Из огня да в полымя

      Зора слышит голоса. Неторопливо ведущийся разговор. Она не может разобрать слов, но чувствует общую напряженность, сомнения и страх. Кому они принадлежат, от кого исходят?       И почему здесь так светло?       Зора нахмурилась. Витая в пустоте, она не понимала, где реальность, а где вымысел. Она в мире духов. У нее почти не было сомнений на этот счет. Но она всеми силами цеплялась за это «почти», потому что поверить в то, что Хао… Нет! Он не мог! Просто не мог так поступить с ней. Иначе… зачем, для чего он был с ней так добр последние дни?       Ведь Зора поверила. В очередной раз поверила ему, приняла и смогла простить. А он…       Убил ее.       Слабый удар в районе солнечного сплетения показался ей настоящим, идущим откуда-то из вне, но находящий отголосок и в этом мире. Тепло, появившееся в ее груди, плавно стекало по внутренностям в живот, образуя странную пульсирующую пустоту.       Нет, она жива. Она может ощущать свой слабый пульс и как кровь медленно движется по артериям. Но она нужна своему Королю, поэтому ее душа здесь. Потому что она…       Зора слышит насмешливые голоса друзей, они все зачем-то выкрикивают свои имена: Рен, Чоколав, Лайсерг… Их голоса звенят весельем, пропитаны насмешкой. Зоре кажется, что она уже может различить их подрагивающие силуэты. Она хотела подойти к ним, всем сердцем желала оказаться сейчас там, стоять рядом с Хао. Ей хотелось бы думать, что у нее еще был шанс что-то исправить. Пока все совсем не стало плохо.       Но вдруг за «пустоту» что-то хватается, будто кто-то кинул крюк, который зацепился за единственное, что смог, и теперь ее тянет куда-то, туда, где свет не такой яркий, где всепоглощающая ненависть Хао не заставляет сжиматься нутро.       Она открывает глаза.       Вокруг шумит лес. Высокая трава касается ее рук, когда Зора неторопливо идет вперед, с опаской оглядываясь по сторонам. Она больше не слышит ничьи голоса, не чувствует присутствия друзей и даже Хао ощущается так, будто он был очень далеко.       Где она? Почему она оказалась здесь, а не там в обители нового Короля вместе со всеми?       Зора поднимает голову, разглядывая темное, почти черное грозовое небо над головой. Мелко накрапывающий дождик не долетает до земли, исчезая буквально в метре над ее головой. Зора делает вздох полной грудью, ощущая каждой клеточкой характерный запах озона. Где-то вдалеке сверкает молния, и там, в самом центре бури, Зора видит светлый просвет. Луч падает вертикально вниз, будто с небес сходило божество, а может, наоборот возносилось.       Другой луч появился совсем с другой стороны и шел наискось. Просветов появлялось все больше и больше; они, как стрелы, взмывали к небесам, пронзая кромешную тьму и разгоняя своим сиянием сумрак. — Тебе туды надобно, — появилась перед ней Кикимора, указав костлявым пальцем в сторону первого луча.       Зора вздрогнула всем телом, увидев своего духа. Сожаление, что за все время она не поинтересовалась ее судьбой, затопило Зору. Но когда ей было спрашивать? События неслись с такой вопиющей скоростью, что тут не успеваешь оправиться от прошлого потрясения, как на пятки наступало уже следующее. А Кикимора все равно пришла к ней и помогла в последний раз. Значит, зла не держала и отпускала свою подопечную с легким сердцем.       Зоре казалось, что эта встреча была предзнаменованием. Такой, своего рода, жирный намек, что пора перевернуть страницу своей жизни и двигаться дальше. И это было правильно. Остановившись, прекратив сражение, человек проигрывает. Не пытаться изменить свою жизнь к лучшему — худшее предательство самого себя.       Зора не собиралась сдаваться. Не тогда, когда она проделала такой длинный путь. Она собиралась выяснить, зачем она здесь, ведь наверняка это было очень важно, если, пренебрегая Волей нового Короля, Великий Дух отправил ее в эту Ветвь.       Но, смотря сейчас на скалящуюся физиономию Кикиморы, Зоре было жаль прощаться. Они были вместе столько лет, столько пережили… Отпускать прошлое всегда тяжело, невыносимо. Зора не умела это делать. Она до последнего держалась за иллюзии, не желала признавать суровую реальность. Но сейчас отпустить — необходимо. Точно так же она отпустит и Хао. Без грусти, без сожалений.       Как отпустит сейчас и Кикимору. С улыбкой и благодарностью.       Зора подавила в себе судорожный вздох и с теплотой посмотрела на своего бывшего защитника. — Спасибо. И… прости меня, — с легкой улыбкой сказала она.       Кикимора растянула широкий рот, обнажая два ряда острых, как лезвие, зубов. Но вдруг ее черты поплыли, и вот, перед Зорой уже стоит красивая женщина. Длинные болотисто-серые волосы ниспадали на полную обнаженную грудь, падали, доставая ей до самых пят.       Кикимора шагнула к ней, кладя маленькую, мягкую ладонь ей на щеку, взглянула на нее яркими зелеными глазами и, приблизив свое лицо к лицу Зоры, поцеловала.       Зора почувствовала, как в нос ударили запахи болота: запах стоячей воды перебивался с запахами кисло-сладких, только что созревших ягод; она угадывала и запахи леса, такие, какие обычно бывают ранней осенью. Это наполнило ее до краев, Зоре показалось, что она на миг будто бы вернулась домой. Сердце радостно затрепетало. Ушло волнение, вместо этого появилась уверенность в том, что она со всем справится. Обязательно. Непременно.       Кикимора улыбнулась ей, блеснув зеленью глаз, а после исчезла, будто ее никогда и не было.       Зора коснулась своих губ подушечками пальцев, еще ощущая прикосновение духа на них. Кикимора никогда не представала перед ней в таком облике и никогда не награждала ее таким признанием.       Но не время предаваться меланхолии. Это можно было сделать и потом, а сейчас, гораздо важнее поскорее добраться до Хао. Поэтому, как и сказала ей верная хранительница, она отправилась в сторону того, первого луча, продираясь через кусты и болотистые кочки. Ноги не утопали в зыбкой почве, на коже не оставалось ни одного пореза от хлеставших ее веток.       Из-за деревьев показывается перекошенный старый домишко. Зора видит прорехи в крыше, видит соломенную перегородку вместо двери. Домик старый, явно заброшенный. Потому что жить здесь просто нельзя. Казалось, подуй ветер чуточку сильнее — сорвет крышу, сложит тонкие бумажные стены, как в том трюке с домино, когда толкаешь одну фишку, и все остальные падают по цепочке.       Наверное, люди вложили много сил, чтобы построить даже такую хибарку, а потребуется один короткий миг, чтобы все это разрушить.       Нет, тут точно никто не мог жить. Этот домик — чье-то воспоминание, потерявшееся во времени, у него был безымянный хозяин и, быть может, долгая история, как и тысячи других, преисполненная боли, любви и предательства, раз Великий Дух пожелал сохранить его образ в своем сердце.       Зора ускоряет шаг, желая поскорее разобраться, для чего ее отправили сюда, и когда подходит ближе, то с удивлением находит обитателей этого странного домика.       На крыльце она видит молодую девушку, не старше ее самой. На ней выцветшее, поношенное кимоно, возможно, когда-то оно было ярких, красивых тонов, а сейчас только темные рисунки, с трудом угадывающихся цветов, свидетельствовали о том, что кимоно когда-то было дорогим. Зора с интересом и удивлением разглядывает женщину, почти не сомневаясь, что когда-то, быть может, она была богата. В пользу этого мнения говорила ее идеальная осанка, тонкие белые ручки были сложенны на коленях, как на тех гравюрах из учебников по истории Японии. Маленькое лицо, в обрамлении длинных темных ресниц, делало эту девушку похожей на куклу. Милая, юная девушка, будто сошедшая с картинки, из мечты какого-нибудь начинающего мангаки.       Эта женщина никак не вписывается в общую атмосферу бедности, кажется, будто она случайно забрела сюда и присела отдохнуть в тени, чтобы вскоре продолжить путь. Но эта ожившая куколка была здесь не одна, рядом с ней сидят двое духов: один полосатый кот в шляпе-котелке с маленьким перышком, торчащим из светлой ленты, а второй — мелкий бесенок с длинными ушами.       Зора останавливается чуть в стороне, внимательно оглядывая столь странную компанию, не до конца уверенная, может ли она приблизиться. И, конечно же, она не понимает, почему Великий Дух отправил ее именно сюда, к этим трем духам.       Духи тихо разговаривают, только бесенок смеется слишком громко, держась за круглый большой живот. Зора думает, что ей нужно уходить. Возможно, это всего лишь воспоминание, которое почему-то очень важно. Быть может, дальше на пути появятся другие, и Зоре предстоит запомнить их все. Она пока не понимала смысла, но верила, что это очень важно.       Но вдруг женщина поднимает голову и с улыбкой смотрит прямо на нее. — Здравствуй, — ласково говорит она. — Должно быть, ты и есть Зора?       Нет, не воспоминание. Просто духи, поселившиеся в столь странном месте. И, видимо, Зора шла именно к ним, если духи знают ее имя и вступают с ней в диалог.       А было ли у нее время на пустую болтовню? Где-то там Хао сражается со Стихийными Воинами. Зора даже в этой ветви Великого Духа ощущает его гнев. Она нужна ему. Но почему она не может попасть в его обитель? Почему оказалась здесь, в компании этих странных духов?       Что ж, если это действительно так важно… — Хм… да, — теряется она в первый момент, но, кашлянув в кулак, быстро возвращает себе прежнюю уверенность. — А вы… простите, кто? — Меня зовут Асаноха, — представилась женщина. — А это Матамунэ и Охачиё, — кивнула она на кота и беса поочередно.       Кот приподнимает шляпу, приветливо склоняя голову, как заправский джентльмен. Не будь на нем типично японского одеяния, то Зора бы подумала, что этот котяра откуда-то из Британии.       Но бесенок такими повадками похвастаться не мог. Он вдруг подскочил на свои нелепые маленькие ножки и с необычайной прытью в одно мгновение оказывается рядом, так быстро, что Зора даже вздрогнуть не успела. Она не чувствовала от этих духов никакой враждебности, а потому и сама решила ничего не предпринимать.       Охачиё обходит ее по кругу, как собака принюхивается к ней, по одному только запаху, видимо, узнавая о ней все, что ему интересно.       Кот и пес. И Дядя Федор. Очаровательно! Зора фыркнула нелепости своих мыслей. — Да хватит уже меня обнюхивать! — отмахнулась она от столь повышенного внимания. — Я не кролик, и ты на борзую не похож, дружище.       Охачиё нисколько не обиделся. Он громко, лающе рассмеялся, схватившись за живот и покатился по земле. Его смех прекратился так же внезапно, как и начался. Он поднялся на задние лапы и обвел оценивающим взглядом Зору с ног до головы, чему-то скалясь. — Вот блин, я думал он женится на той блондиночке, — капризно протянул бесенок.       Зора прищурилась. У нее больше не было никаких сомнений, что эти духи имели какое-то отношение к Хао, как не было сомнений, о какой блондинке шла речь. Зора раздраженно выдохнула. — Уж простите, что не оправдала ваших ожиданий, — в тон ему сказала она, а потом тихо буркнула себе под нос. — Да и блондинкой мне быть не пойдет…       Охачиё в ответ лишь расплылся в улыбке и поманил ее следом за собой. — Не смущай нашу гостью, — пожурила его Асаноха. — Ей через многое пришлось пройти, чтобы добраться сюда.       Зора подошла, садясь на место, где только что сидел кот, которое тот любезно уступил ей. — Прошу прощения за Охачиё. Он хоть и вредный, но очень добрый, — сказала Асаноха, со странной, почти отеческой теплотой взглянув на Зору. Ей вдруг стало неуютно под этим взглядом, и Зора поспешила занять чем-то руки. Как жаль, что под рукой не оказалось ничего, а потому она не придумала ничего лучше, чем сцепить пальцы в замок и с силой сжать их, будто удерживая в ладонях остатки спокойствия и терпения. — От добра добра не ищут, — философски изрекла Зора. — Почему я здесь? — Ты сама пришла сюда, как повелело тебе твое сердце, — спокойно объяснила Асаноха. Зора ненавидела все эти высокопарные изречения. Почему нельзя по-простому объяснить? Быстро, вкратце: зачем, почему, что делать… Но нет, надо же поговорить за жизнь, за погоду, пока мир рушится, пока тысячи людей горят заживо.       Ей так сердце повелело. Господи, что за бред? — Мое сердце частенько играло со мной злые шутки, — вздохнула Зора. — Думаю, это повод навестить кардиолога. А пока я с нетерпением жду вашу версию происходящего. — Я думаю, ты должна привести Асаноху к Хао-саме, — сказал ей кот, впервые заговорив при ней.       Зора вздрогнула. И будто взаправду услышала слова бабушки: она ключ, если Хао примет ее, то найдет то, что так желает отыскать.       А хотел найти он, видимо, эту девушку… Кто она ему? Жена, возлюбленная, дочь, сестра…? Асаноха была неуловимо похожа на Анну, и Зора невольно подумала, что сейчас она разговаривает с предком итако. Тысяча лет… удивительное сходство спустя целую эпоху. Но и в то же время, это слишком огромный промежуток времени, чтобы кровей успело понамешаться столько, что эта теория имела все шансы оказаться правдой. Только какая разница? — Значит, это вас он так долго искал? — будто у самой себя спросила Зора, не обращаясь ни к кому конкретному. — Да, — кивнула Асаноха. Она глубоко вздохнула, на мгновение смежив веки. — Но в его сердце было слишком много ненависти, чтобы увидеть меня. Хотя я всегда была рядом с ним. — Получается вы его… — Зора сделала выразительную паузу, дожидаясь, пока женщина сама разрешит повисший в воздухе вопрос. — Я его мать, — сказала Асаноха и вдруг улыбнулась одновременно и печально, и светло. — Мать? — пораженно переспросила Зора, во все глаза уставившись на эту юную с виду девушку.       Ну, хотя, чему тут удивляться… раньше ведь в ее возрасте уже о вечном думали. Наверное, Асаноха была даже младше нее самой. — Почему тебя это так удивляет? — тепло усмехнулась она. — Да не то, что бы… Но я думала, он так к возлюбленной стремится или к первенцу. Черт его знает… — Зора в волнении взлохматила волосы, досадливо зашипев. — Но все равно, почему я здесь? — Сказали же тебе, дуреха, что проводить ты ее должна к Хао, — бесцеремонно влез в разговор Охачиё.       Зора бросила на него острый взгляд, нехорошо улыбнувшись. — Я-то провожу, а если ты еще раз мне нахамишь, то я тебя запечатаю. Усек?       Кажется, на мгновение Охачиё растерялся от подобного заявления, но быстро вернул на морду привычную нагловатую усмешку. — Вот теперь я верю, что ты можешь быть его женой. — А мне плевать! — отрезала Зора, совершенно не желая обсуждать все это. — Охачиё… — строго сказал Матамунэ, и бесенок послушно умолк.       На какое-то время повисло молчание. Небо все больше прояснялось, а лучей, уходящих в небо, было так много, что они сливались, преобразуя мир вокруг. С крыльца уже были не видны верхушки деревьев, от которых пришла Зора, высокая трава стала как будто бы меньше… — По правде сказать это первый раз, когда я знакомлюсь с матерью своего… кхм… в смысле… не важно, — попыталась разбавить Зора неловкую паузу очередной пришедшей в голову глупостью.       Асаноха мягко рассмеялась, прикрыв рот широким рукавом. — Понимаю. Ты не ожидала встретить меня. — Ну… Я знакома с Кейко — матерью Хао… того Хао, которого я знаю. И, честно говоря, еще ни разу не было момента, когда мне не хотелось придушить ее. Вы мне нравитесь гораздо больше, — немного смущенно протянула Зора. Зачем она вообще говорит об этом? Но здесь, рядом с этой женщиной, хотелось говорить, рассказать, поделиться. А, может, так мир духов влияет на нее? — Что это за место? — решила сменить тему Зора. — Это наше убежище, — после неощутимой запинки, ответила Асаноха, принимая ее желание не обсуждать настолько личное. — Видишь ли, я низкого сословия, да еще и умею общаться с духами. Это все, что я могла позволить себе. — Убежище? — зацепилась за это слова Зора, хмурясь. — Отцом моего сына был воин: достойный, уважаемый человек. Мы любили друг друга, но не могли пожениться. — Дайте угадаю: у него была мегера-жена и целый выводок спиногрызов от нее? — Ты почти угадала, — ничуть не обиделась Асаноха. — Главная причина была в моем умение говорить с духами. Тогда… менялась эпоха и религия. Шаманы были пережитком прошлого, их боялись. Я надеялась, что мой сын не унаследует моего дара. А потом я мечтала, что он будет использовать его во благо людей. — Но вы умерли, а он пустился во все тяжкие, — мрачно усмехнулась Зора, правильно поняв недосказанность. — У него была… трудная жизнь. Ему через многое пришлось пройти в одиночку, многое пережить. Никого не было рядом, чтобы помочь и направить. — Я его встретил однажды на улочках столицы, — поделился Охачиё. — Но его ненависть была слишком огромной. Он поглотил мою душу, получив способность Рейши. И, постоянно слыша мысли людей, он начал сходить с ума. — Так его способность, выходит, от тебя? — удивилась Зора. — Я думала она появляется сама собой, как защитный механизм. — Это тоже сыграло свою роль, — кивнул ее словам Матамунэ. — Но Хао-сама, наконец, открыл свое сердце. Поэтому Охачиё сейчас здесь. — Да-да-да, — замахал лапой бесенок. — Хорошь уже языками чесать! — И правда, — сохраняя достоинство кивнул кот, — нам пора поспешить.

***

      Зора чувствует себя участником трагикомедии. А как еще объяснить абсурдность происходящего?       Столько людей разом она видела, пожалуй, только на хоккейном матче или концерте популярной рок-группы.       Духи, демоны… все собрались в обители нового Короля, потешаясь и будто издеваясь над Хао.       Он бесился от того, что не мог с этим ничего поделать: не выгнать их, не уничтожить.       Их голоса, как гогот в зоопарке, как лаянье стаи гиен. Анна несла какую-то высокопарную чушь о том, что Хао сам захотел, чтобы все пришли к нему.       Что за изумительный вздор? Зора находилась здесь ровно минуту, а для нее уже было очевидно, что на самом деле происходит. Прежние Короли собрали здесь все эти души; мир ополчился против нового правителя, не принимал его.       Хао хотел, чтобы каждая душа на планете стала частью Великого Духа. В его Чертогах он хотел создать лучший мир, где не будет боли, предательства и страха. Не будет вражды и бессмысленной жестокости. Конечно, он был не прав, выбрав такие средства для достижения мира во всем мире. Если бы мир смертных был неважен, то Королями становились бы духи, а не люди. Шаман — это связующее звено между земной и посмертной жизнью. А Король должен отвечать за оба мира, заботиться о каждом живом существе, о каждом духе и любить каждого из них.       Зоре было горько смотреть на происходящее сейчас и от чего-то тяжело. Хао был снова один против всех, никто не стоял с ним рядом.       Зора вдруг подумала, а зачем она привела Асаноху сюда? Их встреча должна была состояться тет-а-тет, без лишних глаз и ушей. Это Хао должен был оказаться в той Ветви, прийти к тому домишке и встретиться с родными и любимыми существами.       Не она должна быть ключом, отпирающим ту дверцу.       Зора уверенным, быстрым шагом поспешила к Хао, встала прямо перед ним, загораживая спиной всех этих возмущающихся.       Их взгляды встретились, и в темных глазах Хао, Зора увидела, как медленно в этой глубокой растерянной ярости, ненавистном бессилии, блестит удивление. Он уже не ждал ее, думал, что она не придет, что, так же, как и многие до нее, она предала все, в чем с такой горячностью убеждала еще совсем недавно.       Зора бы и рада оказаться с ним в его обители с самого начала, стоять рядом с ним, держать за руку, снова и снова, без устали, повторять, что она любит его.       Любит. Здесь, где земные оковы больше не властвовали над душой, Зора с поразительной ясностью осознала эту истину, все это время прятавшуюся от нее. Все ее поступки, все ошибки, потери и разочарования — все это вело ее сюда, к этому моменту. Именно к этому человеку.       Когда-то по опрометчивости она преподнесла ему свою душу, пообещала, что разделит с ним все его тяготы. Но Хао никогда не просил ее сердца; его она дарит ему сама. Именно в эту самую секунду, когда весь мир ополчился против него, Зора была готова воевать со всеми богами и Королями, убеждая каждого склониться перед ним.       Потому что она единственная знала правду, почему, зачем ему это все. Она — ключ, что исполнил свое предназначение.       Зора мягко касается подушечками пальцев его руки и, обхватив его ладонь обеими руками, она подносит ее к своему лицу, касаясь губами костяшек, а потом запястья, где билась жилка пульса. Она концентрирует энергию в своем прикосновении, передавая ему толику своего спокойствия. Зора поднимает взгляд, с лукавым блеском смотря ему прямо в глаза. Хао совершенно растерян подобным ее поведением, видимо, пытаясь взять в толк, что она творит на виду у всех. Только Зору совершенно не волновали посторонние взгляды. Перед ней был только Хао, ее муж, ее Король, которому она была нужна. Ее спокойствие и тепло угомонило его пламенную ярость. Зора чувствовала, как пульс под ее губами стал ровнее и дыхание уже не таким обжигающим.       Она выпрямилась, но не отпустила его руки, а, напротив, сильнее стиснула ее своими пальцами. — Гляжу, к тебе уже выстроилась очередь с поздравлениями? — усмехнулась она. — Или они пришли падать ниц, прося царя-батюшку о снисхождении? — Опять эти твои дурацкие шуточки… — фыркнул Хао, смерив ее каким-то пустым, нечитаемым взглядом. — Почему же дурацкие? Я, между прочим, к тебе спешила, продиралась через все Ветви Великого Духа. А ты, смотрю, мне не рад… — она наигранно-печально вздохнула. — Что же тебя так задержало? — скептически поинтересовался он. — Готовила тебе сюрприз по случаю коронации. — Она отступила на шаг, открывая его взгляду идущих к ним Асаноху и Охачиё. — Помнишь, бабушка говорила тебе, что я ключ? Кажется, она выражалась не фигурально. — Мама… — пораженно выдохнул Хао, делая шаг к ней. — Прошу у всех прощение за беспокойство, которое доставил вам мой сын, — с приторной улыбкой заговорила Асаноха, опуская маленькую ладонь на макушку Хао и ощутимо давя, будто в попытке заставить его склониться.       Зора нахмурилась, не понимая, отказываясь принимать то, что творит эта женщина.       Хао искал ее тысячу лет. Все, что он сделал, все грехи, что он взял себе на душу — все это ради нее. Так какого дьявола она творит?       Его взгляд… его на грани слышимости выдох «мама»… Он пробирал до дрожи. Вся его боль, некогда пережитый страх, ужас и безграничное счастье отразились в одном этом полувздохе.       А она… Асаноха будто не видела этого, не чувствовала и не хотела замечать. Для нее оказалось важнее извиниться перед этой толпой ничего не значащих душ. Зора почувствовала, как разочарование больно укололо ее, а после захлестнувшие злость и обида за своего мужа не оставили никаких светлых чувств к этой женщине, смевшей еще совсем недавно утверждать, что она всегда волновалась о нем.       Хао возмущенно сбросил руку матери, гневно закричав: — Что ты творишь? На глазах у всех… — Именно потому, что мы у всех на глазах, я поступаю так. Ты хоть понимаешь, что натворил? — жестко сказала Асаноха. — Я тебя не понимаю! — потерял всякое самообладание Хао, повышая голос. — Это люди убили тебя! А ты винишь во всем меня?!       Зора уловила мгновение, когда Асаноха начала вскидывать руку, и тут же оказалась рядом, проворно перехватывая ту в замахе. — Полегче, дамочка. Может, он тебе и сын, но он все еще твой Король, — прошипела ей Зора в лицо.       Асаноха казалась растерянной, обескураженной даже, будто разом потеряла всю свою решимость. Их взгляды встретились, и в глазах этой женщины Зора прочла недоумение. В себе Зора ощущала только лишь дичайшее раздражение, и она не гарантировала, что сдержится в следующий раз, если Асаноха еще выкинет что-то подобное. — Хорошо, что у него есть ты, — мягко сказала Асаноха. — Моему сыну очень повезло. — А мне не повезло со свекровью. Дважды причем, — раздраженно выдохнула она и отбросила ее руку, как нечто омерзительное и гадкое. — Ты там мне как-то за карму говорил, — обратилась она к Хао, — вот скажи мне, Ваше Величество, что такого я сделала в прошлой жизни, что в этой моя карма так безжалостно меня наказывает такой родней?       Хао не ответил. Он вообще на нее не смотрел, его взгляд был прикован к матери. К этой жестокой, бессердечной женщине…       Зора прикрыла глаза, правильно истолковав это гнетущее молчание и отступила в сторону. Теперь она лишняя здесь. Они, наконец, встретились спустя тысячу лет. Должно быть, им было что сказать друг другу.       Асаноха приблизилась к Хао, мягко опустив руки ему на плечи. — Я не была настолько слаба, как ты думаешь. Но моя смерть сохранила твою жизнь. Ты стал Королем, а значит можешь ощутить мир. Как Король ты не можешь не любить людей.       Она с нежностью притянула его к себе, и Хао покорно прижался к матери, опуская подбородок на ее плечо. Он выглядел совершенно растерянным от ее слов, но Зора чувствовала, что сейчас, именно в этот момент он отпустил всю свою боль и ненависть. Если Асаноха простила своих убийц, то мог ли Хао не отпустить это? Остались лишь воспоминания, которые теперь непременно поблекнут, больше не будут тревожить его и мучить, как терзали раньше.       Зора желала для него только покоя и сейчас была счастлива, что, наконец, он обрел его.       Асаноха говорила ему что-то еще, но Зора уже предпочла не слушать. Она пошла прочь от них, сунув руки в карманы и уныло размышляла, как теперь вернуться обратно. — Эй, Зора! — махнул ей рукой Йо, лучась улыбкой. — Ты все-таки пришла. — Пришла, — кивнула она и вымучено, но совершенно искренне улыбнулась. — Как ты, солнце? — Теперь все хорошо, — заверил ее Йо.       Зора бросила взгляд на Хао и Асаноху и почувствовала, как терзающая ее тревога растворяется, оставляя вместо себя только усталость. Это был... длинный год, принесший в ее жизнь так много, что понадобится время, чтобы все это уложить в голове и расставить по полочкам. Но времени теперь у нее будет предостаточно. Вся жизнь впереди.       Она взглянула на Йо и вдруг сделала шаг, заключая его в крепкие объятия. Йо вздрогнул в первый момент, но тут же обнял ее в ответ. Зора чувствовала его улыбку и не могла не испытать ни с чем несравнимые чувства облегчения и радости, что никакие разногласия не смогли разрушить их дружбу.       Да, теперь она точно знала, что все действительно будет хорошо.