Throw Away the Key

                    Настроение Дина было на нуле. Не то, чтобы он не знал, что будут и плохие дни, но он даже не осознавал, насколько это ужасно, когда физические прикосновения пресекаются в одночасье после того, как они так хорошо спелись буквально во всём.       И то, что Кас сказал ему отъебаться, как будто для него ничего из этого не имело значения? Он дулся, хоть и обещал Касу, что не будет. Он должен был подготовиться к этому, конечно, у них будут плохие дни… они просто идут по кривой на пути к счастью. Это Дин говорил себе, так почему же в это так трудно поверить сейчас?       Потому что это не ощущалось как кривая. Это ощущалось, как будто они взобрались на вершину самой высокой горы в мире, а потом Кас столкнул Дина с неё. Это совсем не кривая, это внезапный и полнейший крах. Поменял ли Кас своё мнение? Была ли у Дина смелость спросить? Наверное, нет.       Они официально достигли последнего дня карантина. Согласно государству, самое худшее позади, и теперь можно безопасно возвращаться обратно к своей привычной жизни, сделав сначала вакцину. Она станет доступной в их городе только на следующее утро, поэтому… ещё одна ночь. Это радовало его, но его также пугало всё остальное. Меньше чем через двадцать четыре часа он будет свободным, но кроме того, он никогда больше не увидит Каса.       Дин надеялся, что он слишком остро отреагировал, но что-то глубоко внутри него говорило ему подготовиться к худшему… на всякий случай. Может, всё дело в образе мышления, как при апокалипсисе, с которым они жили весь прошлый месяц, а может, просто из-за его собственной неуверенности. В любом случае, ложась на эту раскладушку в последний раз, он слишком нервничал о том, что должно произойти, чтобы симулировать оптимизм.       Кто-то постучал в его дверь, и Дин тихо пригласил его внутрь. Он сел, ожидая увидеть Бенни или, может быть, даже Коула, но это был Кас.       — Хэй. Не мог уснуть?       Кас покачал головой и осторожно закрыл дверь за собой.       — Я хотел извиниться перед тобой за прошедшую пару дней. Я понял, насколько это нечестно по отношению к тебе.       — Ангел, тебе не нужно извиняться. Серьёзно. Не то, чтобы я не знал, что будут плохие дни, я просто хотел, чтобы они не случались прямо под конец.       — Так вот что это, Дин? — Кас забрался на постель и скрестил ноги, смотря на него с грустным, но любопытным взглядом. — Это конец?       У Дина не нашлось ответа. Он хотел прокричать «нет!» и начать бросаться вещами, пока до всех в мире не дойдёт, насколько ему необходим Кас. Но он не сделал этого.       — Я не знаю, ангел. Я не знаю, как будет выглядеть мир, когда мы выйдем наружу завтра.       Это самый честный ответ, который он смог дать. Он почувствовал, что это конец, почувствовал, что это прощай… но он надеялся, что оказался не прав. И состояние мира также волновало его. Вы не можете просто посадить на карантин семь миллиардов людей и ожидать, что всё будет так же, как и раньше, и чем же это отличается от их отношений? Он знал глубоко внутри себя, что жизни, которая была у него раньше — конец.       — Тогда давай проведём это время с пользой? — Кас вытянул руку и провёл кончиками пальцем по голой руке Дина, посылая мурашки по всему телу. — Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, Дин. Я… Мне нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне.       Слова Каса были сказаны тихо и пронизаны настоящим сломленным отчаянием, и ничто на Земле не остановит Дина от того, чтобы дать ему того, о чём он просит, независимо от того, как сильно он ранит собственное сердце в процессе. Если он собирался быть здесь для своего ангела ещё один раз, он сделает всё возможное для него.       Они начали медленно, его пальцы танцевали на коленной чашечке Каса. Он почувствовал волосок, зацепившийся за уголок одного ногтя, и он легонько потёр это место подушечкой пальца, на случай, если случайно выдернул его. Дин прошептал:       — Ложись на спину, ангел. Позволь мне взять на себя заботу о тебе, ладно?       Потёртая старая футболка AC/DC исчезла с тела Каса ещё до того, как он лёг, и руки Дина добрались до кромки его боксёров. Он теребил ткань, его костяшки едва ощутимо прикасались к бедру под ней.       — Могу я это тоже снять?       Он не был уверен, насколько распространялось разрешение Каса прикасаться к нему, но, судя по его сбитому дыханию и согласия, которое больше походило на мольбу, Дин понял, что в этот раз нет никаких границ. Касу необходимо, чтобы к нему прикоснулся тот, кому он доверял после всех тех дней, когда его собственное тело предало его. И он выбрал Дина. Снова Дин почувствовал масштабность этой чести.       Осторожными движениями он снял с Каса боксёры и припал нежным поцелуем к тазовой косточке, где резинка оставила небольшие бороздки на коже. Он оставался там, поглаживая мозолистой ладонью плотные бёдра Каса, и закинул его ногу на свою талию.       — Дин, я…       — Тс-с, ангел, — кончик носа Дина прошёлся по острой линии таза Каса. — Успеем, ладно? Я обещаю. Мне тоже это нужно.       Кас ответил, резко вдохнув, и запустил руку в его волосы:       — Я доверяю тебе, Дин.       Не в силах избавиться от страха, что он никогда больше не увидит кого-то настолько красивого под ним, движения Дина начали напоминать поклонение. Подушечкой пальца он выводил круги по телу Каса, его вкусовые рецепторы уловили слабый намёк на манго и сахар на его коже. Дин не знал, как так вышло, что он не замечал этого раньше, но он оказался большущим сторонником чего-то веганского, впервые за всю свою жизнь. Его язык выводил великолепные линии на теле Каса, зубами осторожно прикусывая чуть расслабившуюся кожу вокруг его пупка.       Кас поверхностно, измождённо дышал, и Дин прильнул к его губам с поцелуем, едва слышным голосом спрашивая:       — Слишком?       И тогда его поцеловали с такой страстью, как будто Кас был уверен — такое невозможно выразить словами. Идеальные сильные руки проложили себе путь под футболку Дина, и тот вздрогнул от их прикосновений. Он хотел действовать медленно, но боль внутри него от желания полностью обладать Касом была слишком сильной, чтобы сопротивляться ей. Дин отстранился от поцелуя и встал на колени, скрещивая руки на поясе, чтобы побыстрее снять ненужный элемент одежды через голову.       — Ты прекрасен, Дин. Я не видел никого такого же, как ты.       Грудь Дина вспыхнула румянцем в ответ, из-за чего каждая веснушка на его теле засветилась из-за резкого контраста. Пальцами Кас играл в соедини-все-точки по ним, и Дин не мог не наблюдать за ним. Как бы невероятно не было прикасаться к Касу, его руки на нём ощущались почти так же приятно. Он перебирал в уме слова, чтобы сказать что-то в ответ, но что вы говорите во время, возможно прощального секса? Спасибо, что был, блять, всем, о чём я только мог мечтать, а затем ты, возможно, кинешь меня, будто я настолько легко заменим, как я и сам себя считаю? Его покоробила эта мысль, и последнее, что Дин Винчестер станет делать перед другим чуваком — это плакать, особенно когда он скоро окажется внутри него.       Он провёл рукой по ноге Каса и снова наклонился, продолжая свою миссию: целовать, прикасаться и обожать каждый сантиметр существования Каса. Впадинку на его шее, сгиб плеча, крошечный кончик соска. Этому не было конца, и как только он прошёлся по всей длине прекрасных загорелых ног бегуна, Дин нежно перевернул его.       — Спасибо тебе, Кастиэль, — прошептал он, склонившись, чтобы провести губами по его спине. — Спасибо, что дал мне это.       Кас дрожал под ним, но Дин инстинктивно знал — это не потому, что тот хотел остановиться. Если это так, Кас бы сказал ему, а он моментально бы послушался. Его ладони скользили по трицепсам и спустились вниз по загорелым мышцам спины, пока не обхватили и сжали его невероятную задницу. Кас повернул голову, и тихий всхлип долетел до ушей Дина.       — Почему?       Дин осыпал поцелуями его плечи, заговорив лишь тогда, когда сумел оторвать свои губы от него:       — Я уже говорил, прикасаться к тебе — привилегия, к которой я бы никогда не отнёсся легкомысленно, — он отодвинулся настолько, чтобы позволить Касу снова перевернуться на спину. Их взгляды встретились, и Дин готов поклясться, он мог увидеть целую вселенную в его глазах. Что бы ни происходило, это не просто секс. Оно даже не было настолько пустым и простым.       Кас моргнул.       — Хоть я и ценю это, но я не спрашивал, почему ты относишься к моему телу, как к своему собственному шведскому столу, я спрашивал, почему ты всё ещё в штанах.       Улыбка грозилась расколоть лицо Дина надвое, и он издал нервный, облегчённый смешок. Это по-прежнему был Кас, во всей своей дерзкой красе.       — Бля, даже не знаю, — он спешно стянул свои пижамные штаны вместе с боксёрами с помощью нетерпеливых рук. — Лучше?       Кас притянул его к себе и схватился за его бёдра, потираясь о них своими и вздыхая с облегчением. Дин простонал, падая лбом в сгиб между шеей и плечами парня; он был настолько увлечён обведением мягких и острых углов Каса, что даже не заметил, как сам сильно возбудился. Головка члена Каса скользила вверх и вниз по его стволу, чуть ли не выбив весь воздух из его лёгких. Есть что-то невероятно эротическое в том, что если бы он не был так уверен в следующем их разе, он бы ограничился даже фроттажем, который вывел бы его за грань. Даже сейчас искры удовольствия пронизывали его каждый раз, когда головка Каса проезжалась по его уздечке, ставя его перед трудным выбором.       Он вскинул вверх свои бёдра, нежно прикусывая кожу под ухом Каса.       — Терпение, малыш. Давай я сначала достану хотя бы смазку, — Кас неодобрительно прорычал из-за резкого отсутствия физического контакта, но позволил ему отодвинуться. Дин рад, что маленькая бутылочка по-прежнему лежала рядом с диваном-раскладушкой с прошлого раза, потому что его руки начинали трястись от того, как сильно он хотел кончить.       Дин растягивал Каса со всем тем трепетом, как он относился к нему до этого, медленно двигая пальцами внутри него и сцеловывая каждый вздох и нетерпеливое рычание, которое он извлекал из своего ангела.       — Тс-с, мы же не хотим, чтобы другие узнали, чем мы занимаемся, у нас осталась только одна бутылочка смазки, ты же помнишь? — Он поцеловал его переносицу носа, вставляя ещё один палец, и внезапно до Дина дошло — неважно, если кто-то возьмёт их бутылочку, потому что в любом случае это их последняя ночь вместе.       Если Кас и заметил это, то всё равно ничего не сказал. Он извивался под Дином, жадно вбирая его пальцы глубоко в себя. Он прошептал:       — Если ты скоро меня не трахнешь, мы с таким же успехом можем отдать эту смазку кому-нибудь другому — она мне больше не понадобится, потому что я сдохну.       Дин подавил свой смех, прикусив зубами грудь Каса.       — Драматизировать любишь? — но по правде, он чувствовал то же самое. Это было заметно, ему нужен Кас. Он засел в его сердце, как нейтронная звезда — плотно, мощно и ярко, как остатки ёбанной сверхновой.       Кас отодвинул от себя Дина, пока его пальцы не выскользнули, и сел, чтобы взять дело в свои руки. Дин распределил вес на своих раздвинутых голенях, и Кас нетерпеливо смазал свою ладонь и начал водить ею по чужому члену.       Дин прикусил губу, смотря за его напряжённым выражением лица. Он знал, что вид между его ног, наверное, феноменальный — у Каса самые лучшие руки в мире — но неприкрытая, чистая страсть на его лице привлекла всё его внимание.       Когда большой палец Каса надавил на щёлочку, Дин сорвался с места и очень громко застонал.       — Чёрт возьми, Дин, разве не ты говорил быть потише? — свободной рукой он схватил его за шею и притянул к себе, целуя и падая назад, пока член Дина не выскользнул, и тому пришлось опереться на руки, чтобы не раздавить Каса.       Он сдвинул свой вес, как только Кас обхватил его талию ногами, и спустил вниз руку, чтобы приставить член к дырочке и осторожно войти.       Дыхание Каса участилось, и Дин нежно поцеловал его, а затем почувствовал, как тот подтолкнул его пятками, призывая войти глубже.       — Ты мне нужен, Дин.       Проклятье, Дин очень хотел бы, чтобы Кастиэль имел это в виду на самом деле. Он полностью вошёл в него, останавливаясь только тогда, когда почувствовал, как Кас напрягся вокруг него и впился ногтями в его спину. Его плечи саднили от царапин, но ему всё нравилось, это послало толпу мурашек по позвоночнику, и его член дёрнулся в согласии.       Впервые последнее, о чём думал Дин, это поскорее кончить. Он хотел насладиться каждой секундой нахождения внутри него, поэтому его толчки были размеренными и медленными. Дин сопротивлялся настойчивым ногам Каса, заставляя себя держать ровный ритм.       — Дин! — довольно громко сказал Кас, и Дин снова утихомирил его, прикусывая мочку уха.       Он раздвинул его ноги и опустил одну руку вниз, чтобы приподнять бедро, изменив угол так, что его член ударился о простату. Кас простонал, этот звук был настолько низким и греховным, что Дин прочувствовал удовольствие всем своим телом. Он всхлипнул напротив шеи Каса, рука, на которую он опирался, крепко сжала простыню над их головами, он подумал, что точно разорвёт их сегодня. Мышцы на его пояснице сжимались и разжимались, пока он вбивался в одно и то же место, сменив движение вперёд-назад на покачивание своих бёдер, пока Кас не начал хрипеть и задыхаться под ним.       Дин почувствовал, как его рука Каса скользнула между их телами, чтобы схватить свой член, и тогда кулак стукнулся об его живот. То, что Кас возбудился только от ощущения Дина внутри себя и начал прикасаться к себе, творило с ним то, чего не должно. Он понимал, что это абсолютно нормальное явление, но быть причиной, почему Кас делал это, послало по его венам горячее удовольствие.       Дин почувствовал приближающийся оргазм, но тихие мольбы и стоны, исходящие от Каса, настолько одурманили его, что он не мог остановиться. Он почувствовал, как Кас ускорил свой темп, и тогда его собственный тоже ускорился.       Дин оставлял цепочки поцелуев на челюсти, на шее, на мягком местечке под ухом — везде и всюду, до куда он мог достать, пока его губы отчаянно старались запомнить его вкус пока не поздно и у них не останется времени. Теперь он почти распластался на нём, их грудные клетки были так близко прижаты друг к другу, что Кас едва ли мог пошевелиться.       — Блять, я близко, Дин, я-       Кас прервал себя резким вдохом, перешедшим в очередной гортанный стон, и Дин закрыл ему рот широкой ладонью.       Он начал вбиваться сильнее, но остановился в середине, позволяя им обоим полностью прочувствовать кайф.       — Давай, малыш, — шёпотом попросил Дин напротив его шеи. — Кончи для меня, Кас. Ты пиздецки красивый, когда кончаешь, становишься таким узким вокруг моего-       Кас всхлипнул в руку и кончил с приглушённым, почти тихим скулежом. Дин почувствовал тёплую сперму на своей коже и больше не мог сдерживаться. Он зарылся лицом в шею Каса, запах манго, которое будет преследовать до конца его жизни, заполнил его нос, и он спустил внутрь своего ангела со сдавленным стоном.       Предательские слёзы наполнили его глаза, и он оставался на месте, в безопасности рук Каса со спрятанным лицом, пока не сморгнул их обратно.       Их груди тяжело вздымались, и было трудно сказать, где чей пот. Он отчётливо ощущал тыльную сторону ладони Каса, когда она прошлась через месиво на животе, чтобы распластаться на матрасе рядом с ним. Дин нехотя стал выходить, пока его размякший член не покинул самое великолепное тело, которое он когда-либо видел.       Он прочистил горло и сел на край кровати, шарясь в куче вещей на стирку, лежавшей на полу, чтобы найти грязную футболку, которой он вытер весь беспорядок. Это был их молчаливый диалог, воздух между ними стал густым и неприветливым, и Дин снова лёг в нескольких сантиметрах от Каса.       Его пальцы вздрогнули от снова накатившего желания прикоснуться к нему, но он знал, что так будет лучше. Несмотря на ночи, проведённые в объятиях друг друга, у него было ощущение, что эти дни прошли и срок действия его бесплатного пропуска истёк. Как и следовало ожидать, Кас перевернулся на другой бок, отворачиваясь от него, и потянул на себя одеяло с силой, и Дин увидел в этом отрешение. Он не понимал до конца, почему Кас вообще решил остаться, когда у него была своя кровать, но, может быть, он, как и Дин, не был готов отпустить его.       Но если это действительно так, почему они вообще отпускали друг друга?       Он лёг как можно ближе к Касу, не притрагиваясь к нему, и отчётливо сказал:       — Я всё ещё хочу этого, Кастиэль.       Он не получил ответа.

--------------------

      Когда Дин проснулся на следующее утро, рука Каса лежала на его животе, а на груди образовалось небольшое озеро слюны. Он улыбнулся, когда посмотрел вниз, ничуть не расстроенный. Может, Кас всё-таки услышал его, и всё будет хорошо.       Дин лёг обратно, абсолютно неспособный двигаться сейчас, когда у него вспыхнула маленькая искра надежды. Он быстро заснул, намного легче, чем вчерашней ночью. Когда он раскрыл глаза вновь, Кас ушёл.       Его рука рассеяно потянулась к тому месту, где лежала голова Каса, но почувствовал ничего, кроме сухой кожи, что заставило его нахмуриться. Как долго он был в отключке? Дин встал и оделся в спешке, быстро сложив остальные свои вещи и задвинув кровать-раскладушку обратно в диван. Он окинул комнату беглым взглядом и, убедившись, что все его вещи с собой, покинул кабинет Каса более или менее в том состоянии, который был до него, Дин повесил сумку на плечо и спустился вниз.       Карантин отменили — он мог наконец-то поехать домой.       Атмосфера на кухне была светлой и радостной, когда он вошёл в комнату, столь необходимое изменение после этих прошедших дней.       — Утреца, придурки! Вечеринка закончена, ха? — улыбнулся Дин и подхватил кусочек бекона с тарелки.       Бенни кивнул.       — Ещё как, братец. Пора бы тебе убраться к чертям собачьим, — по тону его голоса было понятно, он шутил, и Дин слегка пихнул его в плечо.       — Иди нахрен, сучка. Я тут подумал, может, я просто въеду сюда. Мне понравилось, что я каждое утро чувствовал себя на сто лет старее, просыпаясь на этой жалкой пародии кровати.       Коул перебил его:       — Без обид, Дино, но ты только что случайно исчерпал всё своё гостеприимство.       — Эй! — Дин показал на него пальцем с другого конца комнаты. — Не смей использовать Пинк Флойда, чтобы оскорбить меня, а то я приклею гитару Бальта к своему телу и буду играть весь альбом Piper at the Gates of Dawn, пока у вас кровь из ушей не польётся.       Коула передёрнуло.       — Сид Барретт из могилы вылезет, только чтобы засудить тебя за оскорбление.       Он покачал головой, смеясь, и шлёпнул Бенни по плечу.       — Со всей серьёзности спасибо тебе, мужик. Ты, правда, выручил меня, и я надеюсь, что мы увидимся не через два года.       — Без проблем, дорогой. И давай ещё понадеемся, что нас не сведёт снова очередной, чёртов апокалипсис, — Бенни потянулся, чтобы растрепать волосы Дина, но тот увернулся, выкрикнув триумфальное «ха!», поднял свою сумку с пола и направился к двери.       — Скажите Гэду и Бальту, что я передавал «увидимся», ладно?       Они промычали в согласии, и взгляд Дина прошёлся по дому в поисках Каса. Он не увидел его и предположил, что тот, скорее всего, спрятался в своей комнате, избегая неловкого прощания. Дин посмотрел в потолок и тихо сказал:       — Я так рад встречи с тобой, Анджелес, — он облизнул свои губы и выдохнул через нос, а затем вышел за дверь.       Дин закрыл глаза, смакуя эту первую секунду свободы. Он жадно втянул в себя свежий воздух и услышал негромкий смешок слева. Он обернулся, и улыбка расползлась по его лицу, когда он увидел Каса, лениво качавшегося на качелях. Дин цокнул языком:       — Вышел сюда, чтобы лично попрощаться?       — Попрощаться? Мне показалось, ты сказал, что всё ещё хочешь этого?       Кас всё же услышал его прошлой ночью. Он кивнул, поправив лямку своей сумки, которая впивалась ему в плечо.       — Да, хочу.       — Хм, — промычал Кас с невозмутимым лицом, а затем он перестал качаться, встал и подошёл к нему. — Тогда у меня есть только один вопрос для тебя, Дин.       Страх прошёлся по всему телу, когда Кас остановился прямо перед ним, пригвоздив его на месте своими тёмно-синими глазами.       — Спрашивай.       Улыбка расцвела на лице Каса, он склонил свою голову в этом очаровательном жесте, от которого у Дина бабочки в животе.       — Ты заедешь за мной в семь или в восемь?