41
13 октября 2021 г., 18:02
Примечания:
Писалось под этот трек - Земля легенд - Сансара
Страх парализовывает, заставляет притупляться инстинкты. Настоящий животный страх, дикий ужас способен на такое. В отличие от страха другого, который помогает: вырабатывая адреналин в кровь, он заставляет мозг работать с удвоенной силой.
Зора испугалась намного раньше, чем мир стал ослепительно белым. Кажется, это произошло еще в тот момент, когда робко перекинутый ненадежный мостик между ней и Хао, разрушил своим бесцеремонным появлением Х-Судья. Потом страх только возрос и достиг своего апогея, когда она услышала, как Хао говорит про удар со спутника.
Но, когда мир сотрясся от чудовищного по силе удара, у Зоры все внутренности будто завязались узлом, расплавились, стекая по ледяным щекам обжигающе-горячими слезами.
Мир был белым, каким-то неправильно ярким. Даже черные мушки не плясали перед закрытыми веками, но в голове стоял звон, пронзительный писк, как когда натыкаешься на неработающий канал. А больше не было ничего. Ни ощущения собственного тела, ни реальности. Только ни с чем несравнимый ужас.
Зора не сразу поняла, что до сих пор жива. Осознать это — было потрясением таким же сильным, как в следующий момент услышать быстрое биение чужого сердца под своим ухом и неровное горячее дыхание, касающиеся ее макушки. Неправильно горячее, будто сам дракон выдыхал ей в волосы раскаленные искры.
Запах дыма ударил по ноздрям, заставляя поморщиться, но тем не менее глубоко вдохнуть его, убеждая разум, что это не обман, что она может это ощущать, потому что до сих пор жива. Было так больно, словно она младенец, делающий свой первый вдох.
Последними вернулись ощущения. Зора чувствовала, что ее держат чьи-то руки, крепко прижимая к себе. Так неправильно сильно, будто в иступленном акте отчаяния, в попытке защитить что-то по-настоящему ценное.
Она не чувствовала под ногами никакой опоры, но точно знала, что она должна быть. Боли тоже не было, значит, конечности на месте. Тогда почему у нее было такое чувство, будто она парит? И Хао вместе с ней.
Они умерли? Все закончено?
— Ты жива, — услышала она настойчивое заверение, тихий голос, так не похожий по интонациям на голос Хао. Ее подтянули выше, и Зора безвольно обмякла в его руках, уперевшись подбородком ему в плечо.
Зора чувствовала, как Хао прижимает ее к себе, а другой рукой зарывается пальцами в ее волосы. Легкое прикосновение силы и шепот неизвестного ей заклинания на чудном диалекте, уничтожают неприятный звон в голове и разгоняют ошеломляющий ужас.
— Жива… — как эхо прошептала она одними губами, до конца не веря в то, что такое может быть.
— Открой глаза, — приказывает Хао, и Зора нехотя подчиняется.
Они и правда парили. Тот луч, что должен был уничтожить их, оставил в небе зияющую дыру — темное пятно в безоблачном небе.
Расколотые небеса, оглушающая тишина вокруг, застывший мир, словно в ожидании удара куда более чудовищного, чем прогремел всего пару мгновений назад — вот и все, что подтверждало его слова. Но у нее все равно на миг замерло сердце, а потом снова забилось быстро-быстро от облегчения, когда она поняла, что ее время еще не закончено.
— Живы… — вновь повторяет Зора, и, наконец, находит в себе силы оглядеться вокруг.
Странная сверхдуша, окружающая их с Хао, была похожа на броню и переливалась серебром, словно доспех средневекового воина. У нее были крылья, так напоминающие медвежьи лапы. Острые длинные когти, словно ножи или даже мечи, блестели в свете солнца, ловя блики и отбрасывая на землю тонкие лучики.
— Да, — подтвердил Хао.
Сердце забилось в груди, как раненная птица, больно задевая своими крыльями легкие. Спазм, сдавивший грудную клетку, был слишком болезненным, чтобы это можно было игнорировать. Зора вся сжалась и вцепилась в Хао в отчаянной попытке найти в нем то утешение, которое он никогда не сможет ей дать.
— Все, успокойся, — без ожидаемого раздражения сказал он, вновь проводя ладонью по ее распущенным волосам: он раз за разом проводил рукой по ее голове и спине, будто действительно пытался помочь преодолеть ужас от пережитого.
— Ты… ты в порядке? — спросила Зора, сумев выдавить из себя эти слова более или менее четко.
— Думаешь, меня сможет убить эта мелочь? — презрительно фыркнул он.
А у Зоры вдруг отлегло от сердца. Она даже с весельем подумала, что если даже это для него мелочь, то что же тогда действительно может его напугать. Она потянулась к нему, с превеликой нежностью коснувшись сухими губами его щеки, и так и замерла, дрожа в его руках, способная только и глотать бессильные слезы.
— Как… почему я все еще жив? — донеслось до них ошеломленный голос откуда-то далеко с земли.
Хао шевельнулся, разворачивая духа так, чтобы и Зора могла увидеть то, что осталось от его базы. А от нее остались только руины. Огромные бетонные плиты раскололись, словно щепки, и были разбросаны по большой площади вокруг. На месте густого леса осталась лишь выжженная земля, и в эпицентре этого апокалипсиса, сидел вполне себе живой Джон Денбат. Мужчину трясло, кажется, он был дезориентирован, контужен и, возможно, ранен. Но жив.
— Ты и твои дружки увидели то, что не предназначалось для их глаз, — голос Хао зазвенел сталью в этой тишине, наполнив безмолвие пламенем. — Ты будешь умирать медленно, Джон Денбат. Я буду отрывать от тебя частицу за частицей, расщеплю твою душу, так что дороги в рай и ад тебе не видать.
Душераздирающий вопль ударил Зору по ушам, когда мир окрасился в красный. Она всхлипнула, спрятав лицо в складках воротника Хао. Видеть чью-то смерть ей не хотелось. Даже такого человека, который без колебаний отнял бы ее собственную жизнь.
***
Они шли через лес в полнейшем молчании. Хао шел впереди, держа спину, как и обычно, уверенно и прямо. Но все же угадывалось в его плечах некое напряжение, тяжесть каких-то мыслей, настолько мрачных, что даже было страшно узнавать, о чем он мог думать. Зора без энтузиазма следовала за ним, то и дело бросая хмурые взгляды ему в затылок. Все ее силы уходили на то, чтобы не споткнуться, потому что ноги казались какими-то ватными и не желали твердо держать ее. Пережить такой ужас — что ж… удивительно, что вообще мозг способен соображать более-менее ясно. Ее холодные пальцы отогрелись в руке Хао, он крепко стиснул их своей рукой и уверенно вел за собой, не давая ни передохнуть, ни даже минутки собраться с мыслями. — Мне нравилась та база, — доверительно сообщил он, первым нарушив это затянувшееся и уже начавшее давить молчание. — Даже не знаю, куда мне теперь идти. — Куда-нибудь, где будет поменьше металла и врач психиатр, проживающий неподалеку. После таких приключений он точно понадобится, — попыталась разбавить обстановку Зора, с трудом подавив горестный вздох. — Как, оказывается, тебя легко выбить из колеи, — хмыкнул Хао, наконец, останавливаясь и оборачиваясь к ней. Зора чуть не врезалась в него, но все же успела вовремя затормозить и теперь с самым недовольным видом смотрела на его легкую улыбку. — Ну, знаешь ли… — обиделась она. — Не каждый день в меня стреляют из космического лазера. — Вообще-то стреляли в меня, — напомнил Хао. — А я просто оказалась не в том месте и не в то время. Как и обычно, впрочем, — она потупилась, ковырнув мыском землю. — Спасибо тебе, что спас меня, — тихо поблагодарила она со всей искренностью, на какую только была сейчас способна. — Всегда пожалуйста, — отозвался Хао, наконец, отпуская ее руку и отходя на пару шагов. Он привалился спиной к дереву, складывая на груди руки, и Зора поняла, что и ему эта атака далась нелегко. Чтобы он там не говорил про мелочь, что для него все это пустяки, детская игра, Зора с уверенностью могла сказать, сколько фуриоку он вложил в ту сверхдушу, чтобы она могла защитить их обоих. Но даже не это его так измотало, а что-то совсем другое, о чем он, наверняка ей не расскажет. Что ж, Зора привыкла к этой недосказанности и уже даже не обращала на это внимания. Он спас ее, и только это должно иметь для нее значение. Ведь он вовсе не обязан был спасать ее. Какая разница, погибнет она или ее душа продолжит свой земной путь? Это не меняло ничего. Однако она все еще дышит и даже не была ранена. Пережитый страх — малая плата за жизнь. Зора была готова заплатить ее сколько угодно раз, чтобы еще какое-то время оставаться в подлунном мире. Не спрашивая разрешения, она шагнула к Хао и коснулась светящимися синим ладонями, с преобразованной в целебную энергией, его груди. Хао тут же распахнул глаза, смерив ее внимательным взглядом, но очень быстро расслабился, будто давая молчаливое одобрение. Между ними снова повисло молчание, которое уже ничуть не тяготило. Зора лечила его, восполняя потраченный резерв своим. Если кто-то посчитает, что это идеальный шанс добить Хао, то они сильно обломаются. Она может лишиться духа, потерять свой дар эмпатии, она может быть даже ранена и истекать кровью, но Хао не мог. Он должен оставаться во всеоружии, чтобы суметь дать отпор любому неприятелю. — Ты и правда любишь меня так, как утверждаешь? — неожиданно спросил Хао. Зора нахмурилась, контролировать сейчас фуриоку было тяжело и без его замечаний. Убедившись, что ему стало лучше, Зора прервала контроль и убрала руки за спину. — Да. Я люблю тебя, как утверждаю, — без намека на улыбку, твердо кивнула она. — Я знал, что все мои ученики рано или поздно предадут меня, — сказал Хао после недолгой паузы. — Вопрос был только в том, кто первый из них пойдет на этот шаг. Он поднял голову, подставляя лицо легкому ветру. На его лице причудливо шевелились тени, а редкие просветы, падающие на его кожу сквозь плотную листву, заставляли ее будто бы светиться. Зора вздрогнула, внимательно посмотрев ему в лицо. Расслабленно, как-то нарочито показательно, будто то, что произошло, ничуть его не трогало. Но эта была ложь. Странная и неправильная в его исполнении, но все же обман. Зора чувствовала то, как он переживал сейчас, как горько ему было. — Кто… кто тебя предал? — тихо спросила она, до конца так и не решив, будет ли ее вопрос сейчас уместным или не стоило мешать откровениям, которыми Хао зачем-то решил поделиться с ней. — Скорее продал, — совсем невесело усмехнулся Хао. — Пейоте. — Это он выдал твое укрытие? — Да, — кивнул Хао, наконец, опуская голову и смотря на Зору потемневшим взглядом. — Тридцать тысяч долларов. Вот сколько, по его мнению, стоит его верность. — Христа продали за тридцать серебренников, — напомнила Зора, внутренне усмехнувшись такой кощунственной аналогии. — Но он все равно страдал и за предавшего его любимого ученика. А потом вознесся, вернувшись к Отцу. Она тихо выдохнула, пытаясь подобрать слова, которые могли бы хоть немного помочь Хао преодолеть это. В который раз уже? Наверное, об этом лучше не думать. Предательство больно ранит, как в первый раз, так и в сотый. И ничто это не сможет оправдать. — Разве предавшего его ученика не закололи в подворотне? — мрачно поинтересовался Хао. — Так и есть, — кивнула Зора. — Но это говорит лишь о том, что жизнь сама рассудит, воздав всем по их заслугам. — И чего же, в таком случае, заслужил я? Этот вопрос был неожиданным, и Зора совсем не представляла, что можно ответить на это. Но ее растерянность продлилась не так долго, как она ожидала вначале. Ответ пришел сразу, возник вспышкой в голове и тут же был озвучен: — Покоя. Тысяча лет… это много для любой души так долго сражаться. Ты почти достиг своей цели. Осталось совсем немного, и когда ты сольешься с Великим Духом, я надеюсь, что, найдя в его Чертогах того, кого ты так долго ищешь, твоя душа, наконец, обретет желанный покой. Хао одарил ее горящим взглядом, таким живым, не похожим на его обычные насмешки свысока. — Думаю, ты бы ей понравилась, — сказал Хао, тихо хмыкнув. — Кому? — едва дыша спросила Зора. Но он не ответил. Вместо этого Хао неожиданно притянул ее к себе, заключая в объятия. Уткнувшись головой ей в плечо, он будто просил, чтобы его пожалели, чтобы хоть на мгновение ему было позволено побыть простым человеком, которому тоже бывает необходима чья-то поддержка. Зора не могла оттолкнуть его, как не могла и сказать хоть слово. Только не в такой момент. Она лишь могла обнять его в ответ, гладить по напряженной спине и благодарить высшие силы, что дали ей стойкости стоять на ногах и иметь возможность поддержать еще кого-то. — Ты истратил много фуриоку, — тихо сообщила она, боясь, что ее слова могут разбить это хрупкое чувство единения. — Поспи немного, тебе надо восстановить силы. Она осторожно отстранилась, и прежде, чем Хао до конца мог прийти в себя после этой изматывающей откровенности, она села на землю, потянув его за собой. Он и правда лег рядом, устроив голову на ее коленях и через какое-то время погрузился в беспокойную дремоту. Зора приказала себе держать глаза открытыми, чтобы ничто не помешало Хао набраться сейчас сил. Она нужна ему сейчас, в эту самую секунду, и он доверял ей настолько, чтобы позволить стеречь его покой. Это стоило ценить. Это стоило того, чтобы простить его за все. А потому она бережно перебирала его волосы, нашептывая заклинание, чтобы успокоить объятую смятением душу и попытаться подарить вместо кошмаров тихий, спокойный сон без сновидений. … Когда Хао проснулся, было уже совсем темно. Ночь опустилась на лес, погрузив его во мрак — ни зги не видно. Стояла странная тишина. Противоестественное безмолвие. Лес всегда жил и дышал, но сейчас он замер в ожидании чего-то страшного. Зора чувствовала это каждой клеточкой своего тела, понимая, что тот спутник еще напомнит о себе всем, доставив массу проблем уже не только Хао. Все это время Зора сидела, словно в исступлении. Хотелось смежить веки, подремать хоть чуть-чуть, но, во-первых, она все равно не смогла бы уснуть, а во-вторых, не посмела бы предать возложенное на нее доверие. Хао не торопился вставать с ее колен, но по его изменившемуся дыханию и пульсу Зора поняла, что он уже не спит. Он молчал. Молчала и Зора, машинально касаясь подушечками пальцев его волос. — Слишком тихо, — озвучил ее мысли Хао, и Зора почувствовала отголосок его растерянности. — Скоро здесь появятся военные. Эти идиоты привлекли слишком много внимания к деревне. У Зоры перехватило дыхание. — Я никому не позволю приблизиться к деревне, — решительно заявил он. — И что же ты сделаешь? Убьешь всех? — тихо отозвалась она, боясь даже представить, что он может сотворить в своей ярости. — Именно. Что? — резко сказал Хао. — Презираешь меня? Осуждаешь? — Нет, с чего ты это взял? — растерялась Зора от такого странного напора. Хао не ответил, но его напряженность озадачивала. — Скажи мне честно, что с тобой? — попросила Зора, пытаясь в этой кромешной темноте почувствовать его выражение. Но, скорее, угадать, потому что сейчас Хао ощущался как один сплошной комок беспокойства. Хао молчал слишком долго, чтобы можно было поверить потом, что все действительно в порядке. Он сел слишком резко, заставив Зору вздрогнуть от такой поспешности. — Твои мысли… не такие яркие, как раньше, — нехотя признался он. — Я не понимаю — почему. Зора тихо ахнула. Тамао рассказывала, что раньше Анна тоже умела слышать мысли, но после знакомства с Йо эта способность исчезла, будто ее никогда и не было. Это умение произрастает из одиночества, из недоверия, рождается в душе, объятой пламенем ненависти. Значит ли это… Зора подалась вперед, касаясь губами его плеча и медленно, откинув его волосы в сторону — скулы. — Не думай об этом, — сейчас она могла сказать ему только это. Человеку, который привык полагаться на столь сомнительный талант, наверное, было действительно страшно вдруг понять, что он теряет «слух». Она провела ладонями по его рукам вниз, коснулась пальцами напряженной груди, и скользнула дальше, обнимая его за торс и прижимаясь щекой к его спине. — Ты меня простила… почему? — продолжал ошарашивать ее вопросами он. Зора и сама не знала ответа на этот вопрос. Потому что любит? Что за сопливая чушь… Потому что отчаянно хочет жить, как все, иметь семью, где у партнеров обычные, общепринятые взаимоотношения? Да, пожалуй, но тоже не то… — А куда мне деваться? — усмехнулась она, находя самый верный ответ. — Мы с тобой будем вместе в жизни и посмертии, помнишь? И я обещала, что теперь всегда буду рядом, когда тебе это будет нужно. Я — твой Воин, я пройду с тобой по Дороге Звезд и буду охранять тебя в твоем последнем путешествии. — Иногда я думаю, что ты сумасшедшая, — Зора почувствовала, как он ловит ее руки и прикасается теплыми губами к ее запястьям, наверняка чувствуя, как участился ее пульс. — Наверное. Кто бы в здравом уме подписался бы на все это, — хихикнула она. Хао шевельнулся, заставляя ее расцепить объятия. Ненадолго. Он развернулся к ней всем корпусом, нащупывая рукой ее плечо и притягивая к себе, безошибочно находя ее рот. Между ними было много поцелуев, но еще никогда она не чувствовала такой искренности с его стороны. Такой щемящей душу, противоестественной нежности к ней. В каждом его прикосновении, в каждом касании губ к ее коже Зора чувствовала невысказанную благодарность, те слова, что Хао никогда не осмелиться озвучить даже себе самому. Но это больше не волновало ее. Она чувствовала его как никогда: и сомнения, и боль, и надежды, мечты, что на протяжении трех жизней рушились одна за другой. Она будто сама пережила все это, будто его прошлое стало частью ее самой. Как на яву она слышала злые проклятия, страх, ощущала беспомощность и желание умереть, чтобы в том мире воссоединиться с кем-то дорогим и любимым. Хао так же, как и она, когда-то просто плыл по течению, но в какой-то момент наивные мысли сменила решимость стать сильным, ведь эта единственная валюта, с которой считались все и всегда. Идти по головам, оставляя за собой горы трупов, раз за разом переживать предательство тех, кому рискнул довериться. К этому никто не может привыкнуть, а уж смириться невозможно тем более. Зоре бы хотелось, чтобы он узнал что-то другое, познал другую жизнь, где было необязательно сражаться против всего мира. Но конец Турнира приближался, и на это больше не было времени. Но иногда дать другому человеку немного душевного тепла бывает уже достаточным, чтобы облегчить страдания. В его движениях не было поспешности, не было того огня, от которого Зора не раз задыхалась, теряя контроль. Сейчас он напоминал Зоре воду, плавную и тягучую, подстраивающуюся под нее, движущуюся с ней в едином ритме. — Смотри на меня, — прорычал Хао, нависая над ней. В такой темноте Зора не видела его лица, выражения его глаз, но, кажется, мог Хао. Он хотел видеть ее, смотреть, ловя каждую эмоцию, что появлялась на ее лице. Зора протягивает руку, касаясь ладонью его щеки, и чувствует, как Хао прижимается к ней, не разрывая зрительного контакта. Сегодня уже случилось слишком многое, чтобы спрашивать себя, почему это произошло. Да и Зоре надоело всему искать объяснения. Достаточно того, что он рядом, что нашел в своей черной душе место для нее и позволил стать его частью. Зора знала, что ни на что это не променяет.
