Из огня да в полымя

      Зоре снится Великий Дух.       Его вместилище сияет, фонтанирует энергией. Рядом с ним Зора ощущает себя маленькой и незначительной. Круг Тотемов — место поклонения древних, возможно настолько, что в истории не сохранилось даже их имен. Искусно вырезанные в светлом камне рисунки, сюжеты хранят в себе воспоминания о каждом, кто когда-либо приходил сюда.       Присутствие Королей и богов, и даже тех, кто был до них, ощущается здесь во всем. Все они там, в Великом Чертоге, молчаливо наблюдают, ждут, чем закончится все это безумие…       Когда Зора оказывается здесь, ее охватывает необъяснимый трепет и восторг, как когда-то в далеком детстве, когда отец, такой большой и сильный, брал ее на руки и сажал на плечи, тогда Зора чувствовала себя важной и значимой, сидя у отца на плечах; ее охватывает и другие чувства — почтение, восхищение, как тогда, когда главная ведунья ковена принимала ее в Круг.       На фоне сияющего чистой энергией столпа света она видит Хао. На плече гигантского духа его фигура теряется, и сам он кажется здесь чем-то неправильным.       Но даже так Зора чувствует, каким необычайно сильным и могущественным он стал. Казалось, только пожелай он, и мир упадет перед ним на колени, рассыплются пеплом враги; пожелай он, и воспламенятся океаны, замерзнут вулканы, и небо с землей поменяются местами.       Хао оборачивается, смотрит на нее, стоящую среди руин, и улыбается печально и будто бы… сожалеет о чем-то.       В следующий миг откуда-то со стороны прилетает красная вспышка, разрубая и Хао, и его колоссального духа пополам.       Зора просыпается с застрявшем в горле воплем и не сразу вспоминает, как надо дышать. Пару минут она лежит, ловя ртом воздух, и все еще продолжая видеть перед глазами отголоски страшного видения.       Это всего лишь сон, — безуспешно пытается убедить себя она. Реалистичный, а потому такой страшный. Там, в ее сне, Хао стал Королем, его хранителем стал сам Великий Дух, но у кого-то все равно хватило сил сразить его. Эта мысль была настолько пугающей, что пробирала до дрожи.       Потребность срочно встать и предпринять хоть что-то свербит внутри, требуя от нее активных действий. Зора решительно сбрасывает с себя тонкое одеяло, на ходу пытается влезть в длинную неудобную юбку (первое, что попалось на глаза), и несется к Колизею.       Хао… Зора знает, что сегодня у него бой. Если он там, значит — жив, значит не умер. Значит все, что она видела, просто ночной кошмар. Но ей нужно самой убедиться в этом, своими собственными глазами увидеть его живым.       Она вбегает в ворота и, игнорируя лестницу, с бешено колотящимся сердцем выбегает прямо на арену.       Опачо и Люциус почему-то стоят за оградительным барьером. На арене Хао один. Двое его врагов уже мертвы. Их души стоят за оставшимся в живых товарищем молчаливой поддержкой; ждут, когда Крис Венстар присоединится к ним в последнем путешествии. — Так все ради того, чтобы узнать, что я использую воздух в качестве проводника для своего духа? — будто бы удивленно, спрашивает Хао.       Он поднимает руку, и в его ладони зажигается огонек.       Зора сжимает кулаки и неосознанно делает шаг к арене. — Стойте! — хватает ее за руку Люциус. — Просто смотрите, — говорит ей мужчина, улыбаясь легкой, едва заметной улыбкой. — Что здесь происходит, черт возьми? — хрипло спрашивает Зора. — Х-Судьи думают, что смогут убить Хао-саму, — отвечает ей маленькая Опачо.       Зора вновь бросает взгляд на арену и чувствует, как от лица разом отхлынула кровь. Помимо судейского барьера вокруг арены, появляется другой, совершенно чуждый, неправильный. Он заключает Хао и Криса в пирамиду. Энергия мерцает чем-то чужеродным, отравляющим. — Умри, Хао! — с ненавистью кричит Венстар, выдергивая чеку гранаты. — Да здравствует справедливость!       От взрыва закладывает уши и невыносимо звенит в голове, будто у нее черепушка раскололась. Барьер не пропускает ударную волну, но, без сомнения, уничтожает всех, кто находится внутри.       Зора бы хотела зажмуриться, отвернуться, но почему-то не может. В тот момент, когда за пеленой дыма она теряет фигуру Хао из виду, в ту секунду, когда она перестает чувствовать его энергетику, ей кажется, что и ее сердце остановилось.       Почему?       Она ведь свободна теперь. Хао умер. Его больше нет. Она должна так думать, она должна выдохнуть с облегчением, что его враги, наконец, оставят ее в покое.       Но не выдыхает. И так не думает.       Сердце будто замирает. Будто на яву перед глазами встает дождливая ночь: ей чудится шум проливного дождя и запах крови на ее руках. Но тогда сердце билось быстро-быстро, и в боку невыносимо кололо от долгого бега, а сейчас… Наваждение спадает, и Зоре кажется, что кто-то разом выключил все звуки в мире, как-будто она оказалась в вакууме, где нет ни времени, ни мыслей, где все остановилось и не станет прежним никогда.       Хао умер. Ее муж мертв.       Крик застревает в горле. От боли рвется грудь: от иррациональной, неправильной, постыдной.       Тиран получил по заслугам. Расплатился за свои грехи. Так думает каждый, сидящий на арене и наблюдающий за этой бойней.       А Зора думает, как ей теперь жить… без него?       Но за мгновение до того, как дым рассеивается, Зора чувствует такую знакомую и родную энергетику. Ее дух, ее Кикимора, раскинув когтистые лапы за Хао, создавала вокруг него водяной, непроницаемый барьер.       На Хао больше нет его накидки: сгорела, видимо, как и пару ремешков, удерживающих нелепые чехлы; местами обгорели штаны и блоки на ботинках, волосы даже встали дыбом — какой разрушающий был взрыв!       Хао вдруг оборачивается и смотрит точно на нее, будто все это время знал, что она стоит там. На его лице Зора замечает злую, совершенно хищную улыбку. — Все собирался вернуть тебе твоего духа, но, неожиданно, он пригодился мне самому, — сказал он, дернув плечом в странном, неопределенном жесте.       Ей бы задаться вопросом, как он вернул Кикимору; ей бы спросить, когда, как он договорился с Фудо, и не он ли его убил; ей бы потребовать ответа, почему он сразу не вернул ей ее духа. Но не может. Все, о чем она может сейчас думать, все, что стало самым главным: — Ты жив, — едва слышно выдохнула Зора, с трудом узнав собственный голос.       Хао насмешливо изгибает бровь. — А ты надеялась, что меня сможет победить такая мелочь?       Зора не слушает и половины из того, что он сказал. На глаза почему-то наворачиваются слезы, и она срывается с места, влетая к нему в объятия. Крепко обнимает, сцепив руки у него на пояснице.       Хао почему-то холодный. Его кожа должна быть горячей, так правильно, так привычно! — Почему ты… — сбивчиво шепчет она. — Тебе холодно? — Вот уж не думал, что ты, оказывается, так за меня волнуешься, дорогая, — слышит она смешок у самого уха.       Ей вот смеяться не хочется совсем. Сердце вновь бьется: больно, оно клокочет у самого горла, а грудь сжимается от нервного спазма. Она сглатывает всхлип и прячет голову на его обнаженном плече. — Помолчи, а? — тихо просит Зора. Она чувствует исходящую от Хао волну сильного недоумения. Это ощущает ее чутье, а тело чувствует чужие пальцы в своих волосах, то, как неуверенно Хао прижимает ее голову к своему плечу, как обнимает другой рукой, мягко притягивая ближе.       То, что она видела во сне — было видение, предупреждение, что так может случиться, если… Если что?       Она никогда не могла ничего изменить. Смерть всегда забирала тех, о ком предупреждала, а над ней смеялась, зло шутила, не оставляя ей и шанса смириться и не позволяла что-либо изменить.       Ей всегда было страшно получить подобную весточку. И сейчас ей страшно тоже. Страшно потерять Хао. — Если ты умрешь, я тебя с того света достану. — Зора поднимает голову и смотрит Хао прямо в глаза, продолжая держать руки у него за спиной, будто боясь, что, если отпустит, Вечная Невеста заберет ее мужа. — Ты от меня никуда не денешься, понял? Сам на это подписался, так будь добр расплачиваться за мимолетный приступ альтруизма всю нашу долбанную жизнь!       Хао смеется, наверное, впервые на ее памяти настолько искренне. Он быстро целует ее в лоб, а затем делает шаг назад, разворачиваясь к поверженным противникам. — Я постараюсь не давать тебе повода волноваться обо мне, — бросает он непривычным серьезным тоном.       Зора кивает в ответ. Потому что это все, что она может сделать.       И ее не трогает, когда Дух Огня поглощает души поверженных врагов. Ее не трогают крики выбежавшего на арену Манты. Ничего не трогает, ничто уже не важно. Такие мелочи, право… То, что действительно ценно — вот, перед ней. Бежать от действительности, отрицать можно сколько угодно, но на миг, когда Зора думала, что потеряла Хао, она в полной мере осознала, как в действительности относится к этому человеку. Все остальное больше не имело значения; она больше не сомневалась. — Почему ты не остановила его? — кричит на нее Манта. — Неужели ты с этим согласна? — Это его право, как победителя, — с тяжелым вздохом говорит Зора. Она устала, правда устала объяснять всем и каждому прописные истины. Они, черт подери, шаманы, воины, они живут в согласие с миром, а мир не терпит слабости. Мир жесток к проигравшим. Побеждает сильнейший, слабый погибает — это незыблемый закон природы.       Поэтому миллионы лет планета преобразуется, создает новых существ, более живучих, более приспособленных, более сильных. А люди перекраивают замысел в угоду себе. Ради своих сиюминутных желаний.       Зора всегда это знала, но ей было все равно. Она просто жила в этом мире, была его частью и принимала все, как данность. Но на Турнире, сталкиваясь каждый день с человеческим невежеством, ей делалось досадно, что люди, называющие себя шаманами, не знают таких элементарных вещей. — И ты с этим согласна? — не сдается Манта. Зора бросает на него резкий взгляд. — Да, — твердо говорит она. — Я с этим согласна. Хао — победитель. Победитель решает судьбу своих поверженных врагов. Так было всегда. Пощадить их или нет — его право. Хочешь оспорить это — вперед! Брось вызов, победи!       Манта отпрянул от нее, будто она наотмашь ударила. Будто она предала все то, во что Манта верил, знал и понимал.       Мальчишка гневно сжал кулаки, круто развернулся и убежал, упрямо пряча выступившие на глазах слезы.       Зора молча проводила его мрачным взглядом. — Ты понимаешь меня куда лучше, чем я ожидал, — говорит Хао, как-то незаметно оказываясь рядом с ней.       Зора смотрит на него и только тяжело вздыхает. — Понимаю. Но это не значит, что поддерживаю, — зачем-то добавляет она. Зора протягивает руку, находя его ладонь и крепко сжимая своей. Она вспоминает жар пустыни, полуденное палящее солнце и как жарко ей бывало каждый раз, когда она была в его руках, когда он брал ее. Ее фуриоку меняется, вторя эмоциям, оно плавно течет по ее руке к Хао, согревая его неправильно-холодные пальцы.       Волна недоумения, что она чувствовала от Хао, сейчас усиливается, но к этому добавляется что-то тяжелое, незнакомое и пугающее.       Но Зора не боится. Она никогда не боялась, ведь она честна, она не лукавит и всегда говорит то, что думает.       Просто, наконец, она в полной мере осознала, кто он для нее, осознала, что он нужен ей.       Без него она не сможет. Он — ее муж. Зора хотела, чтобы это был не просто договор, но и нечто большее, что так же бы согревало и наполняло жизнь тем самым пресловутым смыслом, к которому люди так стремятся. — Я, может, и бестолковая ученица, но все-таки чему-то учусь, — говорит Зора своим обычным легким тоном, чтобы как-то сгладить неловкость, которую почему-то ощущает. — Ты гордишься мной, сенсей?       Хао не отвечает. Он сильнее стискивает ее пальцы и делает шаг к ожидающим Люциусу и Опачо, увлекая Зору за собой.

***

— Да, кстати, у меня для тебя новость, — говорит Зора, когда Хао садится рядом у костра. До этого он долго о чем-то разговаривал с командами «Тсучи» и «Хана». Все это время Зора болтала с Биллом и, наконец, поближе познакомилась с Блокином. Собеседник он, конечно, так себе, но зато подарил ей перчатки: кожаные, без пальцев, с блоком детского конструктора там, где должны быть костяшки. Зора удивленно замечает на них выгравированное имя Хао. — У нас у всех есть такие, — поясняет ей мужчина, когда Зора с недоумением смотрит на него. — Это значит, что мы принадлежим команде Хао-самы.       Зора кивает и с улыбкой благодарит. Почему бы и нет? Дальше по наклонной уже некуда катиться, не так ли? Наверное, здорово, что его приспешники признают ее своей. Не все, конечно, но большинство общаются с Зорой довольно тепло, рассказывают какие-то события из жизни, не стесняются шутить, вообщем, ведут себя, как нормальные, обычные люди. В их компании Зора даже на какое-то время забывала, что они все тут шаманы и участвуют в знаковом мероприятии. Разумеется, когда в лагере не было Хао. Его присутствие всех держало в тонусе, не давая и секунды, чтобы расслабиться и страдать от безделья.       Хао явно затевает что-то, но поскольку в свои планы он посвящать Зору не торопится, она думает поберечь нервы еще немного и ни о чем его пока не спрашивает. — Надеюсь, хорошие? — без особого интереса отзывается Хао в ответ на ее слова.       Зора широко улыбается, подсаживаясь ближе и кладя руку ему на плечо. — Ты скоро станешь дядей, — доверительно сообщает она.       Рядом сидящий Люциус как-то подозрительно закашлялся, Билл тоже поднял взгляд от тетриса и с интересом посмотрел в их сторону. — Что, прости? — Хао повернул к ней голову, по его лицу Зора подумала, что он, кажется, думал, что она скажет что-то другое. Собственно, как и остальные. Слишком сильно все оживились, навострили уши и явно собирались уточнить, правильно ли ее поняли. Это немного остудило ее энтузиазм, но не умалило веселья, ведь не часто можно увидеть на лице Люциуса, обычно спокойного и безэмоционального, такое удивление. — Дядей будешь, говорю, — любезно повторила Зора, не меняя тона. — Темная лошадка всех обскакала, — хохотнула она. — Вот уж и правда неожиданно, — усмехнулся Хао. — И что же мой братец, как отреагировал на подобные новости? — Без понятия, — пожала плечами Зора. — Я с его благоверной с неделю промучилась. Приехала в деревню нормально выспаться, но… — Зора обрывает мысль на полуслове, убирает руку с плеча Хао и переводит взгляд на костер. — Короче, я очень жажду высказать Йо все хорошее, что про него думаю. Мне понадобятся зеленка и бинты после нашего разговора.       Билл громко рассмеялся, стукнув огромной ладонью по земле. — Все настолько плохо? — поинтересовался он с кривой улыбкой. — Да ваще! — закатила глаза Зора. — Анька… извините, Анна — в больничке. Завтра поеду забирать ее. Так что, господа, хотела поинтересоваться, у кого из вас есть машина и кто умеет водить? — Если вам нужен автомобиль, то я достану, — серьезно сказал Люциус. — Это ни к чему, — вдруг говорит Хао. — Я пойду с тобой. — Ого, — действительно удивилась Зора. — Анна будет счастлива. — В конце концов, она ведь носит потомка клана Асакура, почему бы лично не поздравить ее? — улыбается Хао. Зоре совсем не нравится эта улыбка. — Племянника она твоего носит, а не сына, — напоминает Зора. — Так что убавь энтузиазм и вспомни, что вы вообще-то с ней на ножах. Может, не стоит нервировать будущую мамашу, у нее и так в жизни потрясений достаточно... — Поэтому ты пойдешь со мной и сгладишь неловкость встречи, — говорит Хао. — К тому же вспомни о том, что твою прихоть я выполнил, потратив на ненужную поездку кучу времени. Ты, как хорошая жена, должна быть благодарна и делать все, что я тебе скажу. — Это что еще за патриархальные замашки? — скривилась Зора. — Милый, мы не в средневековье живем. Двадцать первый век уже наступил, если не помнишь, мы его вместе встретили. У нас, у людей каменных джунглей, уже давно равноправие и феминизм. — Когда я стану Королем, таких глупостей больше не будет, — просто ответил Хао. Подперев голову рукой, он с улыбкой взглянул на нее. Несколько прядей волос упало ему на лицо, и Зора машинально протянула руку, заправляя их ему за ухо. — И вообще я тебе жена только перед духами, если ты не забыл, — почти ласково заговорила она. — Перед людьми мы просто любовники. И поэтому сразу хочу сказать: домой я тебя к себе привела из лучших побуждений, а вот ты почему на такую авантюру вдруг ни с того ни с сего согласился — вопрос интересный. Но мне даже узнавать реальные причины не хочется, зачем тебе понадобилось на пару дней исчезнуть из деревни. А сейчас ты тоже воду мутишь, и мне это совсем, вот совсем не нравится!       Улыбка Хао стала шире, но в глазах появился какой-то опасный блеск. — Какая ты умная, — усмехнулся Хао, не то похвалив, не то посмеявшись. — Да, все именно так, как ты и сказала. И к Анне я хочу пойти вместе с тобой не просто так. Поэтому, дорогая, будь хорошей девочкой и просто сделай то, что я тебе говорю. Давай сэкономим время друг друга и не будем снова ссориться по пустякам? — Не давай! — огрызнулась Зора, упрямо сложив на груди руки. — Пока ты не расскажешь, во что именно меня хочешь втянуть, я и пальцем не пошевелю!       Со стороны Билла и Опачо потянулась волна неодобрения. Зора даже вздрогнула от неожиданности и покосилась на них. Опачо супилась, хмуря темные бровки, в глазах было отчетливо прослеживающиеся возмущение. Билл же внешне никак не поменялся, но он тоже не одобрял ее поведения.       Хао поднимает голову, смотря сначала на Билла, затем на Люциуса и Опачо. Те без слов понимают своего учителя и оставляют их одних. — Слышала о команде Ньёрай? — спрашивает Хао, когда его подчиненные ушли. Зора в ответ неопределенно пожала плечами. — Их лидер — Сати Сайган, желает создать Великих Стихийных Воинов. — И? — не поняла Зора. — Это как-то помешает тебе? — Она видела их в Йо и его друзьях. Но после того, как Дух Воды признал тебя своей хозяйкой, ты заняла место Воина Воды. — Прости, что? — не сразу поняла прикола Зора. — Нет-нет, погоди… Ты мне подарил своего духа, обставил это как подарок от души, в заботе обо мне, ведь я потеряла своего хранителя, а получается… Получается ты переигрывал своего врага? — Можно сказать и так, — кивнул Хао, ничуть не теряя располагающего к беседе настроения.       Билл успел рассказать ей о Фудо. Оказывается, японские бахсы решили сократить поголовье злодеев на Турнире и пришли к Тсучигуми забрать их духов. Но неожиданно получили отпор. Как итог: все трое бахсы были мертвы. С одной стороны, это просто была самозащита, роковое стечение обстоятельств, но с другой... Зора не представляла, как такое можно спланировать, а главное зачем. Чтобы она стала Стихийным Воином, сражающимся за Хао? Бред! — Ну, хорошо, — не стала сейчас всерьез обижаться Зора и решила дослушать все до конца. — Я — Воин Воды. Нужны еще четверо. Кого эта Сати метила на эти роли? Хотя нет, погоди, я угадаю! Йо, Рен, Хоро… я права? — Насчет Хоро Хоро не знаю, но насчет Йо и Рена ты угадала. Именно их Сати видела среди Стихийных Воинов в первую очередь.       Зора сжала пальцами переносицу. — Хорошо, с этим разобрались. Но накой черт тебе Анна и моя помощь?       Хао дернул углом рта. — А вот тут уже вступает вторая сторона. Дети Мюнцера и их Голем. — Голем? — как эхо отозвалась Зора. — Кажется, я что-то слышала об этом. — Это очень мощное оружие. По количеству рейрёку он превосходит даже Дух Огня.       Зора присвистнула. — А я думала, что хуже Судей у тебя врагов нет, — кисло сказала Зора. — Судьи — это так, мелочь. Но тебе они и правда могут доставить неприятностей. — Так что там, с Големом? — не очень культурно перебила его Зора. Хао поймал ртом вздох, будто потерял какую-то очень важную мысль, но потом только качнул головой, переводя взгляд в огонь костра. — Големом управляют двое маленьких детей. Они — его хозяева. А знаешь, кто присматривает за этими детьми? — Зора отрицательно покачала головой. — Микихиса Асакура. Отец Йо и учитель Анны.       Кажется, Зора что-то начала понимать. Но… нет, ни черта она не понимала! Слишком много информации он на нее вывалил, слишком много всего, о чем она не имела ни малейшего понятия.       Опять он впутал ее в какие-то свои интриги, не спросив ее мнения на этот счет. Но теперь-то он считал, что имеет на это полное право. Муж, черт бы его побрал! Это лишь еще одно доказательство, насколько они разные, насколько по-разному относятся к одним и тем же вещам. Хао, проживший две жизни в средневековье, всерьез полагал, что беря женщину в жены, получал полный контроль над ней, ее жизнью и судьбой. Вряд ли у Зоры хватит красноречия убедить его в том, что в этом времени он больше не имел таких прав.       Собственно, это уже было не так важно. Она уже утопла в этом дерьме по самую макушку, ей уже никогда не отмыться и не обелить себя в глазах окружающих, а, поскольку победитель всегда прав, то все, что она может, так приложить максимум усилий, чтобы Хао добился своих целей и, желательно, с наименьшим ущербом для нее.       Она с досады взлохматила волосы, массируя голову. Болела. Сильно. Аж до тошноты и рези в глазах. — Хао… — бесцветно обратилась она к нему. Зора не находила в себе сил взглянуть на него, мысли, одна хуже другой, проносились в голове, стуча набатом по черепной коробке. — Ответь мне, пожалуйста, только на один вопрос: почему ты мне рассказываешь все это?       Кажется, она спросила что-то не то. Потому что Хао не отвечал очень долго, и Зора подняла голову, взглянув на его профиль. В свете костра она видела напряженную спину, какой-то совершенно усталый, понурый взгляд. Почему этот вопрос для него оказался настолько тупиковым? Почему он выглядит так, будто она спросила что-то неприятное и болезненное?       Все, что хотелось сейчас сделать Зоре: просто встать и уйти. Собрать вещи и вернуться домой. Она не хотела, совершенно точно не хотела влезать в такие разборки и такое противостояние. Тут явно ее силенок не хватит, да и храбрости, сказать по правде, тоже.       Хотя, сколько раз уже она порывалась уехать, но почему-то так этого и не сделала. А сегодня… Сегодня, когда она на один самый долгий миг думала, что Хао больше нет, ей казалось, что и она умерла вместе с ним. Кажется, это о чем-то да говорило. Кажется, у нее просто больше не было выбора.       Зора тяжело вздыхает, а потом мягко тянет Хао к себе за плечи. Уже знакомая волна удивления касается ее, но тут же отступает, когда Хао усилием воли подавляет эту эмоцию.       Он устраивается головой на ее коленях, удобно растягивается перед костром, а Зора гладит, перебирает его волосы, пропуская пряди между пальцев. — Я не знаю что, но что-то изменилось, — тихо говорит она, будто боится, что кто-то может их подслушать. Или просто не уверена до конца, стоит ли озвучивать такие мысли. — Я думала, что ты умер. Мне снилось, что ты умираешь. Я хотела кричать, а не могла выдавить ни звука. И дышать было больно. Это страшно, когда не можешь сделать вздоха. — Зора горько усмехается, ее рука замирает в чужих волосах, и Зора перемещает ее на плечо, медленно, едва касаясь, гладит, проводит пальцами по светлой ткани накидки, мягко касается изгиба шеи. — Я не могу объяснить свои чувства к тебе. Не могу с уверенностью сказать, что люблю. Но как назвать это по-другому? Я думала, что умерла вместе с тобой, когда я перестала ощущать твою энергетику там, на арене. И мне бы сейчас злиться на тебя, кричать, обвинять, что ты втянул меня в свои игры. И я буду, в общем-то, права в своих претензиях к тебе. Но мне совершенно не хочется.       Хао молчит. Ничего не отвечает. Только Зора чувствует, как одной рукой Хао обхватывает ее колено, а другую подкладывает себе под голову. Он расслаблен, в его мышцах нет напряжения. Странное доверие подкупает, заставляет улыбнуться, и снова гладить по голове, делясь теплом. — Людям всегда что-то нужно: сила, власть, богатство… — говорит Хао. — Все, кто идет за мной, на что-то надеются и чего-то ждут. Сначала они слепо восхищались, потом начинали спрашивать себя, что можно поиметь и какие выгоды найти. Из всех, я уверен только в Люциусе и Опачо. Остальные предадут при первой удачной возможности. — Зора слушает эту странную исповедь, боясь дышать и спугнуть момент откровенности. Хао впервые говорит с ней о настолько личном. Впервые приоткрывает ей свою душу. И Зора не может не проникнуться этим странным актом доверия с его стороны. — Только они знали о моей способности Рейши. Потом узнала ты. — Я этого не знала, — тихо говорит Зора. Хао усмехается. — Конечно, ты и не могла знать. Но ты не боялась меня, когда узнала о моей силе. Не боялась защищать Йо и вашу компанию от моих врагов. Ты — странная, сумасшедшая девчонка. Ты не признаешь ничьего авторитета, не желаешь слепо подчиняться. Но ты честная. В тебе есть что-то, что не подается никакому объяснению. Даже получив мою клятву, даже получив влияние среди моих последователей, ты не пользовалась этими возможностями. Я не знаю, почему ты не возвращаешься домой, если так этого хочешь, почему продолжаешь приходить ко мне, если тебе от меня ничего не нужно. Это странно подкупало и заинтриговывало. Мне не хотелось отпускать тебя, не выяснив этого. — И как? — хмыкнула Зора. — Выяснил? — Нет, — вздохнул Хао, прикрывая глаза. — Ты каждый раз преподносишь все новые сюрпризы. Спрашиваешь, почему я рассказал тебе то, что не знают даже мои ученики? Пожалуй, потому что тоже уверен в тебе. Ты — не предашь меня. Как бы сильно ненавидела и даже если ты не согласна со мной, ты не предашь. — Я никогда тебя не ненавидела, — осторожно замечает Зора. — И никогда не хотела для тебя ничего плохого.       Она делает судорожный вздох, устало трет пальцами глаза. А когда открывает их, то видит, что Хао лежит на спине и смотрит прямо на нее. Зора улыбается ему, зачесывая пальцами длинную челку, убирая ее со лба. — Женись на мне, — вдруг говорит она. — По-настоящему, перед людьми и перед духами.       Хао выглядит так, будто действительно удивлен ее словам. Он внимательно смотрит на нее, и Зора мягко проводит подушечками пальцев по его щеке. — Я устала отрицать очевидное. Сегодня я осознала, что ты нужен мне и, что без тебя я больше не смогу. Я знаю, что, став Королем, ты уйдешь за грань, станешь чем-то, до чего мне никогда не дотянуться и не узнать. Но пока ты еще не занял трон, я хочу быть с тобой, хочу стать тебе семьей и провести рядом так много времени, как только получится. — Действительно этого хочешь? — спрашивает Хао без тени на улыбку.       Зора лишь кивает в ответ.       Хао садится, а после, поднимается на ноги. В свете костра он будто светится, будто его волосы горят. Зора продолжает сидеть все в той же позе, наблюдая за ним и боясь сказать что-то еще. — Хорошо, — наконец говорит он, поворачиваясь к ней. — Если ты действительно этого хочешь, то завтра поженимся так, как ты того желаешь.       Зора поражена подобным и не знает, что ответить. Она поднимается на ноги, смотрит Хао в глаза, будто пытаясь понять шутит ли он? — Давай просто зарегистрируем наш брак и все? Благословения у духов мы уже спросили, клятвы всем положенным закрепили. Поэтому не вижу смысла переусердствовать.       Хао кивает. — Люциус, — зовет он своего подчиненного. Когда мужчина подходит к ним, он говорит. — Найди Йо и передай, что завтра я буду ждать его в больнице у Анны.       Зора досадливо цокает языком. — Ты опять, да? А я-то уже расчувствовалась тут, чуть в любви тебе не призналась. Но спасибо! Отпустило!       Зора разворачивается, и быстрым шагом идет по направлению к палатки Хао. В след она слышит веселый смех и издевательское брошенное в спину: — Постарайся завтра не проспать, дорогая!