Mist

***

юг: — Намджун.  — Плохие новости нд: — Что? юг: — Мы не успели  — Тэ потерял рога  — Блять, я же говорил ему не высовываться нд: — Чёрт, да как же так  — Юнги  — Не кипи, хорошо? юг: — Меня уже уболтали, не трудись. Но ты же понимаешь, я не смогу ждать долго нд: — Естественно  — Я тоже не выдержу юг: — Ты можешь хотя бы как-то сообщить ему, что его спасают?  — Можешь представить, как Тэ страшно, Нам? Ты помнишь, как долго он не спал ночами первое время? Помнишь, что Джин сказал? Вдруг его мутация действительно ещё не завершена нд: — Кстати, о нём  — Джин звонил, видимо, Чимин на нервах не мог сообщить об этом, но он выяснил, что количество проявителя значительно превысило предыдущую норму в этот раз  — Я ещё не разузнал подробностей. Почти доделал документы Тэхёна юг: — Мне не нравится всё это  — Я могу сам. Зайду в архивы, как раньше. Это будет быстрее, чем работать на удалении нд: — Юнги, это опасно юг: — И что? нд: — Ты когда-нибудь нарвёшься, хён  — Но если ты сможешь, это бы значительно ускорило процесс юг: — Пойду завтра, как только там будет открыто нд: — Проверь систему безопасности  — С твоего последнего визита она могла усилиться юг: — Ладно, капитан  — Делай своё дело

***

      Улица встретила Юнги свежей утренней прохладой. Стоя на крыше, он мог разглядеть город на несколько кварталов вперед. Пока Сеул ещё спал, всё вокруг было тихим и спокойным. В одиночестве рассвет казался еще прекраснее. Мин весьма редко бывал на улице без прикрытия. Для него ночные прогулки были гораздо привычнее, чем утренние. Выходить в светлое время суток — роскошь, дни, когда удавалось спокойно пройтись под солнечными лучами, можно было пересчитать по пальцам.       Со стороны может показаться, что этот нелюдимый молодой человек в принципе больше предпочитал находиться дома, подальше от угнетённого и угнетающего социума. Но это было не совсем правдой. У Юнги был целый ряд причин, по которым он мог оправдывать свой ночной образ жизни. Список был таков: 1) Люди — вечно раздражающие существа с колючими взглядами 2) Ночью можно было не становиться невидимым. 3) На невидимость, направленную исключительно на крылья, требуется слишком много сил. 4) А если их не прятать, можно довести какого-нибудь зеваку до обморока или угодить в большие неприятности.       Вполне убедительно, верно? Отличный повод лишний раз не показываться обществу. Хотя бы для собственной безопасности.       Поэтому для самого Мина эти мгновения были ценны. Весенний ветер, насвистывающий мелодию грядущего тепла, обволакивал перья. Юн махнул крыльями, чувствуя, как поток ветра завихрился, отправляясь шелестеть в ветвях соседнего дерева.       Это успокаивало, давало необходимую сейчас собранность. Мин привычно делает шаг с крыши, падая несколько метров вниз, прежде чем начать набирать скорость и высоту. Вскоре парень зависает над городом, позволяя себе немного свободы перед опасной вылазкой. Большие иссиня-чёрные крылья подстраивались по потоки воздуха над небоскрёбами. Солнце начинало слепить, так что парню пришлось натянуть на глаза очки, схожие с теми, что обычно носят пилоты. Всё под ним казалось крохотным. Небо сегодня удивительно чистое, а потоки ветра позволяли парить, не снижая высоты. Совершив пару кругов над нужным кварталом, Юнги начал снижаться, осторожно приземляясь неподалёку от нужного здания, в безлюдном переулке. Он не мог позволить себе такую роскошь, как долгие полёты. Не сейчас.       Невидимость для Мина всегда была чем-то вроде издёвки от самой природы. Он явно не из тех, кто склонен прятаться, не из тех, кто мечтал бы о том, чтобы быть незаметным для других. Да, ему не нравилось, когда на него пялились. Ему не было нужно внимание других. Но и становиться пустым местом было не в его вкусе.       Он встретил остальных ребят три года назад. Тогда он едва не потерял крыло, летая над затуманенным городом. Хоть Юнги и усовершенствовал свой полёт за прошедшие годы, его зрение не было таким прекрасным, как у птиц. В тот день он зацепился крылом за арматуру, которая весьма неудачно выпирала из каркаса недостроенного дома. Проявитель поднимался так высоко над землёй, что он видел только на пару метров вперёд. Глупо было летать, но для него это было традицией.       Именно в тот момент, когда он падал с высоты пятиэтажного дома с порезанным крылом, его вовремя услышали и поймали. Парни приволокли раненного к себе в убежище, подлатали и долго ухаживали, хоть Юнги и не проявил себя в качестве самого воспитанного в мире человека. Первые дни он пытался уйти. После смирился и просто мерил всех убийственными и прожигающими взглядами. Пару раз даже пытался сбежать, становясь невидимым, но тогда его либо слышал Намджун, либо Джин легко замечал в помещении яркий свет от сгустка противоречивых эмоций. Вообще способность Джина для Юнги была словно проклятье, ведь тот постоянно выступал для него в роли психолога. Со временем Юн привык и даже был благодарен. Но поначалу он принял положение немого протеста, всячески пытаясь отказаться от помощи. Надо отдать должное остальным, они всё равно не бросили этого ворчуна.       За прошедшее время они привыкли друг к другу. Юнги стал частью этой семьи, обучал их тому, чему научился за собственную жизнь, был уже не таким колючим и грубым. И именно появление Юнги дало им толчок на то, чтобы начать планировать лучшую жизнь. С того момента они медленно шагали к тому, чтобы когда-нибудь оставить в прошлом всё то, чем они живут сейчас. Планы были грандиозными, как думали все.       Юнги думал, что это ещё ничего.       То, что сейчас должен сделать Юн, возможно, приблизит их всех к свободе.       Здание архива Министерства возвышалось над городом, зеркальная поверхность отражала каждого, выходящего и заходящего в него, прохожих, а также проезжающих мимо машин. Всех, но не Мина.       Сначала нужно было дождаться, пока кто-нибудь будет проходить через КПП архива. Поддельный пропуск давно можно было сделать, но куда безопаснее было совершенно не привлекать к себе внимания. Крылья за спиной пришлось подвязать крепким ремнём, чтобы случайно не задеть что-то или кого-то. Сам архив был довольно тёмным и неуютным помещением. Полки с документами, шкафы, выстроенные в несколько рядов, подобно лабиринту, освещались тусклым светом ламп. Юнги, пройдя внутрь, старался не издавать и звука, осторожно проходя между полок в поисках нужной даты и документов, относящихся к тринадцатому марта. К счастью, человек, с которым он проник в здание, ушёл в другой раздел, поэтому, хоть Юнги и нужно было поторопиться, он имел возможность спокойно отсканировать документы, а не красть их оригинал.       Информации по этому дню было много, но Юнги был уверен, что большинство находилось вне более-менее открытого доступа. В основном тут он откопал статистику по количеству выпущенного проявителя, примерное количество выявленных заболевших.       Дальнейшая судьба этих людей была описана редко, в основном, конечно, когда они выздоравливали. Юн на подобное усмехался. Он был одним из немногих, кто знал, что вылечиться окончательно не получится.       Про недавний выплеск почти не было информации. Действительно, количество «лекарства» превышало обычное, но, с чем это было связано, он никак не мог разглядеть. Бумаги содержали сухую статистику. Количество заболевших явно было меньше, чем должно быть на самом деле — с такими объёмами проявителя, людей, отправленных в больницы, было почти столько же, сколько в прошлые года. Тем не менее, как-то прикопаться к этому было трудно. Однако описания некоторых из случаев заболевания были любопытными. Отсканировать стоило все бумаги.       Сон Чжинхо, обнаружена в своей квартире без сознания, врачами было выявлено нестабильное психическое состояние пациентки, мутация психосоциального характера, стабильное физическое состояние. Хан Бохёк, был найден на улице в нетрезвом виде, в удовлетворительном состоянии, мутация не подтверждена. Ли Юна, найдена на месте жительства в плохом состоянии, мутация носит физический характер. Чон Хосок, найден обгоревшим по дороге с рабочего места, мутация выявлена, характер неизвестен, ожоги телесного покрова. И ещё десятки подобных записей. В том числе о Ким Тэхёне с «мутацией физического характера» и Чон Чонгуке с «сильнейшей мутацией физического характера». Юнги понимает, что этот документ ему нужен в оригинале, пряча бумаги во внутреннем кармане куртки. Отсканировав остальное, он старается поспешно покинуть здание архива, но в последний момент ему приходится всем телом прижаться к свободной стене, почти не дыша.       Два человека перед ним по внешнему виду создавали впечатление высоких должностных лиц или известных чиновников. Чёрные отглаженные костюмы, явно из дорогой ткани, придавали им важный вид. Приглядевшись, Мин заметил на плечах каждого из них значки, сигнализирующие об их принадлежности к Главному бюро здравоохранения. Юнги почувствовал себя вороватым котом, так и хотелось вцепиться в эти портфели, забрать себе так нужную его семье информацию о том, что происходит на верхах. Эти двое негромко переговаривались, один из них, видимо, как раз выходил из архива, другой же только пришёл. — Из больниц поступают сообщения о выявленных мутантах, их всё больше. — Эти грязные ничтожества… Босс не собирается приступать к массовому истреблению. — Пока да, но это вопрос времени. Люди шепчутся о том, что проявитель был густоват, боятся за детей. Мы не сможем незаметно выявлять этих нелюдей всегда. — До сих пор получалось. — А если бы из твоих кто-то мутировал? Они столько лет бьются над действенным лекарством, и всё, что они придумали, это… — То, что позволяет нам, нормальным, не прикасаться к мутантам! У тебя речи незаконные, Шин. — Я не имел в виду это! Просто лекарство вместе с проявителем было бы лучшим вариантом, верно? Слава Единой Корее, Дже, мне надо идти. — Слава Единой Корее.       Когда один из них, видимо, Шин, стал покидать помещение архива, Юн дёрнулся за ним, стараясь не издавать ни единого звука. Разговор двух чиновников звучал в его голове, прокручиваясь на повторе, нарастая деталями с каждой мыслью о нём.       Охранник на КПП стандартно попрощался с чиновником, тот немного поклонился, и Юн услышал какой-то шорох. Посмотрев перед собой, он заметил выпавший из сумки госслужащего листок со штампом Бюро. Руки Юнги стремительно схватились за край листа, поспешно пряча его и замирая. Сердце выпрыгивало из груди, Юнги был хорошим вором, но столь ценные вещи на его пути ещё не попадались. Чиновник перед ним даже не оглянулся на едва слышный шорох, Юнги быстро шмыгнул в дверь вслед за ним.       Улов воришки в этот раз был хорошим.