Голос

– Императрица... Совьешу испытывал неописуемый трепет, сердце сделало несколько сальто, а мир утратил всю свою значимость, когда из-за двери экипажа показался образ его жены. Тусклый свет Луны, что старался пробиться внутрь роскошной кареты, бросал тень на Троби, представляя чёрным с серым отливом глазам мужчины лишь затемнённый силуэт. "– Что же ты молчишь?" - лихорадочно думал монарх глотая ком, предательски подступивший к горлу. В глубине души Троби Вик волновался, что Навье отвергнет его руку, так как перед её отъездом к родителям они в очередной раз повздорили. Секунды молчания женщины с бездействием казались императору пыткой, однако... О счастье! Из полумрака показалась аккуратная ладонь, скованная мягкой тканью перчатки. А затем, с характерным шорохом подолов платья, свету ночи предстала и её обладательница. Тёмное вишнёвое платье казалось чёрным и подчёркивало изумительную фигуру, дорожная тёмная мантия из плотной ткани, отливающей тёмной синевой в свете ночи, с широким капюшоном а так же высоким воротником, спасала от ночного холода и ветра. Волосы были убраны в высокую причёску, подхваченную снизу золотой заколкой, инкрустированной аккуратными маленькими рубинами. Лунный свет обрамлял лицо его супруги, придавая коже бледности и подчёркивая аристократические, острые и нежные одновременно, черты лица, аккуратные линии носа, мягкий изгиб губ и длинные ресницы. На зелёные глаза падала тень от светлой чёлки, придавая им соблазнительной глубины. Это был затягивающий омут, в который невообразимо тяжело смотреть, страшась угодить в ловушку и, в то же время, невозможно отвести глаз, так как уже в неё попал... Императору на момент показалось, что к нему снизошла сама богиня. – Добрый вечер, как доехали? Надеюсь, без приключений? - сдержанно выдал брюнет, ощущая, как женская ладонь опускается в его, позволяя себя слегка сжать. Ощутив прикосновение, не смотря на маску "гордого императора", мужчина был готов пасть пред женой на колени от счастья. Совьешу и без того был весь на иголках, они почти не общались из-за предстоящего развода, недавнего инцидента с птицей и очень много ссорились, а телесный контакт супругов был сведён до минимума, так что даже подобное, до жути обыденное, касание, в душе брюнета приравнивалось к дару свыше, пусть и через перчатку. На заданный вопрос его жена ответила не сразу, смерив того несколько равнодушным взглядом. – Добрый вечер, Ваше Величество. Без приключений. Голос женщины был тих, мелодичен и спокоен а ответ вкрадчив, как и всегда, однако Совьешу едва не потерял голову от радости, что Императрица не стала его игнорировать. – Вы, скорее всего, устали с дороги. Я Вас провожу, - со спокойной улыбкой произнёс император тихим тоном, однако не терпящим отказа, и в ответ получил лёгкий удовлетворительный кивок. Слуги начали разбирать вещи, а Совьешу выразительной мимикой попросил фрейлин, так же встречавших свою госпожу, оставить его с женой наедине. Лора, графиня Элиза и графиня Джубел были определённо не рады подобной "просьбе", да и Навье не проявляла желанной поддержки идее Совьешу. Очевидность этого весьма сильно расстраивала мужчину как и то, что служанки не повиновались его воле. Да, дамы числились как фрейлины Императрицы, но ведь они, в первую очередь, были ещё и подданными императора, тобишь его! А значит должны повиноваться слову мужчины так же, как и слову Навье — без пререканий! Однако брюнету пришлось проглотить свою "обиду", ведь это было куда уж лучше чем отказ, а потому смирился с поклоном служанок на сдержанный кивок их госпожи. Пускай они и скрывали это, однако мужчине всё равно казалось, что они не желали оставлять Навье с ним тет-а-тет. Далее путь пара предпочла держать в тишине. Император не знал, как было лучше начать разговор, а Императрица, возможно, и вовсе не желала разговаривать. Как только супруги преодолели лестницу и вошли в главный зал, ладонь Троби выскользнула из руки мужчины, который до последнего момента старался её удержать. Разочарованный прерыванием контакта, Совьешу спрятал ладони за спину и, когда они вошли в коридор, спросил: – Как прошла Ваша поездка? Надеюсь, родители в добром здравии? Императрица, что до этого смотрела прямо перед собою ощутимо напряглась, переводя взгляд своих выразительных глаз на мужа, при этом не меняя положения головы. Придав лицу равнодушный вид, но всем станом выражая недовольство, она дала мужчине острый намёк на то, что кому-кому, а точно не изменнику интересоваться этим. Совьешу весьма сильно волновало то, что наедине с ним блондинка не произносила и слова, а ведь это, опять-таки, оскорбляло и втаптывало гордость мужчины в мрамор, по которому они шли. Да и осознание того что Совьешу, монарх одного из могущественнейших государств континента Воль, не мог найти общий язык с собственной супругой, унижало не меньше. Откашлявшись в кулак, брюнет предпринял ещё одну попытку завести с нею диалог: – Эта ночь весьма прекрасна, Вы так не считаете? Навье слегка повернула в его сторону лицо и взглянула на монарха, чуть прищурив глаза и тем самым выражая немой вопрос. Император засуетился, подыскивая нужные слова. – Ох! Ну... То есть... - мысленно отругав себя за такую детскую попытку начать разговор, мужчина вздохнул, - Эх, не обращайте внимания. Уже прикрыв глаза в абсолютном разочаровании, готовый принять очередное поражение, неожиданно справа от него послышался тихий голос: – Вы правы, Ваше Величество... Сегодня она и впрямь восхитительна. Совьешу откровенно был шокирован. Не стала игнорировать или стыдить, а просто поддержала тему?! Это поселило некую надежду в душе брюнета, и тот заметно приободрился, а улыбка вернулась на его лицо. – Как Вы провели этот день? – Довольно не плохо, благодарю Вас. Навье снова смотрела прямо перед собою, прикрыв глаза и слегка изогнув линию губ в подобии улыбки, держа руки сложенными внизу живота. Совьешу же не отводил от женщины взгляда. Однако между ними вновь повисло неловкое молчание, заставляя обоих чувствовать нервозность. – Вы выглядите довольным, Ваше Величество. Случилось что-то хорошее? - теперь первой молчание нарушила блондинка очевидно решив, что теперь её очередь поддерживать разговор. – Разумеется! Императрица вернулась обратно домой! Да и у меня настроение сегодня, во истину, приподнятое. А вот Вы напряжены. Случилось что-то плохое? – Нет, - Троби едва заметно покачала головой, - Ничего такого, на что стоило бы обратить внимание. Отчего-то гнев медленно стал поднимать свою голову в груди императора. Навье определённо не желала рассказывать о своей проблеме, как всегда считая, что может решить всё сама. Совьешу этому рад не был. Неожиданно брюнету в голову пришла догадка. – Императрица, это из-за нашей последней ссоры? - и, не дожидаясь ответа, мужчина продолжил, - Возможно, я был несколько груб в своих словах и вёл себя неподобающим образом. Мне жаль. Для большей эффектности тот прикоснулся рукой к своей груди в области сердца, стараясь тем самым выразить искренность его слов. Женщина выдохнула. В такой манере с нею обычно общался Хейнли. Совьешу пытается его скопировать? – Хорошо. Забудем об этом. Император просиял. Пересекая очередной коридор, Совьешу неожиданно свернул, хотя до следующего поворота следовало пройти ещё один лестничный пролёт и коридор. На немой вопрос обладательницы зелёных глаз, Троби Вик лишь протянул женщине руку. Навье нахмурила брови, определённо догадываясь о намерениях своего вскоре бывшего мужа — коридор, куда он свернул, вёл в бальный зал. Совьешу слегка занервничал, на лбу проступила лёгкая испарина. В одно мгновение ему показалось, что воздух в комнате накалился до предела, иссушая горло. Воротник вдруг резко задавил, и император держался из последних сил, чтобы не ослабить его. Молчание супруги тяжёлой ладонью легло на грудь Совьешу, а её внимательный взгляд словно пытался уловить в его действиях некий подвох. Неужели она настолько ему не доверяла? – Императрица... – Я догадываюсь, какое предложение Вы собираетесь сделать мне, Ваше Величество. И вынуждена Вам отказать. Брюнету показалось, что он ослышался, а потому слегка опустил руку, нервно улыбнувшись и скривив линию бровей в неверии. – Что? – Уже поздняя ночь, я только с дороги и, как Вы верно подметили, действительно устала. Нам обоим стоит выспаться перед завтрашним днём, - с этими словами она отвернулась от супруга, который в очередной раз попытался коснуться её плеча, останавливая. Сделав пару шагов в сторону нужной лестницы, Навье остановилась, тем самым заставив остановиться и самого Совьешу, - Доброй ночи, Ваше Величество...

Западное королевство

Хейнли сидел в красивом кресле, скрестив руки на груди и бессовестно клюя носом. Макенна, что до этого размашисто жестикулировал руками, увлечённо что-то рассказывая не сразу приметил, что разговор не сильно так уж и интересует его короля. Взгляд чёрных глаз наткнулся на ссутулившуюся фигуру блондина и мужчина принял решение оставить Хейнли в покое. В конце-концов, последние несколько дней просто выжали бедолагу из себя. Монотонные дни короля явно сковывали блондина. И пусть последний не подавал виду — это видели все. Взять хотя-бы "поединок" с Советом за возможность женитьбы на Троби? Вздохнув, синеволосый медленно привстал, стараясь не поднимать шума, обогнул кресло напротив, прошёл к двери и только успел коснуться ручки, как с обратной стороны настойчиво и громко начали стучать. Король в момент вскинулся, быстро разворачиваясь в кресле и впиваясь взглядом в парня. – В чём дело, Макенна? Советник был готов рвать и метать. Сколько же боли, усталости, злобы и взволнованности он видел во взгляде напротив. Невооружённым глазом видно, как блондину хотелось просто выспаться, однако долг короля требовал обратного. Шумно вздохнув, двоюродный брат отвесил лёгкий поклон, коснувшись ладонью области сердца. – Я сейчас-же выясню это, Ваше Величество, - с этими словами мужчина скрылся за дверью. Хейнли выглянул в окно. Как же так вышло, что он уснул прямо во время прослушивания доклада Макенны? Стоило позже попросить у брата прощения. Хейнли провёл ладонью по лицу, шумно вздыхая. Стоило проверить, как там продвигается подготовка покоев Королевы. С недавних пор блондин часто начал заглядывать в ту комнату и лично контролировать приготовления, угрожая каждому лентяю расправой, если спальня королевы не будет готова к назначенному сроку. Что-же, подобная угроза, скорее всего, в силу дурной славы "жестокого человека", возымела свой эффект. – Ваше Величество! - в комнату вихрем влетел Макенна и с испугом посмотрел на брата, отчего Аллес напрягся всем телом. – В чём дело, Макенна? Синеволосый почему-то медлил, после чего прошёл к креслу и протянул записку. – Прибыл маркиз Фаранг — лучший друг лорда Кошара, и передал Вам послание. Сказал, что это очень срочно! – Макенна, закрой дверь, - приказал Хейнли, разворачивая письмо и узнавая почерк своей Королевы. Чем дольше Аллес читал записку, тем мрачнее становилось его лицо. Обладателю фиолетовых глаз показалось, что его только-что облили ледяной водой. Быстро кинув брату пару слов о том, чтобы он обо всём позаботился в его отсутствие, мужчина подошёл к своему столу, достал перо, чернила и бумагу. Написав послание, король запечатал его, превратился в птицу и сел на подоконник, протягивая лапу синеволосому. Поняв намёк, пусть и недовольный, но Советник достал ленточку, с её помощью повязал послание на лапе птицы и выпустил того в окно шепнув, что блондину не о чём волноваться, а он уж пусть постарается не попасть в передрягу. Вздохнув, Макенна обернулся обратно к комнате лицом, перед этим закрыв окно, и подошёл к оставленной братом записке, взяв ту в руки и начав бегать по строкам взглядом. Мужчина не был поклонником чтения чужих писем и, тем не менее, его король оставил страну без правителя, бросаясь к ней лишь по одному маленькому зову и синеволосый, как главный Советник и двоюродный брат должен был знать, с чего вдруг такая паника. Прочитав письмо и вздохнув, Макенна повернулся и спрятал одеяния Хейнли, а записку положил в ящик стола своего короля, пряча среди личных вещей. Не стоило даже гадать, какая конкретно часть послания заставила мага сорваться с места. Всего четыре слова подстрекнули правителя принять быстрое и одновременно необдуманное решение. ...Развод через два дня.

Восточная империя. Императорский дворец:

Не смотря на то, что женщина уже попрощалась с мужем, Совьешу шёл за Навье, грустно глядя той в спину своим серым взглядом и периодически вздыхая. Как же брюнета злило то, что Навье — его собственная жена, избегала и при любой возможности игнорировала брюнета! В конце то концов блондинка ведь его законная супруга! Его императрица! И по-другому быть просто не могло! Так почему же Совьешу, её единственный супруг, так часто получал отказы, если имел на неё полное право?! С какой такой радости ОН, великий император, которому подчиняется целое государство, который может взять от этой жизни всё, чего только пожелает — не может получить желанной женщины?! Ответ был смехотворен и прост: он её любил. Да, Совьешу желал прикосновений, любви и ласки со стороны супруги, однако заставить, принудить её к чему-либо просто не мог. Он не смел поднять на неё руку. Просто не было нужды и желания. Троби никуда от него не денется. Она вечно будет находиться в руках Совьешу, будет принадлежать брюнету, и лишь ему одному... Вечно. "– Как странно... От Хейнли в последние дни не было никаких вестей... Птица смогла доставить послание вовремя, верно же?" Именно такого рода мысли тревожили ясный разум Императрицы. Навье не на шутку была встревожена и, разумеется, опечалена происходящими событиями. Также Троби была невероятно подавлена многими факторами: предательство Совьешу, позиция в обществе, предстоящий развод, перепады настроения супруга и его нынешнее странное поведение. А ещё Навье не могло не нервировать нахождение брюнета рядом, как бы блондинка не старалась это игнорировать или отыскать логическое аргументирование. Она ведь попрощалась с ним уже пять минут назад, так почему брюнет продолжает идти за нею по пятам? Неужели решил проводить её до самых покоев? Зачем? Вновь желает переговорить на счёт Рашты, развода или, не приведи Господь, ребёнка? Исключено! Навье, даже если бы сильно захотела — никогда не смогла бы полюбить это дитя и уж тем более — заменить ему родную мать. Это стало окончательной позицией женщины относительно данного вопроса. Оба это знали, но Совьешу всё продолжал говорить на эту тему. И подобные "выпады" начинали выводить правительницу из себя. "– Да и потом, вне всяких сомнений — Рашта лишилась бы своего чада. Весьма даже возможно, что встречи Рашты с ребёнком Совьешу бы лично свёл до минимума, а вот мои с ним увеличил, даже если это было бы против моей воли. Этот мужчина сделал бы всё, лишь бы "наследник" видел во мне свою родную мать и только во мне. Единственное: что если генетика не станет играть тебе на руку, и дитя родится с внешними схожими чертами матери, Совьешу? Каков смысл в подобных разговорах, если здесь нет ничего однозначного и говорить наверняка — просто верх глупости?!" Навье размышляла об этом и тихо, томно вздыхала, чем привлекла внимание супруга. Брюнет, едва заметно склонив голову на бок, с интересом взглянул на блондинку, что изящным движением головы поправила волосы, спавшие ей на грудь. – Императрица? – Ваше Величество? - рефлекторно ответила ему женщина, продолжая при этом блуждать в своих мыслях. И от серых глаз это не ускользает. – Вы так сильно задумались над чем-то. Позволите поинтересоваться? – Я не думала ни о чём, кроме как о предстоящем разводе, Ваше Величество, - коротко ответив, покачала головой обладательница зелёных глаз и зашуршала подолами платья при очередном повороте, заставляя себя вернуться мыслями в коридор к супругу. – Ох! А, вот как... - в расстроенных чувствах ответил император, огорчаясь подобным ответом, "– И на что только я рассчитывал?" - горько улыбнувшись про себя подумал брюнет. – Вы о чём-то хотели спросить меня? – Нет, вовсе нет. И вновь путь пара продолжила в молчании. Наконец, Совьешу сумел поравняться с императрицей и прекратить отставать. Он так и не смог придумать что-то, чтобы начать новый разговор, а потому просто принял решение оставить эти попытки. Наконец, двое дошли до покоев женщины. – Ваше Величество. – Навье? - с надеждой в голосе спросил брюнет, но поймал лишь слегка удивлённый взгляд супруги из-за его резкой смены манеры обращения. Но даже так, она просто не скрывала своего неудовольствия и мрачной решимости. – Прошу Вас — отмените свой приказ об отстреливании птиц, пролетающих мимо моих окон. Лишь за последний день до моего отъезда имперские лучники подстрелили трёх, хотя это были самые обычные птицы. То, что вскоре я покину пост императрицы, вовсе не даёт Вам права каждый день окроплять мой балкон кровью несчастных животных! Доброй ночи, Ваше Величество. Легко кивнув на прощание, блондинка скрылась за дверью, оставив ошарашенного супруга стоять в коридоре одного. Тот, слегка покачнувшись от накатившего шока, спустя четыре минуты поплёлся к себе. Эллис медленно прошла глубже в гостиную, встретившись взглядом со своими фрейлинами, устало покачала головой и жестом приказала подготовить ванну и помочь с вечерним туалетом. После выполнения всех необходимых процедур и облачившись в свою ночную сорочку блондинка поудобнее умостилась под одеялом, лёжа на спине и начиная по привычке анализировать всё, что с нею произошло за этот день. Правда, в основном она провела его в дороге, так что размышлять было особо не о чём. Лаура поделилась новостями из дворца, поведала о проделках Рашты, её успехах и новых связях, о приёмных родителях, которые стали довольно частыми гостями, а отец даже получит звание министра. Единственное что, это пока держится в секрете. На этом моменте Навье до сих пор не смогла толком осознать, как у Совьешу получится назначить на столь высокий пост поданного другой страны. Ведь, если сведения были верны — найденные родственники родом из Голубого Богема. Секунду... Троби резко села, удивлённо глядя перед собою. "– Разве Голубой Богем не является родиной герцога Элги?!" Блондинка поднялась с постели и начала расхаживать по комнате подобно тигрице, которая почти придумала стратегию по поимке зайца, касаясь рукою острого подбородка. В данной ситуации в роли "зайца" выступала правда. "– Возможно ли, что именно герцог "подсобил" Раште в поиске родителей, чтобы обеспечить родословную и тем самым облегчить ей путь в продвижении к трону? А Совьешу хотел поступить также, однако в той ситуации разумнее было выбрать иностранных родителей и именно поэтому они так и поступили с теми, кто назвался родителями, родом из самой Восточной Империи?! Народ радуется такой прекрасной истории, Рашта с богатым трогательным прошлым, а Совьешу благодаря такому браку укрепляет отношения с другой страной ведь будущая императрица — "дочь" знатной семьи из Голубого Богема, пусть и обедневшей!" Догадка совершенно согнала накатывавший до этого сон. Навье всё никак не могла прийти в себя из-за открытия. С одной стороны ей было очень интересно как можно скорее отыскать подтверждение, либо же опровержение своей теории, а с другой... Абсолютно всё равно. Единственное, чего блондинке действительно хотелось на данный момент больше всего, так это просто поскорее покончить со всем, поставить точку. Отрезать и попытаться забыть, оставляя вместе с короной в прошлом и свою жизнь. Великий Князь, в конечном итоге, оказался прав. Совьешу уже тогда был прочитан им, будто являлся открытой книгой. "– В итоге с чувствами проблемы оказались только у тебя." Блондинка улыбнулась с долей грусти и пустила слезу. Как же больно. Как обидно. Сделать столько для страны, и в конечном итоге быть преданной ею же. В начале муж, затем аристократия, а после и весь народ. И не у кого искать утешения. Ведь все друзья сейчас были так далеко...

В оконное стекло что-то с силой ударило...