Mist

      С моей встречи с Тэхёном прошла пара дней. Джин и Чимин навещали меня во время осмотров, но мы почти не разговаривали. Они оба были сосредоточенными, и только по их поведению можно было понять, что что-то грядёт.       Тэхён больше не появлялся. В столовой мы не пересекались, хотя я и искал его взглядом. Вся больница молчала. Тишина была выжидающей, она нависала надо мной, приставив палец к губам. Я старался слушаться, вел себя так тихо, как только мог. Единственное, что мог себе позволить — это прогулки по корпусу больницы в послеобеденное время. В часовню я больше не ходил, боялся снова встретиться с уже не рогатым мальчиком. Коридоры были гнетуще одинаковыми, но сидеть в палате всё время тоже невозможно, мои ноги слишком привыкли к ежедневной активности.       Что странно, заметить ни одного мутанта больше не удалось, по крайней мере, они себя ничем не выдавали. Да и вообще, пациенты больницы редко проходили мимо меня. Иногда казалось, что я тут один. Признаюсь, было страшно. Больше всего пугало, что меня будут держать тут долго. Сама больница не казалась пугающей на первый взгляд — всё то же самое, что и в других, если бы меня положили сюда с чем-то другим, я бы спокойно это принял. Но после увиденного, я боялся, что со мной может случиться что-нибудь страшное. Убивают ли тут? Вдруг мои крылья отрежут, если буду хоть немного неосторожен? А если они уже планируют это сделать? Хотелось надеяться, что Джин с Чимином действительно единственные люди, ведущие записи о моём состоянии. Я не доверял им до конца, но что-то подсказывало мне что они не сделают мне больно. По крайней мере сейчас.       Сегодня уже девятнадцатое марта. Я пытался лишний раз не смотреть на календарь в телефоне, каждый прошедший день кричал о том, что моя самая главная миссия всё ещё провалена. Хосок всё ещё неизвестно где, я всё ещё в больнице. Выбраться отсюда самому не представлялось возможным. Однако мысли грызли изнутри. Отвлечься было не на что — Джин сказал не заходить с телефона в интернет и вообще пользоваться им лишь в случае крайней необходимости, чтобы связаться с кем-нибудь из них. Я хотел возразить, но что-то меня останавливало. Мы не говорили о Хосоке. Сначала нужно сбежать и убедиться, что меня не обманывают. Если всё это ложь, скрыться от них не будет проблемой, изворотливость и скорость были моими сильными сторонами с детства. Разве что крылья могли мешаться. Учиться летать рано и негде.       За окном весь день был дождь. Стекло тёмное, но вполне возможно разглядеть полосы от капель на нём. День был обычным, еда в столовой, как всегда, без какого-либо вкуса. Я, как обычно, гулял по коридорам, стараясь меньше смотреть на людей и проходя по уже знакомому наизусть отделению. Прогулка продолжается до тех пор, пока за поворотом коридора мой слух не улавливает переговаривающиеся высокие женские голоса. Не подумайте, я воспитанный человек и знаю, что подслушивать неприлично. Но что-то в тот момент меня заставило приложиться к стенке, усевшись на скамью и сделав вид, что я отдыхаю. Девушки, к счастью, говорили довольно громко, да и рядом никого не было. Мне стало вдруг весело, как непоседливому ребенку, наконец нашедшему себе занятие. Закрыв глаза, я вслушивался. — Послушай, я уже и не знаю, что делать, он совсем обгоревший весь, но его не переводят в другое отделение. Сказали за ранами ухаживать. Будто в военном госпитале работаем, правда. Уже сколько дней, а он всё в себя не приходит. — Может мутант какой? А ты тут жалеешь его. — Ну и что, если и мутант? Ты мало таких видала, что ли? Не все опасные. — Я вообще-то постоянно на обход попадаю к одному и тому же. Ему операцию делали, на голове какие-то отростки остались после неё. Сказали, что он опасный и может на меня попробовать напасть. — Да ты чего? Это, которого сказали, в истерике привезли? — Да, у него мутация и физическая, и ментальная, наверное, ей он и может навредить. Поэтому ты, знаешь ли, осторожнее. Вдруг твой проснётся, и! — Да ну тебя, Суён, не дури. Мой скорее помрёт, чем очнётся, ты бы его видела. — Не нам тут думать, это ведь не люди. Моего в любом случае переводят скоро, в другую больницу. В психушку я думаю! Раз он такой опасный, нечего ему тут у нас делать.       Я чуть не подавился. Не знаю, о каком обгоревшем мутанте говорила одна из них, но тот, что с отростками на голове, был явно мне знаком. Хотелось выскочить на этих девушек и выведать, когда именно его переводят, и не переводят ли меня, но я усилием воли заставил себя медленно подняться и пойти к себе в палату. Надо было сообщить, сказать, даже если это была не правда.       Какое-то чувство тревоги бурлило во мне, и я не до конца понимал почему. Кем же был этот обгоревший?       Контактов Джина и Чимина у меня не было, а Намджун не отвечал на телефон, так что пришлось написать ему пару сообщений. Гудки после каждой попытки позвонить раздражали, заставляли психовать и ходить по палате туда-обратно как заведённый. Будто это могло чем-то помочь. Руки начали светиться, и я упал на кушетку, стараясь успокоиться. Телефон по уже выработавшейся привычке отправился под подушку. Трубку не брали.       Казалось бы, чего я переживаю? Переводят ведь не меня. Но всё же Тэхён такого не заслуживал. А если на самом деле с ним хотят сделать что-то ужасное? Вдруг это касается и меня. Кто же этот обгоревший и почему меня это так волнует? Мне никто не перезванивал. Тихий час прошёл в ожидании, я лежал, уставившись в потолок, сняв с себя больничную рубашку, чтобы расправить крылья. Успокоиться никак не получалось. От тщетных попыток уснуть меня отвлёк скрип двери, распахнувшейся перед Сокджином. Обход был как раз вовремя. Я спрыгнул с койки, садясь и сразу начиная говорить, не давая врачу даже поздороваться. — Послушайте, я не знаю, чем у вас там занимается этот Намджун, но я звонил ему раз 50, и он не брал трубку. Дали бы хоть чей-то ещё номер! Я ведь заснуть не могу нормально! — Чонгук — Или тогда звук что ли не выключал бы, ну правда, а если бы на меня напали? Что за хрень вообще… — Чонгук! Что случилось, скажи мне уже. — А… Да, извини, я просто… Я гулял по коридору и какие-то девушки, медсестры, наверное, я не видел, разговаривали о своих пациентах. Там один обгорел совершенно, я не знаю, может это и не мутант, но вдруг у вас кто-то ещё пропадал, я бы проверил. И ещё она говорила о Тэхёне. — Назвала его имя? — Нет, но сказала про человека…мутанта с отростками на голове, после операции. Его переводят, Джин. — Когда и куда, она сказала? — Ничего такого, но сказала, что он опасен для общества, что-то такое. Предположила, что в психушку.       Джин нахмурился, явно что-то обдумывая. Он выглядел сосредоточенным, и теперь я видел ту разницу, которая была между нами. Мой врач старше не только лишь из-за возраста. Он ни на секунду не поддался панике. Быть может, только мне так показалось, и на самом деле, внутри этого молодого человека бушевал страх, но внешне он был натянут, как струна, с прямым, строгим силуэтом и вдумчивым выражением лица. Спустя какие-то минуты он подошёл ближе ко мне, кладя руку мне на сердце. Вдруг я почувствовал всё то, что застыло на лице врача. Спокойствие пеленой начинало окутывать моё беснующееся, как птица в клетке сердце, оно забилось ровнее. Я посмотрел в глаза доктору, пытаясь понять, что он сделал со мной. Вдруг его лицо озарила улыбка, не оставляющая другого выбора, кроме как улыбнуться в ответ. — Чонгук, ты очень светлый мальчик. Правда, я могу это видеть. Тебе надо успокоиться. Я знаю, каково быть одному в такие моменты. Но мы с тобой, ладно? Я узнаю, что из этой информации верно. Ты большой молодец, спасибо тебе. Ты уже очень сильно помог нам.       Чувства, так долго сидевшие внутри меня, как будто разом отпустило, пролилось тёплым ливнем над моей головой и расцвело свежим весенним бутоном. Мне, кажется, никогда не было так спокойно. Я вдруг почувствовал, что всё наладится, и мне надо лишь подождать. Тревога отступила, больше не хотелось так нещадно куда-то бежать и срочно что-то делать. Он волшебник, или что? — Что ты сделал? — Это не так важно сейчас. Сам знаешь, лучше потом об этом поговорить. Ты сможешь какое-то время быть здесь, совсем не высовываясь? Я могу принести тебе что-нибудь, если ты хочешь. Мне придётся забрать у тебя телефон, на всякий случай, понимаешь, почему? — Думаешь, меня тоже могут захотеть перевести? — Я не знаю этого наверняка, но нам надо быть готовыми. Тебе нужно что-то?       Я задумался. До этого сложенные крылья были теперь расправлены, будто готовые обнять меня самого. Спокойное наваждение, к счастью, не отпускало меня. Мне ничего не было нужно. — Скажи, там ведь идёт дождь? — Ливень. Сегодня весь день. — Спасибо, Сокджин-хён. Осмотришь меня? Крылья ноют.       Парень кивает, приступая к тому же осмотру, что и каждый день. Крылья росли и росли. Я находил перья на кушетке, пуховые менялись на перьевые, выпадая. По размеру они уже выходили за пределы моих плеч. Я не очень разбираюсь в птицах, но, по-моему, росли они как-то слишком уж быстро. Джин говорил, что я мутирую так активно по причине генетической предрасположенности. Но это вообще-то не очень всё объясняло, ни у кого из моих родственников не было крыльев.       Через несколько минут мы заканчиваем. Не хочется оставаться одному. Вдруг становится ясно, что стены больницы умеют ужасно давить, в палате очень много места на меня одного, хочется заглянуть в окно. На душе не было тяжело от этого осознания, то ли от спокойствия, которое мне дал Джин, то ли от того, что со всем этим нельзя было ничего поделать. — Когда меня заберут отсюда? — спрашиваю у доктора, покидающего мою палату. — Скоро, Чонгук. Уже скоро. Мы стараемся изо всех сил. — У меня будет к вам просьба, когда я выберусь. — Не хочешь сказать сейчас?       Мотаю головой. Джин, кажется, видит меня насквозь и понимающе кивает. Я ложусь на кушетку, снова смотря на белоснежный потолок, зацепиться взглядом больше некуда. Перед тем, как скрипнуть дверью и уйти, Джин обещает проведать меня завтра.

***

сд: — Юнги, всё, тебе надо действовать.  — Позже с Намджуном разберём это, но Тэ переводят, видимо, его хотят забрать на опыты. Я почти уверен.  — Забирай его и Чонгука, кого успеешь. юг: — Наконец-то ты со мной согласен. сд: — Без шуток, я узнаю сейчас в какой палате Тэхён, скину всё тебе, и выйдешь. юг: — Хорошо, я готов. сд: — Пожалуйста, будь аккуратен, я не могу потерять всех сразу. Если не получается уйти с ними, спасайся сам. юг: — Не паникуй, доктор Ким, у вас больница, а не тюряга.

***