26
22 июля 2021 г., 19:19
Ее мучила бессонница. В сознании Зоры эта беда приобрела вполне человеческие черты, и каждую ночь, стоило ей только погрузиться в беспокойную дремоту, смыкала на ее горле руки, душа своими костлявыми и твердыми, узловатыми пальцами.
Зора тут же распахивала глаза, свешивалась вниз, пытаясь унять спазм и поймать ртом как можно больше кислорода. Холодный пот струился по спине, вызывая неприятные колкие мурашки.
Ей было страшно. Ощущение надвигающейся катастрофы мешало жить, есть, спать, даже думать о чем-то еще, кроме того, как избежать нависшей над ней беды.
Как-то Йо, заметив ее унылое настроение во время пробежки, попытался вывести на откровенный разговор, но Зора в ответ только покачала головой, отмахнувшись от всех расспросов и привычно отшутившись.
Каждый вечер она искала компанию: то Рю вытащит куда-нибудь под надуманным предлогом, хотя, чтобы позвать его на прогулку и повода никакого не требовалось, Рю всегда был рад составить ей компанию; то найдет где-нибудь Пино, и вечер она проводила в компании Айсменов.
Иногда она сидела с Джун, молча наблюдая, как тренируется ее брат. С колдуньей поговорить по душам никогда не получалось. Джун была, как и обычно, улыбчива и добродушна, но, увы, с Зорой они так и не стали подругами. Тао была старше Зоры всего на год, но иногда Зора ощущала между ними целую пропасть лет: то она казалась себе старше, то, наоборот, старухой казалась Джун.
К Анне она предусмотрительно не совалась, не после того как ее же стараниями подмочила итако репутацию. К счастью, Киояма даже не догадывалась, что причиной ее бед была сокомандница ее жениха. Анна была зла на того, кто придумал эту дурацкую шутку. Она и Хао — кому могло придти подобное в голову!
Пожалуй, Зоре было немного стыдно за свой поступок, но назад уже было ничего не вернуть. То, что начиналось как простая забава, превратилось в лавину сплетен, вышедших из-под контроля. Зора могла только беспомощно наблюдать, не в силах никак повлиять на ситуацию. Да и что она могла сделать? Выйти на арену, отобрав у комментатора микрофон, и во всеуслышание заявить, что это она та самая блудница, о которой уже пару недель судачили все, кому не лень?
Наверное, впервые в жизни Зора была настолько растеряна и совершенно не представляла, что делать. Единственным выходом было действительно уехать, малодушно сбежать, поджав хвост. Но это было бы тем же равносильным признанием, только во сто крат хуже. Трусость — ужасный недостаток, как и неспособность ответить за свои ошибки. Зора не хотела отвечать ни за что, ведь ничего плохого она не сделала. Не ее вина, что Хао нажил себе таких врагов.
Но ее вина, что она не может набраться смелости и без сомнений взглянуть в лицо своему страху. Этот камень на сердце, что она окончательно завралась, был тяжким грузом, с каждым днем все больше утягивающим ее в пропасть.
Зора не знала, как без последствий сможет выбраться из этой зловонной ямы.
***
Хао она встречает через пару дней. Возвращаясь из магазина с пустыми руками, Зора размышляла о насущном. Что делать? Как выкрутиться из этой патовой ситуации, куда она своими же стараниями себя и загнала? Ей хотелось напиться, чтобы хоть ненадолго все тяжелые мысли исчезли из головы, чтобы хоть одну ночь она поспала, не терзаясь глупыми страхами. Но это не выход; от того, что она сейчас напьется до пляшущих чертиков, ничего не изменится. Поэтому она и оставила кошелек в рюкзаке, прихватив с собой только пару долларов на кофе. Люциус прав: Судьи ей не простят того, что она спуталась с Хао. Не простят, когда станет известно, что их общение давно вышло за пределы постели, что он учит ее чему-то, общается с ней больше, чем это необходимо. Хао выделял ее среди других. Зора и сама это знала. Возможно, причина была дурацкой и банальной: она нравилась ему, как женщина может нравиться мужчине — это объясняло его влечение, но не объясняло того, почему он тратит на нее время. Не в его характере проявлять заботу и поддержку из любви к ближнему своему. Хао и светлые чувства — как начало хорошего анекдота. Зора усмехалась и смеялась про себя, думая об этом. Причина, почему он возится с ней, была в том, что ему могло быть что-то нужно от нее. Но что? Влияние на Йо, поддержка на пути к титулу, возможность через нее завербовать в свои сторонники кого-то из ее страны? Зора не знала, где сокрыта правда и, думая обо всем этом, не могла найти действительную причину такого повышенного интереса к своей персоне. Но сейчас она думала о себе. Как выкрутиться, спасти свою шкуру. И с досадой понимала, что не получится. Она все больше склонялась к варианту трусливого побега, отказаться от Турнира, вернуться домой и сидеть тихо, надеясь, что, пока Хао идет семимильными шагами к трону, Судьям будет не до нее. В конце концов, ей не хотелось так глупо умирать из-за чьих-то непонятных претензий к друг другу. Из темноты кто-то вышел ей навстречу, и Зора вздрогнула, не сразу узнав Хао. — Напугал! — воскликнула она, ощутимо вздрогнув. — Зачем так подкрадываться? Хао окинул ее внимательным взглядом, хмурясь чему-то. — Ты так и сбежишь? — спросил он без намека на улыбку. Зора тяжело вздохнула. Конечно, он уже разгадал ее намерения, точно знал обо всех ее страхах и сомнениях. От этого на душе делалось еще гаже — Хао был последним человеком, кому бы она хотела жаловаться. Пусть он и был косвенно виноват и в ее бессоннице, и плохом настроении, и панических атаках. И единственное, чем он может помочь ей, так это держаться от нее подальше, а не приветствовать ее ночью посреди деревни. Даром, что никого здесь сейчас не было. Но глаза и уши есть везде, скоро их встреча не будет секретом, значит, надо поскорее уходить отсюда. Наверняка Хао прочел и эту ее мысль, потому что не дав ей ничего ответить, продолжил: — Пойдем. Надо поговорить, — сказал он, делая приглашающий жест. Зора закатила глаза. Все их разговоры наедине обычно заканчиваются спорами и недопониманием. Нарываться на очередное столкновение мнений очень не хотелось, но и выяснять отношения посреди, хоть и темной, но все-таки улицы — тоже неправильно. Она молча шагнула к нему и почувствовала давление силы, когда ее поймали за руку и крепко сжали пальцы. Горячий воздух окружил ее со всех сторон, ударяя жарким порывом в лицо. Зора зажмурилась, испугавшись такого перемещения сильнее, чем в тот момент, когда Хао только появился перед ней этим вечером. Открыв глаза, она обнаружила, что они оказались посреди пустыни. Вдалеке, на горизонте, мерцали едва различимые огни деревни. Недалеко от поселения, но достаточно, чтобы никто не увидел их. И, что важнее, не услышал. Но зачем такая конспирация, если можно было поговорить, не отдаляясь так далеко от людей? Вряд ли Хао волновали гуляющие о нем сплетни. И, уж тем более, ему не было нужды заботиться о ее душевном спокойствии. Что ж… Интересно, что на этот раз он от нее хочет. Зора решила, что не откроет рта, пока он не выложит все, зачем пришел. Выслушает, мило улыбнется, усыпляя бдительность, а потом сбежит без оглядки. Хватит с нее этого Турнира. Жизнь она одна, в конце концов. Потому что вряд ли она, как Хао, найдет демона в Аду, который позволит ей переродиться с воспоминаниями о прошлой жизни. Да и зачем ей это? Ничего такого, что хотелось бы тянуть и в следующую реинкарнацию, у нее все равно не было. Хао сел на землю, сложив по-турецки ноги, и насмешливо взглянул на нее. — Ты из всего пытаешься извлечь выгоду? — спросил он. Это было явно не тем, что она ожидала услышать. Зора не сразу поняла, о чем он спрашивает, но быстро вспомнила про шуточный тотализатор и издала тихий смешок. — Конечно! — важно кивнула она. — Раз уж я по твоей милости попала в такую дурацкую ситуацию, то нужно извлечь из этого максимум пользы. — Поэтому все считают, что невеста моего брата изменяет ему со мной? — поднял бровь Хао. Зора пожала плечами и расплылась в улыбке. — Да ты оцени идею! Мы просто говорили с Мантой о вашей встрече в каньоне, а кто-то услышал, сделал выводы, наложил это на новые сплетни, и вот — результат. Хотя, что я хочу сказать, Анна не сразу лидировала в числе фаворитов. Ты, оказывается, очень популярен. — И на каком месте в этом списке была ты? — поинтересовался Хао. — Ни на каком. Я открыла тотализатор. И, хочу сказать, отношения с тобой начали себя окупать. Хао рассмеялся, но, когда взглянул на нее, то на его лице не было и тени веселья. — Рано или поздно о наших, как ты выразилась, отношениях узнают. Что тогда будешь делать? — прямо спросил он. Ему что, действительно интересно ее мнение на этот счет? — Не узнают, если ты не станешь об этом распространяться, — серьезно ответила Зора, складывая на груди руки. — Не стану. Но, если я знаю Жанну, она посчитает своим долгом убить тебя. И вряд ли она поверит в разведенную тобой самодеятельность. — Ну, когда узнает, там и посмотрим, — отмахнулась Зора. — Ты решила сбежать, — кивнул самому себе Хао. Зора про себя чертыхнулась. Ну, а чего она ожидала? Конечно, он в курсе, что она только и ждет, когда они распрощаются, чтобы дать деру. — Я пока ничего не решила, но я думала об этом — да, — не стала отпираться Зора, глубоко вздохнув. — Я все равно не вижу никаких других вариантов. Вернуться домой кажется мне наиболее разумным решением. Только вот Хао ее не отпустит. Не позволит ей вот так просто покинуть команду брата, тем самым таща на дисквалификацию остальных. Вот черт, почему не может быть все легко и просто? Зора была уверена, что он придумает что-нибудь, чтобы держать ее в деревне, в нужный момент выпихивая на арену. Вот только накой ему это надо? Йо вряд ли уже куда-нибудь денется, а наоборот положит все силы, чтобы не дать Хао победить. Шансов у него, конечно, маловато, вернее, их нет совсем, но если он убедит всех остальных участников Турнира навалиться на Хао всей гурьбой, то, может, из этой затеи что-нибудь и получилось бы. Она думала, что на этом они с Хао распрощаются, потому что говорить больше было не о чем. Он выслушал ее, понял ее намерения, возможно, сделал какие-то свои выводы на этот счет. Быть может, сейчас он скажет ей еще раз хорошенько обдумать свое решение или пригрозит чем-нибудь страшным, если она так и останется при своем мнение. Но вместо этого Хао сказал то, что услышать от него Зора совсем не ожидала: — Выходи за меня, — сказал он до непозволения будничным тоном. Зора удивленно взглянула на Хао, широко раскрыв глаза. С минуту она смотрела на него, ожидая, что сейчас он рассмеется или скажет, что она дура, раз ей послышались такие абсурдные вещи, но Хао молча следил за ее меняющимся выражением, давая время уложить в голове сказанное. Зора издала нервный смешок. — Хреновая шутка, — мрачно сказала она. — Я не шучу, — ответил Хао. И этот серьезный тон Зоре совершенно не понравился. — Я не вижу других способов обезопасить тебя, если ты останешься в деревне. Это явно уже вышло за все рамки. И это явно не было шуткой. Зора нервно передернула плечами, сжав пальцы на предплечьях. И она абсолютно не понимала предпосылки такого странного предложения. — Как брак с тобой поможет мне избежать кары в виде фанатиков? — скептически поинтересовалась она. — Они не трогают Йо, зная, что он все еще нужен мне. Если и ты будешь иметь более высокий статус среди моих учеников, то и ты будешь на какое-то время в безопасности, — пояснил Хао. Зора запустила руку в волосы, портя и без того растрепанный, наспех сделанный, кажется, еще вчера, хвост. Все как-то не получалось собраться с мыслями. — Не-не-не, погоди-ка! Я, знаешь ли, серьезно к этому отношусь. И если уж выходить замуж, то не от безнадеги, а хотя бы по большой и искренней глупости! — Одно другому не мешает, — заметил Хао, внимательно наблюдая, как она нервно ходит туда-сюда, сцепив на груди руки. Но вдруг она остановилась прямо перед ним, взглянула задумчиво, будто всерьез размышляя над его предложением. — Не знаю, перегрелся ли ты, хворь какую подхватил или что тебе в голову стукнуло, но давай нормально поговорим? Хао фыркнул, но заинтересованно посмотрел на нее, молчаливо разрешая начать. — Вот зачем я тебе, а? Ты меня не любишь. Я тебя не люблю. Да у нас с тобой идеальные отношения! Зачем опошлять это все браком? И зачем тебе вообще связывать свою жизнь с такой, как я? В смысле: я не такая уж сильная ведунья, шаманка, — быстро поправилась Зора. — Я не смогу принести никакой пользы твоему делу, да и характер у меня, как ты уже понял, не сахарный. Ну какая у нас семейная жизнь получится, ты подумай! Хао ничего не ответил на это, только усмехнулся чему-то, прикрыв на мгновение глаза, и Зора уже подумала, что он либо вообще не ответит, приняв ее аргументы и отказавшись от спонтанной мысли, либо рассмеется, сказав, что пошутил. Она надеялась на это. — У меня и раньше были жены, — будто бы вспомнил он. — И они тоже не выходили за меня, как ты выразилась, по любви. Из-за статуса, силы, влияния, богатства, в конце концов — возможностей. — Ты предлагаешь мне это безумство из-за мнимой угрозы от твоих врагов, — напомнила первоначальные причины Зора. — Но это не твои проблемы. Я сама эту кашу заварила, мне ее и расхлебывать. Хочешь помочь — женись на ком-то еще. — И ты это примешь? — почему-то удивленно спросил он. — А почему я должна это не принять? — Зора совершенно не понимала подобного настроения, он что думает, она его ревновать будет? Да боже упаси! Она же первая его и поздравит, ничуть не кривя душой. Вот только от этих мыслей почему-то голова начала болеть, и вообще сделалось как-то очень не по себе. — Вот именно! — сказал Хао, поднимаясь на ноги и подходя к ней. Зора краем сознания отметила, что сейчас он немного возвышался над ней, хотя в первую их встречу было все совсем наоборот. Эта мысль позабавила, но тут же была похоронена на задворках сознания, потому что сейчас это было последним, о чем Зоре надо было думать. — Мне нравится твоя искренность: в мыслях и в словах. И именно потому, что тебе от меня ничего не нужно, я предлагаю это именно тебе. Зора нахмурилась. Люциус что ли все-таки донес подробности их разговора? Вот же сукин сын! Ну что ж, раз он серьезно вознамерился сделать ее своей женой, то почему бы и ей не стать чуточку серьезнее? Она отошла на пару шагов, возвращая себе свою зону комфорта и с вызовом взглянула Хао прямо в глаза. — У меня в предках — цыгане. У цыган один супруг и душой, и телом. И вообще я венчаться хотела, знаешь ли. Но ты иноверец, человеконенавистник и, вообще, вот сколько у тебя было жен в прошлых твоих жизнях? И где они теперь? Так что если действительно хочешь со мной быть и в радости, и в горе, то будь и в жизни, и посмертии. Навсегда! Если это его не отпугнет, то Зора и не знала, какие еще можно аргументы привести в пользу мнения, что лучше им не делить одну фамилию. Она вспомнила древний обычай братания, и решила, что это будет убедительной и очень показательной демонстрацией серьезности ее слов. Она достала из кармана припрятанный перочинный ножик и, слегка морщась, полоснула лезвием по ладони. Зора вытянула руку, ладонью вверх. Кровь собиралась в сложенной чашечкой ладони, рана неприятно щипала и пульсировала. Но это стоит того, чтобы потерпеть. Даже если эта ее бредовая затея во что-то выльется, она в любом случае не останется в проигрыше. Потому что, черт подери, Хао прав, других вариантов не было, или просто она пока не нашла ничего другого. Но Зора дошла до той точки кипения, погрузилась в бездны отчаяния настолько, что любая помощь, любой выход был, как спасательный круг для утопающего. А она именно тонула. Ей было все равно. И если Хао согласен на такую авантюру, то кто она такая, чтобы отговаривать его? — Я Зора Алексеевна Муратова, принимаю тебя, Хао Асакура, своим мужем, чтобы быть с тобой в жизни и посмертии, делить все радости и невзгоды, быть тебе надежной опорой, другом и семьей. Одно сердце, одна жизнь и одна душа отныне — и навечно. Зора не знала почему ее так проняло. Почему внутри все задрожало от волнения, почему слова были похожи на те, что имели Силу. Это — шутка. Великий Дух знает, что она несерьезна. Но Хао смотрел на нее нечитаемым взглядом; в глубине его темных глаз Зора видела настоящую бурю, что-то такое, что и пугало, и завораживало. Он что, всерьез размышляет об этом? Он должен бежать сейчас от нее; он должен сказать ей, что она наивная дура; он должен призвать духа и спалить ее дотла. Он, в конце концов, всегда так поступал, так почему, почему, черт возьми, он так серьезен сейчас, почему смотрит на нее таким потемневшим, пугающим взглядом, пробирающим все ее нутро? Зоре бы убрать руку, отшутиться и пойти уже, наконец, обратно к своей компании, но вокруг нее клубится сила произнесенных ею слов, духи предков собрались за ней, смотрят, наблюдают, как их внучка готова войти в чужой Род. Хао протягивает руку, мягко забирая у нее нож, и чертит лезвием по своей ладони кривой росчерк. Он накрывает ее руку своей. Зоре кажется, что в своей ладони она держит живой огонь, живое сердце, которое пульсирует, которое сияет и… болит. Будто чужое бремя ложится ей в ладонь, готовое разделиться пополам, чтобы и она несла этот груз на своих плечах, как и полагается это делать хорошей жене. И когда Хао говорит, произнося ее полное имя с чудовищным акцентом, Зора не может оторвать взгляда от его глаз. Кажется, он впервые произносит ее имя и это открытие заставляет табун мурашек пробежаться вниз по позвоночнику от того, как звучит ее имя в его исполнении. — Я Асакура Хао, беру тебя, Муратова Зора Алексеевна, в жены. Чтобы разделить с тобой все радости и невзгоды. Ты будешь моей опорой и поддержкой. Ты — будешь моим домом на Земле, к которому я всегда буду возвращаться. Мы будем вместе в жизни и посмертии: одной жизнью, одним сердцем и одной душой. Отныне и навечно. Зоре кажется, что вокруг раскалился воздух, разверзлась под ногами земля. Она не видит ничего вокруг, не знает ничего другого и не хочет ничего ощущать, кроме взгляда напротив, смотрящего на нее со странным, щемящим сердце, огнем. Хао отдавал себе полный отчет в том, что делает. Он и переместил их сюда, рассчитывая на ее согласие. И она сама вручила свою жизнь и душу в его полное распоряжение. От отчаяния, из-за собственных черных мыслей, загнавших ее в тупик. На землю капает темная кровь, тут же впитываясь в сухой песок, а в их сомкнутых ладонях загорается мягкое, теплое сияние — такое согревающее, успокаивающее; сильное, как будто бы вспышка заклятия. Зоре почти жаль, что такие важные, сильные слова прозвучали от безысходности. Не из-за крышесносной любви, не в момент страсти, когда задыхаешься от переполняющих чувств. И ее пугало то, как легко, как бездумно они слетели с языка, будто давно крутились на самом кончике, будто они давно родились в душе, просто ожидая подходящего мгновения, чтобы быть озвученными. Так не должно быть. Это все — неправильно. Почему даже это в ее жизни было испорчено? Но это не важно, на самом деле. Все — неважно. Отдаваясь ему в ту ночь, Зора испытывала совсем другие чувства и эмоции. В ту ночь она любила его. И знала, что и он любил ее тоже. В ту единственную ночь, когда она совершила самую страшную глупость в своей жизни.
