Из огня да в полымя

      Зора вваливается в кафешку Калима с рассветом. Садится за барную стойку, распластавшись по столешнице; зевает, прикрывая рот рукой.       Патч был занят важным делом — проводил ревизию, так что на появление раннего посетителя отреагировал без обычного энтузиазма. Но, узнав в визитере свою подопечную, с искренней улыбкой поприветствовал Зору. — Налей мне кофейку, мил человек, — хрипло просит она, не поднимая головы со скрещенной руки.       Калим смотрит на нее с недоумением, наверное, замечая, что у нее пол рукава в крови и грязи. Но разве кровью кого-то удивишь в этой сумасшедшей деревне? Наверное, Калим подумал, что она уже успела поцапаться с кем-то с утра пораньше, вероятно, не поделив что-то, без сомнения, важное, раз дело дошло до такого. Это не такая уж и редкость в местных реалиях, чтобы акцентировать внимание на подобном. Жива, руки-ноги целы — и хорошо.       Тактично никак не комментируя ее вид, Калим идет к кофеварке и заваривает кофе. А Зора спешит стянуть с себя безнадежно испорченное болеро и бросает его на пол к ножкам стула. Проще выбросить, чем отстирать. А еще убрать все досадные напоминания о сегодняшней ночи. С глаз долой и сердца вон.       Вот бы все было так просто… — Что с тобой? — сочувственно спрашивает ее судья, видимо, решив, что для его подопечной это все-таки нетипичное состояние. Ведь Калим помнил ее осторожной, не лезущей на рожон, и вдруг — на те! Заявляется чуть свет вся в крови совершенно одна. — Плохо мне, — стонет Зора, пряча лицо в ладонях. — У меня была очень тяжелая ночь.       Когда она проснулась, Хао еще спал, и Зора посчитала большой ошибкой его будить. Она тихо собрала свои вещи и убежала, одевшись чуть дальше прямо на ходу.       Рана на ее ладони волшебным образом затянулась, что означало, что духи приняли и закрепили ее клятву.       Блять! Где был ее мозг, когда она совершала такое? Вчера она просто вцепилась всеми фибрами души за, как ей казалось, стоящий выход, а сегодня ее настигло осознание, что это был далеко не единственный вариант. Все, что ей нужно было — просто успокоиться, просто посидеть, обдумать все, взвесить все хорошенько. А Хао сказать, что больше видеться с ним наедине она не будет и уроки их тоже пора заканчивать. Со временем у Судей появились бы другие проблемы, и о ней они бы просто забыли.       Но чего уже плакать по снятой голове? Она преподнесла свою жизнь, сердце и душу общепризнанному тирану. Правда, и тиран пообещал ей ровно тоже.       Нет, не тиран. Муж. Теперь Хао Асакура ее муж перед богами, буддами и прочими потусторонними сущностями.       Осталось только перед людьми поклясться в вечной глупости, расписаться в собственной опрометчивости и… всю оставшуюся вечность пожинать плоды мимолетного порыва.       В мыслях, в голове Зора ругала себя последними словами, но сердце… Сердце было спокойно и билось ровно.       Внутренние противоречия сбивали с толку и пугали. Так просто не должно быть! Просто потому, что так не бывает. Теперь ей точно житья не будет, и даже все те, кто теоретически могли простить ей ее ошибки, теперь точно отвернутся. Она осталась совершенно одна, и выходило так, что кроме Хао у нее никого больше не было. Но и на него полагаться было верхом глупости. То, что он признал ее, ввел в свой ближний круг, не делало ее какой-то особенной и неприкосновенной. Он не клялся ее не убивать, не обещал заботиться о ней. Все, что он ей дал — мнимую защиту от своих врагов и то не навсегда.       Хотя, пожалуй, за краткую передышку, все же стоит сказать ему спасибо.       Зора пьет поставленный перед ней кофе и с некой ленцой наблюдает, как Калим открывает один ящик за другим, что-то все время записывая в блокнот. Это мельтешение странным образом успокаивает. Наблюдать за кем-то во время работы всегда интересно, а в данном случае еще и приятно. Калим всегда нравился Зоре. Какой девушке не понравится высокий, широкоплечий, сильный мужчина, да еще с такой экзотической внешностью? Вот только сейчас все прошлые симпатии как-то незаметно испарились из головы, оставляя вместо себя странную пустоту и растерянность в мыслях, стоило ей только задуматься об этом. — Прости, Зора, — говорит Калим, невольно вырывая ее из подавленной задумчивости. — Мне надо съездить в город за продуктами, так что заведение надо закрыть. — В город едешь? — медленно протянула она. — Можно мне с тобой? Домой хочу позвонить. А то последний раз звонила еще тогда, когда мы в Америку только прибыли.       Калим с улыбкой кивает. Зора допивает кофе, и они вместе идут к границе, где живут Патчи. Зора ждет, пока Калим выгонит свой старый фордик.       Тот хрипит и скрипит, подпрыгивая на каждой кочке, и Зора всерьез думает, что машина заглохнет где-то в пустыне.       Но они доезжают до города, и Калим говорит, что у нее есть три часа, пока он ходит по своим делам. Зора кивает и идет на поиски телефона.       Тот обнаруживается на почте. — Бабуль, это Зора, — говорит она, когда на том конце аппарата слышится ворчливый голос ее бабки. — Зоряночка! — тут же меняет тон ее бабушка. — Ты как там, кровиночка моя? — Да так… Нормально. Пасу своих цыплят, горжусь их успехами. Они у меня молодцы на самом деле. — Это хорошо, — довольно говорит бабка. — Ты там смотри, себя береги, духов слушай и от злых бесов держись подальше. — Ага, я помню, — торопливо говорит Зора. — Бабуль? — Что, дорогая?       Зора делает глубокий вдох, как перед прыжком в воду. Почему-то в груди поднимается жгучая волна стыда, когда она думает, как преподнести подобные новости, ради которых, собственно, она и позвонила домой. Наверное, стоит начать издалека… — Ну, в общем… тут такое дело… Я, по ходу, замуж вышла. — Из динамика слышится отборная ругань, и Зоре даже приходится отвести трубку от уха. — Бабуль, ты погоди! — спешит она как-то сгладить первое впечатление от новости, пытаясь вклинить хоть слово в причитания бабки, которые очень незаметно из брани превратилась в монолог. — Не все так плохо на самом деле. Мы принесли только кровавые клятвы. Без свидетелей, но духи их приняли. Ну… и я подумала, что надо сообщить. И… это обратимо вообще? — Я тебе дам — обратимо! — рявкнула на нее бабка. — Ишь чего удумала! Клятву принесла, так будь верна своему слову! Кровью поклялась! Дура! Ничему я тебя не научила! — Ага, — соглашается с такой оценкой Зора. — Что делать-то теперь? — Женой быть. Дом строить, семью поднимать. Ну, да куда тебе, ты и о себе позаботиться не можешь! — вздыхает бабушка так тяжело, будто Зора не обрадовала ее новостью о замужестве, а сообщила, что у нее дом сгорел, и теперь спрашивает совета, как жить дальше. Хотя… лучше бы дом сгорел. Это ведь можно пережить, а как пережить брак? Тем более такой, где развод и не предусмотрен. Да и глупо отнекиваться от собственных слов, не продержавшись в новом статусе и суток. — А не ты ли говорила, что я в девках засиделась? Вроде, радоваться должна, что я теперь при муже буду! — обижается Зора. — Что толку радоваться-то? — ворчливо отвечает бабка. — Умнее ты не стала от того, что замуж выскочила за первого встречного. Одна надежда, что муженек твой при мозгах. Кто, кстати, тот хлопец, что имел несчастье тебя замуж взять? — Хао Асакура. — Китаец? — Зора слышит в голосе бабушки плохо скрытое неодобрение. — Не… японец. — Все равно узкоглазый. — Ну, да. — Внуков портить не дам! — быстро протараторила в трубку бабка. — Крестить будем! — Да какие внуки! — вскричала Зора. — Бабуль! Хао Асакура! Ты не услышала? Это тот колдун, о котором я тебя тогда спрашивала.       Какое-то время из трубки не доносилось ни звука, и Зора даже успела подумать, что их разъединили. — Да на кой черт ты ему сдалась? — недовольно поинтересовалась бабка. — Самой интересно, — вздохнула Зора. — Скучно ему, наверное, и одиноко. Да и, может, в силу привычки жена нужна под боком. — Ну, что, внученька, поздравляю! Станет твой благоверный Королем, и будешь вдовой при живом муже! — Это еще почему? — раздраженно поинтересовалась она. — Короли за грань уходят, живут среди духов, становятся богами, — пояснила ей бабка, будто преподавала очередную незыблемую мудрость. — Насколько я помню, у Королей были жены, — неуверенно протянула Зора, наматывая телефонный провод на палец. — Были. Они их волю на Земле распространяли. И ты будешь посланником. Свой век проживешь одна и умрешь, как и я — в одиночестве! — Да ладно тебе Бога-то гневить! У тебя трое внуков и квартира в центре! Уж одна-то ты точно не помрешь! — немного грубо говорит Зора. — Вот уж спасибо! Вот уж порадовала! — Зора представляет, как ее бабушка всплескивает руками. — Бабуль, я домой хочу, — совсем по-детски захныкала она. — Твой дом теперь рядом с твоим мужем! — категорично заявила бабка, будто вынесла ей смертный приговор. — Раз уж хватило ума кровавую клятву принести, то будь верной и хорошей женой. Ой, все, у меня там в духовке… Все, Зоренька, пока! — Бабуль! — немного панически зовет Зора. Она-то, наивная, слова поддержки хотела услышать, какой-нибудь добрый совет, а сейчас у нее было такое чувство, будто ее в ледяную воду бросили посреди океана, а она плавать не умеет. Но чего еще она, собственно, ожидала? Совет ей дали, заслужено отругали и мягко намекнули, что она девица взрослая и раз сделала такую глупость, то самой и отвечать ей за это. — Матери твоей сама скажу, — немного смягчилась бабушка, а потом ее тон и вовсе резко меняется, становясь точно таким, каким был в самом начале разговора. — А вы приезжайте к нам в гости! И не забудь про гостинцы, помнишь, я у тебя просила привезти мне… — Да помню я, — с нескрываемым раздражением перебивает Зора. — Все, пока! Люблю тебя.       Она с грохотом опускает трубку на аппарат, и быстрым шагом выбегает на улицу. … — Так что у тебя случилось? — учтиво спрашивает Калим, когда они встретились в условленном месте, и Патч предложил сходить куда-нибудь пообедать.       Зора не привыкла отказываться от таких предложений знакомых, тем более Калим молчаливо согласился оплатить счет.       Заняв столик у окна, они сделали заказ. Зоре есть совсем не хотелось, но не отказываться же от халявы? Единственный съеденный ею кусочек мясного пирога встал комом в горле, будто застрял, и все никак не хотел проталкиваться дальше по пищеводу. Пить тоже почти не хотелось. Это ужасное, отвратительное состояние абсолютной апатии было для Зоры в новинку, а потому не на шутку настораживало.       Хотя, чему тут было удивляться? Всего за сутки ее жизнь перевернулась с ног на голову. Еще вчера в это же время она страдала от панических атак и думала, как хоть немного унять в конец расшатанную нервную систему беспокойствами, что разом обрушились ей на голову. А сегодня она уже жена человека, который был так же далек от понятия семьи в представлении Зоры, как галактика Андромеда от Земного Солнца.       А Калим, видимо, посчитал, что прошло достаточно времени, чтобы Зора успокоилась и могла четко, без лишних эмоций изложить свою проблему. Вот только как ей рассказать о своей беде? И кому? Калим не оценит ее легкомыслия и в лучшем случае осудит ее выбор супруга. Все осудят, никто не поймет. Она и сама не понимает, как ее угораздило вляпаться в такую скверную историю. Потому что в своем новом статусе она не видела ни одного положительного момента. Брак с Хао сулил только проблемы, головную боль и лишние нервные потрясения. Но, по крайней мере, давал физическую защиту от расправы всяких фанатиков. Хоть что-то хорошее...       Зора размышляет над ответом какое-то время, но как рассказать такие новости? Ладно — бабушка, она ведь семья и по умолчанию будет на ее стороне. Но Калим… Калим совсем другое дело. Он мужик, конечно, хороший, но когда услышит имя того, с кем ее угораздило породниться, можно считать, что на этом их дружба закончится.       Но оправдать свое появление в таком виде сегодня утром как-то надо. Зора тяжело вздыхает, сползая немного вперед по стулу. — Понимаешь… такое тут дело, хм… деликатное… Мужчину я встретила. Слово за слово и… ну, ты ведь понимаешь? — осторожно взглянула на судью Зора.       Калим выглядел немного растерянным и смущенным подобными откровениями, но серьезно кивнул. Бедняга, не ожидал, видимо, от нее такого заявления. Но это даже хорошо: смущение напрочь вытеснило все другие вопросы, и Зоре не придется придумывать правдоподобную историю почему у нее кровь была на одежде. — Так вот… мне бы к врачу, — кусая губу и делая максимально смущенный вид, продолжает она. — Знаешь ли, Турнир проводится раз в пятьсот лет и не хотелось бы из-за такой глупости его покидать. Но я совсем не знаю английского, что я там буду говорить врачам? — Я… я мог бы сходить с тобой, — неуверенно предлагает Калим. У него тут же стал слишком напуганный вид, когда он осознал, какую помощь только что предложил, поэтому, кашлянув, быстро поспешил добавить. — Или могу найти твоего земляка из врачей. — О, правда? — обрадовалась Зора. — Спасибо тебе большое, дорогой! Это было бы просто замечательно!       Пообедали они в тишине, правда, Зора пыталась разбавить неловкость какими-то отвлеченными рассказами. Калим поддерживал ее энтузиазм и даже что-то невпопад отвечал. Но непринужденно-дружеская атмосфера была безвозвратно утеряна. Зора уже и сама ощущала эту неловкость, отчего хотелось быстрее покинуть кафешку и как можно скорее распрощаться с Патчем.       Калим отправляет одного из своих духов найти русскоязычного доктора, и тот, выслушав приказ, тут же убегает на поиски.       Поэтому, когда они выходят из кафе, у них есть четкое представление куда идти.       Врачом оказывается русская эмигрантка, которая когда-то по опрометчивости выскочила замуж за американца, да не сошлась с ним характерами, но гражданство получить успела. Поэтому с чистой совестью живет для себя, пользуясь всеми благами, что может предоставить ей богатая Америка.       Зора рада поговорить с кем-то русским. Сначала Зора просто отвечает на все положенные вопросы, сдает анализы, и пока они ждут результатов за дополнительную плату за срочность, то общаются уже более тепло.       Зора впервые рассказывает свою историю, как угораздило ее переспать с мужчиной, встретить его потом в Америке и снова сойтись. Разумеется, опуская все потусторонние подробности, которые, в принципе, никакой роли не играли.       Ну, да, как же! Играли, причем основную. Первую ее встречу с Хао действительно можно было списать на роковую случайность, но уже последующие имели место быть только потому, что она, как и Хао, была шаманом, участвовала в Турнире, а еще ее угораздило связаться с его братцем и стать ему хорошим приятелем.       И почему только Хао считал, что ей хватит авторитета влиять на Йо? Зоре в принципе было очень интересно, что вообще происходит у него в голове. Наверное, теперь-то можно как-то вызвать его на откровенность? Она выстрадала это право, в конце концов.       А тем временем Елена, врач, которому Зора изливала душу, смеется, в шутку говоря, что ее дурацкую историю с Хао люди, вообще-то, называют Судьбой.       Зоре такая судьба даром не нужна, и будь ее воля, она бы все переиграла. Но жизнь, к сожалению, это не успевший полюбиться ей «Марио». Нужно думать сначала головой и только потом делать глупости. Зора же сначала делала и только потом задумывалась, а правильно ли...       Может, и хорошо, что она теперь будет при Хао. Он явно руководствовался здравым смыслом и, придя к ней вчера с таким предложением, явно все хорошо обдумал и точно знал, что делал. — Это тот индеец, что ждет тебя в приемной? — интересуется Елена, выписывая ей на бумажку рецепт. — Не, это друг, — ответила Зора. — Я же не бум-бум на инглише. Из категории понаехали тут. — Ай, да брось! — махнула рукой женщина. — Все мы такими были. Я тоже, когда за своего Смита выходила, знала только пару слов. А теперь, вот, врач с лицензией. И у тебя все хорошо будет. — Ага, надеюсь, — кивнула Зора, тепло прощаясь с новой знакомой и спеша к ожидающему ее Калиму, нервно расхаживающему по этажу и явно не знающему, куда себя деть от того, как ему было неуютно здесь среди беременных будущих мамаш.