как назло никакой бутылки не оказалось под рукой. Вот что за невезение! Будто по какому-то сговору все было против нее. И река была далеко, и воздух слишком сухой, чтобы доставать воду оттуда, уж точно не с ее умениями. Но Кикимора могла, правда, Зора не представляла, чем обернется такая помощь верного духа для нее. Ну что ж, других вариантов ведь все равно нет? Зора проводит элементарное единение, и совершает трансформацию уже внутри, сделав проводником для духа собственную кровь. Опасно, глупо. Но, кто не рискует… — И это все, что ты можешь? — явно начала веселиться Канна. — Всего лишь скудное воплощение духа? Да ты смеешься! — О да, я смеюсь! Посмотри, как мне весело! — процедила Зора, не скрывая того, как сильно ее злит и раздражает все это пустое выяснение отношений. Ей казалось, что ее раздирает изнутри. Кружилась голова, перед глазами все плыло, и было откровенно плохо. Но выбора нет. Надо держаться на ногах, надо заставить себя стоять и выдержать каждый удар. Иначе все они погибнут. Пан или пропал, других вариантов нет. Очередная атака снова прошла мимо. Дух внутри нее делал ее быстрее, сильнее, ловчее. — Ты что творишь? — зашипел возникший рядом Рен, держа перед собой свою секиру. — Совсем с ума сошла? Кажется, Тао единственный увидел и понял, что она сделала. И самое главное, он знал, чем это сулило для нее. Но объясняться не было времени, да, и откровенно говоря, желания. Чем быстрее они с этим покончат, тем больше у нее шансов без последствий отпустить Кикимору. — Прикрой меня. Постараемся разделаться с ними быстро, — бросила ему Зора, утерев ребром ладони струйку крови, капающую из носа. Рен переглянулся с Йо, и они без слов поняв друг друга, понеслись вперед. Зора сконцентрировалась. Призвать воду из такого сухого воздуха, направить ее, заставить подчиняться — сложно. Это выкачает из нее львиную долю фуриоку. А может, и убьет. Черт его знает, Зора никогда такого не делала. В теории должно получиться. Кикимора умела, она знала как. Она спасла ее однажды из болота, представ перед ней страшным уродливым существом и попросила довериться. Зора тогда была больше напугана перспективой скорой кончины, чем видом потусторонней нечистой сущности, поэтому в своем решении не сомневалась ни секунды. И собиралась быть верной своему хранителю до конца. Зора сосредотачивается на ощущениях, тянется к частицам воды в воздухе и шепчет заклинание. Вода собирается над ее головой, образуя купол, а потом резко распадается и летит в сторону эти троих девок, окатывая их с ног до головы. — Что? — возмущенно кричит рыженькая Мати. — И это все, что ли? — Неа, — улыбается Зора и делает жест рукой. Она все еще управляет этой водой, она все еще пропитана ее фуриоку. Девки падают, как подкошенные. Ожидающие до этого развязки Хоро и Рю понимают без каких-либо указаний, что от них требуется: они уничтожают воплощение их духов. Остальные сдерживали до этого ответные атаки. — Ты мне за это ответишь! — обещает ей Канна и смотрит на нее со злостью, гневом, ненавистью. Зору передергивает от этого. Но все это не важно. Сил нет. Она падает на колени и пытается сделать вздох. В носу забивается кровь, вытекает тонкими струйками. Зора чувствует ее вкус на губах. Чувствует какое-то бульканье в горле. Ей кажется, что у нее сейчас лопнут легкие, сердце просто взорвется от перегрузки. Было так дико больно, что испугаться не оставалось никаких сил. Но со стороны прилетает еще одна атака. — Если хотите продолжить, то вашим противником буду я, — заявляет черт взявшаяся откуда Анна. — Опоздала, милочка, — кашляя, говорит Зора. И это последнее, что она помнит, потому что чувствует, как ее ведет в сторону, и чернота накрывает с головой.
