Камера, мотор, начали!

————————————————————————— — я схожу за ней.       Аккерман встала и направилась к Энни. «Неужели она так плохо переносит алкоголь?.. или просто настолько сильно напилась, что так стонала от боли утром?» — Микаса думала об этом, пока поднималась на этаж и петляла в коридорах, которые были обставлены картинами, нарисованными в эпоху барокко.       Аккерман остановилась около огромной картины. Холст был настолько стар, что в некоторых местах краска выцвела, но если хорошо присмотреться, можно разглядеть изображение. Сразу понять что происходит на картине было практически невозможно. Картина, на которой нарисована война между людьми и всевышним с ангелами, вот только сатаны с демонами не было, они смотрели на происходящее со смехом из преисподнии, а некоторые были нарисованы в образе людей. Микаса стояла и завороженно смотрела на картину. Чем дольше смотрела, тем больше хотелось рассматривать. Снова послышались стоны из комнаты.        Аккерман подошла к двери и неуверенно постучалась. Ответа не последовало. Микаса вошла в комнату, которая вся пропахла алкоголем. На кровати лежала Энни, ну как лежала, вертелась скорее — Эй, вст… — только хотела сказать Аккерман, как замолчала. Она заметила, как мучается во сне Леонхарт. От Энни будто исходил пар, лицо было розовое, но из-за штор, что перекрывали проход лучам казалось, что оно красное. Ее тело было не укрыто одеялом, так что Микаса могла лицезреть прекрасное телосложение, пропорциям которого могут позавидовать даже модели. Но выражение лица Энни настораживало Микасу и она подсела на край кровати. Леонхарт вертелась с нахмуренными от страха глазами, с которых сочились слезы. Они смешивались с потом. Энни тяжело дышала и прижимала к себе одеяло, она что-то говорила, но было немного затруднительно разобрать что. — М-мам...не уходи, не оставляй меня здесь... — чуть ли не выла Энни. Микаса с беспокойством наблюдала за Леонхарт и пыталась придумать что-то, чтобы помочь подруге. — Эй, все хорошо, здесь кроме меня никого нет, это просто сон, — Микаса наклонилась и коснулась ладонью лба Энни. — Да у тебя жар, черт побери, зачем так много пить?       Последняя вздрогнула, но еще находилась во власти кошмара. Микаса решила действовать настойчивее . Аккерман оседлала бедра Энни, придавила руки последней локтями, а ладонями обхватила лицо, большими пальцами стирая дорожки слез. — Энни, просыпайся, всё хорошо — Аккерман внимательно рассматривала лицо Леонхарт и невольно задержала дыхание от волнения. Энни резко раскрыла покрасневшие глаза. Она все еще тяжело дышала, но через пару минут она успокоилась. Наконец выровняв дыхание, Леонхарт спросила. — Что ты делаешь? — Прости — поднявшись с голубоглазой Аккерман продолжила — Тебя снился кошмар, ты говорила что-то про свою маму. Микаса направилась к выходу. — Подожди, — Леонхарт позвала девушку хриплым голосом— Теперь мне нужно рассказать тебе про маму. — В этом нет необходимости, — сказала Микаса, понимая, что Энни будет тяжело рассказывать — Зачем заставлять человека вспоминать то, что он скорее всего хочет забыть. — Расскажу чтобы избежать лишних вопросов, которых я терпеть не могу. Леонхарт рассказала о своей детской травме. Ее голос был очень красивым. Микаса слушала очень внимательно, пытаясь пережить чувства и эмоции, которые испытывала Энни. Дослушав, они некоторое время сидели молча. Аккерман пыталась осознать услышанное. После нескольких минут молчания, она сказала Энни спускаться на завтрак, так как он уже стынет. Закрыв за собой дверь брюнетка прошептала: - Господи, почему же ты не слышал её? - проходя мимо той самой картины.       А на кухне в это время царил хаос. Всем было очень весело, а Жан подавился воздухом. — О, Микаса, ты позвала Энни? — спросила Ханджи, стирая слезы смеха. — А… да, она скоро спуститься. — Мясо! Мясо! Мясо! — кричала Саша, пихая Конни в плечо. — Ладно ребятки, я попросила Исаяму дать нам выходной, потому что мы очень устали. Сегодня вы все свободны только из-за старших, хотя у него у самого какие-то проблемы. И я предлагаю сходить в «Диснейленд на минималках» — вытягивая билеты на аттракционы, сказала хозяйка дома. — Ой нихуя...а ой. — Йегер! — за это он тут же получил подзатыльник. — Ай! Зачем так жестоко-то?! — он возмущался даже тогда, когда все уже собирались.       Вот так и начался, хоть и где-то с плохой ноты, день. В парке было весело. Никто не скучал. Хоть вся компания отдыхающих — взрослые, но не совсем серьезные люди, всем хотелось отдохнуть. — Ханджи-сан! Ханджи-сан! Пойдёмте на те горки! — Армин позвал ее и всех остальных. — Отличная идея, Армин. Проверим, кто боится высоты — ехидно улыбнувшись сказала Ханджи, после чего почти половина группы сглотнула, но они все же последовали за Армином, который повел их на аттракцион.       Не пошли только Леви и Энни, так как рост не позволяет. — Энни, радуйся! Тебя не пустили, только потому, что ты выглядишь намно-ого моложе своего возраста! — кричал Эрен. Он не мог упустить такой прекрасный шанс пошутить над коллегой — Считай это комплиментом! — Тц, да пошли они, — нахмурившись сказал капрал — Лучше купим им поесть, а то время тратить нет желания.       Леонхарт пошла за родственником Микасы, пока та смеялась на горках. Через минут 10-15, проголодавшиеся люди отправились бороздить просторы парка, а Энни с Леви ждали их в кафе. — Оооооо, пресвятой Леви! Спасибо тебе, что позаботился о нашем голоде! — Заткнись и ешь уже.       Вот так и прошел единственный выходной, который можно взять весь за год. Компания добиралась домой в просторной машине. — Вах, Ханджи-сааааан, — с страдальческим лицом обратился к водителю Эрен. — Можно у вас дома остаться? Мои родители хоть и любят меня, но у вас дома лучше, чем у меняяя… — надул губу Йегер. — Ох, Эрен-Эрен, можешь, конечно, но мне нужно с твоими родителями договориться. — Да нууууу, а это обязательно? — скрестив руки на груди Эрен откинулся на спинку сиденья. — Ну, я не хочу отвечать за то, что тебя могут украсть на органы. — Ой да ладно вам, что вы так пугаете…       Хоть это и был выходной, но многие устали, так что после прихода все начали рассеиваться по комнатам. Да-да, именно все, потому что Ханджи в таком доме жить одной было скучно, а 9 человек, ещё и те кого ты знаешь, намного лучше, чем быть одной. — Ребят, давайте поблагодарим Ханджи-сан за то, что разрешила всем остаться до тех пор, пока мы сами не захотим уйти. — Армин позвал всех ребят, чтобы устроить сюрприз гостеприимной коллеге. Он быстро объяснил, что надо сделать.       Когда Ханджи шла в свою комнату, за углом ее поджидали гости. — РАЗ! ДВА! СПАСИБО ВАМ ХАНДЖИ-САН! — закричали они хором. — ОХ ЙОХАНЫ БАБАЙ, РЕБЯТА ЧТО ВЫ ТАК ПУГАЕТЕ — схватившись за сердце прокричала Ханджи. — Извините, — сказал Армин. — Я не знал, как еще вас отблагодарить. — Все хорошо, а сейчас идите спать! — СПОКОЙНОЙ НОЧИ ХАНДЖИ-САН! — также хором сказали гости. — ДА ИДИТЕ УЖЕ!       Все смеясь разошлись по комнатам, а Микаса задержалась в ванной. Когда она вышла, случайно услышала разговор Леви, Ханджи и Эрвина. — Эй, четырехглазая, может тебе мозги вправить? — О, чем ты? — Не будь дурой. Зачем ты их оставила? — Леви, что не так? Они попросили, а родители разрешили. Так. Я не поняла, какие претензии? — Ты дала слово, что больше здесь никто не останется. — Сколько лет прошло с того обещания? Тем более моя система защиты уже на другом уровне. Никто не проникнет в дом без разрешения. — Она права, Леви — вмешался в разговор Эрвин, который все это время слушал их диалог. — С того случая прошло много времени, не стоит сейчас об этом вспоминать. — Да что ты? Сколько бы лет не прошло, кто-то из них может сделать так же, как и те ублюдки. — Что за… — похоже, Микаса сказала это довольно громко, так как старшие заметил ее и замолчали. — Микаса, это ты? — И-извините, я не специально, просто мимо проходила и услышала. — оправдывалась она. — Ничего страшного, иди спать, завтра рано вставать. — уже не таким добрым голосом сказал Эрвин. — А… да… спокойной ночи.        Микаса долго не могла заснуть, пока не услышала те же стоны, что слышала утром. Когда она зашла в комнату, перед ней была знакомая картина, но на этот раз Аккерман знает, в чем проблема. Энни не спала на момент прихода Микасы. Она знала, кто к ней пришел на помощь, и она крайне ненавидела, когда выглядела беспомощно, поэтому сказала: — Пошла вон, — Микаса остановилась — Не слышала? Я сказала, пошла вон — уже повышая голос сказала Леонхарт, задыхаясь от нехватки воздуха. — Но тебе нужно поспать, а этот страх мешает тебе. — Я сама знаю что мешает, а что нет. В данный момент мешаешь только ты. — Энни, я хочу помочь. — Всралась мне твоя помощь, вон пошла — Леонхарт указала на дверь.       Микасе было неприятно это слышать, но ещё больнее видеть страдающего человека, который как последний идиот отказывается от помощи. Но она ушла, потому что ещё чуть-чуть и спать в одном доме с Энни будет опасно. Аккерман ушла к себе. На часах 1:47, в коридорах послышался шорох. Два человека шли куда-то в тьме, а затем Микаса услышала как кто-то шепотом ругается: — Ты же в курсе, что если нас увидят то Леви или Майк въебет мне, а не тебе? — Это уже не мои проблемы, я попросила тебя проводить меня. — Вот же.. прямо как персонаж, такой же холодный, жестокий и требовательный! — Не читай мне нотации, просто отведи. — Ладно!       Шорохи прекратились, а затем в дверь постучались. — Что же вы такие шумные — Микаса со вздохом встала с кровати и подошла к двери — И что за идиоты шатаются по коридорам?       Перед дверью стоял Жан. — Доброй ночи. Тут одна скотина к тебе рвется, — после этих слов Жана ударили в бедро, но ему закрыла рот Микаса, поэтому он просто промычал в ладонь что-то похожее на «Ах ты козлиха! Я ведь тебя отвёл!» Кирштайн развернулся и Аккерман увидела второго человека за его спиной. Энни стояла в ночнушке и заметно нервничала. Кирштайн выполнив просьбу побрел обратно в свою комнату, оставив этих двоих на произвол судьбы. — Так…ты пропустишь меня? — а, проходи.       В комнате включился свет, а девушки сели друг напротив друга. — Слушай, Микаса, я искренне ненавижу просить прощения, но я пришла извиниться перед тобой. — За что? — Не притворяйся дурой, ты знаешь за что. — Нет, не знаю, я даже не расслышала что ты говорила, — с ухмылкой на лице сказала Микаса. — Ты издеваешься? Я сейчас уйду. — Я тебя и не звала. — Мгх… я повторяю последний раз, я прошу прощения. — Все нормально, тебе незачем извиняться.       Повисло неловкое молчание. — Слушай, а ты сейчас к себе пойдешь?       Энни, которая все это время пыталась не смотреть на Аккерман, быстро подняла голову и устремила взгляд на нее. — Ммм, нет. Можно я у тебя переночую? Ведь если я продолжу спать у себя, ко мне будут приходить люди со «спасением». И я не смогу отбиться от лишних вопросов.       Микаса оглядела комнату, в которой была лишь кровать и диван, а потом встретилась взглядом с Энни. — Где спать будешь? — Где хочешь? — Диван твой, кровать я уже согрела, так что хуй тебе.       После этого Леонхарт отправилась к себе в комнату за своим постельным комплектом, а Аккерман расстилала место для ночлега подруге. Когда Энни стелила постель, Микаса лежала на кровати и следила за каждым ее действием. Кисти девушки были изящные, с тонкими пальцами, в темноте грудная клетка медленно вздымалась, фигура, похожа на песочные часы, ноги были хоть и не столь длинные, но красивые. Наконец Леонхарт удобно устроилась и начала посапывать, в то время как Микаса не могла отвести глаз от нее. — Может ты уже перестаешь в моем затылке дырку сверлить и будешь спать? — Ты очень красивая, почему даже во время отдыха ты носишь мешковатую одежду? Никто же не увидит твоей красоты. — Зачем ты это делаешь? — Что делаю? — Зачем ты говоришь все эти комплименты, а потом делаешь вид будто ничего и не было? — А что-то было? — Блять. Просто спи уже, — девушки продолжали «обмен любезностями» — Это моя комната, когда хочу тогда и буду спать. — И давно она твоя? Это дом Ханджи-сан. Когда отец приедет, я вернусь домой. — Твой отец уехал куда-то? — Не твое дело. — Ах ну простите, Ваше Снежное Величество! Казнить меня! — уже с долей агрессии говорила Микаса.       Повисла неловкая тишина, но она была такой только для Энни, так как у Микасы в голове был хор вонзающихся в сознание мыслей и оскорблений. А потом, когда Микаса уже засыпала , она сквозь сон услышала ответ на давно забытый вопрос. — Он уехал на поминки к матери, — Энни тихонько встала с дивана, подошла к кровати, залезла под покрывало и легла рядом, обняв Микасу со спины. — Он уехал далеко, думаю, еще долгое время будет там… — прижимаясь к Микасе и дыша в шею сказала Энни. — Прости, я… я просто не умею разговаривать с людьми и… и, — уже начиная плакать, пыталась говорить Леонхарт. — Все хорошо, я тоже виновата, — все ещё лёжа спиной к Леонхарт, говорила Микаса. — Не плачь, если провинишься перед кем-нибудь, ведь у тебя были свои причины поступать по другому.       Но после этих слов плач не прекратился, а усилился. Аккерман повернулась лицом к Энни. И в темноте, с холодным светом луны, хоть и не было хорошо видно, Микаса увидела ту сторону Энни, которую Леонхарт скрывала от всех. Энни была как маленький комочек злости в перемешку с милостью и плюс эмоциональные качели. Ее лицо было таким милым и грустным, из-за этого выражения хотелось сделать все, только б увидеть улыбку, щёчки были розоватые, а волосы так спадали на плечи и лицо, что прям хотелось затискать ее. — Энни, — уже лёжа лицом к Леонхарт, сказала Микаса — Всё хорошо, — аккуратно заправляя чуть мокрые от слез, светлые волосы за ухо.       Энни сильнее обняла Аккерман и уткнулась лбом в место между ключиц. Микаса, уже засыпая, сказала: — Энни Леонхарт, дай слово, что расскажешь о всех своих тревогах, а я дам тебе слово, что всегда буду рядом.       Энни подняла голову, чтобы посмотреть в глаза Микасе, но та уже уснула. — Ещё не время, — тихо сказала Энни и поцеловав ключицу подруги, тоже погрузилась в царство сна.