Из огня да в полымя

      В ее лимонаде плавала пара кубиков льда. Зора цедит кисловатый напиток через соломинку и без особого интереса наблюдает за мельтешением на главной улочке деревни.       Сегодня у команды Хао первый поединок. Все разговоры были только об этом: правда ли Хао такой безжалостный, как о нем говорят; убьет ли он своих соперников или пощадит; продемонстрирует ли какие-то особые умения; кто те придурки, которые рискнут выйти против него...       Букмекеры работали, не покладая рук, но в случае Хошигуми деньги принимались на время, за которое Хао отправит противников в небытие. Среди перечня ставок была и такая: скормит ли он несчастных своему Духу Огня. Зора бы поставила на минуту без дальнейшего поглощения душ поверженных шаманов. Кажется, она неплохо понимала Хао в этом вопросе — на своем первом поединке он решит покрасоваться, продемонстрировав всем и каждому силу, даст возможность команде атаковать себя, показав тем самым, что все попытки достать его будут тщетны. Но эти несчастные еще не успели перейти ему дорогу, поэтому, скорее всего, Хао позволит их душам отправиться к Великому Духу.       Да, Зора бы поставила, вот только тащиться на арену не было никакого желания.       Ажиотаж вокруг личной жизни всея антагониста еще не улегся, особенно подогрелся он после того, как сплетники с азартом стали спорить, кто эта загадочная пассия Хао. Но сегодня новость о его первом поединке заняла умы обывателей на целый день, на время вытесняя интерес к предыдущей сплетне.       То, что начиналось, как простая, ничего не значащая шутка, теперь вылилось во что-то по-настоящему ужасное.       Тотализатор работал уже и без активного участия Зоры. Она и сама с интересом следила, к чему это все приведет. Но вот сегодня утром ее настигло осознание, что ни в коем случае нельзя, чтобы правда выплыла наружу. Она бежала от этой незавидной реальности сколько могла, стараясь занять свои мысли и время чем-то другим, но, кажется, откладывая решение проблемы на потом, она оказывала самой себе медвежью услугу.       Да еще и этот утренний разговор с Фаустом окончательно выбил из колеи, став той самой последней добивающей мелочью. — Тебе не подходят эти таблетки, — кивнул на выпавшую упаковку некромант, когда Зора вытряхивала свой рюкзак в поисках завалявшейся в бездонной сумке мелочи.       Пачка противозачаточных выпала из внутреннего кармана вместе со старым куском бинта и очень красноречиво отскочила почти к самым ногам Фауста, ненароком привлекая к себе внимание. — Что? — не сразу поняла о чем идет речь Зора. Она проследила за его взглядом и чертыхнулась, быстро подбирая таблетки и запихивая в задний карман; остальные разбросанные вещи она кое-как затолкала в сумку. — Почему не подходят? — поинтересовалась она, когда устранила бардак и немного отдышалась после такой поспешности. — У тебя плохой аппетит и головные боли. Думаю, и женский цикл сбился, не так ли? — спокойно принялся объяснять свое медицинское заключение Фауст.       Зора неопределенно пожала плечами. — Да. Но это ни о чем не говорит. С такими волнениями и жарой, удивительно, как вообще не померла, — попыталась отшутиться она.       Но Фауст юмора не понимал и не поддерживал. На его бледном лице появилась пугающая улыбка, к которой Зора так и не смогла привыкнуть за все время знакомства с некромантом. — Я не специалист в этой области, но советую обратиться к врачу. В конце концов, это не шутки, и твое пренебрежение может привести к бесплодию или даже — онкологии.       Зора кивнула, взяв себе на заметку обязательно послушаться совета. Жизнь она длинная, и если сейчас это кажется неважным, то кто знает, как она будет думать лет через пять? Если, разумеется, доживет до этого времени.       Памятуя о том болоте, в которое она сама себя загнала, выбор невелик: ее убьют либо Судьи, либо Хао, сочтя бесполезным шаманом. По крайней мере, ей казалось, что все шло именно к этому. Хао, конечно, по-своему хорошо к ней относился, но это продлится до поры до времени. Рано или поздно она уже не будет представлять для него никакого интереса. Зора знала, что однажды все этим и закончится. Пустить на самотек — это лучшее, что она могла сделать сейчас. И, главное, больше ни за что и ни под каким видом не встречаться с ним один на один, не общаться и вообще не смотреть в его сторону. — Спасибо за совет, — сказала она Фаусту. — И… хм… буду благодарна, если это останется между нами.       Фауст выглядел удивленным. Он с легкой заинтересованностью посмотрел на нее. — Я не стал бы это обсуждать, даже если бы ты не просила, — поспешил заверить он.       Зора не стала ничего объяснять, в конце концов, мало ли причин у женщины принимать такие лекарства? Она это знала. Фауст это понимал. И хорошо, что эта неловкость возникла исключительно в его присутствии. Увидь это тот же Чоколав, просто так бы от нее не отстал, уверовав, что она принимает эти таблетки, потому что у нее есть мужчина. Он был бы прав, в принципе, но зачем его посвящать в подробности ее личной жизни? О его же, личном, она не спрашивала…       Она кивнула Фаусту в знак благодарности и поспешила сбежать. По дороге она безжалостно выкинула эти дурацкие таблетки, швырнув их в урну с такой силой, что та даже пошатнулась, но все же устояла в прежнем положении. А Зора уже со всех ног бежала, куда глаза глядят, лишь бы только еще немного отсрочить тот момент, когда ей все же придется задуматься, что она, черт возьми, делает со своей жизнью.       Зора по привычке мотнула стакан в руке, разгоняя осадок с поверхности и тяжело вздохнула.       Смотреть, как Хао предает своих противников мученической смерти, не хотелось. Рен предлагал пойти, посмотреть, оценить реальный уровень сил. На это Зора хмыкнула себе под нос и скептически подняла бровь: — Сладкий, ты прости, но только зря потратишь время. Всей своей силы он не покажет, но продемонстрирует свой дурной характер во всей красе. Тебе оно надо? Лучше бы потренировался или чем-нибудь другим общественно-полезным занялся.       Зора не знала, воспользовался ли Рен ее советом, как не знала, что сейчас делают остальные, но в кафешке она сидела одна, неторопливо попивая прохладный напиток. Собственно, она никого с собой и не звала. Единственный встретившийся ей Рен, был занят какими-то своими делами, да и она его с собой не приглашала, ведь знать не знала, куда пойдет. Говорить с кем-то, если честно, не хотелось. Будто с теми злосчастными таблетками она выкинула и собственное терпение и душевное равновесие. И где теперь достать достойную замену, она не представляла.       Но ее одиночество продлилось недолго: к ее столику подошли двое, те, кого увидеть она никак не ожидала. Когда смутно знакомый голос поприветствовал ее, Зора подняла на гостей недовольный взгляд, в глубине души возмущенная тем, что ее хрупкое уединение кто-то посмел нарушить и вдребезги разбил решимость предаться всем отягощающим жизнь мыслям сразу.       Легкое удивление, когда она узнала в визитере Лайсерга, быстро сменилось нарастающим нехорошим подозрением, потому что мальчишка пришел не один, а с сопровождающей. Поэтому списать встречу на то, что англичанин ее просто случайно заметил и по старой дружбе подошел поздороваться, было невозможно.       Она с прищуром разглядывала застывшего перед ней парнишку. Лайсерг улыбался немного смущенно, но искренне, будто правда был рад ее увидеть. Вот только Зора была не слишком ему рада. С тех пор, как она узнала, что мальчишка убежал к Судьям, она его не видела и, сказать по правде, даже не вспоминала.       Но сейчас он здесь, стоит перед ней, будто не предавал доверия, будто ничего такого между ними не происходило и ему совершенно не за что испытывать стыд. А стоило бы. Чего Зора не прощала, так это предательства.       Зора отметила про себя, что Лайсергу шла эта их судейская форма, делала его выше, взрослее, даже важность в глазах и профиле появилась, да и спина стала ровнее держаться.       Его спутница была почти одного с ним роста, внешне хрупкая и милая, как цветок — девушка из этой организации, Мина, была опасной, и Зоре ни за что не хотелось на своей шкуре узнавать обо всех ее талантах на шаманском поприще. То, как Мина уверено держала в руках огнестрельное оружие, выдавало в ней человека с армейским прошлым. А значит, она и без помощи духа могла доставить немало проблем.       В первый момент при их появлении Зора не ждала ничего хорошего. В голове тут же пронеслись все опасения, что Судьи узнали личность пассии Хао и теперь пришли спрашивать с нее.       Но если бы это было так, то к ней заявились либо всем скопом, либо отправили самого инициативного. Но Марко, к счастью, не наблюдалось поблизости. Это обнадеживало. — О, Лайсерг! — с улыбкой поприветствовала его Зора, решив, что по крайней мере постарается вести себя так, будто этот визит действительно был случайностью, не несущим в себе никакого смысла. — Ты погляди-ка, какой важный стал! Тебе очень идет эта форма!       Лайсерг скромно улыбнулся. — Здравствуй, Зора, — поздоровалась Мина, первой взяв слово и тем самым разбивая все ее надежды, что рядом с Зорой она оказалась совершенно случайно, составляя компанию Лайсергу. — Можно мы присядем?       Зора удивленно кивнула: — Пожалуйста.       С ней говорили вежливо, ей улыбались. К ней отправили девушку, и та прихватила с собой довесок в виде знакомого Зоре человека. Уж не вербовать ли ее пришли? Ну, ведь глупо надеется, что они пришли делать ставки, не так ли? Тем более она никогда не вела тотализатор, сразу отдав все полномочия в этом авантюрном мероприятии Пино, а тот, кажется, нашел кого-то такого же безбашенного себе в помощь. Зоре было не жаль, если они на этом заработают, и если это произойдет, то она непременно стребует с них свою долю. За идею. В конце концов, она пострадавшая сторона, а это будет ее моральная компенсация.       Но сейчас проблемы нарисовались позначительнее и посерьезнее. Следовало бы запихнуть подальше и поглубже все неуместное веселье и осознать, наконец, всю глубину смердящей ямы, в которой она сидит с тех самых пор, как повстречала Хао.       Тонкая ниточка, по которой она все это время ходила, раньше была невидима и ощущалась, как надежный мост через реку мелких, бытовых неурядиц. Но теперь Зора как никогда хорошо понимала, что любой неосторожный шаг погубит ее. Она больше не имела права с таким легкомыслием относится ко всему происходящему. И первым, самым важным шагом станет это — с достоинством выдержать этот разговор.       Зора постаралась придать лицу нейтрально-дружелюбное выражение, а голосу вернуть его обычные насмешливые нотки. — Как у тебя дела, зайка? — поинтересовалась она у Лайсерга, одарив мягкой улыбкой. Тот вспыхнул: на щеках выступили неровные пятна румянца. — Все… все хорошо, — рассеяно пробормотал он.       Зора ободряюще кивнула, удовлетворившись таким ответом. К тому же ей вообще было не интересно, как его там житие-бытие среди фашистов. — Лайсерг рассказал, что именно ты советовала ему присоединиться к нам, — снова привлекла к себе внимание Мина. Зора с интересом покосилась на скандинавку. — Мне показалось, что у вас схожие мнения, и я искренне считаю, что людям с похожими целями проще действовать вместе, — сказала она.       Мина кивнула. — Да, это так. Ты продемонстрировала поразительное понимание наших целей, доказала, что в тебе есть свет, и ты готова идти путем Просветления.       Зора не удержала смешка: — Дорогуша, пожалуйста, мне достаточно знакомства с одним вашим… хм… горячо-болеющим за дело товарищем. Так что можно обойтись без высокопарности? Я баба простая, мне чем проще, тем лучше.       Мина не обиделась, нет. А Зора подумала, что с фанатиками надо следить за речью, коли избегать не получилось. А то еще, неровен час, обидятся, и тогда экстренно придется искать пути отступления, и, похоже, лучше сразу к аэропорту.       Зора вдруг подумала о Рю: если рассказать ему, пожаловаться на свое бедственное положение, честно во всем признаться, что вот — да, так и так, угораздило связаться с Хао, с кем не бывает? Женщины ведь дуры, а ты, Рю, прости и пойми, ведь свои ошибки она осознала, кается, жалеет. Примет ли он тогда ее такую: падшую, испорченную? Простит ли ей ложь, продолжит любить?       Эгоистично так думать, размышлять, на кого снова можно перекинуть решение собственных проблем. Точно не на Рю. Он не заслужил всего этого. Быть может, до того, как к ней подсели Судьи, она бы и помчалась к бедняге, падая к нему в объятия и заверяя, что, наконец, осознала глубину его чувств и готова их принять. Но сейчас это было невозможно.       Выход ей придется искать самой. — Жанна-сама видела тебя и знает, что ты всей душой переживаешь за друзей, она просит помочь тебя одержать победу над Хао. Только так ты защитишь Йо и поможешь избавить мир от зла, — пояснила Мина с пугающе-серьезным выражением.       Зора поперхнулась лимонадом. В носу защипало, на глазах выступили слезы. Во-первых, какого…? А во-вторых, почему они так уверены, что победят? Хао — монстр! В смысле, его сила вообще за гранью человеческого понимания. И они предлагают ей поучаствовать в массовом извращенном самоубийстве? Больные, что ли? — Что? Я правильно вас поняла? — переспросила она, откашлявшись. Нет, черт подери, нет! Только не это! Пусть она сейчас проснется. Пусть это окажется каким-то дурацким сном. Пожалуйста, пожалуйста… — Ты очень сильная, Зора! — пылко воскликнул Лайсерг. Зора невольно вздрогнула от такой экспрессии, почему-то покрывшись ледяным потом. — Я знаю, что ты хороший человек; ты понимаешь и чувствуешь других! Тогда, в горах, я злился, что ты помешала мне убить Хао, но Жанна-сама объяснила, что ты спасла меня. Ведь… ведь в одиночку его не одолеть. А ты понимала это и хотела мне помочь.       Зора все пыталась вспомнить, когда это она хотела помочь Лайсергу в убийстве Хао, но так и не вспомнила ничего, что могло дать Дителу повод думать о ней такие абсурдности. — Лайсерг, лапушка, ты меня захвалишь. Так и лопнуть можно от собственной значимости, — попыталась пошутить Зора, хотя выражение на ее лице было кислым и мрачным. — Я… польщена предложением, — поспешила сменить она тон на более серьезный. — Но… боюсь не оправдать возложенных на меня, хм… высоких ожиданий. Я — это я. Человек со своими недостатками и не без греха, хочу заметить.       Зора вовремя прикусила щеку изнутри. Но Мина ободряюще улыбнулась. — Никто не безгрешен, — понятливо отозвалась она. — На то мы и люди. Но Жанна-сама покажет верную дорогу, ты искупишь свои грехи и поможешь миру стать лучше. Подумай над этим, — закончила она.       Они поднимаются и медленно уходят, видимо, посчитав свой долг выполненным. Только Лайсерг оборачивается и искренне улыбается ей на прощание. Зора лениво махнула ему рукой в ответ. Поразмышлять и правда было о чем.       Она допивает лимонад и тоже спешит уйти. На улицах почти никого нет: все в Колизее, смотрят, трепещут, ужасаются. Хотя, скорее всего, поединок «Хоши» уже давно закончился. Зора была уверенна, что Хао понадобится не больше минуты, чтобы разобраться с командой, которая по уровню слабее даже команды «Фунбари» и «Рен».       В подтверждении этому в тени одного из домов она замечает высокую широкоплечую фигуру, обряженную в рясу.       Люциус разговаривает с кем-то египетской наружности, не сразу замечая Зору, но, когда видит ее, с интересом наблюдающую за ним, он поворачивается к ней всем корпусом и, касаясь пальцами полы своей шляпы, приветствует, склонив голову. Человек, с которым он до этого разговаривал, как-то незаметно исчезает.       Зора вздрагивает; понимание того, что Люциусу известны ее взаимоотношения с его господином, почему-то немного напрягают. Это понятно по его настроению, по спокойному течению энергии, будто его разговору помешал не кто-то посторонний, а хороший знакомый, от которого ему нечего скрывать. Но она приказывает себе успокоиться, сделать вдох-выдох и шагнуть к мужчине. Ведь не вежливо не ответить на приветствие. Да и вообще пялиться на кого-то вот так. Раз уж на нее отвлеклись, прервав, безусловно, важный разговор, то надо хотя бы как-то потратить время и перекинуться парочкой дежурных фраз. — Добрый день, — говорит она.       Мужчина смотрит на нее с удивлением, но потом тонко улыбается: — Добрый, — в тон ей отзывается он. — Ваш поединок уже закончился? — спрашивает Зора первую пришедшую в голову глупость. Понятно, что закончился, раз Люциус сейчас здесь, а не на арене. Зора мысленно ругает себя за эту неловкость.       Люциус хмыкнул. — Это не было поединком, так — избиение младенцев. — А избиение ли? — скептически интересуется Зора. Люциус не ответил. Понятно, что бедолаги уже давно на том свете. — Что ж… поздравляю с победой. — Сказала она и уже собиралась идти своей дорогой, как неожиданно мужчина позвал ее.       Зора обернулась, вопросительно взглянув на него: — К вам ведь приходили Х-Судьи, не так ли?       Зоре совершенно не понравилось, что итальянец откуда-то уже разузнал о ее сегодняшней встрече. И невольно подумалось, что неспроста он оказался в этом переулке. Явно поджидал ее. Вот только зачем? — И что? — нахмурилась Зора. — Будьте с ними поосторожнее, — посоветовал Люциус. — Они не станут прощать вам… многие вещи.       Зора развеселилась от того, как завуалировано прозвучала эта фраза. — Не станут прощать, что я сплю с их главным врагом? — прямо спросила она, не скрывая того, как забавляет ее эта дурацкая ситуация.       Люциус веселья не поддержал и только покачал головой. — На вашем месте я не стал бы так легкомысленно к этому относиться. Хао-сама — великий человек. Он может дать многое тем, кто не побоится последовать за ним, но и уничтожит тех, кто пойдет против него. — Вот тут есть небольшая загвоздочка, — подняла палец вверх Зора. — Я за ним не иду, мне ничего от него не нужно, и мешать ему я тоже не собираюсь. — Хотите, чтобы я передал это господину? — склонив голову к плечу, поинтересовался Люциус. — Зачем? — удивилась Зора. — Просто речь сейчас зашла, вот и сказала, что думаю на этот счет. А по поводу Судей… ну, да… хреново, конечно, будет, когда они узнают. Но я надеюсь, что к тому моменту уже буду дома, а там земля родная защитит. За предупреждение спасибо. Буду держать ухо востро.       Люциус кивнул и, не прощаясь, зашагал дальше по переулку. Зора же, напротив, пошла дальше по главной улице. Вроде, после поединка Хао, его девицы дрались? Надо бы взглянуть, что они могут, может, поможет в будущем, когда приспичит оттаскать Канну за волосы? Хоть пар сбросит. Ведь чтобы помахаться с ней и повод придумывать не надо.       Хоть что-то в ее жизни было предсказуемо…