Из огня да в полымя

      Зора слушает рассказ о тайнах семьи Асакура, все больше хмурясь и недоумевая. Вроде, потомственные шаманы, а творят такую хрень, что страшно делается.       Но ребята ее негодования не разделяют. Хао — зло, и точка! Решение убить его было абсолютно верным, жаль, что не получилось. Это общее настроение понятно без слов. Удивление, что Йо не просто его брат, а близнец, не на шутку озадачило ребят, а сам Йо выглядел совершенно обескураженным подобными откровениями, но никакого негатива по этому поводу Зора от него не ощущала.       Среди всего гомона, выразительных эмоций и мельтешения, Йо отыскивает взглядом Зору, поворачивается к ней, смотря прямо в глаза. Зора чувствует тоску, знакомую усталость и смирение, волнами распространяющиеся от него. Для этого даже не нужно быть эмпатом — все написано у него на лице. Так же, как и ей, Асакуре пришлось многое пережить на пути сюда, от многого отказаться, на многое пересмотреть отношение. Удивляться и тратить душевные ресурсы на что-то, вроде обретения потерянного брата, уже не оставалось никаких сил. Поэтому и новость воспринималась им с легким любопытством и некой отстраненностью. — Ты знала, да? — спросил он у нее с легкой улыбкой. — Нет, откуда мне это было знать? — нахмурилась Зора. Да, она знала, что Йо — родственник Хао. Но, назвав его условно «братом», Зора не думала, что они настолько близки в физическом и ментальном смысле. Близнецы, тем более такие, это вообще кладезь для тренировки любых шаманских способностей. С рождения настроенные друг на друга, их легко читать по отдельности, угадывать по каналу связи, что чувствует в этот момент близнец, находящийся где-то в другом месте. Но вместе они зачастую воспринимались как один человек, как нечто целостное, единое.       У Зоры в жизни была только одна пара знакомых близнецов. Их родители в детстве одевали сестренок одинаково, что было и не отличить, где кто; когда девушки выросли, то стали каждая искать себя, но где бы они не были, куда не закидывала их жизнь, между ними всегда была прочная связь, словно толстый канат, соединяющий сердца, души и тела. Когда одна погибла в аварии со своим женихом, то вторая очень долго не могла смириться с потерей, и в какой-то момент Зоре даже показалось, что она могла чувствовать присутствие ее Кикиморы рядом. Сначала, как и все люди, выдавала желаемое за действительное — она думала, что это ее покойная сестра. Но быстро пришла к выводу, что энергетика слишком разнится с ее теплой, доброй сестренкой. Может, если бы она стала развивать это чутье, то вполне могла бы стать ведуньей, как и Зора, и сейчас по пустыне они бы путешествовали вместе. Но она не стала, а Зора и не предлагала помощи в этом деле. Тогда своих забот было невпроворот. Потом подруга уехала, и о ее дальнейшей судьбе Зора ничего не знала, но до последнего дня та твердила, что во снах к ней приходит сестра, что теперь она ее ангел-хранитель.       А Хао и Йо вообще отдельный случай. Несомненно между ними была некая связь, и если бы Хао не помнил своей прошлой жизни, то наверняка эта связь стала бы очень прочной и сильной, как и у ее знакомых сестер. Теперь Зоре стало понятно, почему Хао так печется о Йо, почему хочет сделать его сильнее. Поглотить душу — оправдание для самого себя. Если он сделает это без согласия Йо, то получит мощный откат. Духи решили подарить ему в этой жизни родного человека, и если Хао умышленно погубит его, то и Королем ему не стать.       Но и Йо тоже мог ощущать отголоски этой связи: он не чувствовал себя цельным. Всегда что-то искал, чего-то ему не хватало. Тамао как-то обмолвилась, что до знакомства с Мантой Йо был не таким открытым. Все-таки простое общение — важная составляющая жизни любого человека. И, как бы Хао не отрицал, что дружба и прочие проявления человеческих взаимоотношений не важны, он и сам не может без социальных связей. В прошлых жизнях он обзаводился семьей и учениками; в этой тоже собирал вокруг себя единомышленников, а еще заботится об Опачо, словно о родном ребенке, и в своей извращенной, тиранической манере пытается сделать из брата сильного шамана. К сожалению, несмотря на все то немногое хорошее, что в Хао все-таки было, это не отменяло его дурного характера, и что в своем стремлении добиться от Йо выдающихся успехов под раздачу попадают все, кто его окружает. — Ты предполагала нечто подобное, — припомнил Манта их последний вечер в Токио. Зора не сразу вспомнила этот эпизод, но лишь пожала плечами. — Тебе что-то не нравится? — поинтересовалась у нее Анна, поймав ее мрачный взгляд. — Да не то что бы… но, блин! Хао, не Хао, а за детоубийство весь Род могут проклясть, — сказала Зора, с открытой неприязнью покосившись на мужичка в птичьей маске, который представился отцом Йо. Ну, и Хао, получается.       Под этой нелепой маской Микихиса прятал уродливый ожог, и Зора могла поклясться, что шрамы не заживали, скорее всего, ныли на грозу и магнитные бури, и если Микихиса когда-то хотел сделать пластику, то наверняка случались досадные обломы. А это значило, что Высшие Силы по-своему наказали мужика за то, что он решил погубить свою плоть и кровь.       И поделом ему. Зоре не было его жаль. Это же надо додуматься убить беззащитного младенца! Он был в ответе за появление этой жизни и все равно дал согласие на такое вопиющее преступление. Ему и нести этот крест до конца своей жизни. — Кто? — не понял Юсуи, с интересом слушающий мнение каждого и не забывая пылко высказывать свое. — Так духи же!       Зора вздохнула, устало потерев глаза у переносицы. Настроения объяснять прописные истины, которые вдалбливались ей всей многочисленной родней, не было. Зато комок тошноты, застрявший в горле, срочно требовал выхода.       Но увы. — Хао необходимо было убить, — хмуро говорит ей Микихиса, будто недоволен тем, что в компанию его сына затесался кто-то, кто не согласен с таким решением семьи Асакура. Зора бросает на него взгляд. Внутри поднимается необъяснимая волна раздражения и неприязни к этому человеку. Казалось бы: какое ей дело до проблем этой семьи? И какое право она имеет судить, если не имеет ни малейшего представления, тяжело ли далось Микихисе и матери Йо такое решение? Но почему-то Зора смотрит на него с неодобрением и усилием воли подавляет в себе порыв огрызнуться в ответ. — А поговорить вы с ним не пробовали? — спокойно интересуется она. — Каким бы крутым Хао не был, он был ребенком, и не думаю, что детское-младенческое тело могло постоянно пропускать через себя столько энергии. Я даже готова поставить на то, что, покалечив вас, он потом сам в себя приходил пару дней. — Ты так говоришь, будто защищаешь его, — нехорошо прищурилась Анна, взирая на нее, как на мерзкое насекомое, которое необходимо раздавить и как можно скорее. Зора постаралась проигнорировать эту очевидную неприязнь. — С этим он и сам отлично справляется, — серьезно сказала она.       Они смотрели друг на друга, будто играли в гляделки: кто сдастся первым? Анна всей душой поддерживала свою будущую семью, и это Зора могла понять, но невольно подумала: окажись она на месте матери Йо, смогла бы согласиться с решением убить того, кого вынашивала под сердцем целых девять месяцев, а потом в муках рожала? Насчет себя Зора была уверена: она сделала бы все, чтобы не позволить случиться такому произволу. Но японские женщины очень зависели от мужчин, а выходя замуж, автоматически признавали авторитет мужа, и его слово становилось законом.       Вот уж действительно, у всех свои порядки, и соваться в чужой монастырь со своей правдой — дело неблагодарное и заведомо бесполезное. Зора уже пожалела, что вообще открыла рот, поделившись своим мнением на этот счет. — Наверное, вы стали ко мне хуже относиться, — подал голос Йо, чем привлек к себе всеобщее внимание. — Наверное, Судьи правы, и я опасен. — Лично я не хочу иметь никаких дел с братом Хао, — на полном серьезе сказал Чоколав. — Тебя никто и не держит! — грубо рявкнул на него Рен.       Зора взглянула на американского друга, и тот ей быстро подмигнул. Опять он ни к месту и ни ко времени шутит, но попытка разбавить напряженную обстановку — хороший повод свернуть неприятную тему. Веселиться, правда, совсем не хотелось. Она вдруг задумалась, как к ним будут относиться, когда факт такого близкого родства одного из их компании с всеобщим врагом станет достоянием общественности? А еще подумалось, что будет, если эти Судьи узнают и о ее связи с главным антагонистом всего Турнира. Они же психи, они и слушать ничего не будут — порвут на британский флаг и в жертву принесут своему железному идолу.       Твою мать, вот надо было встрять в такую скверную историю! …       Зора прикидывала в уме варианты, что можно сказать на обвинения, которые ей могли бы выдвинуть эти фанатики, чем защитить себя и как оправдаться. Хотя, почему она должна оправдываться? Какое им, шакалам, дело, с кем она спит, общается и встречается? Если она не права, то ответит за это на том свете. Истинные Судьи осудят ее деяния и воздадут заслуженную кару. Жаль, что подобные доводы эти фашисты расценят за богохульство и сожгут ее на костре, как еретичку.       Эти невеселые думы заняли все ее мысли, и, видимо, она ушла так глубоко в себя, что не сразу заметила поравнявшегося с ней Рена. — Ты как-то близко к сердцу принимаешь эту ситуацию, — сказал ей Тао, по-своему расценив ее задумчивый вид. Нелепый чемоданчик, который он повсюду таскал за собой, слегка задел ее по ноге, вырывая из прострации.       Зора хмуро взглянула на Рена, но только махнула рукой. — У меня немного другое отношение к этому всему. Знаешь, вот смотрю я на шаманов и вижу в основном, что они хотят просто пользоваться тем, что дала им природа, не задаваясь вопросом, откуда это взялось, почему именно они получили такую силу. Вы тоже никто об этом не думаете. Бегаете, пиписьками меряетесь и считаете, что кто кого побьет, тот и сильнее. — А у тебя на родине что, по-другому? — хмыкнул Рен. Было видно, что ее замечание ему совершенно не понравилось, но Зоре было сейчас не до того, чтобы подбирать слова. Накипело просто. Хотелось выговориться, освободиться от скопившегося в ней негатива. Только вот вываливать это на других — не самое мудрое решение. — По-другому, — важно кивнула Зора. — Мы уважаем то, что сильнее нас. Мы живем в гармонии с миром и не забираем ничего, не отдавая чего-то взамен. Я — ведунья, я живу в миру, чувствую его, живу и дышу вместе с ним. Вот Хоро — он близок мне по духу. Он пользуется силой своего духа, заботясь о его народе. И Короро уважает его за это. Ты — пользуешься силой своего духа-человека, игнорируя тот факт, что жизнь скоротечна и однажды ты тоже уйдешь за грань, став таким же духом, и когда-нибудь какой-то мальчишка, считающий, что он самый умный, накинет на тебя обязательства и заставит подчиняться. Не думаю, что тебе это понравится.       Рен покраснел и быстро отвел взгляд. — Почему тебя это так задело? — вклинился в разговор шедший все это время за ними Фауст.       Зора вздрогнула, ощутив могильный холод, исходящий от него. Рядом с немцем было находиться неприятно. Она вообще старалась обходить некромантов десятой дорогой.       И где только Анна его откопала? Страшный, как смертный грех, пугающий, как чудо-юдо. И телохранитель он так себе. Больше на своего духа глазеет, чем следит за периметром.       Может, поэтому они уже успели поругаться с Судьями и во второй раз поцапаться с девками Хао? К счастью, второй раз Зоре бодаться с ними не пришлось. Раунд трое на трое приняли Йо, Рен и Рю. Зора в этот момент отсиживалась в стороне, с интересом наблюдая за боем.       С интересом, с недоумением следила за развернувшейся сценой после, когда появился сам зачинщик беспорядка в их спокойном, почти приятном путешествии. Он прошел мимо, направляясь к Йо, не бросил в ее сторону ни полувзгляда, будто Зоры здесь вообще не было.       Разумеется, ее это радовало, про себя она выдохнула с облегчением, что он никак не скомпрометировал ее перед ребятами. Но внутри разлилась необъяснимая досада, глупая, смехотворная, почти детская обида. Казалось бы — и хорошо, что все случилось так, как случилось. Зора даже подумала, что после их ночного разговора Хао, наконец, задумался: нужна она ему или нет. Наверное, он решил, что все-таки нет. Ведь раньше он всегда обращался к ней при коротких встречах, когда она была не одна.       Слава богу, что все так удачно разрешилось. Вот только от этого на душе скреблись кошки, и было очень неспокойно. — Да не то что бы, — ответила Фаусту Зора. — Это, в конце концов, не мое дело, как другие живут. Я, наверное, просто устала. Хочется уже добраться до места, а то мы плутаем по пустыне уже второй месяц. Знаешь, жутко бесит.       С этим все молча согласились.       Но Фауст все равно буравил ее жутким взглядом в спину, от чего по телу пробегался неприятный холодок. — Что? — раздраженно обернулась к нему Зора. — Я понял, что ты была не согласна с решением семьи Йо убить Хао. Я не могу понять почему? — все таким же наигранно доброжелательным тоном сказал Фауст. Контраст эмоций на лице, тона голоса и той черноты, чего-то гнетущего и смердящего, что Зора ощущала от немца, сбивал с толку и ненашутку пугал. — Потому что детоубийство — страшный грех. Это же очевидно, — пожала она плечами. — Но не очевидно, почему тебя это так беспокоит, — спокойно заметил Рен. Зора даже с шага сбилась. — Разве? — удивилась она. — Я думаю, все тут задаются вопросом, что будет, когда другие участники Турнира узнают, что мы дружбу водим с единоутробным братом всея злодея. И хорошо, если в нас просто будут тыкать пальцем. Но ты вспомни о Судьях, они же не успокоятся так просто, пока не искоренят всех, кто просто в сторону Хао посмотрел. — Йо нужен Хао, — серьезно заявил Фауст. Та уверенность, какая звучала в его голосе внушала некое спокойствие. — И если бы они могли игнорировать этот факт, то давно бы убили всех нас. — Хочешь сказать, что Хао нас защищает? — удивился Рен. — Не знаю, — ответил Фауст. — Но у меня нет другого объяснения происходящему. Вы тоже чувствовали силу этой девочки в железной деве и должны понимать, что, даже объединив силы, нам с трудом удастся победить ее.       Зора вздохнула и от досады пнула камешек под ногами. От всей этой пустой болтовни голова начинала болеть. И ладно, если бы этот разговор дал хоть какую-то пищу для размышлений или нашелся выход из этой патовой ситуации, но — нет! Бесполезная трата времени. — Черт, давайте больше не будем говорить ни о Хао, ни о Судьях? — попросила она. — Дай Бог нам без приключений добраться до деревни, а там уже видно будет, что делать дальше.       Зора ускорила шаг, догоняя Рю и Хоро. В их компании она точно отвлечется и хоть на пару минут выкинет все тяжелые мысли из головы. …       С Зорей Гагарик они когда-то сошлись на том, что их имена так похожи и что они обе из России.       А Пино любил выпить. Пино не прочь посплетничать и поговорить за жизнь.       Кадимахид любил отвешивать саркастичные комментарии, и шутил он как-то зло.       Зора любила этих ребят.       Первый свой поединок она как раз выиграла у Кадимахида. Хотя, увидев этого здоровяка впервые, честно сказать, растерялась и даже немного испугалась. Она — пигалица по сравнению с ним. Куда ей тягаться с таким силачом? Но, как оказалось, физическая сила и рост в битве шаманов ничего не решали. Победу определял уровень фуриоку, и как быстро ты сможешь разрушить сверхдушу противника. Зора смогла и очень радовалась своей победе.       Именно от переполняющего ее счастья и гордости за себя она предложила продолжить знакомство и даже щедро вызвалась угостить в качестве утешения. Кадимахид согласился, а потом к ним подтянулись его друзья: Пино и Зоря.       Правда, на этом везение Зоры закончилось. Второй ее поединок был против Хоро Хоро, а потом сам дьявол, не иначе, свел ее с Хао. Тогда и началась ее черная полоса тотального невезения.       Но сейчас, увидев старых знакомых в захолустной забегаловке, Зора была несказанно рада новой встрече. — Ба! Какие люди! — раскинула она в широком жесте руки, будто хотела обнять их всех разом. — Муратова? Ты что ли? — откликнулся зычным басом Кадимахид. — А что? — расплылась она в улыбке. — Я так сильно изменилась за это время?       Ее заключили в объятия. Подняли над полом и закружили. — Думала, ты сгинула, — сухим голосом сказала ей Гагарик. Хотя легкая улыбка тронула ее губы. Но все равно было не понятно, шутит ли она или говорит на полном серьезе. Зоря вообще была девушкой меланхоличной, угрюмой, с людьми общалась будто через силу. А внутри плескалась неуверенность, боль и страх. Зора никогда не спрашивала ее, как она жила до Турнира, интуитивно чувствуя, что есть такие темы, которые лучше не поднимать и никогда о них не заговаривать. Зато Пино очень охотно делился подробностями своего прошлого. Бежав из Ирландии, он прибыл в Россию еще подростком и долгое время скитался по стране. Однажды он познакомился с Кадимахидом, приехавшим в Сибирь к местному шаману на обучение. А потом они встретили Гагарик и решили втроем участвовать в предстоящем Турнире.       Зора удивленно подняла бровь в ответ на слова знакомой. — Вот спасибо тебе, дорогая, — усмехнулась она. — Вы знакомы, да? — вмешался в разговор Йо. Он дружелюбно улыбался, хотя и ощущалось некое напряжение на его лице. Неудивительно, ведь говорили они на русском.       Зора кивнула и представила всех по очереди. — Ты обязательно сгинешь, — мрачным голосом сообщила Гагарик уже на японском, обращаясь к Зоре, будто хотела поделиться своим мнением и с ее спутниками. И откуда такое страстное желание испортить ей настроение? Но нет, Зора уже решила, что не позволит никому и ничему омрачать ее хрупко найденное равновесие, хотя бы до тех пор, пока они не доберутся до деревни Патчей. Ей вот так хватило последней встречи с Хао, когда она потеряла последнее самоуважение и потом, когда вырисовывались самые отвратительные перспективы. — Это еще почему? — недоуменно вскинул бровь Чоколав. — Ты, — указала Гагарик пальцем в Йо. — Брат Хао. — Ну… да, — растерянно почесал он затылок. — А быстро сплетни разносятся, — хмыкнул Рен, делясь своими наблюдениями с сестрой. — Вы — его союзники, а значит наши враги! — категорично заявила Гагарик с самым воинственным видом. — Минуточку! — поспешила вмешаться в разговор Зора. — Мы просто ищем злосчастную деревню Патчей, и лишние неприятности нам не нужны. — Она снова перешла на русский. — И вам, наверное, хватит уже пить, а то несете всякую чушь. — Хочешь сказать, ты не приобщилась к его силе? — прищурилась Зоря, внимательно посмотрев ей прямо в глаза.       Зора рассеяно почесала нос. Вот что за нелепые обвинения, да и с чего вдруг? Вроде, хорошо общались, никаких претензий к друг другу не имели, и вот на-те — вдруг! — Ну… в каком-то смысле, — но тут же Зора разом подобралась, нахально улыбнувшись старой знакомой, и ехидно поинтересовалась, — а что? Завидно? — Да ни в жизнь! — ответил вместо сокомандницы Кадимахид, залпом осушив стопку водки. — А чего это вы его так не любите? Когда пободаться с ним успели? — спросила Зора, опускаясь на соседний стул от Кадимахида за барной стойкой и жестом попросив официанта принести ей то, на что указал наугад ее палец из позиции меню.       Оказалось, виски.       Наверное, у нее есть определенные проблемы с алкоголем и об этом стоит всерьез задуматься. Но черт! Ее жизнь в последнее время, как мыльная опера, тут без ста грамм просто невозможно спокойно ко всему этому относиться. — Мы не глухие, — ответила Гагарик. — И слышим то, что о нем говорят. — Удивительно, — закатила глаза Зора. — Почти все шаманы, с которыми доводилось общаться, так или иначе почти полностью повторяют его тезисы. Понять не могу, за что вы его все так не любите. — А ты что, любишь? — с характерным смешком уточнил до этого молчавший Пино, внимательно посмотрев на нее.       Зора насмешливо изогнула бровь, посмотрев на него самым оскорбленным взглядом. И что, спрашивается, за глупости им в головы лезут! — Нет. Но не из-за того, что он сильный и не стесняется это при каждом удобном случае демонстрировать. Просто он сам по себе редкостный засранец. — Слушайте, народ, — вмешался в их разговор Хоро. — Может, будете на японском говорить, а то мы ничего не понимаем!       Зора задумчиво повертела нетронутый стакан с виски в руке, и, подняв взгляд на примостившуюся за соседним столиком свою компанию, поспешила перевести: — Мы делились мнениями, кто и почему не любит Хао. — Да что тут думать! Он — чертов ублюдок! — категорично ударил по столу кулаком Юсуи. — Ты поосторожней с выражениями, — осадила его Зора. — Он все-таки родной брат Йо, и их родители состоят в законном браке.       Хоро покраснел и покосился на друга. Йо лишь махнул рукой. — Я согласен, что Хао ошибается, — сказал он.       Зора подумала, что с таким умением сглаживать острые углы ему надо быть политиком. Вроде, и согласен с общим мнением, но ни одним красочным эпитетом он своего брата ни разу не наградил. Удивительный человек!       Зора, наконец, поднесла стакан ко рту и быстро выпила.       Виски обжег горло, защекотал нос, и Зора прикрыла его рукой. — Черт, забористая штука, — прокомментировала она. — Да, алкоголь здесь не дурен, — кивнул Пино, жестом прося официанта повторить. — Ну, за встречу! — провозгласил он, когда у их троицы и сидящей рядом с ними Зоры в руках оказались наполненные стаканы. Вот только выпить за встречу не получилось.       Как раз в этот момент дверь с грохотом ударилась о стену, пропуская какого-то запыхавшегося полноватого человека. Он обвел зал, задержав взгляд на неприметном столике в углу, где сидели незнакомые Зоре и, кажется, команде Пино, ребята. — Эй! Слушайте! — крикнул он своим друзьям через весь зал, чем привлек к себе внимание и остальных посетителей. — Там Х-Судьи поймали кого-то из приспешников Хао. Сейчас убивать их будут!       Ну, блин, поесть спокойно не дадут.