Из огня да в полымя

      Зора малодушно избегает всех мест, где можно наткнуться на Хао или его людей.       Она думает, что с ролью пророка уж как-нибудь справится. Но вот с ролью жены… Здесь все сложнее и менее приятно. Жена — это серьезно. Семья — это обязательства, принимать которые Зора пока не хотела, не могла и не знала даже как. Если бы Хао был нормальным, обычным парнем, все было бы намного проще. Жили бы они душа в душу, на года три-четыре Зору уж как-нибудь хватило. Потом бы лялька родилась; она бы потолстела, он бы завел интрижку… Все было бы как у всех.       Но Судьба свела ее именно с таким человеком; и бабушка права — если уж совершила подобное, то назад дороги не было. Надо просто принять действительность и смириться.       В какой-то момент Зора подавляет в себе все свои эгоистические замашки и пытается представить ситуацию со стороны Хао. Ведь ей все еще непонятны мотивы подобного порыва.       Да, они были любовниками. Да, он учил ее. Было это, скорее всего, обусловлено тем, что она состояла в команде его брата и, чем сильнее будут участники «Фунбари», тем более вероятно команда продвинется дальше по Турнирной таблице. Да, были Судьи, которые уже рыли носом землю, чтобы найти эту его «загадочную» подружку. Зора понимала, что предпосылки такого интереса к ее персоне были отнюдь не в связи с Хао, а в чем-то более личном. В другой ситуации, Судьи не стали бы тратить столько времени и сил на поиски ничего не значащей девчонки, может, пожалели бы бедняжку при встрече, сочтя пострадавшей стороной или убили — это уже зависело бы от итогов разговора. Но они именно искали ее. Значит ли это, что здесь тоже плелись какие-то интриги? Так или иначе, разменной монетой быть совершенно не хотелось.       У Хао и правда было немного вариантов: либо пустить все на самотек, наблюдая, как быстро Судьи докопаются до правды и придут спрашивать с Зоры, при этом команда «Фунбари» автоматически вылетала из Турнира за недостатком одного участника. Либо Хао берет на себя всю ответственность за нее, принимает в своем ближнем окружении и дает понять всем своим врагам, что Зора под его покровительством и наезды на нее будут автоматически приравниваться к вызову ему самому.       И почему он не выбрал первый вариант?       Он мог бы затащить ее в какой-нибудь храм, провести ничего не значащую церемонию, сделав ее женой на одну свою эту жизнь. Но он принял ее глупый порыв и ответил тем же. Катастрофа! Одного Зора не могла понять: зачем?!       Она не такая сильная, как те же его девицы из числа учениц, не какая-то там непрошибаемая стерва, вроде Анны, привыкшая все держать под контролем. И, положа руку на сердце, к деньгам у нее тоже легкое отношение. В повседневной жизни она мало что умела. Не нагулялась еще. Зора никогда не представляла себя эдакой матроной, главой семейства, по правде говоря, подобные мысли ее всегда ужасали. Несчастливый брак ее родителей — наглядный пример, что семья это прежде всего труд, взаимоуважение и бесконечные уступки, и если брак вертится исключительно вокруг эфемерных представлений о нем, то ничем хорошим это никогда не закончится.       У Хао были жены в его прошлых жизнях. Существование Йо и Силвы это подтверждает. Но, как она правильно сказала, где теперь эти его жены? Ушли за грань, переродились, наверное, и никогда не вспомнят, с каким тираном жили в прошлых своих воплощениях.       А Зора, вот, будет помнить. Подсознательно всегда будет искать его и стремиться воссоединиться в следующей жизни. Подобное Зору совершенно не устраивало, потому что она точно знала, что они выбесят друг друга еще в этой. И что же, взаимные претензии и ненависть тянуть в следующую?       Но, кажется, Хао подобными вопросами не заморачивался. Ему нужна была жена — он ее нашел. И, видимо, по его мнению, отлично, что не придется тратить время на это в другой раз, а сразу иметь проверенного человека рядом. Как он там сказал: ему нравится то, что Зоре ничего от него не нужно.       Лучше бы она сказала, что влюблена в него без памяти. Это точно поставило бы точку в их отношениях. Но хорошая мысля, как говорится…       Зора тяжело вздохнула.       Так, ладно, о проблемах надо думать по мере их поступления. Хао пока еще не стал Королем и с нее выполнения супружеских обязанностей не требует. Она его вообще пару дней не видела. И все это время сидела, как на иголках, боясь сама не зная чего.       Манта и Чоколав, ставшие невольными свидетелями очередного ее приступа депрессии, наблюдают за ее мельтешением с одинаково удивленными лицами, пока, наконец, Чоколав не выдерживает и буквально силком тащит Зору на улицу. В качестве тяжелой артиллерии он прихватывает с собой и Рена, который очень невовремя попался им по дороге.       Они вчетвером сидят в кафе. Хоро гоняет сестра, а Рю наматывает круги вместе с Йо вокруг деревни. — У Йо-куна новая тренировка, — говорит Манта, поглядывая на Зору с настороженным любопытством. Хороший он парень, этот Манта, всегда пытается быть полезным, отвлечь ничего не значащей беседой, когда видит, что кому-то плохо. Жаль, она никогда не стремилась сдружиться с ним, как сдружились с Оямадой Хоро Хоро и Рю. — Бедный он бедный, — кивает Зора, впрочем, мало прислушиваясь к оживленному разговору за столом. — Ты обычно бегаешь вместе с ним, — вдруг вспоминает Чоколав. — Отбегалась уже, — вздыхает Зора. — Настроения нет. — Что-то случилось? — учтиво спрашивает Рен.       Зора с тоской смотрит на приятеля, с щемящей нежностью вспоминая те времена, когда Рен так же интересовался ее делами, и она охотно отвечала ему, поддерживая любую тему. А что сейчас? Выдавить из себя что-то более менее обстоятельное казалось непосильной задачей. От обилия мыслей голова нещадно болела, поэтому Зора не чувствовала в себе сил даже шевелить языком.       Как можно так пренебрежительно относиться к своей жизни, что сейчас даже самые привычные вещи казались ей в тягость? — Случилось! — с раздражением говорит Зора. — Бог умом обделил, когда создавал. А так все в порядке! — Я ничего не понял, — покачал головой Манта. Зора посмотрела на парнишку и только махнула рукой.       В этот момент дверь в кафе открылась, и в зале повисла гнетущая тишина.       Хао зашел в помещение в сопровождении хмурой, как туча, Анны, очень собранного, словно для прыжка брата и плетущегося позади всех Рю.       Странная компания моментально привлекла к себе всеобщее внимание, и даже разбившийся у кого-то стакан, упавший на пол в гнетущей тишине с оглушительным звоном, не смог нарушить общее оцепенение. Странными они выглядели еще и потому, что все были потрепанны. Зора могла поклясться, что видит на лице Анны следы крови, и даже Хао выглядел до неприличия помятым, что уже само по себе было чем-то из разряда фантастики.       Хао, как ни в чем не бывало, оглядел зал и, заметив Зору в сопровождении приятелей Йо, уверенным шагом направился в их сторону.       Ну зачем… ну столько же свободных столиков!       Хао подвигает от соседнего стул и садится рядом с ней. Зоре кажется, что за их столом напряжение можно уже пощупать руками. Она торопливо расстегивает пару верхних пуговиц на рубашке, потому что ей кажется, что кислорода вокруг стало катастрофически мало, и шевелит воротник, словно опахало, в безнадежной попытке хоть как-то вернуть себе способность дышать.       Йо опускается напротив брата, смотрит на него настороженно и как-то уныло. Анна же сохраняет показное спокойствие, хотя Зора отчетливо чувствует, что только головная боль и почти опустошенный резерв не дают ей демонстрировать все свои самые отвратительные черты во всей своей красе. — Принеси мне чая, — приказывает она Манте, первая нарушая тишину. — А мне кофе, — добавляет Хао и улыбается сникшему с лица Манте.       Как по команде по залу расползаются шепотки. Это общее копошение приводит Зору в чувство; она чувствует, что снова контролирует свои эмоции, поэтому отпускает уже изрядно помятую ткань и принимает нарочито расслабленную позу, будто ничего из ряда вон не происходит. Подумаешь, Йо пригласил брата на чаепитие с друзьями! Если забыть о том, что его брат — зло воплоти и, кажется, они только что дрались, то все в порядке. — Из вас бы вышла чудесная пара, — замечает Зора. Зря. Внимание Хао переключается на нее. — Как жаль, что я уже занят, — наигранно печально вздыхает он. Вот ведь позер! Зора с досадой цокает языком. — Действительно, — кисло отзывается она. — Если вы закончили флиртовать, то хотелось бы уже перейти поскорее к делу, — недовольно напоминает о своем присутствии Анна.       Рю нервно икает. Зора почему-то широко и немного хищно улыбается. — Не ревнуй, крошка. Судя по слухам, у тебя и так все на мази.       С минуту они смотрят друг на друга, пока в глазах итако не загорается огонек понимания.       Анна в ярости сжимает кулаки. — Так это ты?! — Что я? — хлопает ресницами Зора, делая совершенно непонимающий вид. Но она понимает. Анна как-то догадалась, кто подмочил ей репутацию. Ну, да ничего, ей полезно будет столкнуться с критикой. — Зачем ты привел его сюда, Йо? — невозмутимо интересуется Рен. Кажется, он тоже избрал тактику делать вид, что все в порядке.       Йо с виноватой улыбкой смотрит на друга: — Нам нужно поговорить, — уверенно отвечает он. И немного тихо добавляет, — мне всегда хотелось…       В этот момент около столика появляется Манта, за ним следует незнакомый Патч с подносом. У бедняги трясутся руки, когда он ставит перед всеми стаканчики на вынос, что уже само по себе было красноречивым намеком. — Но мы ничего не заказывали, — растерянно говорит Йо, в душе радуясь, что его перебили, избавляя от каких-либо объяснений. — Это… это за счет заведения. У нас акция… Да, акция! Для большой компании — бесплатно, — тараторит Патч, сбиваясь с шепота на фальцет. — Хах, да я очень везучий, — довольно заключает Хао, подвигая к себе один из стаканов. Зора не нашла момента удобнее, чтобы в очередной раз ни к месту озвучить пришедшую в голову глупость: — Слушай, давай рванем тогда в Париж? Всю жизнь мечтала побывать в ресторане на Эйфелевой! А раз ты такой счастливчик, то и поедим на халяву. — Это потому, что здесь знают, кто он, — недовольным тоном напоминает Рен.       Зора печально вздыхает: — Жалость-то какая. — Скоро узнают и в Париже, и везде. Когда я стану Королем, — не скрывая довольной улыбки говорит Хао. — Если станешь, — подчеркнуто враждебно цедит Рю.       Хао никак не отвечает на эту колкость: он пьет свой кофе с таким видом, будто его вообще не волнуют никакие земные дрязги. — Так что ты хотел, Йо? — спрашивает Хао, напоминая брату о цели их появления здесь.       Кстати, это действительно интересно, как они оказались здесь таким составом и почему местом для разговора выбрали общественное заведение? Зоре бы хотелось спросить, но она благоразумно помалкивает. Нечего привлекать внимания к своей персоне больше, чем она уже привлекла. Зора думает, на кой черт Йо вообще позвал Хао сюда. Где он вообще его встретить умудрился? И почему его брат и невеста выглядят так, будто разыграли целое Ледовое побоище?       Йо недоверчиво улыбается: — Просто хотел посидеть с тобой вот так. Мы же все-таки братья. — Но ты меня боишься, — как бы между прочим напоминает Хао. — Нет, — качнул головой Йо. — Я… — Щас начнется, — бубнит себе под нос Зора, делая торопливый глоток из своей чашки и обжигая от такой поспешности язык.       Она чувствует на себе чужой пристальный взгляд и, поворачивая голову, видит, что Хао смотрит прямо на нее. — Что? — немного резковато спрашивает она. — Ты никогда меня не боялась, — говорит он как-то задумчиво. — А сейчас избегаешь. Странная перемена.       Зора издает нервный смешок. Лично она ничего странного в этом не видит. Или он думал, что она к нему прибежит с распростертыми объятиями, заверяя в вечной любви? Она наклоняется к нему ближе, почти касаясь его плеча своим. Чтобы она там не хотела ему сказать, в голову приходит совсем другое: — Хватит лазить у меня в голове. Что за насилие над личностью, в конце концов? — Ты… ты что, умеешь читать мысли?! — вскричал Чоколав, даже подскакивая на ноги и с грохотом опуская обе руки на стол.       В наступившей тишине голос Йо звучит как-то неестественно звонко: — Тогда зачем ты спрашиваешь, боюсь ли я тебя, если и так знаешь ответ? — с поразительным спокойствием спрашивает он.       Чоколав бросает на друга растерянный взгляд и молча садится на место, отвернувшись и хмурясь своим невеселым мыслям. — Ты ведь уже не хочешь меня убивать, верно? — улыбается Йо. — Я хотел убить тебя, когда ты достигнешь своей полной силы. Забрав твою душу, я стал бы намного сильнее, — Хао говорит все это возмутительно буднично. Будто не признается в планируемом убийстве родного брата, а просто рассуждает, что завтра ожидается дождь и хорошо бы не забыть с утра дома зонтик. — Да куда уж больше, — вздыхает Зора. — Тебе что-то не нравится, дорогая? — насмешливо интересуется Хао. — Мне много чего не нравится, но тебя это не волнует, — огрызается она в ответ. — Отнюдь. Я собираюсь сделать тебя счастливой. — Почему мне вдруг стало страшно? — кривится Зора.       Хао издает тихий смешок, отпивая из своего стаканчика. Тон беседы Зоре совсем не нравится. Слишком буднично, слишком обыденно, будто и правда компания хороших знакомых собралась в кафешке обсудить как у кого прошла неделя. Сюрреалистичность происходящего неприятно давит на сознание, хочется ущипнуть себя побольнее и проснуться. И, видимо, не одной ей. — Ты что-то не договариваешь? — с прищуром спрашивает Анна, сверля попеременно то ее, то Хао враждебным взглядом. — А, да так, — махнула рукой Зора и сделала еще попытку попробовать свой чай. — Я, вроде как, теперь тоже причастна к вашим семейным проблемам.       Зора вспоминает, как называется то, кем ей теперь приходится Йо. Кажется, больше тянуть с правдой не имеет смысла. Она скажет это, выложит все карты на стол, а там будь, что будет. Она устала врать и бояться. По большому счету, кто ей все эти люди? Да никто — так, временные попутчики, знакомые, общение с которыми никогда не выйдет за рамки Турнира. Вернувшись домой, она, конечно, будет скучать по ним некоторое время, но повседневная рутина быстро отобьет всякие сантименты.       Зора больше не боялась правды. — В смысле? — уточняет Чоколав, почему-то тоже выглядя настороженно. — Ну, Йо типа теперь мой деверь, и, как бы, надо ратовать за семью, все дела… — Деверь? — уточняет Йо. Это определение ему было явно незнакомо. Зора пытается сообразить, как помягче сообщить всем о своем изменившимся статусе, как неожиданно на помощь приходит Хао: — Зора пытается сказать, что она — моя жена, — любезно подытоживает он ее сбивчивую речь.       За их столиком повисает потрясенная тишина. … — Я тебе жена перед духами, а не перед людьми! — напоминает Зора с самым недовольным видом. — Какая разница? — пожимает Хао плечами. — Большая, вообще-то. Ты же шаман, черт подери, Королем себя уже мнишь, так должен чувствовать эту грань! — Если тебя это так волнует, то это легко исправить, — Хао смотрит на нее с ехидной улыбкой; Зора видит лукавый огонек, пляшущий в глубине его глаз. Конечно, ему весело. И будь у нее столько же сил, сколько у него, то Зора бы и сама смеялась сейчас от души. Но поскольку издеваются над ней, то такое положение вещей ее совсем не устраивает.       Зору бесит его показное равнодушие. Ее бесит то, с каким пренебрежением он сообщает подобные новости. Может, это было в отместку за то, что она первая рассказала о его страшной тайне? Что ж, один-один. — Не легко, — ворчливо говорит Зора. — Я, кажется, уже тебе все объяснила! — И зачем ты вечно все усложняешь? — вздыхает Хао. Он закидывает ногу на ногу, откидываясь на спинку стула и держа стаканчик с кофе в руке. Всем своим видом он выражает, что его вообще не беспокоит тот переполох, что он устроил своим появлением в общественном месте. Да и переживания новоиспеченной жены его не волнуют тоже. — То есть… то есть как это… Зора-тян? — невпопад бормочет Рю, глядя на нее большими глазами. — А вот так! — грубо отзывается она. — Да и ничего это не меняет! Все как было, так и будет. — Не будет! — категорично отрезает Анна, хлопнув рукой по столу. — Ты вообще думаешь, что делаешь?       Зоре не нравится этот тон, то, как смотрит на нее эта девица. Зора тоже смотрит на нее, вздернув подбородок. Нет, пусть она неудачница и легкомысленная дура, но смотреть на себя свысока она никому не позволит. Особенно такой стерве, как Анна. — Нравится тебе это или нет, но это правда, — с достоинством говорит Зора, впервые признавая этот факт и чувствуя, что, кажется, смирилась с ним. — Я сама принесла эту клятву и жалеть об этом не буду. Смирись с этим фактом; и ради бога, не еби мне мозги нравоучениями. Тебя моя личная жизнь волновать не должна. Все, что ты должна знать, так это то, что в каком-то смысле я теперь тоже часть клана Асакура, и это значит, что я сделаю все для его блага, так что не надо на меня смотреть, как на врага народа. — Ты за врага народа замуж вышла, — подсказывает Рен. Он выглядит самым спокойным, не считая Йо, конечно. Рена интересует только сила, союзники и то, как всем этим можно повыгоднее воспользоваться. Ему и дела нет, кто с кем спит, кто за кого выходит замуж и кто с кем общается, если это не мешает лично ему. И, к счастью, Рен понимал, что их отношения с Зорой никак не изменятся. Все будет, как прежде. За это Зора была очень благодарна Тао.       Но крыть подобное замечание ей было нечем. Рен прав. Они все правы в своих претензиях к ней. Как можно доверять человеку, который с такой легкостью скрывает от так называемых друзей столь важные подробности своей жизни? — Он заставил тебя, Зора? — сочувственно спрашивает Рю. В его глазах — надежда, что Зора все подтвердит, расплачется, попросит спасти ее от страшного, злого Хао.       Вот только Зора хмурится и устало трет висок. — Никто меня не заставлял, — вздыхает она. — Но так получилось. И вам остается с этим только смириться. Принимать или нет — ваше право. Но я все еще член команды «Фунбари», а посему нам так или иначе придется терпеть друг друга и работать вместе. Я не оправдываюсь и прощения просить не собираюсь. Это моя жизнь, мое решение. Если вы считаете меня другом, то должны уважать мой выбор. — Я не стану относится к тебе хуже, — первый нарушает затянувшуюся паузу Йо. — Хао, в конце концов, мой брат. Для других я такой же враг. Но я одного не могу понять: почему ты ничего не сказала? — Да! — подхватывает Чоколав. — Как тебя вообще угораздило с ним спутаться?       Зора не знает, что сказать. Она не была готова к этому разговору, не так скоро. Ей не хочется обсуждать подробности, делиться тем, что она никогда и ни с кем не обсуждала.       Она поднимает взгляд, твердо смотря на каждого, собравшегося за столиком. — Угораздило, — коротко отвечает она. — Какая теперь уже разница? Это ничего не меняет. — Это меняет все! — с нажимом, выделяя последнее слово говорит Анна.       Зора раздраженно цокает языком. Вот упрямая дура! — А ты чего молчишь? — обратилась она к Хао. — Меня тут поносят, а тебе весело? — Ну, почему же, — задумчиво тянет Хао. — Это твои друзья, тебе с ними и разбираться.       Правильно, и чего она от него ожидала? От того, что он признал и закрепил перед духами то, что между ними происходит, не значило, что он стал относиться к ней как-то иначе. Ну что ж, она уже давно научилась рассчитывать только на себя. Отвечать за свои ошибки, неправоту — она может, ей не стыдно. — Мы с вами прошли большой путь, и вы знаете, что я за человек, — говорит она тихо, сжимая от клокочущего внутри раздражения кулаки. — Так какого черта вы сейчас судите меня по чужим поступкам? К тому, что делает Хао, я не причастна: не я людей заживо сжигаю, не я планирую устроить тотальный геноцид! Но вы взваливаете этот груз и на меня. Да, я не рассказала вам, что сплю с Хао. Но, как вы изволите выражаться, связалась я с ним еще до знакомства с вами. И вообще… какого черта я перед вами тут оправдываюсь? Если вы не принимаете и не уважаете мой выбор, то катитесь вы к черту!       Зора резко поднимается из-за стола, что даже стул с грохотом падает на пол и быстрым шагом выбегает из кафе.