Из огня да в полымя

      Хао идет за двумя маленькими духами-сопровождающими. Гордый и величественный, его спина безукоризненно пряма, подбородок поднят, как подобает Королю.       Зора держится на два шага позади, как и подобает хорошей жене. У всех свои роли: новые и непонятные. Их надлежало исполнить хорошо — идеально, потому что больше ни у кого не было права на ошибку.       Она смотрит на Хао, такого сильного, непоколебимого, уверенного, человека, достигшего, наконец, своей цели. Зора радуется за него всей душой, не лукавя и не притворяясь.       Только внутри почему-то больно. Почему-то упрямые слезы катятся по щекам одна за другой.       Это конец. Для мира, для человечества, для всего, что она знала, что понимала и любила. Скоро привычный мир рухнет, будет стерт с лица земли, безжалостно сожжен в пламени ненависти нового Короля. Хао соберет пепел мира в свои ладони, просеивая тот сквозь пальцы, словно мертвые песчинки. Будет смотреть на безжизненную пустошь, сотворенную его Волей, и будет наслаждаться вечным мраком.       Со своей ролью Зора еще не определилась до конца. Она может стать предвестником Апокалипсиса: вернувшись на Землю, она провозгласит Волю нового Короля и будет молча наблюдать, как сгорает мир. А может стать спасителем, покончив со злом в момент его триумфа. Она может стать великой предательницей, женой, убившей своего мужа. В то время, как она будет гореть с ним в геенне огненной, про нее будут слагать песни и легенды. Она будет главным героем этой истории.       Вот только выбор уже давно сделан. Поэтому сейчас она здесь, идет за новым Королем, провожая его до трона, чтобы своими глазами увидеть, как он сядет на него, расставаясь с телом, отдавая душу вселенной. И она непременно сбережет его последний сон, будет стоять там, молчаливый Страж, прощаясь и желая только одного, чтобы этот удивительный человек все же смог обрести покой. — Что такое? — разносится в пространстве его бодрый голос. Зора поднимает взгляд, с подступающей к горлу тоской, смотря на Хао. Он обернулся к ней, бросил взгляд через плечо, и Зора увидела на его лице улыбку ребенка, который выиграл главный приз на детском утреннике. — Радуюсь за тебя, — буркнула Зора, торопливо утерев с ресниц слезы. — Видишь, аж прослезилась.       Он с трудом мог читать ее мысли. Всегда полагаясь на Рейши, Хао почти не умел определять, когда ему лгут. Не умел читать лица, жесты, невербальные знаки. Поверил ли он в ее ложь? Увидел ли ее страхи и сомнения?       Хао кивнул, принимая ее слова.       Дальнейший путь проделали в молчании. ...       Святилище великого духа напоминало пирамиды майя. Длинная, крутая лестница вела к трону, где Королю надлежало перейти за грань, присоединяясь к богам. Свет, который был виден с земли, сейчас казался теплым сердцем, живым сосредоточием жизни и смерти, добра и зла, любви и ненависти, он был всем: целым миром и пустотой. Именно этим станет и Хао, растворившись в этом сиянии. — Здесь нужно оставить все земное, — слышат они последние напутствия вождя племени Патчей. Зора видит, как Хао скидывает с себя свои нелепые, тяжелые ботинки. Он раскидывает руки в стороны и беззаботно спрашивает: — Не поможешь?       Зора давит в себе тяжелый вздох и делает пару шагов, подходя к нему. Она стягивает с Хао его накидку, расстегивает ремень, с удивлением замечая, что он держится на одном честном слове, видимо, во время сражения с военными ему сильно прилетело. Да и накидка уже казалась не такой светлой. Времени переодеться ни у кого не было, ведь надо было торопиться к Патчам, если они хотели попасть на Мю. Впрочем, какая разница, в каком виде он пришел сюда, если в том, другом мире, ничего земного ему уже не пригодится...       Когда со штанами покончено, Зора помогает ему стянуть с рук перчатки и откидывает те в сторону. Массивные серьги поддаются неохотно, но все же Зора снимает и их, зачем-то убирая в карман. — Ваше Величество, — говорит она без тени на улыбку, прикладывая правую руку к сердцу и склоняя голову в почтительном поклоне.       Это не издевательство, не насмешка и больше не игра. Он действительно Король, и она склоняется перед ним, как и обещала когда-то.       Зора чувствует мягкое прикосновение к своей щеке и поднимает взгляд, смотря на такое непривычно мягкое выражение на его лице. — Ты — хорошая жена, — говорит ей Хао. Зора поджимает губы, испытывая ни с чем не сравнимую горечь. — А ты хреновый муж, — все же отвечает Зора, собрав все свое мужество. Она улыбается Хао, беря его за руку и стягивая с пальца последнее, что связывает его с земной жизнью. Обручальное кольцо.       Эта не ее роль. Она не может быть Королевой. Она — не для него. Не такая, как она должна идти сейчас с ним рядом, не ей первой надлежит заверять его в своей преданности.       Они встретились случайно, не зная друг о друге ничего. Та их ночь должна была стать единственной: краткий миг близости без всяких чувств и обязательств, без слов и громких заверений. Между ними ничего не должно было быть. Но она спросила, как его зовут. И, пожалуй, это было первым шагом, чтобы связать свою судьбу с судьбой Хао.       Тогда она об этом не знала, ей не хочется думать об этом и сейчас, что все было неспроста. Ведь потом, когда они пересеклись на отборочном поединке, она мысленно назвала его по имени, и он обратил на нее внимание. Он увидел ее и пришел к ней.       Карма. Так объяснялось в Азии роковое стечение обстоятельств. Так охарактеризовал их отношения сам Хао.       Ее карма была в том, чтобы всю свою жизнь не верить в то, что кого-то можно любить так сильно, забывая о собственных страхах и сомнениях; отдать этому чувству всю свою душу, всю силу и надеяться лишь на то, что это, в конце концов, будет оценено.       Она прошла с Хао весь этот путь. Отдала ему силу своего Рода, подарила и собственную душу в услужение, став его Воином. Там, куда он уйдет, важно лишь это. Никакие земные обязательства не имели в мире духов силы.       Зора хотела, чтобы он был свободен, обрел покой, какой заслуживала его душа. Она не могла и не имела права больше претендовать на место подле него. Свою роль она исполнит сегодня. И никакая другая ей была не нужна. — Там, куда ты отправишься, это ни к чему. Я отпускаю тебя.       У Зоры рвется сердце. Прощание дается тяжелее, чем она думала. Почему… почему все должно быть именно так?       Она вспоминает слова Анны, что Хао может возвращаться на землю, если будет кто-то, кто будет с ним связан и кто будет его ждать. Вот только Зора знала, что Хао не вернется. В следующий раз они увидятся, когда она предстанет перед ним бесплотным духом. В тот единственный миг встречи Хао улыбнется ей, возьмет за руку и отведет в новую жизнь.       Так все и будет. Она верит в это. Она это знает.       Вот только почему-то Хао хватает ее за запястье, прежде, чем ей удается стащить кольцо с его пальца. — Я обещал тебе, — напоминает он. — Ты моя: в жизни и посмертии. Помнишь? Одна душа, одна жизнь и одно сердце.       Зора удивленно распахивает глаза. — Думала, на этом все закончится? — усмехается Хао. — Впрочем, очень лестно, что ты так грустишь по мне. Но не стоит. Дверь в мою обитель будет всегда для тебя открыта. Приходи в любое время. — Ты… — Зора не находит слов, чтобы точно выразить всю волну возмущения, что захлестывает ее с головой. И необъяснимого трепета, такого, от которого перехватывает дыхание. — Идем, — говорит Хао первым ступая на лестницу, ведущую к трону. — Время пришло. Я сольюсь с Королем Духов, а ты исполни обещание: проследи, чтобы Йо благополучно добрался до меня. …       Зора не знает, в какой именно момент ее жизнь сделала такой крутой поворот, что привел ее сюда: в Святилище Великого Духа. Она сидит подле трона Короля, подле человека, который уже завтра уничтожит все, что она знала, понимала и любила. Вся привычная жизнь сгорит в адском пламени его ненависти, исчезнут люди, которых она знала, кого могла бы назвать друзьями.       Это так просто: достать из кармана этот несчастный судьбоносный нож и всадить тот в сердце Хао. Она зажмурится, чтобы не видеть его спокойного, почти умиротворенного лица, чтобы не передумать. Чтобы не отступить.       Сколько она сидит уже здесь? Час? Два? Вечность? Здесь, в сосредоточии всей духовной силы, она ощущает мир, слышит эмоции людей; их надежды, мечты пропитывают ее, становясь ее частью. Она делает вздох вместе с только что родившимся ребенком; будто сама испытывает ни с чем несравнимую радость, когда врачи говорят потерявшим надежду родственникам, что их отец будет жить после пересадки сердца; она чувствует отголоски первой робкой влюбленности, когда девочка смотрит на своего одноклассника, обводя его имя в сердечко, аккуратно выведенное на полях тетрадки…       Кейко Асакура знала, что она будет чувствовать все это, если придет сюда за Хао. Знала, а потому была так уверена, что ей хватит решимости совершить это страшное предательство.       На одной чаше весов была ее верность, привязанность и долбанные чувства к человеку, который только и делал, что беззастенчиво врал и пользовался этим. Но она простила его, а он смог найти в своем сердце крохотный уголок для нее. Одно только это делало Зору счастливой. Но на другой стороне был мир, были судьбы, которые вскоре будут безжалостно уничтожены по желанию человека, которого она пытается так рьяно защитить от всего мира.       Против кого она сражается? Зачем?       Она поднимается на ноги, доставая и раскладывая нож, который когда-то связал их с Хао. А теперь она стоит над ним, опустошенная с глухо колотящимся сердцем, не знающая, как поступить лучше.       Она заносит нож; все ее тело дрожит, как в лихорадке; холодный пот скатывается по спине, а во рту вдруг мучительно пересыхает.       В ее руках судьба целого мира, судьба всего человечества. Но она смотрит в безмятежное лицо и… не может.       Нож падает из ее ослабевших пальцев, и Зора в страхе отшвыривает его подальше ногой. Он катится по ступеням, ударяясь как будто специально о каждую на своем пути. Металлический звон разносится эхом в пространстве, и Зора считает сколько раз это произойдет.       Здесь не должно быть никаких звуков, если Великий Дух этого не захочет. Но он, будто издеваясь, дает прочувствовать Зоре всю тяжесть ее вины. Каждый звон — это чья-то разбившаяся судьба, это чьи-то крики и слезы, это чьи-то никогда не сбывшиеся мечты, которым Зора не дала даже шанса осуществиться.       Теперь она такая же грешница, как и ее муж. В том, что произойдет с миром будет и ее вина. Ведь она могла, могла, но не захотела все это предотвратить. — Ненавижу. Как же я тебя ненавижу, черт тебя подери, — в бессилии шепчет она, обращаясь к спящему Хао. — Это ты во всем виноват…       Она идет вниз, подбирая валяющееся у подножия лестницы пончо. Злосчастный нож тут же попадается на глаза, будто мироздание давало ей еще один шанс, будто сам мир просит у нее этой возможности. Но Зора решительно разворачивается и идет обратно. Она бросает светлую накидку Хао на колени, прикрывая наготу. Тянется, подхватывая пальцами упавшие на его лицо длинные пряди волос, и убирает те ему за уши.       А потом опускается на землю, приваливаясь спиной к подлокотнику каменного трона, ощущая полную опустошенность и беспомощность.       Она выбрала свой путь. Предательница. Вот ее ключевая роль. Она не предала мужа, но предала доверие друзей, которые в тайне рассчитывали на ее благоразумие, предала она и все человечество. Их смерти будут на ее совести. Она будет Королевой пепелища, будет вершить Волю нового Короля в аду.       Что ж… если это ее Судьба… — Зора… — слышит она усталый голос Йо и нехотя поворачивает к нему голову. — Ты погляди, — мрачно улыбается она. — Выжил-таки…       Все десять судей стояли на его пути сюда. Это их роль, их обязанность стеречь сон нового Короля. И раз Йо здесь, то все Патчи мертвы. Силва, Калим… даже Нихром. У Йо хватило мужества погубить друзей, а у нее не достало смелости сделать единственный правильный за всю жизнь поступок. Каждому, видимо, свое… — Хао надо остановить, — уверенно говорит Йо, и Зора не видит на его лице даже намека на улыбку. — Надо, — вздыхает она и поднимается на ноги. Делает шаг, загораживая собой трон. — Но я тебе не дам этого сделать. — Значит… ты приняла его сторону? — с досадой вздыхает Йо. Он устал. Очень-очень устал. И не хочет сражаться еще и против нее. Но она не оставила ему выбора, впрочем, как и себе.       Фигуры расставлены на доске, и теперь никто не может двинуться на другую клетку по своему желанию. Они все сделали свой выбор и теперь отвечают за него своими жизнями. — Нет. Но он мой муж. И я не позволю тебе навредить ему. — Зора! — восклицает Рю, он показывается из темного проема и делает шаг вперед. — Одумайся! Этот тиран заморочил тебе голову! Ты же это не всерьез..?       Но Зора тихо вздыхает, не видя смысла отвечать на это. — Давайте закончим с разговорами? — устало просит она. — Я вас выслушала, вы меня. Я не отступлю, и к Хао вы даже через мой труп не подойдете. — Ты готова принести в жертву целый мир? — пытается дозваться до ее благоразумия Йо. — А как же миллионы людей, которые понятия не имеют о Турнире, о шаманах? Как же мой ребенок? Разве он не заслуживает того, чтобы родиться в этом мире, увидеть его? — А Хао разве заслуживает, чтобы вы так подло нападали? — парирует она, одарив суровым взглядом каждого, стоящего у подножия лестницы. Она неторопливо спускается к ним, останавливаясь на середине. Раскинув руки, она призывает Духа Воды. Он появляется за ней, точно так же разводя свои огромные лапы. Они загораживают путь и очень красноречиво дают понять каждому, что дальше хода нет.       Зора видит, как вздрагивают Рю и Хоро. Она видит, как темнеет взгляд ее верного рыцаря и как осознание, такое горькое в своей неправильности, затапливает его. Ее бедный Дон Кихот, наконец, осознал, что его Дульсинея всего лишь привидевшийся ему однажды мираж, что она существовала только в его снах, но в реальности вместо прекрасной дамы был кто-то другой: чужой, незнакомый и враждебный.       Зоре было почти физически больно смотреть на него. На них всех. Но она приказывает держать свое сердце открытым, она заставляет прочувствовать каждую их эмоцию и пропустить через себя.       Первый огненный залп, посланный в нее Лайсергом, впечатывается в бок Духа Воды, оставляя на теле существа дымящуюся прореху. Та быстро затянется, но не настолько, чтобы ребята не успели наделать в нем новых.       Зора создает волну, которая скатывается со ступеней, готовая погрести всех под собой, но Хоро успевает ее заморозить. Поднятая заледеневшая волна загораживает обзор, и Зора не видит, откуда прилетит новая атака.       Впрочем, это уже не так важно. — Мелочь… — слышит она за спиной презрительный голос Хао.       Ледяная волна как по волшебству исчезает, будто ее вовсе не было.       Зора медленно оборачивается. Хао стоит на вершине лестницы, взирая на всех тяжелым взглядом.       Каким-то не своим.       Он просто стоял там, ничего не делая и даже не шевелясь, но с диким, нечеловеческим воплем сразу и Хоро, и Рю, и Лайсерг падают замертво. — Черт, ты… — Рен не успевает закончить свою мысль, как так же падает прямо там, где стоял, даже не сделав и шага.       Зора смотрела. Пыталась почувствовать хоть что-то, но… нет, это не Хао. Кто-то другой, всесильный и могущественный, без сомнения. Но мертвый. Всего лишь оболочка. — Хао-сама не здесь, — слышит Зора писк Опачо. Она неверяще отыскала взглядом ребенка, шокированная тем, что Опачо вообще пришла сюда вместе с Йо. — Ведь он… гораздо добрее. — Отойди, — приказывает ей Хао. Он хищно усмехается, глядя ей прямо в глаза. И Зора покорно отступает в сторону. Не имеет значения, что это больше не Хао, а всего лишь его смертное тело, из которого ушла душа. Именно Хао управлял им, именно он отдал ей приказ.       Теперь он полноправный Король, прошедший коронацию. Никто не смеет вставать у него на пути и противиться его Воле. Ни она, его законная жена, ни тем более остальные существа, наделенные душами.       Только вот его брата это, кажется, ничуть не волнует. — Какого черта ты забавляешься с собственным трупом?! — в ярости кричит Йо. Он в одно мгновение оказывается рядом с Хао, уверенным движением снося ему с плеч голову.       В наступившей оглушающей тишине Зора в отчаянии падает на колени.