#4 Второй шанс

— Цель. — Цель. — повторил голос. — Цель твоей жизни всегда заключалась… — Всегда заключалась… — В убийстве. — Цель моей жизни — убийство. — Ты. — Я. — Пришел сюда, чтобы убивать. — Чтобы убивать… — И наслаждаться. — Я пришел убивать и наслаждаться. — Тебе никогда не интересно было ничего, кроме поиска новых методов убить что-нибудь живое… — Никогда… — Лучше всего, если это будет подобный тебе. — Лучше будет… — Да… — Я пришел сюда, чтобы убивать и наслаждаться, меня никогда не интересовало ничего, кроме поиска новых методов убивать людей, цель моей жизни всегда заключалась в убийстве себе подобных. — Верно. — Ну, я пошел. Волчий вой с проблеском человеческого. Трехногое и двурукое существо стояло под огромными раскрытыми вратами. Одна нога была изогнута в разных направлениях. Вытянутое по-эльфийски ухо являлось единственным, — второе отсутствовало. Немало вытянутая человеческая морда скалилась в дьявольской улыбке, оголяя клыки и выпирающие огромные обточенные человеческие зубы со стороны отсутствующей щеки. Нос был отрезан, один глаз выпучило, нет одного пальца на руке. Вторая представляла из себя нечто безобразное. Куча мяса с торчащими во все стороны костями и нервами, свисала до пола и цеплялась когтями-кинжалами за каменное покрытие. В пустоте разверзлась огненная бездна, и создание рванулось в нее, захлебываясь слюной и желчью. В пустоте вновь заиграл рояль, а бесконечные раскаты молнии разрезали черноту. — Изгирди! Где Изгирди?! — Его не видели со вчерашнего вечера, сразу после установления запрета. — Немедленно проведите меня в хранилище! — Опечатанная секция вскрыта! Апеллаг! — Где апеллаг?! — Где Изгирди? — Брат Арманди! — Да? — За мной, пожалуйста! — Апеллаг. Он увлек своей глубиной сразу, как только я увидел, как наставник достает эту реликвию из-под обвалившегося постамента. Я понял, что должен хоть одним глазком заглянуть туда. Наш путь не совершенен, мы что-то делаем не так. Что нужно делать? Там есть ответ… Я чувствую это. Сей артефакт, по сути, является монологом создателя, который рассказывает суть бытия, постоянно отвлекается, при этом, на другие темы, вроде иерархии в разных забытых культах, выдающихся известных лицах, потерянной культуре и методах получения тех или иных знаний. Я открыл книгу и начал чтение со следующих строк: — Эмманграфия, — искусство переселения души, поддержания жизни, использование иллюзорного пространства в материуме Фалвки. — Не понимая слов и большинства понятий, я просто продолжал бежать по тексту, а после нескольких минут понимание само нашло меня. Мне казалось, как будто я сам это написал когда-то, почти все забыл, а теперь постепенно, читая, вспоминал заново… — Планирую прожить в этом плане около шести сотен лет. Будет трудно, но те знания, которые я успею собрать здесь, позволят мне продвинуться выше в дальнейшем. Несколько методов. Первый. Переселение путем массового жертвоприношения Калькекму. Его изображения проскакивали в забытом племени Ургу, в высшей точке земли. Я знаю, что их исчезновение связано с бунтом низших членов племени. Старшие слишком многого возжелали, — младшим не понравилось. Крах. Жаль. Получив в свое распоряжение одного из представителей старейшин Ургу, я бы получил очень много полезных умений в этой области. Второй. Полный отказ от насыщения. Молитвы Урвалху ист Хидна. Безголовый бес на трезубце вселенной, чей язык обвивает каждую обитаемую планету. Если достать ту самую плоть, мне откроется гадание по крови. Не просто гадание. Связь. Я открою нужные ответы. Третий. Служение Кварну ат Кстаргу. Слишком долго. Малоэффективно. Начну с первого, а там посмотрим. Результаты занесу позднее. — Сейчас, вспоминая эти моменты, мне открывается новый взгляд на полученные знания. Я приобрел силу, которую не могли понять окружающие. Не мне их винить. Я сам не мог понять. — Мизграфия, — мерзкое искусство пожирания демонических сущностей. Разрушение планов недопустимо для целостности существования. Все важны. Все без исключения. Формы энергии представляют собой составляющие. Виды сущностей лишь цепочка. Для продвижения требуется понимание. Хаос уважает внимательных. Хаос поощряет знающих. Хаос не терпит вмешательства. Я не вмешиваюсь. Я незримо корректирую. Пришел вчера фермер Эрди, сказал: — «Хочу золото. Много. Хочу власти. Немало. Хочу жить. Лучше.» Я помог ему. Он не понял. В прилегающей деревне пошли слухи о случаях каннибализма, жестоких изнасилованиях, местах проведения темных ритуалов, на которые, якобы, пару раз натыкались деревенские мальчишки. Конечно, все это было, нечего и гадать. Лишь достижение высот по воле первичного есть и будет мерой будущего вознаграждения. Он не понимал этого. Пришлось спасти деревню от страданий. Я убил Эрди и сжег останки его вместе со всеми жителями, погружая всех в Эмдимэ Форзма. Руна счастья, любовь, спокойствие. Мир вам всем, существа. — За чтением время летело незаметно, но при этом, словно остановилось. Я думал, что смогу изучить весь апеллаг за считанные секунды. Ошибался. Не так просто. Я понял это на второй день чтения. Разум мой стал противиться принятию нового. Было сложно. Я считал все это бредом, но все еще понимал, что мне это нужно. Я должен прочесть до конца и сделать выводы. Одни выводы сделаю я, а вот другие — кто-то, кто живет во мне. Он изменит меня, а я и не пойму. Я стану другим, и это пойдет мне на пользу. — Мроон… Руна, да. Да… Так меня будут звать. Прелесть ее значения в невообразимости. Мроон — невозможное, высокое, требующее усилий к пониманию. Связать себя с руной легче всего. Самый простой способ — назваться ею и продолжать работу. Отречься от своего ложного «я» и сделать очередной шаг вперед… Иерархия отдельных планов является бессмысленной. Нужно брать общую иерархию за основу, — иного не должно быть в представлении. Так было бы легче, но и здесь все усложняется. Люди характеризуют этот план, как ад. Интересно, и даже смешно, ведь представляется, сколько вариаций, порой выдаваемых за разные понятия, придумываются различными способными на то формами жизни. Все они являются одним целым. Помни! Надо помнить! Надо знать! Уже около шестидесяти лет за мной ведут охоту представители мехметов. Уничтожают обогащенные места. Сжигают записи. Разрушают алтари и артефакты. Убивают подражателей и приспешников. Забавно, но у меня нет приспешников и подражателей. Их нет. Они не доберутся до меня, если я не захочу. Я не захочу. Я планирую умереть естественной смертью. Так будет лучше. — И тогда я, не задумываясь, перевернул сразу несколько страниц. — Вчера я видел его… То, на чем все завязано. Раньше я представлял себе другую концепцию существования, но теперь… Это поразило меня. И вдохновило. Завтра надо будет попробовать начертание Кирим Артмэ. Созерцание, прозрение, повышение. Лик некоего существа встал прямо у меня перед глазами. Всюду я видел лишь его лицо. Топот маленьких босых ножек заполнил комнату и начинал сводить с ума. Нарастающая атмосфера хаоса и безумия сильно давила на рассудок. Я держался. Держался изо всех сил. Он заговорил со мной, но слов понять я не мог. Не имел права понять. Мне что-то открылось, и я должен был действовать. Я выбежал из хранилища с ножом наготове. Встретил нескольких братьев, что увидели во мне угрозу. Да, я уже был другим, но убивать их не хотел. Пришлось. Голос преследовал меня, он хотел изменить меня еще сильнее. Я не позволил. Перерезал себе горло, отправился к нашей цели, сбежав от Него. Мой путь начинался с этого момента. И так закончился… Через дыру в небе выпрыгнула тварь. Люди уже сидели в норах в ожидании. Это был далеко не первый раз, когда за их душами приходили жнецы, подобные этому. Все они хватали подготовленный заранее булыжник, мерцающий тусклым синим светом. Скопление этих камней попадаются в пещерных системах довольно часто. Неосмотрительные бедняги, что ступают по коридорам без страха, наступают на скопления, подрываются на них, как на противопехотной мине. Пришел час, и нашелся человек, который предложил использовать их, как оружие против демонов. Не будь этих камешков, то, возможно, и не было бы здесь больше людей… Больше тридцати булыжников разом понеслось в сторону безобразной твари. Серия взрывов подняла пыль и скрыла агонию чудовища от глаз метателей. Из тумана доносились вопли и стоны сразу нескольких голосов. Туша резко вылетела из облака и протаранила с десяток человек, врезавшись в горное основание. Еще с десяток камней полетели в сторону чудища. Бесчисленное множество людей действовали сообща, помогали друг другу и не подпускали демона к себе. Дети приносили новые и новые камни, мужчины и женщины, которым не хватало сил, чтобы метать довольно увесистые булыжники прямо в цель, — отвлекали угрозу на себя, кидали в него щебень, шумели, кричали, пытались запутать. У некоторых это получалось удачно, и они выживали. Демон носился туда-сюда, разрывая людей, и пожирая остатки. Новые и новые повреждения заставляли тварь визжать, хромать и замедляться. От окровавленной рожи уже почти ничего не осталось. Казалось, будто от демона остались лишь бегающие ноги-руки с прикрепленной к ним пастью с клыками-кинжалами. Подавление угрозы длилось около часа. Тварь успела раскромсать за это время с две сотни человек. Кровь и мясо заливали собой подступы к пещерам. Демон был все еще жив и медленно полз к новым кускам мяса, но теперь они были для него недосягаемы. Толпа не решалась приближаться, продолжала по одному камню подкидывать к туше чудовища. Куски демонической плоти разлетались по сторонам, вызывая все большую радость у выживающих. — Не верю я, что весь путь, который я прошел, должен завершиться вот так. — мехмет сложил руки в ладони, поднес к лицу и начал тихо петь: — «Моя дорога-ая. Моя дорога-ая. Иду к тебе я долиною тьмы, и вижу конец моей судьбы… Моя недосягаемая. Моя далекая… Я увижу во сне, как пришел я к тебе, моя синеглаза-ая…» — Арго садби. Миром должна править любовь. — голос облетел умы миллионов и началась оргия, результатом которой, как всегда, будет одно и тоже…