Из огня да в полымя

      Зора задумчиво перебирала гитарные струны, наигрывая одну ей понятную мелодию по трем блатным аккордам. Когда-то мать, в кое-то веки спохватившись, что бабка заморочит дочке голову всякой бесовщиной, отдала ее в музыкалку, чтобы и время ребенка занять, и, чтобы училась правильным вещам. Маленькая Зора честно отбренчала на фортепиано целый год и решила, что музыка это точно не ее. Потом в институте очередной кавалер показал, как на гитаре можно сыграть любую песню, даже не умея выводить сложные аккорды.       Ее скромных навыков хватало, чтобы быть звездой любой общажной вечеринки. Давно это, впрочем, было…       В лагере Хао сегодня царило оживление. Близость ли завершения Турнира так взбудоражила приспешников ее мужа или же просто компания, с которой Зора пришла сюда, повлияла на такое настроение — не понятно.       Второй этап Турнира подходил к концу. Оставалось все меньше времени до того момента, как определятся четверо команд финалистов. Зоре хотелось остановить время, продлить этот день, растянуть этот вечер на пару лет.       Почему время бежит так быстро? Минута расставания приближалась с какой-то удивительной скоростью. Зора знала, что совсем скоро победитель пройдет по Дороге Звезд до трона, оставив позади все земное. Уже ни у кого не оставалось сомнений, кто станет следующим Королем.       Как-то Рен серьезно спросил у нее: — На чьей ты стороне? — В смысле? — вскинула на него не слишком-то радостный взгляд Зора. В последние дни у нее совсем не было аппетита, а сейчас, когда она, наконец, отбросила собственные моральные терзания куда подальше и решила поесть поплотнее, чтобы и дальше с чистой совестью предаваться надуманной меланхолии, Тао так не вовремя разбил все планы в пух и прах. — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду! — рыкнул Рен. — Ты вышла замуж за Хао, взяла его фамилию, бегаешь к нему в лагерь каждый день… Да что я тебя спрашиваю, и так очевидно, кого ты поддержишь.       Зора глубоко вздохнула, покосившись на стоящую перед ней тарелку с еще горячим супом и решительно отодвинула ее в сторону. — Зайка, не злись… — Я тебе не зайка! — огрызнулся Рен, перебив ее.       Зора раздраженно повела плечами, но решила сделать вид, что грубость приятеля ее никак не задела. Было немного больно, что Рен так просто забыл всю их прежнюю дружбу и сейчас смотрит на нее, словно на врага. Даже в первые дни знакомства он так на нее не смотрел: настороженно — да, но не враждебно.       Обидно потерять такого друга. Обидно, что все судили ее по поступкам Хао, считая, что раз она породнилась с ним, то и сама ничуть не лучше. Предательница. Это слово повисло между ней и Реном, как последний рубеж, который Тао так и не решался перейти. Если бы он произнес его вслух это значило, что уже ничего нельзя исправить, вернуть.       Зора не станет ничего объяснять, оправдываться за свои решения. Это ее жизнь и, если друзья настоящие, то они непременно поддержат, помогут. А не поступят так, как поступал сейчас Рен. — Так вот, зайка, — специально с нажимом выделила она свое обращение и с удовольствием наблюдала, как Рена от этого перекосило, — ты мыслишь очень поверхностно. Да, Хао мой муж, да, я навещаю его. Но нет, я не одобряю его плана тотального геноцида, и нет, я не собираюсь участвовать в ваших ссорах. В данном случае я — нейтральная сторона. Мы с вами прошли длинный путь, надеюсь, прониклись к друг другу симпатией, чтобы из-за такой фигни так бездарно все это похерить. — Ты первая все это начала, — недовольно напомнил Рен. — Что я начала? — с трудом удержавшись, чтобы не повысить голос, спросила Зора. — Спала с Хао, вам об этом не сообщив? Ну уж прости, что не посчитала нужным посвящать вас в такие подробности своей личной жизни, которая, прошу заметить, вас вообще ни разу не касается. Я вам исподтишка не подгаживала, коварные планы за спиной не строила, и если ты не помнишь, то я отвечала на все вопросы, что бы вы мне не задали. — Хочешь сказать, что, если бы кто-то прямо спросил тебя о твоей связи с ним, ты бы призналась? — насмешливо изогнул бровь Рен, всем своим видом выражая, что не верит не единому ее слову. — А почему нет? — пожала она плечами. — Мне не стыдно за это. В отношениях на тот момент я ни с кем не состояла, дома жених меня тоже не ждет, так что оправдываться мне не перед кем…       Тогда разговор как-то свернулся, Рен ушел, оставляя ее с недоеденной лапшой, притрагиваться к которой уже вообще не хотелось. Зора досадливо цокнула языком, сетуя, что такая большая порция пропала за зря; купила себе молочный коктейль и отправилась бродить по улицам.       Как раз наткнулась на Йо и Манту — те с такими же кислыми выражениями прозябали на солнцепеке свою молодость. — Ай-да со мной к Хао? — предложила Зора. Манта заметно вздрогнул. Его вообще передергивало каждый раз, когда речь заходила о ее муже. И с тех пор, как коротыш высказал Зоре тогда, на арене, все, что думает, они так и не помирились. Хотя, чего ей мириться? Зора не обижалась, с ним не ссорилась. А если парнишка не хочет с ней разговаривать, то невелика потеря. Они и раньше общались-то не много. — А он не будет против? — почесав затылок, поинтересовался Йо.       Пожалуй, Йо единственный, кто отнесся к ее замужеству с пониманием и толикой поддержки, за что Зора была ему очень благодарна. Он ведь и сам в близком родстве с мировым злом, так что, чего уж там. И хоть Йо всем сердцем желал хоть раз нормально поговорить с Хао, видимо, это им так и не удалось даже в день ее свадьбы. А тут Зора предлагает составить ей компанию, дает еще один шанс возвести мосты, пусть хлипенькие, но хоть какие-то.       Самое важное: сделать первый шаг, а там все пойдет по накатанной. — Считай, что это твое политическое убежище от беременной невесты, — простодушно заявила Зора, по-дружески приобняв Йо за плечи и ненавязчиво подталкивая в сторону леса. — У нее и раньше характер был не сахарный, а сейчас, когда гормоны в голову бьют, так совсем плохо стало. — Даже не знаю… — протянул Йо, выпустив горестный выдох. — Да брось, ты же хотел с ним отношения наладить, — улыбнулась Зора. Манта удивленно посмотрел на друга, будто впервые слыша о подобных крамольных мыслях своего товарища. — К тому же сейчас его в лагере наверняка нет, зато в тенечке посидим, с народом пообщаемся. Может, накормят…       Хао действительно в лагере не оказалось. Но, что удивительно, Опачо он с собой не взял. Девочка доверительно показала Зоре рисунок, который хотела подарить своему обожаемому Хао-саме. В детской мазне угадывался характерный плащ Хао и кудряшки, стоящей с ним рядом овечки. — Какой милый рисунок! — похвалила Зора. — Хао-саме обязательно понравится.       Довольный ребенок побежал наводить последние штрихи, а Зора уверенной походкой направилась к общему костру.       Люциус поприветствовал ее кивком, только на мгновение оторвавшись от книги. Занчин привычно расплылся в улыбке, заметив ее приближение, Билл тоже попытался изобразить радушие, только вместо улыбки у него получался хищный оскал. От такой гримасы бедного Манту заметно покоробило. — Всем привет! — поприветствовала всех Зора. — Посидим тут с вами немножко, а то в деревне совсем тяжко. — Не удивительно, — хмыкнул подошедший к ним Пейоте с гитарой на перевес. — Близится финал и напряжение возрастает.       На мужчине не было его пончо, сомбреро не прикрывало бритую голову и косынка не скрывала пол лица. Удивленный таким внешним видом мексиканца, Йо его даже сперва не узнал. — А где Хао? — поинтересовался он.       Но ему никто не ответил. Действительно, перед кем он будет отчитываться? Зора огляделась по сторонам, вроде, все приспешники были на месте, поэтому отсутствие Хао выглядело действительно странно. — Наверное, он хочет отдохнуть, — высказал догадку Йо. Зора хмуро покосилась на него. Ей хотелось бы спросить, от чего Хао надо отдыхать, если он и так ничего не делает?       Хотя как-то Зора видела, как Хао отжимался на одних руках, перемещая тело то в вертикальное, то горизонтальное положение.       Она даже восхищенно присвистнула, чем привлекла его внимание. — Офигеть, — все что тогда у нее получилось выдавить из себя. Хао поднялся на ноги, пот струился по его телу, волосы тоже казались влажными. Они были собраны в непривычный пучок высоко на макушке, лишь только длинная неровная челка падала на лицо. Его черты казались Зоре какими-то острыми и резкими… — Тебе тоже не помешало бы потренироваться, — наставительно сказал Хао. — Сильный дух, должен жить в сильном теле. — А еще в здоровом, — усмехнулась Зора. — Точно, — серьезно кивнул Хао. — Как жаль, что это не про меня, — нарочито печально вздохнула она. — Знаю, ты раньше бегала вместе с Йо, — напомнил ей Хао. — Ну, да, было дело…       И вдруг: — Не хочешь пробежаться со мной?       А сейчас она сидела здесь, рядом с людьми, такими разными, интересными; перебирала струны гитары, одолженной у Пейоте, и смотрела пустым взглядом в никуда, думая о чем-то тяжелом и нерадостном.       Близился вечер, на лес уже опустились сумерки, а Хао все не было.       Йо сидел рядом, весело болтая о чем-то с Мантой и с удовольствием поедая пиццу, которую принесли Занчин и Билл, смотавшись в деревню к Патчам. Хотя коротышка до сих пор чувствовал себя очень некомфортно, он все время вздрагивал от каждого звука, но, кажется, под вечер уже немного расслабился, хотя все равно держался поближе к Йо. — Ты знаешь какие-нибудь песни Боба? — поинтересовался Йо, повернув к ней голову. — Слышала у тебя парочку, но не запомнила.       Йо, кажется, немного расстроился тем фактом, что не все люди на планете фанатеют от этого певца, но быстро вернул на лицо свою широкую улыбку. — Спой что-нибудь свое тогда, — попросил он.       Зора нахмурилась, не понимая с чего вдруг Йо решил, что она вообще умеет петь? Но, пожав плечами, она затянула первое, что пришло в голову. Она знала только те песни, которые обычно пели в компаниях. Обычный репертуар, обязательная программа, без которой не обходилась практически не одна из посиделок. Только в этой компании никто ее песен не понимал.       Да и не надо. Зачем им понимать? — Мои уши… — пожаловался Пейоте. — Моя бедная гитара. Ты бренчишь одну и ту же мелодию под разные песни. — И че? — не поняла претензий Зора. Она расправила плечи, задумчиво постучав пальцами по корпусу. Настроение и так было препаршивым, так еще и ее скромные таланты пришлись этим хреновым эстетам не по душе. Да, она не Бритни Спирс, голос у нее не для того, чтобы выводить сопливые рулады про любовь, зато дыхалки хватало, что бы кричать во всю мощь легких на футбольных матчах.       Что ж, если ее песни здесь не нравятся, то Зора знала другой вид народного творчества, спеть который мог абсолютно любой русский человек в независимости от того наступал ли медведь на ухо или нет.       Она ударила по струнам и веселым голосом затянула первую пришедшую на ум частушку, которую даже смогла худо-бедно перевести на язык, который здесь все понимали: — Созревают помидоры и другие овощи. Бабы — дуры, бабы — дуры. А мужчины — сволочи.       Подошедшая послушать ее завывания Матильда вдруг громко рассмеялась, покатившись по траве. — Ого! Что это? Никогда не слышала таких песен!       Зора криво улыбнулась. — Народное творчество. Крик души, можно сказать, — важно пояснила она. — Я ж говорил, что в этой России психи живут, — доверительно сообщил Биллу Занчин, противно, тонко ухмыльнувшись. — Эй, крошка, давай, сыграни еще че-нить такого!       Зора хмыкнула, взяв себе на заметку обязательно пнуть толстяка, чтобы в следующий раз не повадно было возводить напраслину на целую нацию, а пока она запела следующую, решив, что все разногласия можно решить и потом. За ней была другая. И еще…       Манта смотрел на нее круглыми глазами, открыл рот, кажется, порываясь что-то сказать, но, видимо, впечатлений от услышанного было слишком много, чтобы облечь поток разрозненных мыслей в слова. Зато Йо улыбался, будто давно привык к подобному. Он вообще парень не прошибаемый. Его, кажется, ничем не удивишь.       Зора постаралась припомнить, он вообще хоть когда-нибудь хоть чему-нибудь удивлялся в отношении ее? В любом случае Зоре показалось забавным попробовать вывести его на эмоции: — Не ходи по коридору, не стучи калошами. Все равно любить не буду — морда как у лошади.       Занчин присвистнул; Мати расхохоталась, потребовав еще чего-нибудь такого. Вообще было очень забавно наблюдать, как все по немногу стали оживляться и улыбаться. Наверное, она выглядит в глазах последователей Хао, как полная идиотка, и они недоумевали, как угораздило их господина связаться с кем-то, вроде нее.       Это недоумение окружающих чувствовалось слишком сильно, но еще сильнее было общее веселье, которое отзывалось приятным теплом внутри. Да, так и нужно проводить время: петь, смеяться, разговаривать о каких-то пустяках. А не конфликтовать по каждому надуманному поводу.       Ладно… Что бы еще такого спеть… — У миленка моего «этот» — самый длинный, ну забыла, как его… А, самовар старинный!       О, кажется, что-то получается. Йо уставился на нее обалдевшими глазами, будто пытаясь понять, она сейчас серьезно или это какая-то замысловатая русская шутка. Зора с тоской подумала, что сейчас не хватает Чоколава. Он бы оценил. Именно после его шутки, Зоре пришла в голову эта частушка, правда, американец тогда шутил про Ренов чубчик. И, кажется, после этой шутки сокомандники с неделю не разговаривали.       Так, ладно, надо закрепить результат: — Свежий воздух и вода не помогут никогда, только секс и онанизм укрепляют организм.       Зоре уже и самой было весело. Особенно ощущать общее оживление обычно таких закостенелых, неулыбчивых людей. Толпа вообще не любит умных, успешных индивидуумов, и Зора привыкла не сильно афишировать собственные положительные качества. Простота в общении — это хорошо. — Мы с миленочком в палатке до утра играли в прятки. Прыгали, барахтались, так и не натрахались.       Она уже хотела снова ударить по струнам и затянуть какую-нибудь пошленькую частушку, решив, что можно разбавить вечерок и какой-нибудь похабной нецензурщиной, как неожиданно за спиной раздался знакомый, вкрадчивый голос, немало ее напугав: — Вот уж не ожидал, что ты такая ненасытная. Мне казалось, что я тебя вполне удовлетворяю.       Зора чуть не выпустила из рук гитару. Та издала фальшивый жалобный аккорд, когда Зора, побледнев, обернулась.       Хао взирал на нее с каким-то не предвещающим ничего хорошего блеском в глазах, улыбался тоже как-то хищно. Сложенные руки на груди явно не собирались погладить ее по головке за то, что она веселит его людей. — Хао-сама… — пискнула Мати, подскочив на ноги и поспешно отбегая от Зоры. Это послужило спусковым механизмом: все как-то сразу потянулись по сторонам, и Зора осталась, будто в эпицентре взрыва.       Хотя… чего такого произошло-то? Чего ей оправдываться?       Она покачала головой. — Ну что за ханжество, а, милый? — ослепительно улыбнулась она. — Ханжество? — приподнял он вверх бровь. — О нет, вместо того, чтобы заняться делом, ты страдаешь ерундой и еще моих людей в свои сомнительные развлечения привлекаешь. — А что еще мне делать? — всплеснула руками Зора и неуклюже, в последний момент, поймала начавшую съезжать с ног гитару. — Дом убирать не надо, ужин уже приготовлен, ребенок твой при деле. И раз уж все равно зашел разговор, то мужа своего я удовлетворяю.       Хао насмешливо фыркнул. — А вот где ты пропадаешь, мне действительно очень интересно, — лучшая защита — нападение; Зора с недовольством посмотрела на Хао, но не увидела на его лице ничего, что должно сопутствовать случаю.  — Дела, — с самым загадочным видом изрек он.       Зора вздохнула. Бесполезно. — Лучше б с нами посидел, развлекся, отвлекся от своих загадочный дел. — Это как же? — скептически хмыкнул Хао. — Как ты? О, ты даже братца моего сюда притащила… — нехорошо усмехнулся Хао, наконец, замечая Йо, оставшегося сидеть на месте — рядом. Из дружеской солидарности, не иначе. — Только тебя все не получается, — сварливо отозвалась Зора. — Хоть бы разочек посидел со всеми, выпил, посмеялся, за жизнь, в конце концов, поговорил.       Хао сделал такое лицо, будто смирился, что его окружают идиоты. Он прошел к общему костру и уселся рядом с ней. — Йо, — обратился он к брату. Тот тут же вскинулся, опасливо покосившись на такого непривычно умиротворенного, спокойного брата. — Я так и не поздравил тебя со скорым пополнением в семье. — Эм… да. Спасибо! Наверное… — невпопад пробормотал Йо, привычно почесывая затылок.       Хао ободряюще улыбнулся.       Предстоящая роль отца была непривычна для Йо, не вписывалась ни в один продуманный сценарий жизни. Дети — это ответственность, дети — это что-то за что надо отвечать не только перед духами, но и перед людьми. Зора не знала, справится ли Йо с такими заботами, он сам-то еще большой ребенок, проблемы которого решают всем кланом, и еще друзей-приятелей подключают. — Эй, — наклонилась она к Хао, — может, дашь ему какой-нибудь ценный братский совет?       Хао повернул к ней голову, одарив недоуменным взглядом. — Ну… у тебя же есть опыт в этих делах, — поспешила объяснить Зора. — В смысле… нянчил ведь уже своих. Может, успокоишь братца, что там все не так страшно и жизнь на этом не заканчивается?       Хао криво ухмыльнулся, кажется, поняв из ее сбивчивой речи, что она от него хотела. — Их воспитывали женщины, — сказал Хао. Это что-то должно было ей объяснить? Кажется, он просто так и не принял, что в мире уже давно царит равноправие, что у мужчин и женщин равные права и обязанности перед семьей. Если он хочет быть Королем, то ему надо поскорее понять, что мир изменился слишком сильно, и подстраиваться под его новые порядки. — Да, малышка, — подключился к разговору Билл. — Воспитывать детей — женская обязанность. — С чего это вдруг? — недовольно поинтересовалась Зора. — Ну, дык, — хрюкнул Занчин. — Вы рожаете, вам и нянькаться.       Зора даже не сразу нашлась с тем, что можно ответить. На помощь неожиданно пришел Йо: — Я не согласен. Это общая ответственность. — Точно! — одобрительно посмотрела на него Зора. — Так что, мои хорошие, давайте отложим тему достойную старых кумушек на лавочке у подъезда, и лучше отдохнем. — Раз уж сегодня ты — менестрель, то сыграй что-нибудь, — попросил Хао. — Только не то, что я имел несчастье услышать. — Хао-сама, не надо! — вскинулся Пейоте, протянув руки к гитаре, словно та была его любимой над которой жестко надругались.       Хао звонко рассмеялся, опуская руку ей на плечо и рывком прижимая к себе. — Видишь, дорогая, как ты портишь представления о прекрасном? — И ничего я не порчу, — буркнула в сторону Зора, покраснев от досады. — А ты сам-то, вообще, какую музыку слушаешь? Что любишь? Что мне сыграть-то, чтобы не оскорбить вашу сиятельную персону? — Да, нии-тян, что ты любишь? — подхватил мысль Йо.       Выражение, которое появилось на лице Хао при таком обращении, было бесценно. Ему будто насильно в рот уксуса налили. Он бросил на Йо очень выразительный взгляд. — Не называй меня так! — тихо сказал он. Окружающие заметно спали с лица, расслышав в этой тихой просьбе хорошо прослеживающуюся угрозу. — Да ладно! — весело воскликнула Зора, беззастенчиво приобнимая Хао за плечо, правда не так грубо — почти по-дружески. — Семья — это же замечательно! Младшие братья — еще лучше. Ты же помнишь моего, да? Ну, как его можно не любить? — Хао-сама не хочет с тобой играть, — прокомментировала Мати и, дождавшись, когда Зора с удивлением посмотрит на нее, быстро добавила. — Ты играешь не по правилам. — А кто вообще играет по правилам? Это ску-у-учно! — с улыбкой протянула она и, сняв руку с плеча Хао, от которого уже и без всяких способностей чувствовалось дичайшее раздражение, и, немного отодвинувшись, взяла гитару обеими руками. — Так что мне сыграть, ваше величество? Балладу, гимн, песню про любовь, или, если Йо окажет мне честь и исполнит со мной дуэтом, то его любимого Боба? — Хао-сама намного лучше играет, — пискнула неизвестно когда появившаяся Опачо.       В свете костра ее маленькая фигурка терялась, поэтому, когда она выбежала откуда-то со стороны палаток и беззастенчиво заползла к Хао на колени, Зора вздрогнула в первый момент и даже устыдилась, что совсем забыла, что в лагере есть дети. Она взмолилась всем богам, чтобы Опачо ничего не слышала из того, что она тут распевала.       Хао погладил свою подопечную по непослушным волосам и устроил удобнее на своих коленях. Зору поразило то, с какой непосредственной легкостью происходило это взаимодействие. Может, Зора не права в своих выводах, и все же хоть одно живое существо было способно вызвать в Хао искренние нежные чувства?       Ведь Хао вырастил Опачо, опекал, заботился, учил. Всю свою жизнь она была рядом с ним, и кроме Хао в жизни маленькой Опачо не было никого настолько более важного. Она искренне любила его. — Ты играешь? — пораженно откликнулась Зора. — Да ну? — Что тебя так удивляет, дорогая? — не понял такого скепсиса Хао, он бросил на нее взгляд, склонив голову к плечу. — Ну… я просто думала, что ты ничем особо не интересуешься… — виновато пробормотала Зора. — Сыграй! — попросил вдруг Йо. Он так и сидел на траве, скрестив ноги, и сейчас с искренним интересом и улыбкой смотрел на брата.       Хао фыркнул, но всерьез задумался об этом. Зора была поражена, когда он решительно забрал у нее из рук гитару. Опачо послушно сползла с его колен на траву, а Хао, как следует взяв инструмент, провел пальцами по струнам.       Пейоте подбросил веток в костер и тот, затрещав, выплюнул в небо несколько маленьких искр.       Йо улыбался этой непринужденной, почти дружеской атмосфере, мечтательно глядя в звездное небо.       Зора устроилась рядом с ним, слушая, как Хао наигрывает какой-то незнакомый мотив. В душе у нее было тихо, так спокойно, что даже не верилось, что такое может быть в этой компании, на этом Турнире.       Момент тишины был ценен, был важен и по-своему неповторим. Ведь завтра все вернется на круги своя: новые бои, испытания и тонны негатива. Общее напряжение в связи с близким окончанием Турнира чувствовалось во всем.       Но сегодня Зора постаралась об этом забыть. Закрыв глаза, она легла на траву, подложив руки под голову. Слушала, как трещит костер, как ведутся неторопливые разговоры и звучит смех. И звук гитары, передающейся из рук в руки, странным образом успокаивал.       Ей хотелось, чтобы этот вечер не заканчивался никогда.