Связующие нити

3. - Куда ты так пристально смотришь? – от голоса Сережи я дернулась, взглянув на него, вновь нашла удаляющуюся спину Ксении. - Никуда! - Угу! – скептически хмыкнул он, садясь на табурет, который недавно занимала она. – Если бы я тебя не знал, то, возможно бы, поверил. Есь, мы знакомы слишком давно, чтобы я не узнал этот взгляд. - Какой? – огрызнулась я, зная, что он прав в своем суждение. - Вот этот! – махнул он на меня, проводя рукой перед лицом, пока я не оттолкнула ее. – Ни ты, ни тем более она не можете позволить себе любого рода связь, - этими словами он привлек мое внимание. - В смысле? Со мной все понятно, - добавила я, когда Сережа открыл рот, чтобы напомнить про меня, тут не нужно быть гением. - Для начала она не из «наших», - он опять поднял передо мной руку и стал загибать пальцы. Раз он не знал про свою знакомую некоторых подробностей, не мне их и рассказывать. – Она выходит сейчас из давних и сложных отношений. Только, что решила сменить род деятельности. Кстати, она завтра приедет вечером. Так дальше! О! Самое главное, - за драматическую паузу мне хотелось ударить его, но негоже бить своего начальника, да еще на рабочем месте. И как бы я не врала ему, вся моя заинтересованность вылезла наружу. – У нее есть дочь, - тут я поджала губы, понимая, что симпатия одно, а таинство личной жизни другое. Если есть ребенок, чаще всего бывает и мужчина. Тут, конечно, возникали нестыковки. – И она только решила развестись. Она не вариант! - Спасибо, за информацию! – хмуро проговорила я, ощущая, как заполняет огорчение. И толку, что строить обиды. Между нами было случайное знакомство, приведшее к тому, что мы оказались в одной постели. Кроме общих тем, не затронули глубинные струны, которые вскрыли наши секреты. Хотя я не могла скрыть и тот факт, что она сразу меня привлекла. Меня изрядно раздосадовал ее уход на утро, после проведенной ночи, которая сама по себе оставила след. Я ожидала, что открыв глаза, увижу ее, но этого не произошло. Она даже не оставила записку. Глупо ожидать, что человек захочет продолжить общение, но нам всем свойственно надеяться. С предупреждением Сережи отдельные паззлы встали на свои места, разъясняя моменты, которые мне не понятны в поведении Ксюши. Нам еще предстояло встретиться, пусть и по работе, но я могла с ней поговорить. Что-то не давало внутри меня просто поставить точку и забыть эту историю. Следующим вечером около восьми дверь отворилась и с двумя объемными сумками вовнутрь ввалилась Ксюша. И судя по ее мокрому виду, можно предположить, что она попала под дождь, а по грязноватым подтекам на голых ногах и белой футболки с голубыми шортами, ее окатил из лужи любезный автолюбитель. Она беззвучно чертыхалась себе под нос, пока подходила ко мне. - Привет, - аккуратно пристроив сумки на стульях, сказала она, откидывая с лица, липнувшие к нему, пряди волос. – Присмотри, пожалуйста, - кивнув на свою поклажу, попросила Ксения. – Сбегаю, приведу себя в порядок, хотя бы немного. - Привет, - ответила я, поднимаясь с места. – Без проблем. В ее отсутствие я сделала ей кофе и набрала Сергея, оповещая его, что к нему уже пришли. Он задерживался в пробке и просил передать это Ксюше. Он часто опаздывал, что стало его некой особенности, на которую давние знакомые и друзья уже перестали обижаться, только в некоторых ситуациях раздражались. - Он опаздывает? – в более опрятном виде вернулась Ксения, в сумке у нее отыскала рубашка, теперь одетая поверх футболки. - Ага. Кофе, - поставила перед ней кружку. - О, спасибо! – благодарно приняла ее Ксюша. - Многовато! – указала сумки, чувствую явную натянутость. Мы не знали, какая возможная тема для разговора, окажется безопасной. - Я заинтересована в получении работы, - серьезно сказала она. – Привыкла доводить до конца намеченные дела. - Правда? – не удержавшись, вопросительно изогнула бровь. - Есь, давай оставим это, где произошло? – без того напряженная поза, приняла еще более подобранный и вытянутый силуэт. – И прекрасно зная Сережу, могу сказать со стопроцентной уверенностью, что он уже просветил тебя в некоторые аспекты моей биографии, - из голоса пропала теплота, ощущающаяся в предыдущие разговоры, даже вчера она присутствовала, не смотря на потрясение от встречи. Повеяло отчужденностью. - Грязная интрижка на стороне от мужа?! – в очередной раз, не совладав с собой, съязвила я. Ксения едва заметно дернулась, словно ее толкнули. Желваки заходили по линии плотно стиснутой челюсти. Мои слова метко достигли своей цели. Я о них сожалела, проклиная свой нрав и длинный язык. Она едва сдерживала себя, опустив веки, глубоко втянула в себя воздух. Задержав его, выпустила, раздувая ноздри, в попытках обрести самоконтроль или скрыть нечто большее. - Есения, тебя не касается моя личная жизнь, - ее глаза резали своей стальной холодностью. – Одна ночь не дает тебе права судить меня. Ты не знаешь меня, я не знаю тебя, так что оставь свое мнение при себе, - встав, она потянулась за сумками, но передумав, вновь обратилась ко мне. – И, между прочим, я не считала тебя грязной интрижкой, но если тебе угодно так называться – пожалуйста! Ксюша удалилась к столику, который вчера она занимала с Сергеем. Черт же, побрал меня! Зачем только открывала рот. Она права – мы чужие люди, чтобы осуждать. Усевшись на стул, так чтобы она не увидела, наблюдала за ней. Сцепив руки в замок, Ксюша положила поверх них подбородок, смотрела в окно. С моей стороны было не увидеть выражение ее лица. Не к месту перед глазами промелькнул эпизод с нашей ночи, засевшей во мне, как тень, от которой не убежишь. Силуэт ее обнаженной спины, когда в какой-то момент она, будто выпала из реальности, сложив руки на коленях, прикрытых простыней, она так же, как сейчас, положила сверху голову и смотрела в окно, где едва что-либо угадывалось, если только звезды. Потянувшись к ней, я провела кончиками пальцев по изгибу талии. Она вздрогнула, но, обернувшись, улыбалась. Обе повернули головы, когда вошел Сергей со своим партнером Вовой. Они сразу направились к ней. Серёжа представил Вовку, из чего я заключила, что между собой они давно не общались, потому как он в отношениях уже примерно года четыре. Ксюша принялась вытаскивать из сумки различных размеров пластиковые контейнеры, выставляя их на стол. Поочередно открывая их, что-то параллельно говоря. Ее движения были отрывистыми, выдавая ее нервозность. Удивительно, как только у нее хватило время, чтобы так основательно подготовиться для дегустации. - Сень, подойди к нам, - ко мне подошел Вова, спустя десять минут, беря из холодильника две бутылки воды. - Зачем? - Тебе же кормить гостей! – невозмутимо ответил он, удаляясь обратно. Я уже и так перешла черту и больше нарываться на конфликт не желала, но и спорить с ним не могла. Так что, помедлив, направилась к ним. На крышках от каждого контейнера были приклеены стикеры с названием. Разнообразие выпечки впечатляло. Под одобрительный кивок Сергея я протянула руку к шоколадно-клубничному маффину, как значилось из названия. Стараясь не пересекаться взглядами с Ксюшей, откусила кусочек. Это было очень вкусно, буквально, таял во рту. Не удержавшись, посмотрела на нее. Ксюша заметила мои расширенные глаза и усмехнулась, несколько не сомневаясь в своих способностях, по крайней мере, передо мной. Так я попробовала маффин из яблок и овсяных хлопьев, твороженное печенье с джемом и орехами, скрученное в виде спиралей, абрикосовый пирог, шоколадный торт «Марчелло», к моему удивлению, тут нашлось место и хлебам из цельнозерновой муки с семенами льна и кунжутом, морковные капкейки, брауни, после которого я сдалась не в силах взять больше и кусочка чего-то другого, хотя еще оставалось пять контейнеров. - Все потрясающе вкусно, но я больше не могу, - забирая из рук Вовы, бутылку воды и сделала глоток воды. - Спасибо, - коротко поблагодарила Ксюша. - Ну, что ж! – подытожил Сергей, давая мне понять, что надо возвращаться на свое рабочее место. – Обсудим детали, - уходя, уловила я его слова, обращенные к Ксюше. Значит, нам предстоит периодически встречаться. И мне думается, судя по всему ее, продукция будет пользоваться спросом. И возможно мне представиться шанс наладить общение и сгладить острые углы. Попытаться, хотя бы стать друзьями. 4. Внутренне я все еще кипела от слов Есении, но те взгляды, которые она бросала в мою сторону, отчетливо транслировали раскаянье. Логическая часть меня говорила, что такой реакции стоило ожидать, ведь обо мне вскрылись вещи, перечеркивающие для многих в принципе какие-либо отношения. Позже рассудила, что так лучше. Череда изменений слишком обширна, чтобы сейчас беспокоиться еще и об этом. Внутренний подъем от полученной работы с приличным доходом, способный обеспечить мне с дочерью уверенное существование. Это меня волновало в первую очередь. Леша будет ждать, когда я приду к нему с просьбой о помощи. С учетом того, что он только два дня назад забрал свои сумки с вещами, то для него любое обращение будет, как сигнал для возможного возвращения. Меня это раздражало, ведь он слишком хорошо меня знал, чтобы верить в вероятное примирение. Он ежедневно звонил, якобы интересуясь Викой, лживое прикрытие дочерью, после одно вопроса начал расспрашивать о моих мыслях. Передумала ли? И так изо дня день. Да, Вика задавала вопросы, но с каким-то своим спокойствием и пониманием принимала перемены в нашем доме. Ей начало нравиться мое присутствие дома, когда как раньше пропадала на работе с утра до вечера, с графиком два через два и то зачастую и выходные приходилось быть на работе, мы виделись ограниченное количество времени. Когда-нибудь придет момент, и мое нахождение дома станет ее раздражать, но главное сейчас обеих все устраивало. С Сергеем мы условились на том, что раз в пять дней буду привозить новую партию. Мы оба не видели смысла делать пару наименований десертов, но в большом количестве. А более разнообразное меню в маленьком объеме, так не будет залеживаться, и портиться в витрине. Я могла давать простор своей фантазии в приготовлении, у меня не было рамок и ограничений. Каждый раз я могла менять меню и привозить что-то новое. Если, конечно, какой-нибудь десерт будет пользоваться особой популярностью, то его можно делать на постоянно основе и то на мое усмотрение. В этом вопросе у меня был полный карт-бланш. Таких трудовых условий у меня не было и это слегка кружило голову. Всегда границы, на многочисленных мест работы, сменных за годы жизни впервой сама себе хозяйка. Помимо прочего у меня были выложены в интернете объявления о приготовлении тортов к торжествам. Моя кухня больше походила на маленький кондитерский цех. В таких вопросах я перфекционист, ко мне не должно быть возможности придраться. Чистота, порядок, все на своих местах и куча различных мелочей, без которых моя душа не успокаивалась. - Викуль, привет! – крикнула я с кухни, услышав, как хлопнула входная дверь. Ответ не расслышала, так как я включила миксер, полностью поглощенная процессом. Меня малость поджимало время. В обед позвонила девушка со слезными просьбами о заказе торта на свадьбу. У нее сорвалось с прошлым кондитером. Рассудив, прикидывая по времени, согласилась на этот заказ, после чего девушка скинула примерный внешний вид торта и пожелания по внутренней составляющей, а учитывая поджимающие сроки, а это уже завтра, то без дегустации и личного общения. В нашей жизни может быть разные не предвиденные ситуации, почему бы и не помочь. Заметив движение с боку от себя, а следом касание к талии, резко выключила миксер и развернулась. В полушаге стоял Леша с милой улыбочкой, пытаясь, плотней приблизиться ко мне. На что получил отпор и был вынужден отступить. - Что ты тут делаешь? – создавая дистанцию, направилась к холодильнику. - Пришел, увидится, раз ты не зовешь, - ответил он, усаживая на стул за столом, прекрасно понимая, что будет мне мешать. - И не позову! – с грохотом поставила грязную миску в раковину. - Мне негде жить. - Какая мне разница до того, что тридцатилетний мужик не может найти себе жилье, - холодно парировала я, оставаясь стоять у раковины. – Право, смешно слушать. Иди, поживи с мамой! - Мы еще муж и жена, - возразил он, конечно, теперь этим меня будут потакать при каждой удобной возможности. - На бумажке. И мне плевать, где и как ты будешь жить, но не со мной под одной крышей. - Ксюш, так нельзя! - Леш, уходи и оставь при себе весь остальной запас бесполезных слов. Мой ответ – нет! - Я скучаю по тебе, - теперь он был похож на побитую собаку, верней на брошенного щенка, оставленного на улице в промозглый осенний день. Эта тактика также у нас уже применялась и посему на меня не действовала. Очередная попытка вызвать на эмоции. Никогда не понимала для чего прибегать к таким методам, если он прекрасно видел, что я непреклонна. И сейчас раздражительность в скупе с нарастающей злостью, подводила к краю. И тут тоже все было очевидно Леша, таким образом, вызвал вспышку эмоций. - Уходи! – жестом указал на дверь, лишенным эмоций голосом сказала я. – И отдай ключи, - выставила вперед руку, пошевелив пальцами, призывая ускорить свой уход. Плотно сжав челюсти, он небрежно бросил мне на ладонь связку ключей. Протопав в коридор, громко хлопнул дверью. Эмоциональное истощение от его нападок наводила определенную степень бессилия и дезориентации, каждый раз словно приходилось стряхивать с себя тяжесть от встречи. Решив, что после выполнения заказа нужно договорить с подругой и устроить посиделочку. Провести время за непринужденным женский трепом. Подруга, по совместительству кума, еще была не в курсе изменений, происходящих в моей жизни, так что это дополнительный повод позвать ее в гости. «Незнакомец» Бесцельно щелкаю по каналам. Спать совершенно не хочется. На работу не нужно и можно убить время – тупо пялясь в экран телевизора. От достойного занятия меня отвлекает звонок в дверь. Кто бы мог прийти в пятом часу утра. Не открыв, ответ не узнать. Медленно плетусь к двери. Она стоит на пороге, откинувшись о стену. Вид чумной. Одета, как попало; джинсы, порванные на кЖененях, толстовка не по размеру, смутно знакомая мне, если не ошибаюсь, она моя. Волосы стянуты резинкой в подобие пучка. На глазах остатки вчерашнего макияжа, наверное, умывалась, но не так тщательно. - Почему сама не открыла? – иду обратно к дивану. - Кто ж знает, - войдя, бросает на тумбу свою сумку и небрежно скидывает кроссовки. – Вдруг ты не один! – я наблюдаю, как она прошла на кухню, наливает себе воды. - Ты же знаешь, что этого не будет, - тут я лукавлю, пару раз я приводил девушек. - Врать-то не обязательно, - даже в этом состоянии она проницательна. - Что случилось? – перевожу свое внимание на телевизор. - Выгнала мужа, - коротко бросает она, со стуком ставит кружку на стол, чем привлекает мое внимание. Движения у нее резкие, она даже не пытается скрывать раздражение. При мне она и так особо не стесняется и может выражать свои эмоции в открытую. Но сейчас раздражение и злость зашкаливает. Мне не нужно задавать лишних вопросов. Кто мы друг другу? Любовники! Смысл? Она молча ходит по квартире. Современный стиль – студия, минимальное количество стен, позволяет без преград ее видеть. Мечется, словно раненый зверь. Как бы она не относилась к мужу, все между ними происходящее ее беспокоит. Другими же словами раздирает на куски. За этим всем стоит куда больше, чем она говорит. Пусть побеситься. Ей необходимо, а мне лезть только на свою голову снискать гнев. Она уходит в ванную, дверь при этом не закрывает. Что позволяет дальше наблюдать за ней. Беспорядочно скидывает с себя одежду, все валяется на полу. Знает ли она, что я на нее смотрю? Скорей всего. И я продолжаю смотреть, как уже голая заходит в душевую кабину, врубив его на полную мощность. Возникает мысль, не присоединиться ли к ней, но быстро отгоняю от себя эти мысли, вспоминая, как она может злиться. Тут слышу, как из ее сумки играет рингтон телефон. Подхожу, беру его в руки, отыскав в недрах женского хаоса. Ага, муженек! Его фото смотрит на меня. Здесь он вместе с дочерью. Вика прекрасная девочка, очень похожа на свою маму, пересекался с ней пару раз, в основном случайно. Ксения не желает меня знакомить с ребенком. Правильно! Стою и смотрю на дисплей, размышляя над дальнейшими действиями. Ответить? Было бы интересно, как он отреагировал бы. Мысленно беру огромную метлу и выметаю эти мысли из головы. Глупость! Тем временем она, не обращая внимания на меня, выходит из душа, обмотанная полотенцем. Стоит отметить, что в своем. Тут много ее вещей. Даже полка отведена в шкафу. Но все оно настолько незримо, что мои друзья не замечают присутствия женщины в моей берлоге. Лично для меня они все на виду. Вот кружка, которую она сама сюда купила, но из нее никогда не пьет. Смехота! Тут и сям разбросаны мелочи, принадлежащие ей одной. Даже продукты в большинстве своем покупает именно Ксюша. Готовить, правда, наотрез отказывается. И тут я ее могу понять. Ее силы по созданию уюта уходят в дом, в котором живет ее семья. Моя жена всегда старалась для нас. Ксюша, подойдя к шкафу, достает мои боксеры и футболку, что меня удивляет. - У тебя же есть свои вещи? – бросаю я ей в спину. - И что?! – отмахивается она от меня, натягивая мои трусы. Мне нравиться смотреть, как полотенце падает на пол. Она не стесняется наготы, хотя как-то призналась, будучи немного пьяной, что стесняется своего тела при муже. Тогда ее слова поразили, ведь они столько лет вместе. Моей жене было, плевать в каких состояниях я ее могу увидеть, даже самых не привлекательных. - Я спать, - не глядя на меня, словно и нет меня здесь, говорит Ксюша, уходя в комнату. Беру совочек и веник, при мысли, не пойти ли за ней. Нет, не стоит! Переварить финал их истории, как мне когда-то. Теперь, кажется, что прошло лет десять. Для чего-то иду в ванную и убираю ее вещи. Хм, она успела постирать свое белье! А остальные вещи так и валяются на полу. Все сложив на стиральной машинке, падаю обратно на диван. Замечаю, что так и держу ее телефон в руках. Запаролен. Тут проблемы нет. Пароль я знаю. Мы вместе покупали телефон. И как-то она сама мне его сказала. Листаю ее фотографии. Ее собственных здесь практически нет – дочь, кошка, цветы и природа, когда она катается на велосипеде. Было, даже себе хотел купить, но лень взяла надо мной верх. А, вот есть ее одна фотография! Скинутая со старого телефона. Это вечер, когда мы познакомились. Не могу не улыбнуться! Это же фото на её соцстраницах. Красивая. На что она ответила: - Мое имя не Афродита, а отчество не Аполлоновна. … довольно привлекательная девушка стоит у бара и возмущенно ругается с барменом. - Может помочь? – не удерживаюсь я, подойдя к ней. Парень меня знает, как постоянного клиента этого заведения. - Что нужно? – грубо переключает внимание на меня. - Стоп! – в защиту поднимаю руки, с улыбкой на губах. - Отвали! Ну, уж нет, девочка, ты привлекла моё внимание! Киваю на бармена. - Ей нужна бутылка виски, - перед тем как ответить, окидывает ее взглядом. Мол, посмотри на нее и так пьяна. - Дай, - и кидаю деньги на стойку. До зарплаты еще неделя, не стоило бы так раскидываться. Парень не верит своим глазам. - Мне не нужны подачки, - плюётся слова она. Эх, какая! Глаза искрят. - Ты же этого хотела, - пожав плечам, отвечаю в ответ.- Я твой Гарри Поттер! - Отвали, - но все же улыбнулась. Сажусь рядом ней. - Ты одна? Наливая виски в стакан, замечаю, как она кивнула. Показывает бармену, чтобы поставил второй стакан. Пригласила, значит на свою вечеринку. Сумрак не позволяет оценить в полной мере ее внешность. Народа уже поубавилось, скоро закрытие сего питейного заведения. Но музыка грохочет нещадно, уши уже болят. Называю ей свое имя. - Ксения, - слышу в ответ, наклонившись ко мне ближе. Красивое имя. Мне нравиться. Поднимает стакан, спешу свой взять в руку. Она опрокидывает виски, словно воду. Изумляюсь, сам при этом отпиваю. Обжигает. Время идет, а мы все пьем, в основном молча. Мне некуда спешить. Друзья уже и забыли, что я был с ними. Два забытых человека. Слов и не нужно, чтобы прочитать надлом в ней. Обычно, к таким барышням предпочитаю не подходить, дабы не грузили своими проблемами. Своих по горло. Но в этой Ксении будто вижу отражения себя. Ловлю себя на том, что подмечаю ее движения. Вся такая элегантная, строгая, но контраст очевиден резкость и грубость во всем. В тех немногочисленных словах этим так же сквозит. - Поехали к тебе, - собрала у меня с языка моя женская копия. Мне больше и не нужно… М-да, в последствие, я узнал куда больше, чем все ее знакомые. Мы действительно оказались во многом похожи и каждый из нас это прекрасно понимал. Полгода отношений, с натяжкой назовем их именно так, погружались в них, так упоительно. Каждое появление Ксении на моем пороге это как глоток водки для алкоголика. Кроме пропасти мы не могли пасть дальше. Оба это понимали. Не прикладывая усилий, перейти на другой уровень. Разве имеет смысл! Посидев с час перед телевизором, решаю поспать. В комнате темно и жарко. Витают пары алкоголя. От нее. Сегодня не пил, а она, по всей видимости, да. Припоминаю, что из вчерашнего разговора по телефону, что она позвала в гости куму, мол, давно не виделись, и накопилось много новостей. Привыкнув к мраку, вижу очертания фигуры на кровати. Ее привычка спать по диагонали раздражает, потому что и сам так сплю. Теперь нужно ее будит. Ярость будет бить из нее. Делать нечего! Сажусь рядом, медленно провожу ногтями по ее ноге. Дернулась. Продолжает спать. Коза! Тяну руку и вновь веду по ноге, все выше к самым трусам. - Ложись, - голос из подушки, естественно не довольный. - Ты по всей кровати, - возмущаюсь я. Она переворачивается на спину, но двигается. Все ее шуточки мне известны. Упрямица, даже и не думает уступить. Кусаю ее за приподнятую кЖененку, раздается хриплый смешок. Смотрю на ее обнаженный живот, из-под футболки выглядывает татуировка. Веду пальцем по ее очертаниям, как делал много раз. Знаю, где она заканчивается. Касаюсь груди. Тянет меня к себе. Приглашения я и не ждал, только растягивал игру, которую оба затеяли и знаем правила. В комнате становиться еще жарче. И в какой-то момента, когда уже оба на пике, осознаю, что финал и нашей истории так же очень близок. Он дышит мне в затылок. Где моя метелка? Прочь! Утро застает меня в обед. Я один в комнате, но из кухни доноситься грохот. Не ушла. Вставать не стремлюсь. Понимаю, что меня там ждет ее уход. Мы шли по пути разрушения слишком долго и оба знаем, так продолжать дальше не может. Временная пристань на пути в дальнейшую жизнь. Куда я сам покачусь не известно, к другой девочке или же нет. Мне всегда бросало из стороны в сторону, а когда ушел от жены, вообще понесло. В жизни с ней были поставлены слишком большие ставки, под которые не был готов. Мне еще требуется время, чтобы перешагнуть через свою небрежность. Но у Ксюши есть якорь. Дочь. Всегда будет. Время, которое она потратит на зализывание ран пройдет. И пойдет дальше. Здесь я ей не нужен. Мельком кинув взгляд на часы, удивляюсь, что проспал практически до обеда. Еще большее удивление от того, что она не ушла. Это очень странно и не типично для нее. Натянув шорты, выхожу на кухню, не утруждая себя тем, чтобы умыться, предполагая ее скорый уход. Но замираю, не пройдя и половины расстояния до кухни, передо мной словно другой человек. Не узнаваемый и чужой. Умом понимаю это Ксюша, а глаза расширили в неверии. Уж не знаю, во сколько она проснулась. Часом пока я сам спал, она покидала квартиру и для чего вернулась. Поднятые, собранные в тугой пучок на макушке длинные волосы, открывали деяние рук парикмахера. От виска к виску волосы отсутствовали. Сбриты наголо. - Что ты с собой сделала? – откашлявшись, спрашиваю я. Она вяло пожимает плечами, словно это ничего не стоящий внимания факт. Теперь видим проколотое ухо, которым шокировала два месяца назад. Место выбрано труднозаживающее, если правильно помню название пирсинга хеликс, когда прокалывают хрящ в верхней половине уха. - Зачем? – присаживаюсь перед ней, где ожидал очередной сюрприз в виде приготовленного завтрака. - Давно хотела, - отведя взгляд, говорит она. - Что случилось? – все же задаю тот самый вопрос, которого хотел сам избежать. – И тебе идет. Так даже интереснее выглядишь. - Спасибо, - коротко отзывается она. - Мм! - Так устала, - Ксюша пересаживается на подоконник. Не смотря в мою сторону, задумчиво вертит в руках кружку с кофе. – Я не знаю, что делаю здесь, дома. В целом со своей жизнью. Мне тридцать лет, а счастлива, только от материнства. Рядом Викой обретаю целостность. А все остальное такое чужое, такое не мое. Мне больно осознавать, во что превратилось мое существование. Именно существование, ведь иначе и не скажешь. Иногда я вспоминаю себя десять-двенадцать лет назад и думаю, где эта девчонка, которая могла все. Находилось сил преодолевать. А главное верить. Смотреть в будущее, как в лучшее. Где я ее потеряла? – постукивая затылком об оконную раму, выдает отрывистые слова, идущие из самого ее существа. – Больше не могу и не хочу. Вокруг одно вранье! И жить порой не хочется. Если бы не ребенок… - фраза повисает незаконченной между нами. - Скажи мне! - А оно тебе надо?! Кто мы друг другу? Никто! Потрахались и разбежались! – огрызается она, бросив на меня пустой взгляд и это меня пугает. - Тогда тем более, чего тебе стоит, - поспешно возражаю ей, в стремлении разговорить ее. – После этого мы никогда не увидимся. Как в Макдональдсе свободная касса! - шутливо поднимаю одну руку, а другой показываю на свое ухо. - Мне нравятся девушки, - после долгой паузы, наконец, говорит она, следя за моей реакцией. - И мне, - смеюсь я. – Или ты имеешь… - тут до меня доходит весь смысл вкупе с выразительным взглядом, с которым Ксюша на меня смотрит. – Лесби? - Да. - Ого! Мать твою! На полном серьезе? - Да! – то, как шестеренки крутятся в моей голове, видно на моем лице, от чего она смеется. - Подожди, но ты спишь со мной! – жестами показываю на себе, все еще переваривая полученную информацию. – Как? Нет, ничего не понимаю. - Вот и я тоже! - Ты можешь нормально объяснить, - пытаюсь в голове собрать воедино все наши разговоры, наблюдение за ней и ее поведение. – Когда ты поняла это? Было ли у тебя… был ли секс? Кто-нибудь еще знает? Как вообще так вышло? Да, блин, все! - Ого! Потише! – обтянув в себе одну ногу, кладет на колено голову, собираясь с мыслями, решая нужно ли ей открывать передо мной душу. - Так множество в нашей жизни определяющих моментов, как маяки. Вехи, фиксирующие отправные точки. Ты и не догадываешься о них, только потом понимаешь, какое значение они для тебя имели. Уже прожив, пройдя через них, вдруг пронзает случайная мысль, что там-то и там был тот самый поворотный момент. Точка невозврата. Наверное, это со мной с рождения. Как-то так сложилось ниша, которую занимала, была где-то посередине. Стереотипно девочка-пацанка. Мама всегда третировала за это, но не сильно. Моими друзьями по большей части в раннем детстве были мальчишки. С девочками иначе выстраивались отношения, и это я понимаю, только сейчас уже став взрослым человеком. И господи, кто в таком возрасте задумывается, кто нравиться или нет! Опять-таки банально все девчачье было чуждо. И вот первая веха в моей жизни. Так случилось, что мать с отцом разошлись. Процесс был прост. Он просто ушел. Они снимали жилье. И после ухода испытывая финансовые трудности, маме пришлось искать более дешевую и меньшую квартиру. Мы переехали. В один момент лишилась отца, который играл значимую роль в моем детстве. Бац! И его нет. Мне мало, что объясняли. К тому же, вырвали из привычной обстановки и переселили в другое место. Нет друзей. На фоне всего происходящего стала закрываться и круг моего общение сильно сузился. Мама пропадала на работе. И из общительного ребенка трансформировалась в замкнутого. И вот спустя какое-то время мать привела в дом мужчину. Сейчас и внешне его не вспомню, только усы. Процесс знакомства прошел очень скупо. И мы стали жить втроем. И опять-таки кто и что мне объяснял?! И как-то он привел свою дочь от первого брака. Она была старше меня лет на пять. А так если я дружила с девочками, то они были взрослее. С Аней мы быстро нашли общий язык. Мне восемь и ей тринадцать. - Что-то мне не нравиться к чему идет рассказ? – не удержался и перебил ее. - Ты будешь слушать? – недовольно буркнула Ксюша. - Да-да! - Не вдаваясь в подробности, которые уже и сама не помню, то скажу, что время шло, и она чаще стала оставаться у нас на ночь. В однушке выбора маловато, - продолжала говорить Ксюша, погружаясь обратно в пучину воспоминаний. – Мама, естественно, спала вместе с отцом Ани. – Тут она замолчала, и какое-то время думала, хмуря брови. – Боже, ведь я даже не помню, как его зовут! Женя, хотя могу ошибаться, - с искренним изумлением расширились ее глаза. – Аня спала со мной. Некоторые вещи просто происходят такой незатейливой форме. Игровой. И ты не понимаешь, во что тебя втягивают. Смысл происходящего ускользает. В самом начале это и была игра. Мол, представь ты жена, а я муж. Наоборот, - я знал, что услышу дальше, но и для взрослого мужика, представляющего услышанное, четко рисуя картинку перед глазами, это тяжело. – Дальше-больше. Мы обнимались. И разве в этом есть что-то плохо! Конечно, нет. Честно мне даже нравилось. Волнительно ждала ее следующего приезда к нам в гости, тем более с ночевкой. Представляла, как это может быть. И когда она спросила моего разрешения потрогать меня, я отреагировала с энтузиазмом. Уже позже она попросили и меня об этом. Да, я не понимала весь процесс. Механику. Но все это на адреналине, родители фактически в одной с нами комнате. Нас разделял шкаф. Определенно, эта игра мне нравилась. Только потом отношения у мамы с Женей прекратились, соответственно, и Аня тоже исчезла из моей жизни. Человеческая память причудливая штука. Избирательно выбивает сегменты, казалось их и надо забыть, а потом вдруг неожиданным образом всплывают в мозгу. И вот лучше их забыть насовсем, но нет эти все здесь, - Ксюша пальцем бьет себя по виску. – А что забирает безвозвратно. Этот эпизод на долгое время ушел из моей жизни. Возможно, что-то во мне посчитала приключившееся травмой. Стирая, позволяя жить дальше. - Кошмар! – вырвалось у меня первое пришедшее на язык. – Это не нормально! - А где это пресловутое нормально? – усмехнулась она, закуривая сигарету, проводя рукой по лысой части головы. – Ты первый кому я это рассказала. - Почему ты молчала? - Я была маленькой девочкой, которая осталась вариться в бульоне своего одинокого детства. Заброшенная мамой, пропадающей на работе. По мере взросления мне все трудней удавалось идти на контакт. Во мне завелось кучу комплексов, каких-то мыслей, что не такая. И ты, возможно, скажешь, виновата Аня и ее игры. Нет. Куча факторов, включая и этот, но только все вместе. У меня было нормально детство. Мама в один из вечеров привела другого мужчину, и это случилось еще, когда она встречалась с Женей. Но этот был другой. Взрослый ребенок. До безумия добрый и искренний. Его глаза всегда горели, такой неподдельной радостью, детский восторгом. Он сделал все от него зависящее, чтобы стать мне другом. И он им стал. Однажды утром назвала его спросонья «папа» и так пошло. Проводил со мной максимум возможного времени. В нем были минусы для моей мамы, как для женщины. Он уходил в запои, и она его вытаскивала. И вытащила, что он полностью прекратил пить. Предпочитал зарабатывать неофициальными путями. И по глупости сел. Тогда мама его не бросила и всячески пыталась исправить нанесенный ущерб. Ездила к нему на свидания. Меня отправляли к его матери. Там погружалась во вседозволенность. Это те части детства, которые определяющие меня. Так происходило становление моей личности. Складывалось мировоззрение. В этом всем было очень далеко до определения моей ориентации. Какой там секс! Я, как Тарзан сидела на дереве, гоняла по двору грязная, вечно сбитыми коленями, каталась на велосипеде. Девчачья история была далека от меня. В тот период я узнала, что дура в отношении друзей. - А дальше? Тут она оборвала свою тираду и отвела взгляд в сторону. Будто говорить дальше было ей больно. Воспоминания стояли у нее перед глазами, но она не могла о них говорить, по крайней мере, не мне. - Ну, уже участь в институте, - прочистив горло, продолжила она. – С переменным успехом работая. Тогда официантом в одном клубе, которого сейчас и в помине нет, познакомилась с девчонкой, а та в свою очередь со своей подругой. Мы весело проводили время. Можно сказать, что до сих пор удивляюсь, как мы выжили и стали адекватными людьми. Со временем от нас отвалилась моя коллега, - я заметил, что старательно избегает произносить имя. – Мы настолько сблизились, что по-хорошему говоря, и не заметили, как остались вдвоем. - Ты влюбилась в нее? – после того как она замолчала, пауза затянулась. Очевидно, что так что-то нечисто. - Да, - Ксюша кивнула, увлеченно туша сигаретный окурок в пепельницу у своего бедра. – Это было больше, чем влюбленность. Я ее любила, так что это перекрывало все во мне. Существовала, только она. Моя жизнь крутилась вокруг одного человека. Тогда я не понимала этого. Вернее, степень своих чувств. Ведь можно же любить и друга. Черт, но некоторые вещи, были такие смешные, - она засмеялась сама себе. – Как-то перед Новым годом мы осознали, что в моей квартире нет елки. Какая там елка! У меня не всегда еда была. Но логично было взять топорик для мяса 30 декабря вечером и отправиться на поиски символа праздника. Холод стоял собачий, снега в тот выпало огромное количество. Обе кретинки в кроссовках. На что только надеялись! И таки нашли небольшую сосенку, после полутора часовых поисков в темноте, с рядом соседствующими дачами, где обитали, бог, знает кто. Пока мы тащили обратно, я расшибла колено. Зато довольные и счастливые, достигшие своей цели. На обратном пути купил «бичей», на большее у нас бы просто не хватило денег, хотя не позабыли о сигаретах. Первые звоночки стали быть по наковальни, когда она оставалась у меня на ночь, то мы спали вместе. И, правда, не видели в этом ничего предрассудительного. Как-то стала ловить себя на мыслях, что мне приятно такое соседство в моей постели. Искорки возбуждения четко ударили, когда она делала мне массаж. Ох, это было… - слова потеряли свое продолжение. Мне и так было все понятно, по ее глазам. – И с каждым разом эти ощущения не покидали, а усиливались. У нее была привычка позвать меня к себе ванную, чтобы могла со мной разговаривать. Ты можешь представить, какой это для меня был… пир глазам… Я видела ее всю. Взамен ее рук, там… на ее теле должны быть мои ладони. Единственно, что она не мастурбировала у меня на глазах. Но больше всего я любила, ложась с ней под одно одеяло, обнимать сзади. Она сама просила и говорила, что нравиться. Говорить в темноте комнаты. О чем? Боже, это удивительно, ведь мы проводили вместе дни напролет, при этом находили слова для последующих разговоров. Я была счастлива. В моей жизни, на тот момент, было столько неразберихи, а мне все побоку. Она была моим воздухом. - И ты ничего ей не сказала? - А что я могла ей сказать! – налетом грусти отозвалась Ксюша. – У нее было два парня. Один в армии, а другой – здесь. И тут я?! Не сходи с ума! Был момент, который беспокоил. Как-то в начале вечера я уснула. Она была у меня дома. До сих пор, не могу найти себе объяснения. Я почувствовала, как меня сзади обняли, чужая рука скользила от спины, по талии и легла ровно над поясом моих брюк, а в основание шеи дыхание щекотало кожу, посылая мурашки по всему телу. Контакт между нашими телами стал тесней, а мягкие губы коснулись кожи, где только едва касалось дыхание. Потом я повела ногами, потому как я возбудилась. И все резко прекратилось. Полежав несколько минут, пытаясь, определись границу сна и яви. Она отпиралась, услышав мой рассказ. Только вот это мне не могло почудиться. - О, да! Тебя тронь и сразу глаза открываешь, если только не гуляли с вечера, - не удержался я. Ведь она могла спать крепко, шуми, сколько влезет, но касание с легкостью вырывало из сна. – И? - Потом оказалась, что она беременна, - тут я конкретно опешил, не ожидая, такого поворота событий. – Кричала, что сделает аборт. Ее отношения со здешним парнем были похожи на карусели. И от того подумывала, что, дождавшись второго с армии, остаться с ним. А тут ребенок. Я на нее наорала в тот момент, чтобы не вздумала. Мы сильно повздорили, выясняя отношения. Угрожала, что я и не узнаю. Говорила такие слова, что страшно. Но я знала, что она дорожит нашей дружбой. - Да, бл… Она пользовалась тобой! - Возможно! – спокойно ответила она на мою несдержанность, пожав плечами. – Мы все делаем друг другу больно. И это оставляет следы, - вытянув руку, на которой на предплечье набита тату в виде замысловатых листьев со стрекозами. – Здесь были шрамы, - я их не видел, но она знала, где они, ведя двумя пальцами по внешней стороне предплечья. – Каждая обида с ее стороны выливалось в душевные муки. Как-то сидя на поручнях балкона, чиркала по коже тупым ножом, пока не рассекла до глубоких порезов. Гуляла поздними вечерами, до ночи по улицам, словно нарывалась на неприятности. Перед ней я столько раз стояла на коленях. Умоляя быть сильной для себя самой, а как-то даже остаться на мой день рождения. Про меня могли забыть или променять. Но всегда просили о помощи. В моем доме всегда ее ждали. Для нее было место. Так что – да, я знаю о том, что мной пользовались. И тогда порыдав, мечась, как раненый зверь, понимала. Просто голос разума глушил голос сердца. - Мазохизм! - Угу! - Она сделала аборт? - Нет, опуская детали, но умудрилась обставить, что беременна от армейского. Мы вместе туда ездили. Нас возили его родители. Я тогда общавшаяся с его армейским другом, поехала знакомиться. Меня дико коробило и выворачивало, когда она переспала в машине со своим парнем, чтобы хоть как-то близко подходили сроки. Ей удалось заставить поверить. Ее беременность протекала у меня на глазах, даже когда вернулся с армии «будущий отец». Правда, потом пропала на две недели, как, оказалось, уехала на море. И потом сбегала ко мне. Все это походило на дешевую мыльную оперу. Пока она была на море, ко мне пришел ее второй парень в страданиях и гневе. Все вокруг порицали и жаловались. А я молчала, как мне было плохо. Так совпало, что устроилась на завод. Смена обстановки абстрагировала от мыслей. Общение с другими друзьями облегчало состояние, в особенности, когда вообще пропала с радаров. - Она не могла не знать, как ты к ней относишься! – возмутился я, анализируя все услышанное. – Просто не могла. Ты всегда знаешь, как к тебе относиться человек, а если это серьезные чувства, так подавно. - Я много об этом думала, - со спокойствие ответила Ксюша. – И пришла к выводу, что да. Она знала. Ведь первой шутить на тему лесбиянок стала именно она. Даже в беременность, когда мои ладони ощущали первые шевеления малыша, были про это разговоры в шутку. На что она слышала, что давай бросай их всех, а мы протянем и все получиться. Она все знала, только закрывала глаза на влюбленность подружки. - Что было дальше? - А дальше! Дальше, мне на учебу позвонила сестра второго парня, а со всеми была знакома и вхожа в каждый дом. И она мне сказала, что подруга-то моя завтра выходит замуж. Меня это выкосило. Не могла поверить в правдивость этих слов. Задавала себе вопросы, почему же она мне не сказала об этом сама. Ни слова. Чертова трусиха! – в бессильной злобе выплюнула она последние слова от застарелой боли. Переведя дыхание, заговорила вновь. – Видимо, на меня не было приглашения на торжество. Следующим вечером, - очередная сигарета перекочевала в ее губы, пальцы чуть подрагивали, нажимая на поршень зажигалки. – Я шла к знакомой, специально отправилась пешком, хотя и деньги были. И мой путь лежал через дом будущей невесты. Во всех окнах зажжен свет, даже через дорогу мне было видно, как безликие силуэты передвигаются внутри дома. Представляя, что чувствует и о чем думает в тот момент, но не могла отыскать, хотя бы какой-то образ. Это настолько не вязалось с ней самой, где логика в ее поступках. Она была так далека от меня. И все время нашего общения, казались ничем, будто и не знакомы во все. В тот осенний поздний вечер, я стояла под дождем и смотрела, пока во мне образовалась засасывающая черная пустота. Руины всего, когда-либо чувствовала. Конечно, я представляла, как захожу в дом и увожу ее с собой. Или, по крайней мере, задам, вопрос «зачем». Но осталась стоять на месте, меня там не ждали и не хотели видеть. Самый тяжелый момент – твой любимый человек выходит замуж. Последующие дни, недели и месяца жила, да просто жила. У меня не было вкуса к жизни. Перед новым годом она объявилась и захотела встретиться. Это дико удивило. Но разве я могла отказать. Прогуляла работу. Приехала на квартиру, которую мать решила сдавать, а меня перевезла к себе. Мы не виделись несколько месяцев. Три. Огромный живот. Набравшая вес, но все также красива. Горящие карие глаза. Радостная улыбка, но в ней сквозило виной. И, конечно, я спросила обо всем. Только всей правды не услышала. Отговорки в плане – только семья, нас было мало, денег мало. Хотя я знала, что там их было порядком, и празднество было организовано большое. Вскользь упомянула, что была у ее дома. Она бросила такую фразу, мол, почему ты меня не забрала. Это был такой конец. Как бы это встречей мы поставили точку, неловко обнявшись на прощание. Через пару дней с подружкой отправилась в клуб. Разделившись там, я засела на баре у знакомого бармена. И в ходе вечера, когда градус алкоголя в крови увеличился, ко мне подсела девушка. Значительно старше меня, завела не принужденный разговор о предстоящем новом годе. Смутно, как так вышло она поцеловала меня. Собственно, я не противилась. Красивая, эффектная девушка, которая ни с того сего обратила внимание на меня, даже просто сам факт, что со мной завела разговор. Раньше выглядела иначе, неотесанная девочка-пацанка. И признаться, она была чем-то похожа на нее. Отстранившись, предложила поехать к ней. Где-то отдаленно бил тревожный звоночек, но с подкосившимися коленками я утвердительно кивнула и последовала за ней. Все, что происходило в ту ночь, открыла во мне множество незнакомых граней, нашедших свое место. Я призналась, что для меня это впервые, но что девушка удивилась. Хотя признав, потом, что предполагала такой поворот событий. Моя неопытность нам не помешала, даже, скорее, придала некую трепетность, что в принципе не свойственно для случайных связей на одну ночь. После мы виделись еще несколько раз, - она улыбнулась мне, видя, как готовы посыпаться вопросы. – В последний раз, она мне сказала, что я должна для себя определиться, что мне нужно. Прибывая в том состоянии, мало могла решить с полной уверенностью. Во мне сковало льдом, а по итогу пообещала себе не плакать. Стоял февраль, очень ранним утром мне пришло смс-ка: «Я рожаю. Меня везут в роддом». Больше не сомкнув глаз, держала в руках телефон. Приходили другие сообщения о том, как она себя чувствует, о страхах. Спустя пару часов, будучи на работе, позвонила мне. Девочка, вес, рост. Восторги, какая она. Стоя посреди цеха, прижав телефон к уху, слушала и плакала. Испытывая счастье за родного человека, и отпуская ее, ведь нам никогда не быть чем-то другим. - И все? - Ну, сейчас она все еще замужем и уже двое детей. - И? Ты же вышла замуж?! - Да. Я перед ним страшно виновата. Испугавшись, не желая и не решаясь на изменения своей жизни, начала строить отношения, которые были не нужны мне. И все так затянулось, - откинувшись назад, проговорила Ксюша. – А ты и так знаешь порядок! - Почему сейчас? - Потому что больше не могу, если бы не ребенок либо бы сбежала, либо… - она не договаривает. Сила отчаянья и надлома в ней я видел и без того, с момент нашего знакомства. – Я устала. Врать себе, ему, тебе. Это неправильно. Неправильно, спать с тобой, обманывать мужа. Жить с ним, не давая ему двигаться к лучшему, туда где он сможет быть счастлив, хотя и не понимает этого на данный момент. Заставлять себя жить, так хотят этого от меня другие. Сейчас мне хорошо. И даже наслаждаюсь одиночеством. - Но с ориентацией? Лесби? - С мужчиной мне никогда так не было хорошо, как с девушкой, - честно призналась Ксения, глядя мне в глаза. – Там все гармонично и естественно, не говоря уже о наслаждении, а это все-таки, как не крути, важно. Меня тяготит близость с мужчиной. И не смотри на меня так! С мужем, так и подавно. А с тобой, попытка попробовать найти именно с противоположным полом. Чистая механика. Ты знаешь, когда и что делать. Только с девушкой чувствую себя полноценной. Это другое, - только и всего в окончании сказала она, не желая вдаваться в подробности. - Но это же было давно? – все же уязвленный ее словами, до этого не задумываясь, что же это для нее. - Нет, - возразила она, усмехнувшись моему изумлению. – Три недели назад, уехав по горячей путевки на пару дней в Сочи. Случайно познакомилась с девушкой, - она призадумалась, подбирая слова. – Без подробностей, мы переспали. А уже тут оказалось, что мы с одного города и будем сталкивать раз в пять дней по работе. - Ничего себе, охренеть! Что ты думаешь? - Ты не возможен. Кумушка! – поддела она меня, за мое рвение к подробностям. – Она мне нравиться. Я не могу выкинуть ее из своих мыслей. Но между нами больше ничего не будет. - Почему? - Для начала она и сама не захочет, так как узнала о муже и ребенке, восприняв не лучшим образом. Я ее не виню. А в остальном же вокруг меня одна кутерьма, какие отношения?! - Не лукавь, Ксюш! Все обычно происходит не запланировано! - Не знаю. Я не стал больше ее допытываться. Душеизливающая беседа сошла на «нет». У меня множество вопросов роилось в голове, оставляя их при себе. Она и так открылась. Тем более сомневался, что после мы встретимся еще раз или же она заявиться глубокой ночью. Ксюша, переступив порог, оказавшись за дверью, развернулась ко мне лицом. Она спешила забрать дочь от мамы и много других дел, здесь задержалась непредвиденно долго. Подперев плечом стенку, сложил руки на груди, думая нужно ли мне что-то сказать. - Прощай, - внимательные серые глаза открыто смотрели мне в глаза. Протянув руку, она кончиками пальцев коснулась моей руки. – Спасибо, тебе и за то, что было, то, что выслушал. Удачи тебе! Переправа, переправа! Берег левый, берег правый…