22
25 июня 2021 г., 15:45
Смятая юбка сиротливо лежит на берегу. Скомканная, поспешно снятая майка валяется чуть в стороне.
Зора в одном нижнем белье стоит в воде и не испытывает ничего, кроме необычайного раздражения.
— Ты бы оделась, — будничным тоном рекомендует сидящий на берегу Хао. Он со скучающим видом смотрит на нее, уперев подбородок в ладонь. — Толку все равно никакого.
Зора оборачивается, бросая на него испепеляющий взгляд.
— Просто кое-кто ни хрена не умеет объяснять, — злится она.
Первый урок начинался на вполне себе приятной и воодушевленной ноте. Преисполненная уверенностью, Зора с улыбкой поприветствовала своего нового наставника, как подобает каратистам: с поклоном и приторно-ласковым «Сенсей!». В ответ Хао лишь дернул бровью, явно пребывая не в восторге от ее легкой, шуточной манеры общения. Но внимания на этом акцентировать не стал; вместо этого он вкратце объяснил, что сегодня они будут делать, и показал пару замысловатых жестов руками, которые Зора, хоть и с трудом и не с первого раза, повторила. Кажется, именно в тот момент надо было задуматься, что идея с ученичеством с самого начала была так себе. А еще ей бы всерьез стоило поразмышлять о мотивах такой невиданной щедрости. Но, во-первых, заполучить себе в наставники такого колдуна, как Хао, само по себе уже джек-пот, а во-вторых, ослепленная собственными наивными планами по полной отыграться за уязвленное самолюбие, она не задумалась ни о чем другом. Конечно, она думала о мотиве этого предложения, но так и не пришла ни к какому выводу. Но и ничего плохого в подобном наставничестве не видела. Поэтому решила рискнуть. Она бы в любом случае ничего не потеряла.
Но как выяснилось часом позже, то приобрела только разочарование в себе. А сейчас они уже встречались третий раз, и, кажется, не одна она начала разочаровываться во всей это затее.
— Твоя стихия — вода. Почему ты ее не чувствуешь? — с легким, почти угадывающимся упреком сказал Хао.
— Чувствую! — огрызается в ответ Зора. — В животе плещется. Скоро наружу попросится. Отпустишь на перекурчик?
Хао улыбается и коротко бросает:
— Нет.
Засранец, — думает Зора, с тем ласковым налетом нежности, когда в следующую секунду готов придушить. Во взгляде Хао она улавливает нехорошее веселье; тень, упавшая ему на лицо, когда он слегка поменял положение головы, сделала его черты зловещими и страшными. Зора сглотнула, поняв, что этот козел в очередной раз считал ее, как открытую книгу, и теперь пугает своим мрачным видом, давая ее фантазии возможность самой придумать себе кары, которые он мог бы на нее обрушить.
Зора поспешно отворачивается, снова складывает пальцы в условленном жесте и старается сосредоточиться.
То, что она делает — прелюдия к настоящей тренировке. Концентрация. Хао показал ей, как впадать в состояние транса, чтобы слиться со стихией, почувствовать ее и потом суметь потянуться, призывая ее силы.
Зору такому не учили. Ее учили просить помощи. Хао учит брать.
Это противоречит всему, что она знала. Предсказуемо у нее ничего не получается ни с первой попытки, ни с третьей, ни даже с десятой. Но Зора не привыкла жаловаться. Хао предложил ей помощь, и она согласилась ее принять. Так чего ныть и заниматься ерундой, когда это все нужно в первую очередь ей.
Но у нее не получается. Это чертовски злит и бесит. Хао не виноват, что она такая бестолковая, он честно старался вложить в нее крупицу своих знаний. Но от этого не легче — от этого досадно: почему у какой-то ревнивой дуры Канны это может получиться, у четырехлетнего ребенка даже, а у нее нет! Ведь она не тупая, стала сильной — такой сильной, что иногда самой себе пугалась.
Хао признавал ее силу, но с вымораживающей, такой бесящей улыбкой, выворачивающей все нутро, заставляющей биться в бессильном раздражении, замечал, что толку от ее силы нет, если она не умеет ею пользоваться.
Зора на свою беду предложила провести во время их первой встречи спарринг. В конце концов, у нее брат каратист, показал ей пару приемов, да и сама Зора целых полгода ходила на уроки самообороны. В ближнем бою она бы его побила, Хао не выглядел силачом: такой по-азиатски хрупкий и стройный, он не производил впечатление человека, который может выкрутить руки так, что все сухожилия порвутся.
Как же она ошибалась…
Он перехватил ее занесенный кулак еще в полете, даже на лице не появилось никакой напряженности. Сжал пальцы с такой силой, что Зоре показалось, что он сейчас проломит ей кости.
— Кажется, это тренировочный поединок, — сообщил он с самым невозмутимым видом. — И я еще не скомандовал старт. Или ты все-таки решилась попробовать меня убить?
Зора скрипнула зубами, но послушно отступила на пару шагов, потирая пульсирующую болью кисть.
— Я похожа на дуру убивать своего любимого сенсея? — со смешком осведомилась она. — Что же я делать без тебя буду?
Зора не теряла бдительности. Шутки шутками, но вот сейчас он призовет духа, и тогда смешно будет исключительно ему.
Та жалкая минута, которую она продержалась против него, была Хао оценена, он даже ее похвалил за развернутый щит, который с блеском встретил целых три огненных залпа, но прогнулся, когда Дух Огня саданул по нему своим огромным, пропитанным рейрёку кулаком.
Зора проворчала, что если бы это был ближний бой, то все было бы не так. Только вот прозвучало это как-то жалко, как оправдание собственной слабости.
— Если бы ты воспользовалась водой из озера, то бой был бы намного интереснее, — разбирал ее ошибки Хао, когда у Зоры перестало звенеть в ушах и приступ ненависти к своему учителю сменился стыдом за то, что она даже не попыталась контратаковать.
Зора с тоской думала, что бой был бы интереснее, если бы она вообще в нем не участвовала. Будто у нее не было никакой силы, будто не прошла она через смерть и не касалась запретной силы, чтобы слить поединок всего лишь за минуту.
Огненная лапа, проломившая ее щит и прижавшая к земле, слегка обожгла бок; наутро там вздулись обидные волдыри, и кожа вокруг начала шелушиться. В душе Зора снова проклинала Хао, его силу и собственную никчемность.
Кое-как обработав повреждения и перебинтовав, она поспешила во двор, где Анна давала Йо последние инструкции по поводу тренировки. Отбежав вместе с ним от барака, Зора предложила Асакуре тренировочный поединок. Йо, хоть и был удивлен таким внезапным предложением, но быстро согласился, и вместе они направились в пустыню, подальше от скопления людей и любопытных глаз.
Этот бой был дольше, чем вчерашний с Хао, даже не смотря на ноющий бок. Хотя и пришлось повозиться, но она выиграла, о чем смеясь сообщил Йо, поднимая обе руки и развеивая сверхдушу. Или просто ему не хотелось прикладывать усилий, чтобы победить в ничего не значащем поединке? Кто знает…
Их бой был равный против равного, Зора чувствовала это и знала. Она думала, анализировала, решала, как лучше уйти из-под атаки, как нанести ответный удар. Как в шахматах, рассчитывала возможности следующего хода, размышляла над тем, как отреагирует на ее выпад противник и сможет ли это привести ее к победе…
Тогда почему, почему она так же достойно не может стоять против Хао?
Вспоминая свое разочарование, на следующий урок она шла преисполненная решимости отнестись к словам Хао серьезно, слушать, впитывать в себя все, что он говорит и советует.
А сейчас, с трудом подавляя обиду на саму себя, что не может выполнить простое упражнение, Зора досадливо бьет по воде ладонью и широкими шагами идет на берег.
— Давай сделаем скидку, что мы — продукт разных культур, и ты попробуешь объяснить мне с позиции моих умений? — предлагает Зора садясь рядом с Хао на траву.
Хао бросает на нее косой взгляд.
— Я признаю, что тебя хорошо обучили, — после недолгого молчания говорит он. — Но ты используешь свои таланты, когда тебе это позволяют духи. Но духи — это помощники для шамана, ты должна уметь использовать их в тот момент, когда это нужно тебе.
Зора молчит, задумчиво глядя на блестящую водную гладь. Она и правда всегда просила помощи духов, никогда не пользовалась их силой безвозмездно. Может, для жизни простой ведуньи этого было достаточно, но она — участник Турнира, претендующий на титул, значит, надо принять что-то новое, расширить границы того, что она знала и чем жила.
— Что я делаю не так? — серьезно спрашивает она. — В смысле… Я чувствую воду вокруг себя, я пропитываю ее своей фуриоку. Но…
— Ты ждешь, что духи все сделают за тебя, — отвечает Хао. — Но ты должна сама говорить, что им нужно сделать. Нечего понапрасну растрачивать столько сил в никуда.
Зора понятливо кивает и поднимается, возвращаясь в воду. Если такой шаман, как Хао решил потратить на нее столько времени, то этим просто глупо не воспользоваться, не правда ли? Какие бы свои цели он не преследовал, возясь с ней, сейчас это было неважным. Если у нее получится то, что описывал Хао в самом начале обучения, то, быть может, когда в следующий раз они решат провести тренировочный бой, то ей уже не будет так мучительно стыдно.
Их уроки проходили исключительно в рамках учитель-ученик. Хао давал ей задание и следил за выполнением. Не то, чтобы Зора была совсем бестолковой, но применить на практике то, что он ей говорил, было тяжело. Она никогда не использовала силу так, всегда просила о помощи духов, и те откликались, если считали это допустимым.
Зора никогда не шла наперекор их воле. Но она всегда слушала наставников, а потому сейчас отдавала должное уважение Хао и его силе; а он говорил, что сила — внутри нее. Она — шаманка, а значит, может взаимодействовать с миром духов, черпая силы из природы, уважая и сохраняя мир, но все же являясь ключом, а не орудием.
Было трудно понять, о чем он говорит. Нет, не слова, а как это применить на практике. С какого бока подступиться к тому, что он объясняет?
Зора — старательная ученица. Она выполняет все, что ждут от нее учителя, пусть и без должного усердия. Но сейчас стать сильнее — жизненная необходимость. Страх перед Х-Судьями все еще зудит где-то в районе затылка, и если когда-нибудь они придут спрашивать с нее за то, что спуталась не с тем человеком, то она за дорого продаст свою жизнь.
Она вздрагивает, когда чувствует чужие руки на своих плечах.
— Смотри, — говорит ей Хао. — Почувствуй.
И она чувствует, когда чужая огненная энергетика вдруг становится спокойной, текучей и плавной. Как вода.
Она ощущает его фуриоку, которым Хао касается ее кожи. Он показывает, как нужно, что она должна сделать, чтобы, наконец, добиться результата. Зора не уверена, но кажется, на мгновение он опускает блок внутри себя, позволяя ей на краткую секунду почувствовать то, что чувствует он.
Этого мгновения достаточно, чтобы, наконец, разобраться, что нужно делать, как поймать эту волну и сделать то, что раньше казалось непосильной задачей.
Зора закрывает глаза и следует за незримыми указаниями.
И она вдруг будто бы видит каждую молекулу воды, разбивает ее на атомы; перед ее закрытыми веками появляется мутное дно, она ощущает то место, где вода соприкасается с песком.
И когда она чувствует, как пальцы Хао исчезают с ее плеч, она неуклюже и слишком поспешно разворачивается, ловит его за руки и крепко сжимает своими. Ей кажется, что если он отойдет, если она перестанет чувствовать его, то и исчезнет это с трудом пойманное ощущение.
— Я чувствую, — говорит она, не открывая глаз. — Что дальше?
— Призови духа, — советует Хао. И Зора зовет своего хранителя.
Простого единения достаточно, чтобы заставить воду вокруг них течь, как Зора того хочет. Вода медленно движется по кругу, образуя водоворот.
Эти ощущения захватывают. Одурманивают.
— Потрясающе, — выдыхает Зора. Она теряет контроль, и тот шквал, что она ощущала внутри, резко отступает. Она медленно открывает глаза.
Хао смотрит на нее, внимательно следит, ловя эмоции, сменяющиеся на ее лице, как в калейдоскопе. И Зора почему-то замирает, не в силах отвести свой.
— Знаешь… я скажу это один раз. Ты — потрясающий. Если ты правда покорил все стихии, то это просто что-то фантастическое!
Но Хао не отвечает и даже не улыбается в ответ. Волосы падают с его плеча, когда он склоняет голову чуть в бок; падают в воду, намокают, становятся темнее и тяжелее.
— Эй, не делай такое лицо. Оно меня пугает, — осторожно говорит Зора, разбавляя неловкость неудачной шуткой.
— Нет, не пугает, — возражает Хао. — Это и странно.
— Что ты пытаешься во мне найти, дорогой? — немного нервно улыбается Зора, скрывая волнение за смешком. — Давай я попытаюсь тебе все объяснить, и мы этот вопрос закроем? — она выходит на берег, без спроса берет его накидку, которую Хао снял с себя, когда пошел за ней в воду, и набрасывает себе на плечи. — Я не боюсь тебя, но опасаюсь того, что ты можешь сделать, — начинает говорить она, не дожидаясь никакого конкретного вопроса, — скорее, я боюсь твоей славы, которая, если накроет меня, то погребет под своей тяжестью.
Хао садится на траву. Его штаны вымочены выше колена, но, кажется, он не придает этому никакого значения. Он внимательно смотрит на нее, слушает.
Зоре не нравятся такие серьезные темы. Ей вообще анализировать собственные чувства не нравится. Ведь она… просто чувствует, просто так есть. Себе то объяснить не может, а тут еще кому-то приходится. Но лучше закрыть этот вопрос раз и навсегда, лучше разрешить всю недосказанность, чтобы в будущем эти темы больше не поднимались. Чтобы больше не было подозрений и недоверия, даже озвученные в форме шутки. Потому что ей не нравятся его упреки, замечания о том, что она якобы мечтает его убить. Нет, не мечтает, даже не хочет; никогда не хотела. Но Хао упорно пытается добиться от нее этого признания. Зачем? Если он может прочесть ее мысли, то должен знать, что в них ни разу не промелькнуло таких желаний. Поэтому лучше объяснить все один раз и, наконец, поставить точку в этом вопросе. Так будет легче и ей, и ему.
— Как я уже говорила, твоя сила — нечто за гранью понимания, и, наверное, было бы круто научиться этому всему. Но лично мне сила не нужна, — Зора на секунду умолкает, поймав исходящую волну недоумения от Хао, неверия. Она спешит пояснить. — Я хочу просто жить, найти в этой жизни свое место и быть счастливой. Вот и все.
— И в чем же заключается твое счастье? — спрашивает Хао без особого интереса. Или просто умело скрывает его, потому что Зора вновь ощущает его как глухую, непробиваемую стену. Она не обижается, нет. У всех свои тайны, никто не обязан пускать другого в душу, и если Хао не хочет, чтобы она знала его настоящие чувства, то так тому и быть — она не станет настаивать. Ей, собственно, все равно. Она достаточно разбирается в людях, чтобы довольствоваться тоном голоса, эмоциями, проскальзывающими на лице. В конце концов, обычные люди так и общаются, и Зора никогда не пыталась довольствоваться только своей способностью к эмпатии. Конечно, это во многом облегчало общение с людьми, но в равной степени и мешало.
Зора пожимает плечами.
— Я его не нашла, поэтому — не знаю. Но я думаю, что счастье — в стабильности. Когда все идет своим чередом, когда не возникает никаких неприятностей, жизненных каверз и потрясений.
— Беззаботная жизнь? Больше похоже на стремления моего братца, чем на твои. — Замечает Хао.
— Почему? — удивляется Зора. Она знает, что ее рассуждения перекликаются с образом жизни Йо. Поэтому они и дружат, в конце концов.
— Ты так жить не сможешь, — серьезно говорит он.
— Ну, попробовать то стоит? — рассеяно улыбается она. — А что счастье для тебя?
— Стать Королем, — почти сразу отвечает Хао.
— Ну, — задумчиво тянет Зора, посмотрев на безоблачное синее небо и задумчиво теребя в руках края чужой накидки, — цель хорошая, конечно, но, знаешь, она ничего не стоит, если своим счастьем не с кем поделиться. Если никто за тебя не рад.
— Ты как-то сказала, что, когда я стану Королем, ты склонишься передо мной, — вспоминает Хао.
Зора хмурится, пытаясь припомнить, когда могла такое ляпнуть. Вспоминает, делается досадно.
— Ну да, — кисло говорит она. — Но это не значит, что я буду счастлива.
Хао хмыкает, а Зора вздыхает.
— Но за тебя я буду очень рада. Ты достигнешь своей мечты, и мне останется только за тебя порадоваться. Правда, потом ты вознамеришься всех жалких людишек уничтожить, и тогда, думаю, вся моя радость сойдет на нет. Но в первый момент — да — я за тебя буду рада. — Совершенно искренне говорит она.
— Почему ты столько болтаешь? — со смешком спрашивает он.
Зора фыркает в ответ. Он не первый раз говорит ей это, и Зора начинала думать, что это своего рода предостережение, что тему лучше свернуть и больше не поднимать. Да и ей больше нечего добавить к тому, что она уже озвучила.
— Ты задал вопрос. Я максимально развернуто постаралась на него ответить.
…
Сгустившиеся сумерки могли бы сделать лес похожим на черную бездну, если бы не ослепительно-яркий, уходящий в небо столп света.
Зора смотрела, как то здесь, то там появляется перламутровое мерцание, как тонкие ниточки, идущие к этому сосредоточию энергии со всех сторон, медленно растворяются в общем потоке.
Ее голова удобно лежит на скомканных вещах. В чужой накидке — тепло. Мягкое покачивание костра в темноте приятно умиротворяет. Зора чувствует полную гармонию с собой и с окружающим миром. Ей спокойно.
Даже несмотря на то, что общепризнанное зло также растянулось рядом на траве, положив руки под голову, смотрит на тусклые первые звезды и думает о чем-то своем.
Зоре все равно, что он там себе может надумать: мир уничтожить, стать мессией, устроить апокалипсис.
Она знает, что от судьбы не сбежишь и что уготовано, с тем нужно просто смириться. Йо не терял надежды достучаться до своего брата, но Зора теперь очень хорошо понимала, что это невозможно.
Хао как-то решил, что она с ним спит ради какой-то мнимой силы, это уже о многом говорило и объясняло: не стоит даже думать, как дела обстояли в его прошлых жизнях. Политические браки, союзы, закулисные игры, дележка власти…
Хао не знал ничего, чем жили современные люди, и ничего не хотел узнавать. Возможно, в этом и заключалось его главное несчастье: он привык искать в людях только плохое, а находя это, только лишь подкреплял свою решимость не отступаться от цели. Когда-нибудь и она оступится, упадет в его глазах, и Хао с радостью нацепит на нее ярлык очередной глупой бабы, возжелавшей самоутвердиться за его счет, купаясь в лучах незаслуженной славы. Он с легкостью забудет все, что между ними было, отбросит за ненадобностью все те немногие по-настоящему искренние моменты, видя перед собой только одну оплошность. Но тогда уже будет поздно что-то доказывать — Хао просто уничтожит ее, не дав ей даже рта раскрыть.
Но, может…
— Может, сходим куда-нибудь? — предлагает Зора.
— А то, что мы сейчас делаем, как называется? — не глядя на нее отзывается Хао. Он показательно расслаблен, глаза закрыты, и лицо слишком умиротворенное, чтобы поверить, что он не готов в любой момент спалить любого, кто купится на эту внешнюю беззаботность.
— Ничегонеделанием, — весело отвечает Зора. — Давай, в кино, что ли, сходим? Или в музей. Или…
— Зачем? — перебивает он ее.
— Просто так!
Зора садится, смотря на Хао сверху вниз.
— Ты там был когда-нибудь?
— Нет, — Зора замечает легкую морщинку на его лбу, и на этом надо было бы остановиться, но ее, к сожалению, уже понесло. Спонтанно пришедшая в голову мысль была слишком привлекательна, чтобы просто так от нее отказываться.
— Значит, самое время исправить досадное упущение!
— Это ни к чему, — отвечает он безрадостным голосом.
— И Опачо давай с собой возьмем, — продолжает Зора, будто не услышав его слов. — А то бедный ребенок вообще никак не развлекается.
— Она играет, этого достаточно, — хмуро говорит Хао.
— Ой, брось! Детям нужно общаться со сверстниками, чтобы социализироваться, найти свое Я! У нее вообще есть прививки? Что она ест, как одевается?
Хао, наконец, открывает глаза и несколько мгновений разглядывает ее лицо с самым недовольным видом.
— Тебе не кажется, что это не твое дело? — беззлобно усмехается он, тоже принимая сидячее положение.
Зора с вызовом посмотрела на него.
— Согласна. Но мне жалко бедняжку.
— Не стоит. Опачо вполне счастлива. И любит меня, — зачем-то добавляет он.
Зора вдруг замолчала. Какая-то очень тяжелая мысль ударила в мозгу, но так и не смогла оформиться ни во что более или менее четкое.
Она придвинулась, коснувшись кончиками пальцев плеча Хао, провела по нему, будто смахивала невидимые пылинки.
— Это хорошо, что есть тот, кто к тебе так относится, — серьезно сказала она.
— Это не важно, — Хао дернул плечом, и Зора послушно убрала руку, едва слышно вздохнув.
— Почему? — удивилась она. — Человек не может жить один. Ему так или иначе нужна поддержка, связи, общение. Ты хоть и отрицаешь дружбу, но тебя ведь никто не просит пускать людей к себе в душу. Просто иногда выбираться куда-нибудь, вместе развлекаться. Иметь какое-то хобби. Вот чем ты увлекаешься?
— Ты ведь от меня не отстанешь, не так ли? — устало спрашивает Хао.
— Неа, — довольно сообщает Зора. — Ты сам жаждал моей компании, кажется.
— Мне не нужна ничья компания, в том числе и твоя.
Зора не обижалась. Больше нет. Теперь она понимала его лучше.
— Тогда почему ты возишься со мной? Тебе нечего делать ведь, да? — с улыбкой спрашивает она, будто подловила на чем-то, потому что получив такую реакцию на самый обычный вопрос, была очень довольна.
Хао фыркнул, но ничего не ответил.
Он поднялся на ноги, встав к ней спиной. Зора разглядывает его: волосы будто светятся от пламени костра и от сияния Великого Духа. Вокруг него будто какой-то мистический ореол. Но именно сейчас он кажется Зоре как никогда одиноким. Мимолетное желание еще раз коснуться его вспыхнуло так же быстро, как и пропало, когда он обернулся к ней, одарив нечитаемым взглядом.
— Отдай мне мою накидку, — требует он, протянув руку. Зора без возражений стягивает ткань через голову и вкладывает в его ладонь.
— Пожалуйста, — говорит она, немного растерянная от такой резкой перемены, но все же ей удается сохранить на лице легкую улыбку.
Хао смотрит на нее, задерживает внимание на ее вытянутых, ничем не прикрытых ногах, а потом переводит взгляд выше, встречаясь с ее спокойным, слегка любопытным взглядом. Зоре интересно, что он думает в этот момент, почему вдруг он так резко свернул разговор и теперь будто раздумывал, сбегать или нет. Не любит говорить о личном? Не хочет обсуждать ни с кем ничего не значащие подробности своей жизни, вроде ее безобидного вопроса чем он увлекается? Ну, что ж... Пусть будет так. Зора не станет настаивать и больше не поднимет эту тему.
Хао дергает углом рта в подобие улыбки, а потом разворачивается и уходит, так и продолжая держать свою накидку в руке.
Костер гаснет с его уходом, оставляя Зору одну в темноте.
