Mist

      Дни проходят долго и блёкло. Становится невыносимо сидеть на месте и ходить по одинаковым коридорам. Я никогда не был усидчивым, сложно было удержаться на одном месте в той же школе, а тут нужно было быть почти невидимкой. У меня никогда так не получалось. Ожидание продолжалось уже больше недели. Джин исправно приходил проведать меня, не всегда с Чимином, из-за чего получить от первого какую-нибудь информацию было непросто, поскольку человеком он был неразговорчивым. Но, несмотря на такую отстранённость, становилось понятно, что мне пока не стоит вмешиваться. Тревога не уходила, при виде других врачей и взглядов санитаров, направленных на меня, создавалось ощущение, что меня считают диковинным зверьком в клетке. Это ужасно злило, но ещё больше пугало. Не то, что бы я был всегда таким боязливым, скорее вся эта ситуация заставляла инстинкт самосохранения бить тревогу.       С каждым днём в этом месте находиться было всё тяжелее. Помимо очевидных причин, была ещё одна, весьма значимая — обстоятельство за моей спиной. Крылья меньше не становились, наоборот, вскоре они начали мешаться под одеждой. Когда приходилось выходить из палаты или встречаться со врачами, я натягивал на себя футболку через силу. А если не разминал крылья вовремя, весь оставшийся день они ныли, крича о том, что я обращаюсь с ними неподобающим образом. За что мне такое, чёрт, вот неужели не мог мутировать как-то иначе? Такое и при других людях не скроешь, и мой план побега в случае, если Намджун и компания окажутся обманщиками, становился всё путанее. Как я собирался скрывать эти белые махины?       Напряжение добавляло и то, что Тэхёна я больше не видел. Ни Джин, ни Чимин ничего не говорили как о нём, так и о том обгоревшем парне из разговора сотрудниц больницы. Было острое ощущение того, что от меня скрывают что-то важное, а если точнее, что скрывают абсолютно всё. Доверие к чему-либо уже было под вопросом. Хотелось лезть на белые стены из-за изолированности от всего мира, я не мог сдерживаться и огромным усилием воли заставлял себя уходить обратно в палату после прогулок по зданию. Завтрак, обход санитаров, обед, блуждания по коридорам, тихий час, обход врача, ужин, сон, завтрак… Дни сливались один в другой, и уже не было возможным отличить их. Казалось, будто я провёл тут уже год.       Наконец, спустя полторы недели, обстановка поменялась.       С самого утра в воздухе витало странное напряжение. На вечерний обход Джин опоздал на полчаса, вёл себя дёргано и непривычно. На его лице эмоции сменялись со спокойствия на натянутую радость, а в глазах бушевали мысли, метались одна к другой, от одного уголка глаза к другому. Я было попытался спросить, что с ним, но Сокджин будто пропускал все мимо ушей. Все привычные назначения были выполнены будто в спешке, на мои вопросы ответов не следовало. Его настрой приводил в состояние паники, но что-то в этой ситуации не давало мне терять самообладание.       У дверей доктор замер. Что-то будто пронзило его от головы до пят, и он вытянулся, прямой и ровный, как робот, сделанный по чьему-то точному чертежу. Его руки сжались в кулаки и после легли в карманы халата, но со стороны казалось, что они просто упали и оторвались. Голос его поменялся, слова звучали глухо, на секунду мне даже показалось, что это сказал я сам, мысленно. — Чонгук, хорошенько приготовься. Будь осторожен сегодня. Надеюсь, мы увидимся с тобой в другой обстановке в следующий раз.       Прежде, чем я успел что-либо спросить у него, Сокджин уже скрылся за дверью, оставив меня в размышлениях.       От его слов моё тело сковало, будто прошибло током и резко отпустило. Голова кружилась, всё вокруг вдруг приняло обличие враждебности. Стены словно шептались вокруг, стоя вокруг меня, готовясь раздавить в лепёшку. Кушетка стала очень твёрдой, темнота окон напоминала тюрьму. Когда подошло время ужина, я еле как совершил уже привычные действия, поднимаясь со своей скрипящей «постели». Всё было точно таким же, но от чего-то другим. Я будто никогда не видел эту больницу и находился в ней впервые. Вот сидят те же пациенты, такие же как я и совсем иные, но все они смотрят невидящими взглядами, едят, стукаясь палочками о тарелки в едином ритме. Даже как-то дурно.       Вдруг, я остро ощутил, как что-то тёплое коснулось моей руки и сжало её. Кажется, я начинаю сходить с ума. Дёрнувшись, когда чувство ушло, и воровато оглядываясь по сторонам, я старался не показаться странным наблюдающим за всем санитарам или людям за соседними столиками. Рядом не было никого, стулья по-прежнему пустовали, за спиной никто не стоял, но я готов был поклясться, что что-то ко мне прикоснулось. Оставалось только стараться выровнять дыхание и продолжать есть. Руки, к счастью, не дрожали. Спустя несколько минут выжидания, чувство не повторилось, и я списал всё на простую панику. Хотя так вовсе не казалось, но концентрироваться на этом мне не хотелось. Доев свою безвкусную, как и каждый день до этого, еду, захотелось сразу пойти к себе. Чувство тревоги до сих пор окутывало с головой, от этого ужасно хотелось прилечь. К тому же, сегодня крылья ныли сильнее обычного, хотелось скорее их освободить и хоть немного отдохнуть. Но стоило выйти коридор, что-то снова схватило меня за руку. На этот раз запястье сжали сильнее, и я мог поклясться, что это была чья-то рука. Я едва сдержал себя от того, чтобы закричать и оглянулся. В коридоре никого не было. Коленки затряслись.       Другая рука потянулась к той, которая была схвачена чем-то, недоступным моему взгляду. Попытка смахнуть с себя это что-то и избавиться от неприятного чувства увенчалась соприкосновением к чему-то тёплому, в этот раз сдержать почти беззвучный вскрик не удалось. Вдруг в тишине коридора раздался тихий, но оглушающий шёпот. — Не кричи.       Тем не менее, позвать на помощь хотелось только сильнее. Хриплый голос раздавался спереди, он не шёл изнутри моей головы. Рядом со мной по-прежнему никого не было. Я тряхнул рукой, и стиснул зубы. Сходить с ума не хотелось от слова совсем, но видимо, со мной это же произошло. — Кто здесь? — прозвучало очень глупо и напугано. Я хотел звучать гораздо увереннее. — Иди к себе в палату.       Хотелось возразить, но мою руку отпустили так же резко, как схватили сначала. Первым моим желанием было убежать, но на деле я стоял как вкопанный, оцепенев от страха. Сердце колотилось, казалось, его сейчас мог услышать любой, пройди он мимо. Но голос больше ничего не сказал.       Вообще, если хорошо подумать, в такой обстановке небольшая шизофрения дело обычное. Может это тоже сродни мутации? Разговоры с самим собой… В конце концов, я и без всяких голосов собирался идти к себе. Да, так и есть, просто наверняка опять сплю на ходу. И вообще, это всё категорически невозможно.       Обратный путь казался неимоверно долгим. Идти было очень тяжело. Начинали закрадываться мысли, что даже не умея летать, я бы добрался до палаты быстрее, чем на подкашивающихся ватных ногах. Хотелось больше всего на свете упасть на кушетку и уснуть, желательно, до конца дня.       Стоило перешагнуть порог комнаты, как то сумасшедшее чувство вернулось ко мне, хватая в этот раз под локоть. Через секунду в палате щёлкнул выключатель, свет потух, приводя меня в ещё больший ужас. Я обернулся и от неожиданности выругался, вдруг встречаясь взглядом с чужими глазами. Совсем уже поехал. — Ты мог бы побыстрее шагать? Всё придётся из-за тебя делать впопыхах. — Кто ты? Я с ума сошёл, точно совершенно… — Пугливый какой. Не помнишь меня что ли? Мы с Намджуном тебя в ту ночь нашли.       В голове сразу начали всплывать картинки самого страшного дня в моей жизни. Прошло уже больше двух недель. Хосок, туман, боль, страх, боль, дождь, человек в респираторе и ещё один. «Ты обязательно выживешь». — Это ты был? О… С-спасибо большое, я не знал… Но почему я не видел тебя? Кто ты, как ты тут… — Ты слишком много вопросов задаёшь. Заткнись ради всего, нам надо успеть вытащить тебя. — Мы сбегаем? А Тэхёна уже вытащили?       Глаза передо мной приобрели как будто более тёмный оттенок, чем до этого. Парень нахмурился, его рука сжалась на моём локте. Тонкая, вся увитая венами, с большой цепкой ладонью. Худой, но сильный. Внезапно меня отодвинули вглубь комнаты. Я не успевал рассмотреть незнакомца. Он встал снова так же близко ко мне. Злость в голосе рвала в клочья стены. Казалось, он мог бы убить меня и всех остальных в этой больнице, если бы захотел. — Мы не успели.       Я хотел было переспросить, но его тёмные глаза были слишком красноречивы. Тэхёна увезли? Тогда как он вообще собирается бежать со мной, если не вышло спасти своего друга? — Если ты поторопишься, я может успею спасти тебя, тупица. — Но Тэхён, он… — Послушай сюда.       Глаза напротив багровели. От парня рядом со мной будто исходили искры. Я никогда не видел никого более взбешённого. — Я мог бы кинуть тебя и успел бы вытащить Тэ из скорой помощи, которая его увезла. Но я сказал Джину, что спасу хоть кого-то. А ещё, что не попадусь сам. Ты не знаешь никого из нас, понял? Поэтому будь добр, помоги мне — прекрати вести себя как ребёнок и делай, что тебе говорят.       Оставалось только кивнуть. Парень будто стал спокойнее. Он говорил уже шёпотом, давая короткие команды. Забрать с собой то, что было — моя толстовка и плед, который мне дал Джин. Если есть что-то, ограничивающее мои движения, избавиться от этого. Дав себе пару секунд на раздумья, я стащил с себя больничную футболку, освобождая крылья. Это точно сковывало бы меня, если мы собирались бежать. Только как?       Будто отвечая на этот вопрос, парень рядом отошёл от меня к окну, держа в руках неизвестный мне предмет. Он приложил инструмент к стеклу, через несколько секунд потянув на себя и вытаскивая внушительных размеров круг. Мой взгляд на секунду отрывается от его рук, переходя на силуэт сзади него. В темноте палаты не получалось разглядеть человека, который собирался подстроить для меня побег, но я чётко различал сзади него что-то огромное, будто за ним стоял ещё один человек. Когда я хотел подойти к нему и разглядеть это нечто, парень снова скомандовал. — Встань на край окна. Не смей бояться, иначе мы нихера не успеем и тебя тоже увезут. Сейчас поздно сдавать назад.       Мне не было непривычно стоять на краю пропасти — мы с Хосоком часто взбирались на крыши, и я любил щекотать ему нервы, сидя на самом краю. Здесь было не так уж высоко, но паника пробирала. Я ведь никогда не прыгал, да и сомневаюсь что после такого выживают. И как он собирался действовать? Меня никто не учил летать…       Посреди моих размышлений, чужие руки вытолкнули меня из окна. Я хотел ухватиться за край стекла, но рука соскользнула, и я начал падать. Крылья за спиной болтались бесполезным грузом. Сколько этажей? Что внизу? Я разобьюсь, я точно разобьюсь, и умру вот так, ничего не успев сделать и даже не разузнав, где мой брат. Но сильные руки перехватили меня подмышками. Оборачиваюсь, видя сзади себя что-то тёмное. Я будто оказался вновь в своём повторяющемся сне. Внезапно падение прекратилось, и ощущение сменилось чем-то ранее неведомым. Было очень страшно, но земля больше не приближалась так стремительно. Крепкие руки удерживали меня, над головой раздавался шум ветра и каких-то взмахов. Это и есть полёт?       Голова пустела, когда в ушах звучал ветер. Ощущение было приятным, но страх пронизывал с головы до пят, хотелось одновременно кричать и смеяться. Мысли вернулись ко мне только когда меня отпустили на какой-то крыше поодаль от больницы. Воздух, который до этого был разряжённым и сковывал мне лёгкие, начал поступать легче, появилось ощущение, словно до этого я долго находился под водой. Осознав, насколько опасным для меня был этот полёт, я схватил парня передо мной за грудки, подходя вплотную. — Ты какого хрена скинул меня? Если бы я разбился? Я падал, блять! Ты совсем долбанутый, чёртов ненормальный! — Замолчи. — Нет, не замолчу! Ты спасаешь меня, так не обязательно было подвергать меня опасности! Если ты умеешь летать, это ещё не значит… что надо… Подожди, ты ведь… У тебя тоже…?! — Бля, и как с тобой только справляется Джин? Такой эмоциональный, подумать только. Надо было поймать тебя поближе к земле, может, помолчал бы подольше. За мной иди.