Из огня да в полымя

      Зора думает, что приобщиться к силе Хао — плохая идея. Особенно ей. Ведь, если она получит его силу, то сразу будет ему обязана, а этого не хотелось. Но, с другой стороны, сколько крови он уже из нее попил? Это будет справедливой компенсацией за все беды, что ей пришлось пережить по его вине. Вот сейчас, например, она чуть к деду не отправилась. Некто Фауст, — очень пугающий и мутный тип, от которого смердело смертью, — ее еле откачал.       Как сказала Анна, не изменяя своему гадкому характеру, Зоре следовало бы ценить, что некромант потратил на ее лечение столько своих сил. Хоро Хоро простодушно добавил, что немец ее с того света вернул, потому что Зора уже не дышала, и сердце у нее тоже не билось, когда Фауст приступил к лечению.       Зоре и самой казалось, что на краткий миг она оказалась за гранью. Она очутилась в странном светлом месте, где не было ни реальной опоры под ногами, ни видимого неба. Вокруг были люди, много людей; они тянули к ней руки, касались: кто-то всей рукой, кто-то только кончиками пальцев. Говорили ей что-то, но Зора не могла разобрать ни слова, но видела на их лицах улыбки, печаль, грусть, радость, досаду… Много эмоций сменялись, как в калейдоскопе; лица, наряды, энергетика. У Зоры было такое чувство, будто она вернулась домой после долгого странствия, после долгих лет скитаний она, наконец, причалила к родным берегам. Здесь было тепло и светло, здесь было спокойно. И все эти люди принимали ее. Все эти люди — ее Род, ее наследие, ее сила.       Зора искренне улыбалась всем мужчинам и женщинам, пыталась пожать им руки в ответ, но все время, когда она тянулась к ним, люди шарахались от нее, прятали руки за спину, будто не хотели, чтобы она трогала их. Зора удивленно смотрела по сторонам, молчаливо спрашивая: почему? Такое отношение немного обижало и расстраивало. Но светлая грусть в глазах ее предков вселяла надежду, что, видимо, просто еще не время. Хотя ей хотелось остаться здесь, больше не сражаться и не бороться ни за что в этой жизни.       Ведь… она же умерла, не так ли? — Ты что здесь делаешь? — услышала она знакомые ворчливые интонации деда. Зора вздрогнула и подняла взгляд. Дед стоял перед ней, выпрямившись во весь рост, взирал на нее хмуро и будто бы осуждающе. У нее был высокий дед, в молодости его даже в шутку называли медведем. Правда, Зора видела его таким только на старых фотографиях: под два метра ростом, широкоплечий, с густой черной бородой. Его боялись и уважали. Вот только Зора застала и помнила его старым, скрюченным стариком, ходящим везде, опираясь на шаманский посох. А сейчас он был таким, будто вышел со старого фото; предстал перед ней в расцвете сил. Такой дед пугал Зору до чертиков. — Тебе еще рано присоединяться к нам. — Я… я не… — промямлила Зора. Может, попросить у Рода благословения? Пока она здесь, пока они все здесь. Их воля наполнит ее, предавая сил; сделает ее лучше, даст шанс выстоять в предстоящих поединках… Или упасть на колени, слезно прося разрешения остаться, признать перед всеми, что она слабая и никчемная и что она больше не хочет сражаться. Но Зора знала, что ни за что так не сделает. У нее сильный Род: сейчас, находясь среди всех этих душ, она чувствовала, насколько они все были могущественны. И ей среди них не место. Пока не место.       Все, что они могут ей дать — поддержку, одобрение, признание. Видимо, это она и получила от Рода, когда каждый коснулся ее.       А еще хорошего пенделя. — Кышь отсюда! — гаркнул дед, протянул к ней руку, дав обидный щелбан. И Зору будто выкинуло в реальность.       Когда она пришла в себя, то увидела синее-синее небо без каких-либо облаков. Сухой воздух сушил горло, а назойливый песок неприятно пощипывал и раздражал кожу. — Нет… только не пустыня… — прохрипела Зора. К ней тут же со всех сторон бросились ребята, окружили, с беспокойством вглядывались в ее бледное лицо и наперебой спрашивали, как она себя чувствует. От этой какофонии разболелась голова, и Зора закрыла лицо ладонями, с превеликим трудом подняв неслушающиеся руки.       К счастью, нашелся рыцарь, правильно понявший ее молчаливую мольбу о тишине и покое. Рю решительно растолкал всех, бережно, будто хрупкую драгоценность, он поднял ее на руки и отнес в тень. На какую-то секунду у нее даже сердце екнуло в груди от такой заботы, и невольно в голове возникла мысль, что она бы очень хотела влюбиться в него. Вот в такого простого, доброго, внимательного парня, который обязательно сделает все, чтобы рядом с ним она была счастлива. Только Зора знала, что не влюбится.       В Японии верили в карму, считая, что каждому она дана при рождении, и все, что происходит в жизни человека, случается по ее воле. Вот ее, видимо, карма была такая: выбирать себе не тех мужчин, которые велись на ее красивое личико и не желали заглядывать глубже. Когда-нибудь очередной эгоист разобьет ей сердце, оставив одну у разбитого корыта. Скорее всего, тогда появится кто-то похожий на Рю, заявив, что бросит к ее ногам свое несчастное влюбленное сердце, подарит ей весь мир, если только она удостоит бедолагу своим вниманием. И ведь удостоит же! Сломает этому неудачнику жизнь своим равнодушием и ложной игрой в крепкую, любящую семью. Лишь бы только быть кому-то нужной, лишь бы только чувствовать себя любимой и не остаться на старости лет в одиночестве, горюя о незавидной доле.       Так уж ли она отличается от этих мужчин, с которыми имела несчастье связаться? Пожалуй, что нет. Подобное всегда притягивается к подобному. Поэтому сейчас в ее жизни есть Хао, а Рю, влюбленный в нее по уши, не сможет добиться от нее и толики того, что получает от нее этот мерзавец просто так.       Сегодня она чуть не погибла по его прихоти. Хотя Зора и верила, что он не желал ей смерти, не такой глупой уж точно. Ведь зачем-то он каждый раз говорил своим приспешникам не убивать ее, если только она сама не станет мешать вершить его волю. Проще говоря, ему было все равно: умрет она или нет. Выживет — хорошо, нет — тоже не страшно.       Но обдумать все как следует просто не было сил. Ей все еще было плохо, ее трясло, пока восстанавливалось кровообращение. Заметивший это Рен даже отдал ей свое пальто, в которое она закуталась.       Потом, пока еще час она приходила в себя в тенечке, Анна вводила всех в курс дела. Рассказала о Хао, о Роде Асакура, о книге Знаний, что оставил Хао-предсказатель тысячу лет назад для потомков.       А Зора, с отчетливо прослеживающимся в ее выражении унынием, решала внутреннюю дилемму: быть или не быть? Вернувшись с того света, она ощущала, что стала намного сильнее. Не будь ей так физически плохо, то, наверное, она порадовалась бы, но на ней уже растаял и ледяной компресс, заботливо сделанный для нее Хоро, и обезболивающее, что вколол ей Фауст, тоже, кажется, перестало действовать. Слушая Анну, Зора всерьез подумывала, что с ее умением находить себе неправильные знакомства, стать сильнее было почти жизненной необходимостью. И если бы эта сила не принадлежала Хао, то она не раздумывая, согласилась бы принять ее. В конце концов, не надо оставлять такие козыря, где попало, и Хао сам виноват, что не предусмотрел подобного варианта, что сила может попасть в чужие руки, когда оставлял Знания для потомков.       А, нет, кажется, она поторопилась с выводами. Хао и это предусмотрел… Книгу должен прочесть только Йо. Анна так об этом и заявила, после чего поднялся страшный гвалт, и итако обступили со всех сторон: каждый пытался доказать свою несомненную полезность и что учиться по этой книге надо не только Йо, но и всем остальным, чтобы выиграть Турнир.       Но решался и другой вопрос: кто же этот Хао такой? Тот, кого все видели своими глазами и знали, не был похож на тысячелетнего старца. Наоборот, он выглядел так, что ему было не дать и двадцати.       Рен, рассуждая вслух, пришел к тому, что Хао-гадатель и тот Хао, что так похож на Йо, физически два разных человека, но связанные одной душой. Пугающий немец добавил, что перерождение возможно, но для этого понадобится помощь демона, чтобы сохранить свои прежние силы, воспоминания и опыт.       В общем, со всех сторон выходило, что узнавать, что там в этой книге написано, не стоило никому, кроме Йо. Зора не рискнула говорить об этом вслух, потому что чувствовала общее нетерпение быстрее зализать боевые раны и приступить к изучению древнего фолианта. Если она осмелится сказать что-то, то ее просто не поймут, а еще и осудят в добавок.       Рядом с ней садится Манта, с улыбкой протягивая пирожок. Зора благодарит мальчонку, принимая угощение. — О чем ты думаешь? — спросил ее Манта. Видимо Зора пропустила мимо ушей какой-то его вопрос. Она с удивлением посмотрела на приятеля Йо и рассеяно пожала плечами. — Извини, ты что-то спрашивал? — Да, — понятливо кивает он. — Я думаю об этом Хао… Он, что, хочет уничтожить клан Асакура?       Зора удивленно на него взглянула. — Что? Почему ты так думаешь? — Не знаю, — вздохнул Манта. — Мне показалось, он не очень рад, что Йо — его потомок.       Зору покоробило от этой фразы. Приступ головной боли ударил по черепной коробке с новой силой. Она находит в рюкзаке обезболивающее и быстро закидывает в рот сразу две таблетки, чтобы уж наверняка подействовало. — Давай поставим вопрос по-другому: чему Хао вообще рад? — говорит она, когда чувствует, что боль немного отступает. — Тому, что надеется стать Королем Шаманом? — не то спросил, не то утвердил Манта.       Зора в ответ лишь хмыкнула. Где-то в глубине души она знала, что именно он станет этим чертовым Королем.       И тогда прости-прощай человечество! …       У нее с Анной были пылкие взаимные чувства еще тогда, в Токио, но сейчас они перешли на новый уровень.       Зора не понимала, эта Анна что, действительно такая слепая курица или ее правда все устраивает? Ну как, скажите, как можно быть настолько высокомерной засранкой и людей вообще ни во что не ставить?       Манта как раз рассказывал Зоре самые яркие подробности о том, как они сюда добирались, и что бедному коротышке пришлось пережить в дороге, особенно после запоминающейся встречи с Фаустом в аэропорту. Собственно, о Фаусте он в основном и рассказывал: как тот пытал его однажды, как из-за этого типа Йо чуть не умер, если бы незнамо откуда взявшийся Рен не помешал Фаусту нанести последний удар.       Как раз в этот момент к ним подошла недовольная чем-то Анна, своим появлением перебивая Манту на полуслове. — Зора, — сказала она ей вместо «здравствуй». — Анна, — кивнула ей Зора, улыбнувшись. — Как ты? Как дела? Манта рассказывает, что у вас было свое маленькое приключение по дороге сюда. — Она снова посмотрела на Оямаду, будто Анна вовсе не стояла рядом. — Так на чем ты остановился? Ах, да: вы встретили сестру Рена и этого Фауста. А что дальше было?       Анна не оценила, что ее сиятельную персону игнорируют. Сложив руки на груди, она уставилась на Зору нехорошим взглядом. Манта вздрогнул от того, какое напряжение повисло между ними, и резво подскочил на ноги, опасливо попятившись от мрачной Анны. Разумеется, больше ничего он Зоре не рассказал. А жаль. Ей действительно было интересно. — Коротышка, исчезни, — приказным тоном бросила ему итако.       Зора нахмурилась. Какой бы сильной ведьмой Анна не была, ей ничто не давало права, так обращаться с людьми. Но Зора промолчала, потому что Манта уже убежал к Йо, обогнув Фауста по широкой дуге. — Ну что ж, зайка, внимательно тебя слушаю, — самым спокойным и ласковым тоном, обратилась к ней Зора.       Анна стрельнула в нее недобрым взглядом. — Эта книга опасна, — решив проигнорировать очевидное подначивание, сразу перешла к делу ведьма.       А, понятно теперь, зачем она пришла. Все-таки, не такая дура. Но Зора не понимала, чем она может помочь? Да, книга опасна, но первый слой защиты уже был снят, а последующие были хитро переплетены вместе со знаниями, хранящимися в ней. Только воля самого человека могла противостоять ментальному воздействию. А Зора была полным профаном в этих вопросах. Знать-то она знала, но помочь Анне обойти это последнее препятствие не могла.       Но было в этой книге что-то еще. Что-то черное, давящее своей негативной энергетикой. И, пожалуй, это Зоре не нравилось в этом древнем фолианте больше всего. — Знаю. Я чувствую, сколько в ней боли, — серьезно сказала Зора. — Боли? — почему-то удивилась Анна. — Боли, — кивнула Зора. — Она кричит.       Кажется, с такой стороны Анна не рассматривала эту сторону наследия Асакур. И сейчас выглядела слегка обескураженной, явно не зная, как продолжить разговор.       Дар эмпатии — не то, чтобы редкий, он встречается намного чаще, чем умение Анны видеть злые намерения. Но и то, и другое порой сильно мешает жить. Но без этого и жить уже нельзя. К этому привыкаешь, и, если лишиться такой способности, то будешь чувствовать себя неполноценным.       Но Зора научилась абстрагироваться, научилась только чувствовать, не пропуская через себя сторонние эмоции. У нее своего дерьма хватало в жизни, чтобы еще переживать за чужое. Она чувствовала энергетику, читала ее, словно книгу, которая ничего не может сделать.       Зора просто — знала и все. Как осознает черное одиночество и вселенскую тоску, содержащееся на ветхих страницах древней рукописи. Знает она, сколь разрушительны эти эмоции, когда лавиной обрушиваются на неподготовленное сознание. Злость, ненависть к миру, страх перед ним… Это все было переплетено, сшито невидимыми нитями с силой, что так хотели получить ребята. Будь они помладше, может, детская гибкая психика и выдержала бы такое, но вот подростки… Зора не была уверена, что они смогут справится с такой огромной болью. — Неважно! — решительно мотнула головой Анна. — Она все равно опасна, и оммёдзи попытается подчинить любого, кто захочет прочесть ее, своей воле. — Это логично, — кинула Зора. — Вы, японцы, вообще плохо относитесь к халяве. У вас тут как: если что-то берешь, надо за это заплатить. Это справедливо. — Интересная точка зрения, — сказала Джун, незаметно подойдя к ним. Зора в ответ лишь развела руками. — К тому же эта книга — наследие Рода Асакура, — добавила Зора, в душе радуясь, что Анна все-таки понимает основную проблему и тратить время на объяснения не придется. — Прочесть ее должен Йо, а не мы всем скопом, чужие и посторонние. Это, знаешь ли, неуважение не только к Хао, но вообще к клану в целом. — Мне плевать на Хао, — решительно отрезала Анна. Что ж, опять Зора торопится с выводами. И время на глупые объяснения потратить все-таки придется.       Зора краем глаза поймала хмурый взгляд Джун. Кажется, в отличие от своей подружки, Тао понимала, что Зора имеет в виду. — Я не говорю о человеке из плоти и крови, — устало вздохнула она, — я говорю о том, кто жил тысячу лет назад и дал Роду Асакура силу. Я говорю о тех, кто жил две тысячи лет назад, давшим Роду начало, чьими потомками являются Хао и Йо! Ты реально такая дура, или просто прикидываешься?       Вот сейчас Анна рассвирепела, но усилием воли сдержалась, чтобы не сделать ничего опрометчивого. В конце концов, этот разговор был в ее интересах. Ведь зачем-то она с ней заговорила, подошла, наступив на горло гордости. Но вот что ей от нее понадобилось? Зора так и не поняла. — Что ты имеешь в виду? — спросила Анна таким тоном, будто говорила: будь ты проклята. — Она говорит, — взялась переводить Джун, — что клан Асакура — это не только Хао, до него и после жили другие люди, и так относится к наследию предков нельзя. — Точно! — уважительно посмотрела на Тао Зора. — Нельзя играться с такими вещами. Мироздание и наказать между прочим может. А это будет похуже, чем сидеть с Хао у костерка и строить планы по захвату мира. Ну да ладно, ты же уже все решила, а со мной поговорить хотела не об этом. Так что там у тебя?       Но Анна почему-то ничего не сказала, она была хмурой и напряженной, смотрела пустым взглядом себе под ноги и явно о многом задумалась.       Вместо нее заговорила Джун: — Зора. Мы не познакомились как следует, но, если ты позволишь, я хочу попросить тебя кое о чем. — Слушаю? — с интересом покосилась на нее Зора. — Я понимаю, что ты имеешь в виду, говоря о Роде. Твоя культура почитает предков так же, как и наша, но я знаю, что вы, русские шаманы, можете черпать силу от духов Рода, что все они могут стать вашими хранителями. Наш отец изучал вашу культуру и тоже использовал эти способности… — она вдруг запнулась, будто что-то хотела пояснить, но так и не набралась смелости. Джун решительно мотнула головой и посмотрела на Зору уверенным, твердым взглядом. — Ребята должны прочесть эту книгу, они должны стать сильнее, иначе не смогут сражаться в дальнейших поединках. — Ну, я согласна, что надо стать сильнее. Но что ты хочешь от меня? — нахмурилась Зора. — Ты понимаешь в этом больше нас… — Джун сцепила пальцы в каком-то подобие молитвенного жеста. — Как сделать так, чтобы получить силу и не расплачиваться за это?       Хороший вопрос. Зора бы даже сказала, что философский. Она ненадолго задумалась. Но мыслей на этот счет никаких не было. На самом деле дурацкая ситуация. Никто, кроме Йо и других членов семьи Асакура, не должен учиться по этой книге. В этом вопросе она, как ни странно, была полностью солидарна с Хао. И если на время забыть о своих личных счетах с этим колдуном, то получить такую силу — шанс, выпадающий, наверное, один раз в жизни. Ребята это понимали, но не осознавали цены. Она осознавала, но вот где достать смелости?       Зора глубоко вздохнула, закрыв глаза. Надо все хорошо взвесить, обдумать, но… черт! На это не было времени! Особенно, когда поблизости от ее зоны комфорта мельтешит эта блондинистая фурия в юбке. Да и сил, честно говоря, думать на такие сложные темы, не было тоже. Ладно, хотят они обозлить духов предков Асакура, то и хрен с ними. — Эй, Манта, — позвала Зора. Мальчишка тут же обернулся к ней. — Подойди, пожалуйста, тут дело есть.       Манта нерешительно подошел, явно не понимая, зачем он понадобился шаманкам. Опасение, неуверенность не только чувствовались, но и читались в его взгляде. — Можешь в точности вспомнить, что сказал Хао насчет этой книги? — спросила Зора, когда Манта приблизился к ним достаточно, чтобы не повышать голоса.       Манта растерянно посмотрел на каждую, задержав немного взгляд на Анне, будто спрашивая разрешения, можно ли ему рассказывать это или нет. Получив едва заметный кивок, он тут же заговорил: — Он сказал, что хочет, чтобы Анна передала книгу Йо и чтобы он стал сильнее, — как-то неуверенно протянул Оямада. — Что и требовалось доказать, — констатировала очевидное Зора. — И что же делать? — сокрушенно покачала головой Джун.       К их разговору подтянулись остальные. — Йо, — посмотрела на парнишку Зора. — Вспоминай давай, после смерти твоего предка-тирана, кто был его наследником? В смысле, не брат, сват и прочая толпа родственников, а кому отошло все движимое и недвижимое имущество, и кто встал во главе Рода после него?       Йо крепко задумался, почесывая затылок. — Его звали Йокен Асакура, — ответила вместо него Анна. — Ну так че стоишь? — перевела на нее взгляд Зора. — Вызывай его дух, спрашивай разрешение, можно ли другим посвятиться тайнам Рода. И не так, как ты обычно делаешь, а с уважением, с поклоном до земли. — Без тебя разберусь! — огрызнулась в ответ Анна.       Ну так и разбиралась бы. На кой черт вообще подходила? Разумеется, Зора вслух этого не сказала. Зачем портить отношения с Анной еще сильнее?