Из огня да в полымя

— Из всего, что вечно, самый короткий срок у любви, * — говорит она чужую умную мысль. С отчаянием, с щемящим сердцем хотелось поделиться всеми горестями, выплеснуть, рассказать хоть кому-то, что так ее гнетет. Только связать отдельные слова в осмысленные предложения уже тяжело и, если честно, не хочется. Уже не надо. Толку от ее нытья? Ничего ведь не изменится, проблемы сами собой не решатся, разбитое сердце не склеится. Но, отдавая дань традиции, Зора говорит, делится подробностями, не имеющими к ее реальным бедам никакого отношения. Вроде тех, почему она рассталась в позапрошлом году с тем охрененным парнем, или, почему тот мальчик-одноклассник — ее первая любовь, выбрал ту толстую корову, а не ее? Затем она рассуждает о политике, о безработице. Расстраивается, приходя к выводу, что приличной работы ей с ее талантами, а теперь еще и мужем-деспотом, точно не видать.       По закону жанра изливает душу она совершенно незнакомому, постороннему человеку заплетающимся языком, выпивая один стакан с алкогольной бурдой за другим. — Хорошо сказано, — одобрительно кивает Салли.       В компании этой девицы Зора оказалась случайно. Салли сидела в баре Нихрома, лениво цедя пиво и без интереса наблюдая за бейсбольным матчем. И у нее, и у Зоры не было настроения. Уже будучи в определенной стадии подпития, Зора просто подсела к ней и предложила свою компанию на этот вечер.       Салли не стала отказываться. Почему она была одна, а не со своими подружками, Зора не спрашивала. Ей это, в общем-то, было не интересно. — За это надо выпить! — провозгласила Зора, поднимая свою кружку над головой и расплескивая содержимое по столу.       Нихром с нехорошей усмешкой наблюдал за ней из-за барной стойки. Кажется, Патч не питал к ней совершенно никаких положительных чувств. Зоре было все равно. Жизнь достигла своего апогея и теперь скатилась в черные глубины, без шанса выбраться из этой ловушки. — Не позорь Хао-саму, — прошипел ей Нихром, когда подходил к их столику забрать пустые кружки.       Это заявление сильно разозлило Зору, и она проворно схватила Нихрома за грудки, резко дернув к себе. Глаза в глаза. В серых глазах Патча плескались легкое удивление и тут же сменившая его ярость, но Зора взирала на паренька насмешливо, с досадой отмечая свою горячность, которая сейчас ее мало беспокоила. — И где твой Хао-сама, а? Трахает какую-то смазливую девку? Ну, так катись к нему, может, потом и тебе чего перепадет, — зло прошипела ему прямо в лицо Зора.       Нихром усилием воли сдержал себя, чтобы не ударить ее. Зора угадала его намерение по перекосившемуся лицу, по морщинкам, исказившим его черты. — Никто не смеет так говорить о господине, — гневно ответил Патч, отбрасывая всю притворную вежливость. — Даже ты! — А я вот говорю! Кричу! Слышишь?! — Зора видела, как на нее с удивлением и неприкрытым интересом таращатся другие посетители заведения. Но ей было плевать. — Что? Что ты мне сделаешь, пупсик? Вперед, беги, нажалуйся на меня своему господину! Расскажи, как низко пала его женушка. Давай, чего стоишь?       Зора брезгливо оттолкнула парнишку от себя и вскочила на ноги, удержав устойчивое положение, схватившись за спинку стула.       Нихром смерил ее полным презрения и ненависти взглядом; он передернул плечами, но ничего ей не ответил. Патч подхватил со стола пустые кружки и быстро зашагал прочь. — Глупо, — хмыкнула наблюдающая за этой сценой Салли.       Зора глубоко вздохнула, садясь обратно. — Достало просто все, — доверительно сообщает она. — Этот мальчишка ведь и правда сейчас побежит на тебя стучать. — Да и ради бога, — просто махнула она рукой. — Зачем ты хочешь окончательно разругаться с Хао? — с недоумением интересуется Салли. Не то, чтобы ей и правда было интересно, но раз уж они притворяются сегодня лучшими подружками, то надо создать видимость общения и хоть какого-то подобия заинтересованности в проблемах собеседника. То, что ей там рассказывала Салли, Зора пропустила мимо ушей. Кажется, она не сошлась во мнениях с этой глупой блондинкой Шароной. Зоре она еще в прошлый раз не понравилась, особенно после того, как та поскакала за Хао после первой же встречи и малой демонстрацией его умений.       На вполне справедливый вопрос Салли Зора не ответила. Она подвинула к себе полупустой стакан и быстро отпила крепкий напиток. В голове сделалось тут же легко, а всклоченные нервы понемногу успокаивались. — Он сам виноват, — фыркнула Зора. Она уже была достаточно пьяна, чтобы говорить все, что думала. — Не уважает меня, обманывает, пользуется… И это далеко не весь перечень моих претензий к нему! — Ну и ерепенься дальше, — хмыкнула Салли — Все равно ты ничего ему не сделаешь. — Черт подери! — вскричала Зора, ударив кулаком по столу. — Ты можешь заткнуться? — Слышь, да ты охренела! — тут же завелась Салли, показательно щелкнув костяшками. — Да пошли вы! — окончательно расстроилась Зора, с трудом воздвигаясь на ноги. Второй раз это было сделать куда как труднее. Вестибулярный аппарат дал сбой, и она бы упала, если бы кто-то не подхватил ее сзади.       А уже через мгновение ей всучили стакан с чем-то прозрачным и чуть ли не силой заставил выпить. Давясь, Зора послушно пила, не сразу узнав воду по вкусу. — Ты че тут устроила? — недовольно поинтересовался знакомый голос. Картинка все время скакала перед глазами и ни на чем сфокусироваться не получалось, в голове противно гудело, но не узнать Чоколава было сложно. Зора расплылась в глупой улыбке. — О, привет, котик. А ты тут какими судьбами? — Тебя ищу! — не слишком приветливо отозвался он, закидывая ее руку себе на плечи и, придерживая за талию, осторожно повел на выход.       На свежем воздухе Зору начало мутить, и она с трудом сдерживалась, чтобы не проблеваться прямо себе под ноги. — Долго ищешь? — без особого интереса осведомилась она после пары глубоких вдохов сквозь сжатые зубы. — Третий день уже. Мы все с ног сбились, разыскивая тебя. Йо даже к твоему козлу ходил, интересовался не убил ли он тебя ненароком. — Да лучше бы убил, — всхлипнула Зора и, уткнувшись в изгиб шеи Чоколава, позорно разрыдалась постыдными пьяными слезами.       Совершенно растерянный МакДэниэл даже остановился, не зная, что делать в такой ситуации. Вытаскивать кого-то в абсолютно невменяемом состоянии из бара — это одно, это не в новинку, но что делать с ревущей девицей? — Он меня не любит! Использует в своих махинациях и ему плевать на мои чувства! — продолжала реветь Зора, шумно всхлипывая через слово. И снова что-то несла невпопад.       Проще не слушать ее, видимо решил Чоколав, продолжая их путь, но уже держа ее крепче.       Завтра на боках и плечах расцветут синие узоры — отметины чужих пальцев, свидетельство того, как низко можно пасть, так, чтобы самой от себя было противно. Но это будет завтра, а сегодня хотелось сполна окунуться в свое горе, хотелось, чтобы кто-то выслушал, посочувствовал, пожалел. А завтра, когда алкоголь больше не будет давить на мозги, Зоре захочется умереть от стыда. Она будет жалеть, что Хао действительно не убил ее. Общаться с людьми так перед ними опозорившись… Ну уж нет!       Зора не помнит, как они добрались до барака, не помнит она, что происходило до того момента, как она проснулась под тонким одеялом с воткнутой в руку иглой капельницы.       Ей было плохо.       Болезненные слезы собирались в уголках глаз и против ее воли скатывались по лицу, забиваясь в уши, впитываясь в растрепанные, немытые волосы и подушку. — Ты уже проснулась? — услышала она звонкий голос Йо, который сейчас причинял физические страдания.       Зора прикрыла глаза, чувствуя, как соленый поток обжигает глазницы изнутри. Ей бы стереть с лица все постыдные свидетельства своей слабости, но не было сил поднять руки и, если честно, желания. — Мне обязательно отвечать на очевидное? — прохрипела она и в какой-то момент испугалась собственного низкого голоса. — Нет, не обязательно, — вздохнул Йо. Зора почувствовала движение рядом и, открыв глаза, увидела, что Йо уселся возле ее лежанки, прислонившись к ней спиной. — Может, расскажешь, что случилось? — Не расскажу, — коротко бросила она. — Причина ведь в Хао? — тем же отвратительно-спокойным тоном продолжил донимать ее Йо. — Вы поссорились?       Зора начала злиться, но приступ невыносимой, дичайшей головной боли ударил ее, заставив сомкнуть челюсти и зашипеть от такого неожиданного удара собственного организма. Рука взметнулась к лицу, закрывая его от проникающих через отверстие в стене солнечных лучей. — Причина всегда во мне. И давай закончим на этом. — Нет, — отрезал Йо.       Зора даже растерялась от подобного заявления. — Ты сама говорила, что мы теперь одна семья. Мы должны помогать друг другу, — спокойно напомнил он.       Зора глубоко вздохнула. У нее не было сил спорить, настаивать на своем. Моральных-то не было, а теперь еще и физически она попыталась окончательно добить себя.       Что ж, если хочет правду, то пусть подавится ей. — Наш брак — фикция. Ему нужен был мой Род, чтобы в мире духов у него была армия, готовая в любой момент защитить своего Короля. Он не оповестил меня об этом; предлагал мне стать его женой, как способ защиты от его врагов. Когда я узнала… Пустила все на самотек. Как и обычно, в прочем. Наверное, мне было и этого мало, чтобы в полной мере осознать глубину его сволочизма. Нет, Йо. У меня ничего не случилось. Хао не виноват в том, что я полная дура. Ждать с моей стороны от него простого понимания — такая же глупость, как и защищать его перед всем миром. Он — плохой человек, и это мягко сказано. Ничто его не изменит, никакие слова на свете не убедят в том, что он погряз в своем безумии, и сколько бы рук не тянулось к нему в попытке вытащить, он ударит по ним по всем. — Но ты ведь пытаешься. Это уже дорогого стоит. — Это чего-то стоит, если человек делает хоть какие-то попытки идти тебе на встречу. Хао же плевать на все мои старания. Он получил от меня все, что хотел, а на остальное — ему плевать. — Ты не права, — покачал головой Йо. Зора приоткрыла глаза, бросив на парнишку болезненный взгляд. — Когда я пришел к нему и спросил о тебе, мне показалось, что он выглядел… хм… обеспокоенным, что никто не знает, где ты.       Зора издала короткий смешок. — Однако искать он меня не торопился. А его беспокойство, возможно, объясняется его волнением за свои вложения. Видишь ли… Я по его милости теперь Стихийный Воин. Еще один кордон между его троном и всеми возмущающимися. — Поговори с ним, — посоветовал Йо. — Вам просто обоим нужно выговориться. — Моя последняя попытка поговорить по душам привела меня к двухдневному запою. Или сколько я колдырила? В общем, хватит с меня. Мы вышли из Турнира, и я поеду домой.       Йо растерянно почесал затылок, состроив пугающе-виноватую физиономию. — Ну… Зора… вообще-то… …       В этой деревне не горели по ночам фонари. К кромешной темноте было сложно привыкнуть, но сейчас Зора спряталась в ней, словно в кокон. Не хотелось никуда идти, что-то делать и даже планировать. Хотелось тишины и в первую очередь тишины в своей душе. Она уже не рвалась на части, сердце тоже больше не билось так болезненно-невыносимо в груди. Но пребывающий в смятении разум все еще цеплялся за какие-то обрывки воспоминаний, ища хоть какую-то самую незначительную деталь, чтобы окончательно не свихнуться от такой жизни. — Так и будешь сидеть здесь и продолжать жалеть себя? — раздался из темноты сухой голос Анны.       Зора подняла взгляд, отыскав в общем сумраке темный силуэт. — Тебе-то что за печаль? — привычно усмехнулась она, но с удивлением поняла, что у нее больше нет сил играть свою обычную несерьезную роль.       Анна без приглашения прошла в комнату и села рядом с ней. Зора даже не подвинулась. Так они и сидели, привалившись к шершавой, крошащейся стене в темноте и молчании. — Хао хотел, чтобы я стала его Королевой, — вдруг сказала Анна. — Знаю, — совсем не злясь на ожидаемую правду, отозвалась Зора. — Ты пришла сообщить мне это? Не то, чтобы я была против тебя, мы неплохо сдружились, но, ты уж прости, я против многоженства. — Твои шутки здесь неуместны, — проворчала Анна. — Я сказала, чего он хотел. Но больше он этого не хочет. — То, что хочет Хао, известно, наверное, только Господу Богу и Дьяволу. Но, думаю, даже они бессильны вытрясти из него всю дурь. Так к чему это все? Прости, но поговорить по душам не выйдет — не хочется. — Придется, — категорично заявила Анна. — Хватит наматывать тут сопли на кулак! Иди и сделай уже что-нибудь со своей жизнью!       Зора вскинулась, упрямо сжав кулаки. Черт подери, конечно, Анна права. Но так легко сказать: иди и сделай. А что она может сделать, что?! — Ты мне что предлагаешь? — разозлилась она. — Я ничего не могу! Я отдала весь свой Род в услужении тирану! Я стала Стихийным Воином и теперь вынуждена защищать его! — Кто сказал тебе такую глупость? — удивилась Анна. — Да я же сама и сказала! Когда поклялась ему! Своей душой, своей кровью! Я все ему отдала! — упорствовала Зора, злясь, сама не зная на что. — Но кажется, Хао тоже поклялся тебе тем же, — спокойно напомнила Анна.       Зору будто ударили. Осознание, вся сила этих слов разом настигли мозга, затопляя ее пугающим пониманием. Да. Он поклялся ей. Своей кровью и душой, как и она. Он знал все о ней, а она за своим упрямством не хотела видеть дальше собственного носа. Не хотела понять его, хоть раз поговорить откровенно, узнать что-то большее, что пряталось за маской всемогущества.       Она хотела думать, что Хао тиран, но никогда не пыталась узнать, что стояло за этим. Никто не рождается плохим. Озлобленным человека делают обстоятельства, трудности, испытания, которые не удалось преодолеть с достоинством.       Зора вспомнила все те моменты, когда Хао делился с ней чем-то таким. Припомнились все случайные обмолвки, вроде тех, когда он всерьез был озадачен, почему у нее не возникало желания попытаться убить его.       Он привык держать свое сердце закрытым. Он не знал ничего, кроме ненависти и страха к себе. Он сам говорил, что его не любили, он сам сказал, что все искали свои собственные выгоды от близости к нему. А она… Она была чем-то неправильным в его жизни, выбивающимся из привычного правила. Она никогда не лгала ему, не кривила душой, не притворялась кем-то, чтобы заслужить его расположение. Она была просто собой и каждый раз она утверждала, что ей ничего от него не надо. Может, именно этот факт отдалил их? Могла ли она вызывать в нем какие-то чувства? Те, что Хао не понимал и всю свою жизнь отрицал. Да, почему нет? Именно поэтому он отдалился, держал ее на расстоянии, не позволяя заглянуть в душу.       Страх. Вот он простой, до дрожи абсурдный ответ. Он боялся подпускать кого-то к себе слишком близко, разделить с кем-то свои жизнь, мысли, мечты… Ему было бы проще, если бы Зора ненавидела его, искала возможности предать его без ущерба для себя. Для него это было нормой. — Хао выбрал тебя, — продолжала наседать Анна. — Поклялся тебе единственным, что у него было — своей душой. И неважно, какие при этом цели он преследовал. Я ненавижу его, даже не буду это отрицать, но не могу не признать, что он крупно рисковал, так доверяясь кому-то.       Анна поднимается, бросает на нее нечитаемый взгляд в темноте, но Зора улавливает исходящее от нее беспокойство. — Тебе решать, что делать дальше. Но я верю, что если кто-то и может вызвать его на откровенность, то только ты.       Зора не знала, почему эти слова так сильно задели ее за живое. Ведь и правда, она никогда не интересовалась его жизнью, не спрашивала о причинах его ненависти к людям и никогда не пыталась понять. Она громогласно заявила, что любит его, но имела ли она на это право? Нет, разумеется, нет. Она эгоистично думала, что любить — это просто, что если любишь, то тебя должны любить в ответ, или не любить, но тогда возникал закономерный вопрос: почему она испытывает такие чувства?       Любовь, если она настоящая, это что-то большее, чем слова и физическая составляющая этого чувства. Любить человека значит идти на уступки, быть рядом в самые важные моменты, действительно быть в горе — особенно в горе — и разделять все радости, какими бы они не были.       Она спросила у себя: любит ли она Хао, и поняла, что не может ответить на этот вопрос со всей искренностью, какая подразумевалась здесь. Нет, она просто боялась признаться даже самой себе, почувствовать это, позволить этому чувству разрастись внутри нее.       Зора прикрыла глаза, делая длинный судорожный вдох. Да, она должна признать это ради себя самой, чтобы было легче жить: она любила его. Слишком многое было между ними, слишком многим она пожертвовала и пожертвует еще большим, чтобы и дальше продолжать обманывать саму себя. Но это не делало ее счастливой.       Йо прав, им действительно нужно поговорить. Зора приняла окончательное решение, что сегодня она поставит окончательную точку, потому что так больше не могло продолжаться. Ей больше не хотелось мучить себя и страдать. И так будет честно по отношению к нему.       Она сдается. — Если вдруг меня пришибет огненная лапа за чрезмерную настойчивость, ты же вернешь меня с того света? — усмехнулась Зора, кажется, наконец, сумев полностью взять себя в руки. — Конечно, — серьезно кивнула Анна. — Я хочу, чтобы мой ребенок увидел, кому обязан жизнью.

***

— Ты все-таки нашла это место…       Зора хмуро оглядывала складское помещение, сама до конца не понимая, как Хао мог выбрать подобное место своим укрытием.       Она никого не спрашивала, где он, доверившись той связи, что была слабой, натянутой нитью между ними, и духам, что вели ее. Раньше она никогда не ощущала этого, но после слов Анны, она будто бы прозрела, будто ей открылась истина, от которой она все это время старалась убежать.       По дороге сюда она размышляла о том, что было бы, поняв она все это раньше? Поменяло ли это хоть что-нибудь, была бы она более счастлива и спокойна сейчас? Нет, бесполезные мысли. Все произошло так, как должно было. Все ее ошибки, вся боль не были напрасными, ведь не будь этого, то она так ничего бы и не поняла. — Нашла, — кивнула Зора, — потому что искала тебя. — Что ж, я весь внимание, — съязвил Хао, вальяжно устраиваясь на своем подобие трона.       Зора сделала глубокий вдох и шагнула к нему. — Ты — сволочь, — еще шаг. — Невыносимый лгун, подлец. — И еще. — Но ты не убил меня, хотя и мог бы. Какой бы не была правда, ты все же открыл ее. И очень рисковал, отдавая мне своего духа. — Твоя клятва не позволит тебе пойти против меня, — равнодушно пожал плечами Хао.       Он сидел в этом странном каменном кресле, развалился, словно король на троне. Его взгляд был наполнен холодом и сталью, когда он взглянул на нее. Этот холод обжег сильнее, чем если бы Хао призвал пламя и обжог ее физически. Это ударило куда-то в самое сердце. Но Зора приказала себе дышать. Посмотреть глубже, разглядеть, наконец, то, о чем никогда не хотела знать. — Ты думаешь, клятва сдержит меня? — спокойно поинтересовалась она.       Зора преодолевает оставшееся между ними расстояние, подходит близко, с минуту смотря на Хао сверху-вниз и ничуть не боясь направленного на нее тяжелого взгляда исподлобья.       Она улыбается, так же легко, как и в первые месяцы их знакомства. И с той же легкостью, без тени страха опускается на пол перед ним. Ее согнутый локоть лежит на его колене, подбородок удобно устраивается в его сгибе. Зора смотрит Хао прямо в глаза, с отстраненным удивлением и удовольствием наблюдая бурю эмоций, что плещется сейчас в нем. — Зачем ты пришла? — спрашивает Хао. Голос его звучит напряженно. Он не рад ей. Он не хочет ее больше видеть. Она больше ему не нужна.       Это не ранит, не расстраивает так, как могло бы, потому что Зора знает реальную причину его ненависти к ней. — К тебе. — Уверенно говорит она. — Я пришла к тебе. И останусь с тобой до самого конца.       Она чувствует в нем поднявшуюся волну ярости от ее слов. Он злится, что она смеет говорить ему все эти вещи. Он ненавидит ее за то, что верит в ее искренность. Но доверять этим заверениям… Нет, это последнее, что Хао сделает в своей жизни. Просто потому, что за тысячу лет он разучился верить людям, забыл, как это: делить с кем-то обычные человеческие радости. Он забыл, что значит быть просто человеком. — Если ты предашь меня, то твоя душа не познает ни рая, ни ада. Тебя будет ждать только пустота, из которой ты никогда не выберешься, — тихо и вкрадчиво говорит Хао. Так тихо, что его голос превращается в шепот. Будто змея убаюкивает своим шипением мышь перед тем, как свернуться вокруг нее кольцами и задушить. — Если я решусь предать тебя, то цена пугать меня не будет, — невесело усмехается Зора. — Но я там, где я должна быть, там, где я хочу быть.       Она ловит его руку, прижимается к раскрытой ладони щекой и закрывает глаза, смиряясь с собственным поражением. Но проигравшей она себя не чувствует. Она пришла сюда, целиком и полностью уверенная в том, чего хочет. А хотела она его — со всеми его недостатками, злостью и бременем, которое он сам взвалил себе на плечи, готовая разделить это все с ним, как и клялась. — Не верь мне, отрицай даже малейшую возможность, что я могу желать разделить с тобой твою боль. Только знай, что я люблю тебя не потому, что ты величайший из всех колдунов, а потому что ты неидеален. Каждый твой изъян, вся твоя ненависть и пережитая боль — все это делает тебя человеком. И я люблю этого человека, который не сломился, который продолжает сражаться, даже если в него никто не верит. Нравится тебе это или нет, но я здесь. И я пришла сюда сказать тебе это. Убей меня, если от этого тебе станет легче, или позволь вернуться домой. Но обещаю, что буду ждать, когда наступит день, и ты будешь готов попытаться принять мои слова…       Зора замолкает, оставляя недосказанность висеть в воздухе. Опустошенная этими откровениями, она кладет голову ему на колени и отдается на волю судьбы. Она всегда была с ним честна и хотела бы, чтобы так оставалось и впредь. Если он не готов принять ее такую же, как и все люди, неидеальную, с кучей недостатков и своим собственным прошлым, то это будет последней их встречей. Она уйдет, если Хао того захочет, но больше сражаться в этой заведомо бесполезной борьбе она не будет.       Зора вдруг чувствует руку Хао в своих волосах, ощущает, как он медленно проводит по ее затылку, зарываясь пальцами в волосы. — Глупая женщина, — слышит она его тихий смешок. — На что ты рассчитываешь? Что я скажу тебе тоже самое в ответ? Нет. Этого не будет.       Знаю, — хочется ответить ей, и она произносит это в своих мыслях, уверенная в том, что Хао услышит. — Но ты пришла сюда, заверяя меня в своей преданности… Что ж, это твой выбор, и я принимаю его.       Зора поднимает голову, с недоумением смотря на Хао. Она не понимает, что он хотел этим сказать. А Хао не торопится давать ей никаких пояснений. — Я слышал много признаний, но твое — самое безумное из всех, — беззлобно усмехается он. — Но мне и правда интересно, что ты рассчитывала получить за это?       Зора презрительно фыркает, слегка отстраняясь от Хао и садясь на пятки. — Что, ради бога, дало тебе повод думать, что я чего-то жду от тебя? Я так чувствую, это просто так есть, без всяких «но» и условий. Это плохо? Много для тебя? Почему ты не можешь поверить, что кто-то может любить тебя просто так, ни за что, а потому что ты — это ты? — Потому что так не бывает.       Зора вздыхает, смиряясь с бесполезностью что-то доказывать ему. — Хорошо. Не бывает. Тогда, по-твоему, зачем я здесь?       Хао хмурится, внимательно вглядываясь в ее лицо. Зора открывает свои мысли, выворачивает все свое нутро, чтобы он увидел, осознал, наконец, что она не лжет. — Меня тошнит от этих слащавых признаний, — слышится откуда-то со стороны входа полный ненависти голос.       Хао тут же меняется в лице, с пылающим огнем во взгляде смотря на пришедшего. Зора тоже оборачивается, со страхом наблюдая, как один из Судей медленно приближается к ним и останавливается посреди помещения.  — Ты — монстр, — выплевывает он. — Тебе было мало моих друзей, которых ты уже убил?! А сейчас ты убил еще! А ты, — бросает он ненавидящий взгляд прямо на Зору. — Как ты можешь быть с этим чудовищем? Он же ни во что тебя не ставит и избавится так же легко, как и от других!       Зора вскакивает на ноги, призывая Духа Воды. Повинуясь ее воле, огромное существо, вторя ей, вытягивает огромную лапу, готовое в любой момент атаковать.       Денбат щелкает затвором предохранителя на автомате, предупреждая этим не делать резких движений. — Не хочешь терять друзей, так нечего лезть в самое пекло, — ровно говорит Хао. Он зол, но на его лице не отразилось и тени тех эмоций, что Зора чувствовала сейчас от него. Его ярость, как кокон, окружила ее со всех сторон, наполняя душу противоестественным страхом. Не просто так этот сумасшедший пришел сюда один. У него был план, и Хао уже знает его. Поэтому он так зол. Потому что сам растерян от такой дерзости. — Я — Джон Денбат, я служил в специальных силах Соединенного Королевства! А ты кто такой, Хао?!       Мужчина был похож на одного из тех смертников, о которых иногда говорили в новостях. У него был взгляд человека, которому нечего терять. По его расширенным зрачкам, Зора поняла, что он что-то принял, чтобы прийти сюда. — Думаешь, ты один такой? — усмехнулся Хао, наконец, поднимаясь со своего трона. — Среди вас есть те, кто служил в отряде «Дельта»**, участвовавший в операции девяносто третьего года. Крис Венстар участвовал в войне в Персидском заливе. Мина Монтгомери служила в Канадском спецподразделении полиции. Кевин Мендел был снайпером в отряде «Кобра», боролся с террористами. Догадываешься, к чему я клоню, Джон?       Зора была ошеломлена, услышав от Хао столь длинную речь. То, о чем он говорил, она не имела ни малейшего представления. Что за спецотряды такие? Что за войны, о которых она ничего не знала? — То, что ты стал одним из Х-Судей — не случайно, — тем временем продолжал Хао. — Если нашим путям и было суждено пересечься, то только в бою. Ведь смерть друзей приносит боль и отчаяние только в настоящей битве.       Джон нервно рассмеялся, кажется, растеряв те крохи решимости, что были в нем, когда он только появился здесь.       А Хао шагнул вперед, обходя Зору. Фуриоку вспыхнуло вокруг него, будто пламя, окружая его со всех сторон, но не причиняя никакой боли и даже не подпаливая одежду и волосы. Зора вдруг подумала, что если она прикоснется к этому огню, то это спалит ее дотла. — Я хочу создать такой мир, где не будет войны. Мир для людей, где больше никому не придется сражаться, — со всей серьезностью заявил Хао.       С каждым его словом, с каждым движением, что-то темное поднималась у Хао в душе. Зору обуял настоящий ужас, когда она поняла, что лишь слово, полувздох отделял Джона Денбата от мучительной гибели. И ничто не давало гарантии, что при этом ярость Хао не зацепит ее саму. — Но знаешь, как-то раз я подумал о том, что людям просто нравится сражаться. — Мгновение, миллисекунда, и вот он уже стоит за спиной бледного, как полотно, Джона. — Какой-то замкнутый круг, получается. — Да неужели? — нервно рассмеялся в ответ Джон. И будто бы звук собственного голоса предал мужчине уверенности. Он круто развернулся и с помощью фуриоку оказался далеко в стороне, возвращая себе свой мизерный шанс провести успешную атаку. — Ты должен умереть!       Лапа Духа Воды упирается в пол перед Зорой, а огромное существо нависает над ней, будто загораживая собой. Зора поняла, что только что верный хранитель спас ее от участи позорного плена. Хао не колебался бы, пронзил бы ее сердце, чтобы добраться до врага.       Кажется, Денбат тоже подумал об этом, потому что она удостоилась от него ледяного взгляда. — Я знал, что шел на верную смерть! — пылко заявил Джон, обращаясь, кажется, к ним обоим. — А еще я знал, что против тебя у меня нет ни единого шанса. Что ангелы, что десять тысяч ядерных бомб — тебе все ни по чем! Я думал, что, может быть, взяв в заложники твою жену, ты остановишься, но теперь я вижу, что у тебя нет совсем никаких чувств. Ты — отвратительный монстр, играющий человеческими судьбами. Тебя не убить так просто. Ты и твой Дух — всесильны. Но я наблюдал за тобой, тщательнейшим образом изучил твои техники и умение выигрывать в любой ситуации. Кстати, ты ведь можешь читать мысли? И уже наверняка знаешь, что я собираюсь сделать. — Ясно, — выдохнул Хао. — Что тут сказать — умно. — Ты знаешь, что обречен! — с темным торжеством, выкрикнул Джон. А потом перевел взгляд на Зору. — Мне жаль, что и тебе придется погибнуть. Но ради Высшего Блага можно пойти на любые жертвы.       Зору перекосило от подобного фанатизма и веры в собственную непогрешимость. Внутри все заледенело. Но она взглянула на уверенно прямую спину Хао, и робкая, едва ощутимая решимость затлела в сердце. — Один русский классик говорил: тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит***. Так что избавь свою и без того хромающую на обе ноги совесть лишними волнениями, — уверенно сказала она.       Хао обернулся к ней. Взгляд, которым он прожег ее насквозь, заставил Зору вздрогнуть. Что-то было в нем, как и в ту ночь в каньоне, когда он предлагал ей обучить ее. Но сейчас это было гораздо сильнее, гораздо более настоящим и живым. — Вряд ли найдется тот, кто сможет выдержать удар, обладающий скоростью света, — сказал Хао. Зоре показалось, что он так шутит. Ведь шутит же? Она было шагнула к нему, чтобы встряхнуть за плечо, чтобы сказать… нет, потребовать, чтобы он не смел так зло шутить. Но сделав полшажочка вперед, она почувствовала, как у нее закружилась голова и ей потребовались все силы, чтобы просто остаться в сознании. — А зачем зря добру пропадать? — весело хмыкнул Джон. — Засекреченный военный спутник оборонных сил только и ждет от меня команды. За вас, ребята!       Зора не знала, что произошло в следующий момент. Так уже было однажды, когда она умерла. Она только и уловила вспышку ослепительно яркого света и удар невероятной мощи. А запоздалый вопль, что застрял в горле, так и не успел вырваться из груди.